Королевство зеркал

*

В замке было тихо. Коридоры выглядели особенно мрачными. Тихие, холодные, глубоко озадаченные, будто живые. Со своим настроением и мыслями. А в зеркалах-глазах отражались наши с Мальбонте фигуры. Его — стремительно двигалась вперёд, моя — семенила следом. — Думаешь, устраивать праздник в то время, как Шепфа среди нас, логично? — Спросила тихо, пытаясь поспевать за ним. В голове крутились воспоминания о ночи, когда Мальбонте короновал себя. Погибло тысячи демонов, выжили единицы. Я боялась, что сегодня это могло повториться. — Это не только логично, но и необходимо, — ответил сдержанно, упрямо шагая вперёд. Что-то объяснять он, как и обычно, не собирался, даже в сторону мою не смотрел. — Зачем? Показать всем, что закона Неприкосновения больше нет? Ты же и так об этом официально заявил. — У слов низкая ценность. — Но это опасно, ты сам говорил, — настаивала я. — Что, если ребёнка попытаются убить? Дойдя до зала, где уже собрались бывшие серафимы, апостолы, херувимы, высшие демоны и даже те, кто входил в первый круг совета Сатаны, Мальбонте остановил меня. Я выглянула из-за дверей, чтобы краешком глаза увидеть тех, кто считался высшими на небесах. — Пока Шепфа жив, опасно везде и всегда. — Заговорил мужчина, поправляя лацканы на обыденно чёрном и идеально выглаженном костюме. Он переместил на меня сосредоточенный взгляд. — Что с лицом? Это праздник, а не похороны. Я натянула улыбку и, взяв Мальбонте за подставленный локоть, вошла с ним в залу. Голоса стихли. Бессмертные замерли, устремив на нас высокомерные, но любопытные взгляды. Обернувшись, я увидела и Зака. Что-то внутри неприятно заныло. Такой спокойный, будто ничего не случилось. Но теперь… я даже не знала, кто он, чёрт возьми, такой. Демон ли? А может он и вовсе не бессмертный? Дух или монстр, вроде субантры, но с душой и мозгами? Я пыталась хоть как-то объяснить слова Мальбонте, но лишь глубже запутывала себя. Дойдя до центра, мы остановились. Зал был украшен скромно, но изысканно, не теряя своей мрачной, под стать общей стилистики замка, изюминки. Все взгляды были прикованы к нам. Ангелы не скрывали пренебрежения, а демоны делали вид, что я их вовсе не интересовала, но отвесить поклон пришлось всем, хотели они того или нет. Рядом с розовощёкой девушкой-ангелом стояла Селиция. Сжав хрупкие плечи бессмертной, она смотрела в её глаза и что-то шептала, отчего та улыбалась от уха до уха, хотя на щеках ещё не высохли слёзы. Селиция избавляла её от страхов. — Ты в безопасности, Кая, — прошептала дьяволица. Ангел сильнее сжала свёрток красной ткани на руках, в котором лежал ребёнок. Из складок торчали две крохотные ручки, ищущие за что бы схватиться. Завидев Мальбонте, девушка упала на колени. Чары мгновенно спали, и на глазах снова выступили слёзы. Она умоляла простить её, пощадить хотя бы ребёнка. Думала, что мы здесь для того, чтобы осудить, а не помочь, поэтому когда Мальбонте приказал ей встать и даже протянул в помощь руку, она не поверила. Проморгав нахлынувшие слёзы, всё же вложила в неё свою ладонь и поднялась. — Ты не виновата, — сказал полукровка. Зал молчал. Ангельские лица перекосило от возмущения. Напряжение натянулось, словно тетива. Следующие слова окончательно добили их многолетние закостенелые умы. — Каждый, кто совершит убийство или хотя бы попытку убийства полукровного ребёнка, будет казнён за измену короне, как и каждый член его семьи. Их род будет удалён из книг памяти. Их имена превратятся в ничто. Худшее наказание, которое можно было придумать — заставить отвечать невинных за свои ошибки. Так делал Шепфа, убивая детей, так сделал и Мальбонте, но для их защиты. Демоны молчали, не выказывая ни отрицания, ни согласия, а вот ангелы зашептались, не желая мириться с подобным. Кая просияла, но с опаской оглянулась на самых шумных ангелов, которые в полголоса угрожали Мальбонте карой самого Шепфа. Услышав его имя, мужчина расплылся в улыбке и одним лишь жестом руки погрузил зал в тишину. — Вы всегда можете высказаться, — произнёс с обманчивой мягкостью, — а я всегда могу убить вас за это. Отныне других законов не будет. Махнув рукой оркестру, король пожелал услышать скрипку, которая в следующий миг заполнила помещение и окружила бессмертных. Нежная, но сильная мелодия, поднимающаяся вверх ступенями, опускаясь и вновь подпрыгивая, заставляла сердце биться быстрее. Я слышала голоса вокруг, чувствовала невысказанные недовольства ангелов и не могла избавиться от стойкого ощущения опасности. Кая закружилась от радости, прижимая к себе ребёнка, после чего неловко подошла к Мальбонте и с глазами, полными благодарности, протянула ему новорожденную, спросив: «может, вы хотите подержать?» Мужчина недоверчиво опустил тёмные глаза на свёрток красной ткани и нахмурился. Молча выставил широкие ладони и взял девочку. Она идеально улеглась в его руках, а в чёрных, некогда равнодушных глазах сменялись несвойственные ему эмоции. Удивление, восторг, сомнения. Всё вперемешку, отчего даже у меня побежали мурашки. Видеть его таким… человечным было почти физически больно. Образ чудовища трещал по швам, но это не приносило облегчения, лишь усиливало внутренний конфликт. Он долго вглядывался в лицо новорожденной, пока присутствующие отвлекали себя разговорами и обсуждениями будущего. Я слышала, как они шептались о неравенстве полукровок и чистокровных бессмертных, считая, что первые будут притеснять вторых. Кто-то даже задумывался, как овладеть подобной силой. Разговоры велись разные. Я угрюмо взглянула на Мальбонте, чьи чёрные, сверкающие глаза были всё ещё прикованы к ребёнку. Он почувствовал мой пристальный взгляд и оказался рядом, напомнив всем вокруг, что я также являлась неотъемлемой частью торжества. Не спрашивая, пихнул мне в руки ребёнка и приобнял. Девочка издавала странные звуки, улыбалась и шевелила ручками. Маленькая, живая. Я даже не обратила внимание на крупную ладонь, исследовавшую талию и поясницу, вглядываясь в круглое светлое личико малышки. Кая подошла ближе и улыбнулась. — Желаю и вам с королём обрести такое счастье! — Воодушевлённо воскликнула бессмертная, отчего я резко подняла голову. Даже мысли такой не допущу. Маль сухо усмехнулся, но ничего на это не ответил. — Я сказала что-то не так? — Пролепетала девушка, заметив мой мельтешащий взгляд. Мальбонте наклонился и прижался губами к виску, напомнив о том, о чём я пожелала бы забыть. Играл на публику, опровергая все сомнения о наших с ним отношениях. В замке разные слухи ходили, и большинство из них были абсолютно правдивы. Почти все в той или иной мере догадывались, что ни любви, ни понимания между нами не было, но Мальбонте, кажется, нравилось устраивать спектакль, убеждая всех в обратном. — Кассиель пропал. Не отпускай ребёнка, — вдруг прошептал мужчина. Коснулся рукой лопаток и быстрой походкой зашагал прочь из зала. Я затаила дыхание, пытаясь скрыть волнение. Кая протянула дочери руку и та ловко схватилась за палец матери. — Папа был бы счастлив, — произнесла нежно, смаргивая слёзы. — У тебя его нос, губы… У тебя его всё. — Где он? — Спросила у девушки, отвлекая себя от навязчивых мыслей. Она отрицательно покачала головой, будто не хотела об этом говорить, но выдержав паузу, всё-таки заставила себя рассказать. — Казнили… Мне пришлось оговорить Монте. Он просил меня. Умолял. Так сильно любил. Ну… я и сказала, что была против всех этих встреч. А они даже проверять не стали. Приговорили Монте к смерти, на землю сослали, крылья вырвав да память стерев. — Девушка закрыла ладонью губы и тихо всхлипнула. — Я обещала ему забыть, но не могу. Он даже не знал о ребёнке. Я и сама не знала… Теперь… точно никогда не забуду. — Так просто поверили тебе? — Удивилась я. — Низшие демоны постоянно ловят ангелов, чтобы поразвлечься. Они привыкли таких судить. — Мне жаль. — Единственное, что смогла выдавить из себя. Никогда не умела никого поддерживать, но мне действительно было жаль. Кая почувствовала и скромно кивнула в ответ. Боковым зрением я заметила высокую светлую фигуру. Это был Самуил. Я мало, что знала о нём. Только то, что он входил в совет, но как туда попал и за какие заслуги, мне было неизвестно. Взглянув на нас с ребёнком колючим, излишне внимательным взглядом, он слабо улыбнулся. В уголках глаз собрались мелкие морщины, но даже они не испортили чистоты лица ангела. — Чудо, не иначе, — произнёс, протянув малышке худощавый палец. Та радостно схватила его. Улыбнулась. Он тоже улыбнулся. — Чувствую её силу. Ох, она будет уничтожать города. — Чудо?.. Всего лишь ребёнок, каких было много. — Я прижала к себе девочку, заставив её отпустить палец ангела, и сделала шаг назад. Кая как-то неловко улыбнулась, не совсем понимая моей реакции. А я не могла избавиться от неприятного предчувствия. — Было. Вы правы. Но сейчас она единственная, не считая нашего обожаемого короля. — Но не последняя, — уточнила я, заставив себя вежливо улыбнуться. — Будут ещё. Тысячи, если не сотни тысяч. От моих слов его губы сложились в тонкую линию. — Да, конечно, Ваше Величество, — проговорил услужливо. — Но если она станет опасной, вы позаботитесь об этом? Я застыла. Его глаза поднялись к моему лицу. Он подошёл ближе, будто хотел, чтобы я почувствовала опасность, которой он окружил себя, словно защитой. И я почувствовала, как если бы она была осязаемой. — Просто вопрос. — Она не станет, — встряла Кая, но встретившись взглядом с ангелом, тоже сделала шаг назад. — Кто ты такая, чтобы знать? — Его голос изменился. Глаза впились в девушку, которая не знала, что ответить. Меня мелко затрясло от нарастающей паники. — Кто вы такой, чтобы знать обратное? Он прошёлся по мне оценивающим взглядом, как если бы увидел впервые, и рассмеялся. Да так громко, что привлёк всеобщее внимание. Запрокинул голову, приложив ладонь к груди и, не стесняясь, от души хохотал. — Я сказала что-то смешное? — Вы смешны сами по себе. Откуда в непризнанной столько самоуверенности? Ох, простите! Как я смею? Забыл, что передо мной королева, а не какая-нибудь, знаете, земная испуганная девчонка, единственная заслуга которой — её ныне почившая мать-серафим. Он замолчал, ожидая моей реакции, но я не удостоила его такого удовольствия, думая не о своих чувствах, а о ребёнке, которому, возможно, угрожала опасность. К тому же, он был прав. Я ещё не успела сделать ничего достойного, прожив на небесах короткий отрезок времени. — Невозмутимая! — С горящими глазами добавил Самуил. Внимание зала окончательно сосредоточилось на нас. — Не откажете своему подданному в просьбе? Я так давно не держал на руках малыша, что совсем забыл, как это. Позволите? Он наклонился вперёд и протянул ко мне бледные руки, но я тут же отпрянула и не заметила, как маленькая детская ручка машинально схватила голубой кристалл, болтающийся у ангела на шее. Он без усилия сорвался с цепочки. Лицо ангела исказила гримаса ярости, а по залу распространилась буйная, сбивающая с ног, светлая энергия, после которой каждому стало ясно, кто перед ним. Ангелы упали на колени, кланяясь лбами и чуть ли не целуя пол, пока демоны смело вооружались тем, что прихватили с собой на празднество, будто какой-то меч или кинжал помогут им в борьбе с самим… — Шепфа? — Спросила дрогнувшим голосом. Мужские губы исказило подобие злой, даже жестокой улыбки, послужившей ответом на мой вопрос. Кажется, он был расстроен, что теперь все знали, кто он на самом деле. — Просто дай мне её, — произнёс приторно ласково, шагнув навстречу. Я обеспокоенно втянула воздух и оглянулась. Зака тоже не видно. Где они, когда так нужны? — Ну же. Кая расплакалась и шёпотом вторила «нет». — Только через мой труп, — произнесла, решив, что отдать жизнь, спасая ребёнка — не худшая смерть. — Как банально, — расстроенно фыркнул Шепфа. — Что ж, попробуем иначе. — Он поманил Кае пальцем. Её глаза остекленели, а руки покорно опустились вдоль тела. И она, как загипнотизированная, поплелась к ангелу, не ведая, что творила. — Что выберешь, девочка, оставить ребёнка без матери или мать без ребёнка? — Не смей, — яростно крикнул Мальбонте, появившись в дверях и высвободив тьму, поползшую по стенам крупными клубами. — Он убил твою мать, а ты будешь слушаться его? — Это был ты, — ответила резко, забыв, что разговаривала с самим создателем всего сущего. — Или он хотел, чтобы ты так думала. Я отрицательно покачала головой, не заметив, как зал разделился на две части: одну заволокла тьма Мальбонте, погрузив её во мрак, другая освещалась ярким, почти слепящим светом создателя. А я стояла на экваторе, щурясь и чувствуя спиной холод. Две противоборствующих силы смешивались и разъединялись, пытаясь поглотить друг друга, пока вокруг разворачивалась борьба бессмертных и воинов света, появившихся по велению своего хозяина. — Недостаточная мотивация? — Шепфа ухмыльнулся и загадочно закусил губу, будто ребёнок, задумавший невообразимую по своим меркам шалость. — А как насчёт земли? Стоит мне щёлкнуть пальцами и её не станет. Она совсем не дорога тебе? Я чувствовала, как Мальбонте бился о свет, пытаясь добраться до меня. Видела воинов света, чьи клинки входили в дьявольскую плоть, выпуская внутренности, но была не в силах даже пошевелиться. Тело парализовало от ужаса. Передо мной действительно стоял Шепфа, собственной персоной, и был он не таким, каким я его представляла. Ничего от божественного, кроме силы и вседозволенности у него не было. — Что скажешь? Я молчала. И моё молчание обернулось смертью. Глаза Каи засветились, словно два включённых на полную мощность фонарика. Губы остались сжаты. Тело девушки глухо ударилось о пол и замерло. Он… убил её! А она даже не поняла этого, находясь в бессознательном состоянии… Ребёнок на руках заплакал, почувствовав, как очень важная связь оборвалась, не успев окрепнуть. — Всё ещё нет? Щелчок. Я вздрогнула. Ещё щелчок. — Знаешь, что я делаю? — Шепфа выдержал мучительную паузу. — Уничтожаю миры. А вот сейчас, — он замолчал, чтобы вновь щёлкнуть пальцами, — уничтожил землю. Я ахнула, будто из меня вырвали душу. — Последний шанс. Всё замедлилось. Борьба, сверкающие в свету и тьме клинки, крики и много-много чужой боли. Знакомые лица. Демоны. Ангелы. Небеса. Ад. Это всё, что осталось. Этот крошечный и одновременно необъятный мир. Ему нужна сильная рука. Может, даже не одна, но она точно не принадлежала Шепфа. — Нет, — крикнула ему в лицо, вызвав такой гнев, от которого затряслась земля. Он дёрнулся, и оказавшись рядом, занёс надо мной руку, собираясь то ли ударить, то ли толкнуть. Но не сделал этого, подняв непонимающий взгляд вверх. Кончики его пальцев закаменели. Он отступил, разглядывая руку. Молчал, пытаясь понять, что это. Проживший миллионы лет, но так и не познавший собой же созданный мир. Из тьмы появился Мальбонте. Он шагал маленькими шагами, истекая кровью. Лицо исполосовано порезами, тело насквозь пронзено ангельскими клинками. Разъярённый, раненный, но не поверженный. Нашёл в себе силы выпрямиться и даже улыбнуться в лицо врага. — Имей смелость выбрать противника, равного по силе, — прорычал, готовый сражаться, несмотря на раны, до последнего вздоха. В чёрных глазах горела несгибаемая воля. Но Шепфа даже не посмотрел на него. Попробовал напасть снова, но врезался в купол из тьмы, закрывший нас с ребёнком. Зал дрогнул. Мальбонте удивлённо вскинул брови. Воцарилось молчание. Воины света испарились. Бессмертные замерли, с ужасом и, кажется, восхищением глядя на то, как создатель, самый сильный и старый, не сумел пробиться сквозь тёмную материю, созданную какой-то непризнанной. Даже представить такое было сложно, не то, что увидеть собственными глазами. Сила Мальбонте продолжала выходить наружу, выстраивая вокруг нас с малышкой толстую живую стену из тёмных, сплетающихся между собой щупальцев тьмы и не оставляя создателю ни единого шанса. — Ни у одного полукровки не будет семьи, я уничтожу каждого, кто нарушит закон, — прошипел Шепфа, едва взглянув в сторону того, кого однажды лишил семьи. — Я приду за тобой, — сказал в пустоту, ослепил всех ярким светом и исчез.

*

— Девочка будет в безопасности? — Спросила, стоя за широкой, окровавленной спиной. — Зак позаботится о ней, не сомневайся, — рыкнул и скрылся за дверьми ванной. Я застыла как вкопанная посреди покоев и дёрнулась, услышав шум. Кажется, он ударил стену. Снова удар. Кафель посыпался на пол. Он злился. Бил стену кулаками. Я слышала, как он глухо рычал то ли от боли, то ли от ярости. Хотела подойти, но боялась. Не его. Себя. И того, что могу сделать в попытке утешить. Вспоминала, как уходила из зала, с ужасом переступая тела мёртвых, искалеченных Шепфа демонов и ангелов, которых Мальбонте казнил за измену. Хотела вернуться, чтобы убедиться, что все, кого я знала, в порядке. Лилит и Люцифер точно выжили. Я видела, как они выходили вслед за нами, опираясь друг на друга. Зак, конечно же, тоже остался цел. Ему было поручено охранять девочку. А вот Селицию я не видела. Всё ли с ней в порядке? Вот уж не думала, что буду переживать за неё. Почему-то о Сайлин, которая тоже была там, я не думала совсем. Совет, как я поняла, выжил весь, не считая Самуила. Он умер. Не в прямом смысле этого слова, но также был убит Шепфа, как и другие жертвы. И Кая… Бедная девушка наказана за то, что стала матерью не в то время, не в том месте. Из ванны раздалось мужское шипение, снова удар, но на этот раз тихий. Я не сдержалась и подбежала к дверям. Остановилась, сомневаясь, но услышала низкий, хриплый голос: — Зайди. Неуверенно отворив дверь, увидела Мальбонте. Он стоял у зеркала, облокотившись на раковину, которую уже частично расколол. На стенах были вмятины, а вода из душа брызгала в разные стороны. Всё мокрое, изувеченное его физической силой. Густая кровь пропитала чёрный изрезанный костюм. Раны на лице почти затянулись, но те, что проходили насквозь, ещё сочились. — Сними с меня одежду, — проговорил отстранённо. Я поняла, что он не мог сделать это сам, и решила, что должна помочь. Оказавшись рядом, протянула руки к пиджаку, но он дёрнулся и захрипел. — Нет. Разрежь. Ножа или ножниц под рукой не оказалось, поэтому я подняла палец и сделала единственное, чему научилась в школе — наколдовала маленький огонёк, которым и прожгла ткань вдоль позвоночника, чтобы свободно сбросить её с широких, напряжённых плеч. Открывшаяся картина кожи с глубокими, почти просвечивающими ранами вызвала необъяснимый страх. Я громко выдохнула, не понимая, что со мной происходило. Увидела через зеркало, как его губы исказила злая ухмылка. — Переживаешь за меня? — Это убьёт тебя? — Спросила едва слышно. — От меня не так просто избавиться. — Разве ангельские клинки не уничтожают тьму? — Мой голос предательски дрожал, а всё виной… Нет, я не знала в чём дело. Испытывала слишком много и ничего одновременно. — Ты забыла, что я демон лишь наполовину. — Замолчал, сжимая край ненадолго уцелевшей раковины. Она захрустела под натиском его пальцев, превращаясь в крошку. — Почему ты злишься? — Выпалила, чуть отойдя. Он не ответил. Ломанными движениями прошёл к выложенной тёмной плиткой душевой и поднял лейку, закрепив её над головой. — Теперь штаны, — сказал, придерживаясь за край тумбы. Я была уверенна, что он в состоянии и сам снять их, но вдруг ощутила болезненную, почти безумную необходимость в том, чтобы сделать это. Ты не должна. Просто выйди. Оставь его. Я подошла к Мальбонте, также оказавшись под струями прохладной воды, как и он. Расстегнув пуговицы трясущимися пальцами, потянула промокшую ткань брюк вниз и снова услышала его повелительный, без намёка на шутку голос: — Снимай всё. Не медля, ухватилась за широкую резинку трусов и опустила к ногам, забыв о том, что такое стыд. Он приподнял одну ногу, чтобы стянуть штанину, потом другую. Закончив, я замерла, сидя на корточках и глядя на идеальные по всем параметрам ступни ног. — Встань. Я выпрямилась. Не понимала, почему вдруг делала всё, что он говорил. Глядела перед собой, не смея ни поднять, ни опустить глаза и ожидала новой команды, словно лакомства. Чувствовала, как ожидание изводило. Собственно, как и его могучее, мокрое и израненное тело, находящееся в опасной близости. — Промой раны. Теперь твоя очередь засовывать в меня пальцы, — хмыкнул и развернулся спиной. Мне с трудом удалось проигнорировать его слова. — Промывать изнутри? — Переспросила, чтобы точно не ошибиться. Он кивнул. Я подняла руку, почти касаясь мокрой кожи, но так и не дотронулась. — Неудобно тянуться. Если бы ты сел… Он нашёл табурет и опустился на него. Развёл крылья, слегка сгорбив спину. Я принялась чистить раны, залезая пальцами внутрь. Он не дёргался и молча терпел боль. Иногда казалось, что он вообще её не чувствовал. На месте порезов вытекала чёрная кровь. Плоть вокруг тоже потемнела. — Выглядит плохо, — произнесла негромко, размышляя вслух. — Не смертельно, — бросил небрежно, сжав кулаки. Всё ещё злился, но был вынужден сдерживаться. — Что именно тебя так рассердило? — Решила спросить, почти закончив промывать раны. Он нервно дёрнулся. — Ребёнок у тебя. Мы знаем, как выглядит Шепфа. В чём дело? Он молчал. — В его словах, да? — Не могла успокоиться, желая услышать хоть какой-то комментарий с его стороны. — О том, что у полукровок не будет семей. Ты злишься, потому что сам через это прошёл и… Он резко развернулся и схватил за руки. Пальцы больно сдавили запястья. — Не копайся у меня в голове, — процедил, не отрывая глаз. — Просто скажи… Ты беспокоишься о детях? В этом всё дело? Уголки его губ резко подпрыгнули вверх. Он понял суть вопроса до того, как её поняла я. — Ищешь, чем оправдать страх за мою жизнь? — Может и ищу, — призналась себе и округлила глаза, вдруг осознав, что произнесла это вслух. Пальцы, сжимающие запястья ослабли, а улыбка пропала с лица так же быстро, как появилась на нём. — Всё-таки волнуешься за меня? — Переспросил, щуря тёмные глаза. Было видно, что Мальбонте сомневался в правдивости моих слов, но, казалось, будто хотел, чтобы они были правдой. — Что, никто никогда не переживал за тебя? — Предположила, улыбнувшись. Не думала, что попаду в яблочко. Чёрные глаза уже обгладывали моё лицо, сдирая с него эту довольную ухмылку. — Знаешь, что? Я волновалась не за тебя, а за ребёнка. — Я попыталась вывернуть руку, но он снова сжал пальцы и притянул к себе. Наши лица оказались почти на одном уровне, не смотря на то, что он сидел, а я стояла. — Знакомый привкус лжи. — Ладно. Я волновалась за тебя, но только потому, что ты мог защитить ребёнка. А ты поверил, что я могла переживать за тебя? Он не ответил. Держал запястья, вглядываясь в лицо уже равнодушным, обжигающим холодом, взглядом. Вода насквозь промочила платье и крылья. Вокруг Мальбонте сгущалась невидимая тьма. Чёрные зрачки расширялись и уменьшались, и снова расширялись. — Я устроил праздник, чтобы привлечь внимание Шепфа, — проговорил медленно. — Знал, что он не пропустит его. Ребёнок был приманкой. И всё случилось так, как я предполагал, кроме одного. Он встал, снова оказавшись прилично выше. Толкнув меня в угол душевой, поставил руки по обе стороны моей головы, тем самым заключив в клетку из своего тела. Испытывал, долго разглядывая лицо. Я дрожала при виде тьмы, захватывающей его сознание, но не знала, как остановить этот процесс. — Кроме одного, — повторил хриплым, жёстким голосом, больше похожим на рычание животного. — Я представлял встречу с ним долгие столетия. Но он даже не посмотрел на меня. Большой кулак врезался в плитку рядом с моей головой, отчего та крупными кусками посыпалась на пол. Я дрожала, опустив глаза. Боялась разозлить его ещё больше, ведь следующий удар мог быть по мне. — Ты спрашивала, почему я злился. Поэтому. — Он опустил голову, чтобы прижаться губами к уху. — Я не такой хороший, как ты хотела, да? Он ждал ответа, но я не знала, какой из вариантов его устроит, поэтому молчала, кусая губы. Чувствовала, как холодная, ядовитая тьма концентрировалась в его сильном теле. — Ответ, жена, — прорычал, крепко вцепившись рукой в лицо. — Не такой, — прошептала едва слышно. — Но и… не совсем плохой. На мужских губах заиграла злая ухмылка. Внутренности скрутило. Я сказала что-то не так. Чёрные, погрязшие в своей же тьме глаза опустились на ключицы, но не задержались там, следуя дальше. Я снова, как и раньше, ощущала его взгляд физическим дискомфортом. — Жена, — прошептал, опустив одну руку на грудь. — Я ещё ни разу не вкусил тебя, но знаю, какая ты на вкус. Ты должна мне себя. В глазах не осталось ничего хорошего, одна злоба и похоть. Руки сорвали пришитый близняшками низ полупрозрачной ткани. Я наконец попробовала оттолкнуть его, но не возымела успеха. Мои слабые кулаки против его каменных мышц были ничем. Без поцелуев и прочих ненужных ему сейчас ласк, развернул меня к себе спиной и резко опустил лицом в тумбу. Я впечаталась щекой в твёрдую поверхность. Ощутила давление его руки на пояснице и против воли прогнулась. Он не торопился, больно сжимая ягодицы, скользил пальцами вдоль внутренней части бедра и выше, намеренно касаясь интимных мест через тонкую ткань. Из моих глаз беззвучно побежали слёзы, но тело отказывалось сопротивляться. Я должна была что-то сделать, но медлила. Почувствовала, как руки опустили бельё к лодыжкам, а мужская нога толкнула мою, вынуждая отставить её. Дыхание сбилось от ожидания боли и унижения, но мужчина медлил, наслаждаясь моими метаниями и таким обожаемым им страхом. Я воспользовалась моментом и бросилась в сторону, собираясь сбежать, но он быстро перехватил меня и вернул на место. На этот раз усадил к себе лицом. Вновь развел ноги и встал между ними. Глаза чернее ночи. Злые, безжалостные. Это не он… Не тот, которого я знала… В голове возникла отчаянная идея. Я взяла ладонями его лицо и впилась в губы солёным от слёз поцелуем. Он замер всего на секунду, хотел было сбросить мои руки, но я опустила их на плечи, пытаясь обнять. Гладила кожу, целуя так, словно хотела этого. Он не отвечал, не двигался. В какой-то момент Мальбонте, наконец, отстранился. Чёрные зрачки дёргались, постепенно сужаясь до привычного размера. Он смотрел на меня сбитым с толку, сердитым взглядом. Заметил болтающееся у ног бельё и шумно выдохнул. — Я не… — Начал и замолчал, стиснул зубы. — Уходи. Я часто моргала, не понимая, что происходит. — Убирайся, — крикнул мужчина. Зеркало за моей спиной треснуло. Испугавшись, что тьма может вернуться, я спрыгнула на пол и побежала в спальню. Дверь за мной с грохотом захлопнулась. Всё ещё дрожа всем телом, я сменила одежду, натянув на себя свободную футболку и джинсы и вышла в коридор. Сердце отбивало внутренности, желая вырваться наружу, а голова почти не соображала. Я шла вперёд, не разбирая дороги. Шагала, пока не столкнулась с Заком. Увидев его, едва не расплакалась вновь. — Что с тобой? Он погладил меня по плечу и обеспокоенно заглянул в лицо. — Плакала? Из-за того, что случилось? — Нет, я… — Не договорив, я закусила язык. Не стоило ему знать. — Просто поддержи меня, — попросила, слабо улыбнувшись. — Это я могу, — ответил, крепко прижав к себе. Одна мужская рука легла на затылок, мягко поглаживая волосы, а другая остановилась на спине. — Этот ребёнок… — Вдруг начал демон. — Может, выйдем на воздух? Я кивнула и мы прошли на небольшой балкон, где стояли цветы и кованая лавка. Небо сегодня беззвёздное. Лёгкий ветер похолодил влажную кожу. — Я беспокоюсь за девочку, — серьёзно произнёс Зак, подойдя к перилам. — Шепфа может явиться в любой момент. Мы должны лучше её охранять. Я слушала его, но не отвечала, погружённая в свои переживания. — Вики? — А? — Я подняла голову, обратив внимание на заинтересованное лицо демона. — Как я могу помочь? — Спросил и вдруг прикоснулся рукой к лицу. Пальцы огладили линию челюсти. — Мы друзья? — Наверное, — ответила скомкано. — Ты всегда был дорог мне. — Ох. — Он слабо улыбнулся. — А ты мне. Я застыла, чувствуя необъяснимое волнение. Почему Зак стал таким заботливым? Всё дело в том, как я выглядела сейчас? Вызывала у демона жалость? — Я давно хотел… — Сказал, не отрывая руки и поддался вперёд. Неожиданно поцеловал. Губы тёплые, мягкие. Отстранился и замер. — Прости. Я не знала, что сказать. Глупо моргала, глядя на Зака и его зелёные, но какие-то не такие глаза. — Прости, я не должен был. Этот день… — Мужчина сжал перила, сделав шаг в сторону. — Может, проверим девочку? Кто знает, когда Шепфа… — Но она у тебя, — сказала и почувствовала, как тело охватила волна удушающей паники. Если малышка у Зака, то почему он здесь? — Так долго, — сказал, не скрывая довольства. — Ты… — Тш-ш-ш… Поговорим в более уединённом месте?