Королевство зеркал

*

Комната надолго заняла моё внимание. Я стояла посреди пустоты и видела то, чего не было. Воображение всё делало за меня, а когда я вернулась в покои, поняла, что не одна. Встрепенувшись, я обернулась и увидела Мальбонте. Он сидел на кровати, сверкая грудными мышцами из-под расстёгнутой рубахи и расслабленно наблюдал за мной. Но как давно? Видел ли, где я была? — Училась ходить через зеркала, как ты, — объяснила, состроив невинную мордашку. — И далеко ушла? — Спросил с насмешкой, будто и без того всё знал. Я понимала, что если солгу, могу подставить себя, поэтому вместо ответа пожала плечами. — Это зеркало могло перенести тебя только в одно место. Я нахмурилась. Значит, заколдовал его специально для меня? Это было ожидаемо. — И куда же? — Ты мне скажи. — Я не знаю. — Знаешь, Виктория. Всё ты знаешь. — Комната пыток, — предположила едва слышно и вызвала у мужчины улыбку. Довольный, что я попала в точку? — Смотря с какой стороны на это посмотреть. Я сложила на груди руки и сделала шаг в сторону. Просто, чтобы было спокойнее, хотя прекрасно понимала, что ни этот шаг, ни сотня других не спасли бы, будь у короля хотя бы малейшее желание затолкать меня в эту комнату. Ветер ворвался в покои через приоткрытую на террасу дверь и заставил огоньки свечей танцевать. Мальбонте жадно втянул воздух, позволив тишине расползтись по покоям, но взгляда от меня не оторвал. — Тебе не больно? — Нарушил молчание первым, задав такой наивный, странный, но точный вопрос. Должно быть, но боли всё ещё не было, как и логичного ответа почему. — Больно. — Не лги мне. С губ сорвалось отточенное за день «я в порядке». И в этот миг внутри что-то окончательно сломалось. Дыра в сердце росла, поглощая в себя всё живое и человечное. Ещё чуть-чуть и не останется ничего, что когда-то делало меня собой. А он всё видел и чувствовал, но по-своему. — Порядок, — произнёс задумчиво. — На небесах был порядок, но сколько бесчинства скрывалось за идеальной картинкой. — Война лучше? — Да. — И чем же? — Она обнажает правду. — Она приносит боль! — Боль освобождает. Я замерла, царапая внутреннюю сторону ладони ногтями. Вдруг поняла, почему весь день мечтала забраться под ледяной душ. Безумие — искать то, отчего люди обычно бегут? Или нет? — Как? — Спросила, не подумав. — Хочешь, чтобы я показал? Что ж, я готов. — В следующую секунду мужчина поднялся на ноги. Рубаха скатилась с сильных плеч и бесшумно столкнулась с полом, он подошёл и грубо прижал тело к комоду, не думая о том, как я отнесусь к подобному. Угол врезался в поясницу, а рука обхватила шею, почти лишая кислорода. Бесцеремонно, не медля, словно не было в этот момент ничего более правильного, чем это. Вот и наглядный пример. Вспышка боли в области висков, когда пальцы стиснули нежную кожу. Он находился мучительно близко, чтобы я чувствовала его горячее, шумное дыхание, сдавливал шею, а потом ослаблял хватку, позволяя прерывисто вдохнуть, и впивался в губы в каком-то диком животном порыве. Позволял чувствовать, помогал чувствовать. До меня вдруг дошло, что я даже не попыталась оттолкнуть его. Руки болтались вдоль тела, будто набитые ватой. Инстинкт самосохранения не работал. Я добровольно вверила свою жизнь в его жестокие руки. Позволяла душить себя до потери сознания, точно зная, что не погибну. Вот так просто, будто не враг он мне, а кто-то близкий. Перед глазами темнело, но его губы возвращали к реальности. — Вспоминаешь прошлую ночь? — Спросил, едва оторвавшись от поцелуя. Ослабив хватку, позволил кислороду наполнить лёгкие. Держать меня на грани жизни было недостаточно, он хотел завладеть и моими мыслями. Ему было важно, что я думала о нём. — С чего бы? — Возмутилась как можно естественнее. А в голове вспыхнул дом отца, картинки на стенах и его тело: готовое, большое, горячее. Поглощающее чувство страсти, стирающей все условности. Ты падаешь ниже некуда, Уокер. — Ненавидишь меня, но хочешь, чтобы я заполнил тебя, — прошептал в лицо, сдавливая шею одной рукой. Я будто опомнилась. Схватилась за мужское запястье, пытаясь оттолкнуть, но было уже поздно. — Нет, нет, нет, — залепетала, пытаясь вырвать из головы каждую проклятую мысль о нём. — Нет? — Мальбонте изобразил удивление, но в следующий миг на губах заиграла ухмылка. — А что насчёт твоего тела? Оно считает так же? Вспышка осознанности потонула в прикосновениях крепких пальцев, рвущих замок на штанах и забирающихся под ткань белья. Пальцы бессовестно продвинулись ниже, скользя по нежной коже на пути к главной цели. — Мокрая. — Сказал прямо в губы, будто объявляя о поражении. Я вцепилась ногтями в его руку, когда он проник в меня двумя пальцами, растягивая с едва ощутимой болью. Всхлипнула, трепыхаясь в его руках, словно схваченная за крылья бабочка. Не происходило ничего из того, что по-настоящему могло ранить меня, но я чувствовала себя на грани жизни, будто его пальцы во мне — предательство всего, за что я боролась. — Как мало места, — прошептал в висок. — Хочу слышать тебя. Я сильнее стиснула зубы, сдерживая рвущиеся наружу стоны. Знала, что если издам хотя бы звук, сгорю от стыда, но моё молчание не понравилось ему. Он добавил палец, прижавшись горячими губами к виску. Стон ударился о плотно сжатые губы. Неожиданно приятное давление и чувство полноты. — Хочу слышать, — повторил терпеливо. Глубже продвинул пальцы, вырывая из горла жалобный стон, а потом ещё и ещё. Я уткнулась лицом ему в грудь и сконцентрировалась на скользящих, уверенных движений пальцев. Сдалась. Стонала, поддаваясь бёдрами ему навстречу и чувствовала, как в уголках глаз собирались слёзы. Останови его, Вики. Ты можешь. Я почувствовала, что вот-вот рассыплюсь и уже никогда не смогу собрать себя обратно. Он вдруг застыл, обратив свой тёмный взор на моё влажное, раскрасневшееся лицо. — Остановиться? — Спросил серьёзно, будто услышал мои мысли. Я молчала, а по щекам катились слёзы. Ему не нужно было ставить меня на колени, чтобы унизить. Достаточно было заставить нуждаться в себе, испытывать нечто большее, чем отвращение. И сейчас я была готова ненавидеть себя, корить остатки своей никчёмной жизни, лишь бы он не останавливался. — Остаться в тебе? Я кивнула, сгорая каждой клеточкой тела. — Нет, Виктория. Проси. Не смей открывать рот, слышишь? — Пожалуйста, — прошептала куда-то ему в грудь. — Пожалуйста… что? — Останься во мне. — Громче. — Медленное движение пальцев, чтобы напомнить, ради чего я это делаю. — Останься во мне. — Самоуважения не осталось, как и воздуха. — Останься, — повторила так громко, что он одарил меня довольным взглядом, и его пальцы вновь задвигались: неторопливо, но до возможного предела. Ему не нужно было касаться наиболее чувствительных мест, чтобы заставить меня кончить. Услышав мой сдавленный стон, он остановился, но пальцы остались внутри, будто он желал почувствовать, как я сжималась вокруг него и из-за него. Моё тело дрожало, испытывая то, что ни с чем не сравнить. Я прижималась лицом к его груди и слышала, как громко билось его сердце, но ещё громче стучало моё. В дверь очень вовремя постучали, и я воспользовалась моментом, чтобы убежать в ванную, а когда захлопнула за собой дверь, услышала голос Зака. Но что именно он сказал, не разобрала. Ночь провела, сидя под ледяной водой и пытаясь остудить голову, а вместе с ней заморозить все кошмарные мысли. Мальбонте ни разу за ночь не побеспокоил меня. Постучал под утро, грозно крикнув: «открывай». Не медля ни секунды, я распахнула дверь и встретила его промокшей насквозь. Смерив пронизывающим взглядом, он отодвинул меня в сторону и прошёл в ванную, по дороге сбрасывая с себя одежду. Будто забыв, что я всё ещё стояла в дверном проёме, оголился и встал под воду. Я загипнотизировано глядела на подтянутые мышцы его ног, спины, ягодиц, пока он мылся. Знала, что пора отвернуться, но не могла оторвать взгляда от мужского складного тела. — Хочешь присоединиться? — Спросил неожиданно, без стеснения развернувшись ко мне лицом. Я замерла, глядя ему в глаза. Не опускай глаза. Но я опустила. Проследив за моим взглядом, он терпеливо ждал ответа, которого не последовало. Я стремительно вышла, захлопнув за собой дверь, с круглыми, как два блюдца глазами. Идеален, будто вылеплен из глины умелыми женскими руками. Даже думать об этом не буду. Переодевшись в слишком короткое чёрное платье, встала у зеркала. Длинных вещей, кроме костюмов с брюками и спортивных штанов, мне по какой-то причине не положили. В подборе гардероба я всё больше узнавала Селицию и её вызывающий стиль. Покрутившись со всех сторон, про себя усмехнулась. Вот как выглядят королевы? Мне-то представлялось, что всё будет, как в исторических сериалах: с корсетами, юбками в пол и рукавами-буфами. Но у меня не было ничего, что выделяло бы среди остальных. Выйдя из ванны, Мальбонте не позаботился о том, чтобы прикрыться. Прошёл к шкафу, оставляя на полу мокрые следы, кажется, размера сорок восьмого. О существовании полотенца, видимо, не догадывался. Одевшись, посмотрел на меня странным, задумчивым взглядом. — Сегодня пройдёт празднование, — произнёс он, скользя неоднозначным взглядом по моим ногам. — В честь первого рождённого ребёнка-полукровки. Соберутся все высшие чины. — Разве закон Неприкосновения не был отменён недавно? — Законы нарушались во все времена, Виктория. Такие дети постоянно рождались, но их убивали, а родителей ссылали на землю, вырывая крылья. Впрочем, ты видела, как это происходит. Мы должны явиться на торжество, признать ребёнка и защитить от Шепфа. Пока он жив, ребёнок будет в опасности. — Моё появление необходимо? Глупый вопрос, я понимала, но выходы в свет всё ещё приносили дискомфорт. — Ты — моя жена и королева. Сама как думаешь? Я вспомнила взгляды демонов в тронном зале и тяжело вздохнула. Уверена, что бы я не сделала, завоевать их уважение не смогу. — Они ненавидят меня. Мальбонте подошёл ближе. Его взгляд немного смягчился. — Думаешь, меня они любят? — Не любят, но… Он коснулся указательным пальцем моего подбородка, поднимая лицо вверх. Я уставилась в два чёрных омута, чувствуя, как внутри всё сворачивалось от сильного, отравляющего нутро чувства. Он всё ещё чужой, но пробуждающий внутри какой-то нездоровый трепет. Ничего не чувствовала, но рядом с ним… — Боятся. Считают чудовищем, но втайне мечтают о той же силе. О силе, которая досталась тебе просто так. Узнай они об этом, живьём бы съели. Усмехнулся, огладив скулу. — Я бы с удовольствием её вернула, — сказала зло, отстранившись. — Может, тогда бы мне не пришлось выходить замуж и делить с тобой постель. — Ты ещё не делила, — проговорил сдержанно, словно мои слова ничего не стоили. — Я отправлю к тебе портних, они что-нибудь придумают с платьем. Оно слишком короткое. — Я пойду так. Назло тебе. — Ошибаешься. — Заставишь меня? — Вопрос риторический. И ответ я знала, а зачем спрашивала не понятно. — Не будешь слушаться, я так отшлёпаю тебя, что ягодицы будут гореть адским пламенем. Рука у меня, кстати, тяжёлая. Сказал твёрдо, будто всерьёз. Я усмехнулась, не веря своим ушам. Чёрные кварцевые глаза высверливали во мне дыры, ожидая, что я скажу что-нибудь ещё, чтобы сделать это прямо сейчас. — Вот и славно. — Бросил, прежде чем уйти. — Я зайду за тобой вечером. — Я не собираюсь здесь сиде… Входная дверь захлопнулась, как и двери на террасу, будто в наказания за слова, а может просто… Просто так. Но открыть их было невозможно. Я ходила по комнате, как заведённая. Сходила с ума, глядя на комод, где он доводил меня до исступления, а потом на зеркало, за которым скрывалась моя личная комната пыток, пусть он и считал её чем-то иным. Ближе к вечеру дверь распахнулась. В покои ввалилась вся свита: близняшки, Эндж, Джесс и… Зак. Демон остановился на пороге. — Мне велено следить за вами, — объяснился он. Девочки поклонились, но сделали это быстро, едва опустив головы. Мрачные покои завладели каждой крупицей их внимания. Они ходили, оглядывались и шептались. — Джесс, ты же теперь не шьёшь… — Заговорила я, уставившись на дьяволицу, которая, как и другие, не могла оторваться от изучения интерьера. — Да… Не шью. Я хотела навестить тебя. Прости, я от любопытства чуть не умерла, а тут такая возможность… Конечно, она, как и другие, мечтала лично, собственными глазами, увидеть покои Его Величества. Понимаю. Блондинка в тонкой майке, сквозь которую торчало всё, что можно и нельзя, медленно плыла по комнате, время от времени поглядывая на Зака, который весьма уверенно держался у двери и отвечал на её загадочные взгляды улыбкой. Я впервые стала свидетелем того, как он с интересом наблюдал за другой девушкой. И поняла, что злюсь, будто одного взгляда было достаточно, чтобы предать нашу дружбу. Чтобы предать меня. — Что там с платьем, Эндж? — Спросила, оторвав её от игры в гляделки. Встала в центр и указала на юбку. — Его Величество посчитала такую длину неуместной. Видите, наклонюсь и… — Можем пришить вот эту ткань вторым слоем, так будет быстрее, — предложила Лив, раскатав моток полупрозрачной ткани такого же чёрного, как и платье цвета. Зак судорожно сглотнул, остановив взгляд на моих ногах. Завладеть его вниманием не составило труда. — Кстати, — Эндж плюхнулась на кровать и погладила покрывало, — как там… у вас… ну… всё? — Что всё? Лив и Уилл закалывали на мне ткань, а ещё что-то быстро делали своими маленькими ручками, превращая кусок «ничего» во что-то прекрасное. Джесс притихла, усевшись рядом с блондинкой, ожидая какого-то фееричного рассказа о брачной ночи, наверное. — Расскажи нам хоть что-нибудь! Чем он занимается, когда свободен? Спит ли он как простые бессмертные? — Клянчила девушка, будто капризный ребёнок. — Или вы не спите, — глупо пошутила Уилл, сидя где-то у меня в ногах. — Мою маму убили, — напомнила я, решив, что это веская причина, чтобы отмолчаться. Все сразу притихли и вскоре переключились на обсуждение новорожденного ребёнка-полукровки, а я смогла выдохнуть. Когда платье было готово и мои ноги скрыла полупрозрачная ткань, девочки собрали вещи и пошли на выход. Джесс задержалась, чтобы рассказать о тренировках с Заком, на которых он учил её боевым искусствам. С искрящимся взглядом она показывала некоторые приёмы, а Зак поддерживающе кивал, говоря, что она способная ученица. Когда ушла и она, меня одолела обида. Демон собирался уйти следом, но я задержала его, втянув обратно в покои. — Тренируешь Джесс? — Спросила обвиняюще, будто делая это, он изменял мне. Чувствовала детскую обиду и покинутость. Понимала, что это неправильно, но не могла повлиять на себя. — Да, а ещё мы распиваем глифт и спариваемся, как кролики. Моя обычная тренировка. Ну, ты помнишь. Он натянуто улыбнулся, но меня не провёл. Я знала, что он делал: отвлекал внимание от того, что лежало на поверхности. Зелёные глаза стали мутными, будто кристальный изумруд смешали с грязью. — А как же Эндж? — Тоже улыбнулась, подыгрывая его словам. — С ней тоже. Скоро доберусь до Селиции. С той точно не соскучусь. — Так что насчёт Эндж? Он не сразу понял, что я спрашивала абсолютно серьёзно. Поджал губы, решая говорить или нет. — Как там у людей это называют? Отношения? Вот что-то вроде них. — Ты шутишь? — Нет, Вики. — Отношения? Так… быстро? — Голос дрогнул, будто в спину вонзили нож. Понимала, что между нами и быть ничего не может, но всё равно чувствовала себя брошенной. Он — единственный, кем я ещё дорожила. Боялась, что лишусь его, как это случилось со всеми дорогими мне людьми. — Думаешь, мне это нравится? Это ведь ты пробудила во мне новые физиологические механизмы, которыми теперь приходится пользоваться. Будь я заключён в женском теле, всё было бы куда проще. — Заключён? Дверь невовремя открылась, и на пороге показался Мальбонте. Увидев нас, он сощурил глаза и хищно улыбнулся, но удивлён не был. Медленно прошёл в покои, не говоря ни слова, и встал рядом, оглядев моё платье. — Хорошо. — Перевёл тёмный взгляд на Зака. — Нравится её платье? Демон коротко кивнул, не ожидая подвоха. — Хотел бы сорвать его? — Спросил неожиданно, расплываясь в злорадной улыбке. Что он задумал? Новая игра? Кажется, он точно знал, что творилось в голове у его поданного. Зак не двигался, хотя по глазам было видно, что хотел. В нашей дружбе было много непонятного, спорного. — Хотел бы взять её прямо сейчас на этой кровати? Демон отвёл глаза, а Мальбонте положил одну руку ему на плечо, другую мне. — На другое я и не рассчитывал. Могу поглотить тебя перед тем, как овладеть нашей девочкой. Я вздрогнула, как от удара. Поглотить? Что это значило? Как? И… «нашей девочкой»? Вопросы помножились, окончательно запутав меня. Стоило Мальбонте сказать это, как Зак изменился. Грубо сбросил с плеча тяжёлую руку и отстранился. — Не поглощать. — Он без страха посмотрел в глаза полукровки и стремительно вышел. Я молчала, глядя ему вслед. Ничего не понимала, но не была уверенна, что хочу теперь знать. — Пойдём, нас заждались. Улыбайся и делай вид, что тебя не тошнит от меня, — грубо усмехнулся мужчина. — Очень постараюсь, но ничего не обещаю, — ответила резко. Но меня больше не тошнило, как раньше. И это было хуже всего.