Королевство зеркал

Мне было больно долго стоять на коленях, но я терпела. Ремень, казалось, прирос к зубам. У меня было много мыслей насчёт того, каким будет моё наказание, но ничего подобного я не представляла. — Ты сказала, что доверяешь мне. Придётся доказать. — Холодный голос вонзился в сознание, точно стрела, и я нервно сглотнула. У него нет ни одной причины доверять мне, как и у меня нет причин желать его доверия, но наш мир перевёрнут: искажён, будто в кривом зеркале. Больше, чем его, я боялась чувств к нему. И где я теперь? На коленях перед тем, кого мечтала убить, пытаюсь завоевать его благосклонность. Приглушённый свет комнаты делал обстановку интимнее, а мужской взгляд опаснее. Мальбонте поманил рукой, опустившись на кровать, отчего та едва слышно заскрипела. Мне не составило труда добраться до постели: теперь я сидела в нескольких сантиметрах от его ног. Мужская рука заставила поднять голову и столкнуться с его тёмным, пропитанным противоречиями взглядом. — Ещё боишься меня? — Спросил, хоть и знал ответ. Боялась. Определённо. Его. Себя. Того, что между нами. Мне казалось, что для чувств нужны основания, твёрдая почва, но когда я думала об этом, понимала, что не могу вспомнить, когда случилось непоправимое. Было ли это в ночь нашего бракосочетания? Может, это случилось задолго «до» и моя ненависть — лишь прикрытие того, что я испытывала глубоко внутри себя. Тяга к монстру напугала бы кого угодно. Пытаться убежать от неё — ожидаемая реакция, вот только образ чудовища посыпался, стоило мне сделать небольшой шаг в его прошлое. В ночь свадьбы я подсознательно рассчитывала на то, что он применит силу, чтобы продолжить ненавидеть его, не вспоминая о том, что видела во время церемонии, но всё обернулось трагедией. Пропажа отца, смерть матери. Я была уверена, что во мне ничего не осталось. Чувств не было, смысла тоже. Думала, лишилась их навсегда, пока Мальбонте не вернул мне кусочек. А потом ещё и ещё. Словами, делом и телом. Он точно знал, в чём я нуждалась и давал мне это. Мои глаза взволнованно бегали по идеальному в тени лицу. Он не выглядел слишком довольным. Казалось, происходящее воспринимал не больше, чем необходимость. Мне было неловко сидеть у его ног, но я послушно ждала следующей команды, будто прирученная собака. Когда-то это сравнение рвало моё достоинство в пух и прах. Сейчас же его как будто и не было. Я попыталась опустить глаза, но была вновь одёрнута. — Ты не отводишь глаз. Я кивнула. — Поднимайся на кровать. — Мальбонте ухватился за ремень и потянул, заставляя меня разомкнуть зубы. Я забралась на постель, попутно сбросив обувь. Хотела снять и одежду, но решила дождаться его приказа, который последовал в следующую секунду. Я подрагивающими от волнения пальцами стала избавляться от вещей, пока мужская фигура неподвижно стояла у кровати, а тёмные глаза пристально следили за каждым моим движением. Мне следовало привыкнуть к его взгляду, но это всё ещё казалось чем-то невозможным. Оставшись в одном белье, я приняла закрытую позу, вдруг почувствовав себя совсем уязвимой. Сжалась в комок, пытаясь избавиться от этого гадкого ощущения. — Я не буду сдерживаться, — резко обозначил мужчина, проведя второй рукой по длине кожаного ремня, будто специально пугая меня ещё больше. Но я не подала виду, решительно стиснув зубы. Мальбонте наклонился вперёд, ступив коленом на кровать, и протянул ко мне руку, от которой я неожиданно отпрянула, но, увидев в его глазах что-то похожее на разочарование, собралась с духом и придвинулась ближе к нему. — Прости, — прошептала почти беззвучно. — Просто не делай то, за что приходится извиняться, — произнёс ровно. Его рука легла на плечо, медленно опустилась ниже и обхватила локоть, заставляя немного раскрыться. — Не похоже на доверие, не находишь? Я сквозь страх опустила руки, позволяя ему оглядеть грудь, изгибы талии. Сама же не могла отвести глаз от ремня. — Повернись и упрись руками. А на автомате выполнила то, чего он хотел. Сжала в руках простынь, готовясь к первому удару, но сначала почувствовала касание его ладоней на бёдрах. Он стянул с меня бельё. Кровать снова заскрипела, пока Мальбонте искал удобное расположение. Когда в комнате воцарилась тишина, я прикрыла глаза. Ремень аккуратно коснулся кожи. Не удар, лишь знакомство, но я вздрогнула. Ожидание — худшая пытка. Он делал это намеренно. Проверял, смогу ли я выдержать. — Можем на этом закончить. Я обернулась, не поверив, что он действительно это сказал. Но самое ужасное: я не испытала облегчения. — То есть? — Произнесла в разы тише, чем собиралась. — Я могу придумать ему более интересное применение, — протянул задумчиво, не собираясь объяснять, что это значило. — Я заслужила наказание, — прошептала, отведя взгляд в сторону. Мне было неприятно говорить об этом, почти просить, и всё же я это сделала. Мальбонте издал звук, похожий на усмешку, но ничего не ответил. Я не могла узнать, что он думал об этом. Свист. Кожу обожгло от резкого удара. Я застонала от жгучей неожиданной боли и сильнее сжала простынь, пытаясь прийти в себя. Никто и никогда не бил меня ремнём, и это чувство было совсем новым, очень ярким, противоречивым… Не успела я уложить всё в голове, как Мальбонте ударил снова, но в несколько раз сильнее. Боль, будто огонь укусил кожу. Ощущение растеклось по всему телу. Ягодицы горели, а он нанёс всего два удара. Но я ни на секунду не задумалась о том, чтобы остановить его. Третий удар. Я не сдержала вскрика, вцепившись в постельное бельё, будто в спасательный круг. Моё тело дёрнулось. Он продолжал наносить точные, резкие удары, звук которых заставлял вздрагивать больше, чем последующая за ними боль, пока сам не решил, что пора остановиться. Не ощутив следующего хлопка, я опустилась на кровать. На какое-то время мысли затихли, и стало хорошо. Я чувствовала, что он всё ещё стоял позади и наблюдал за мной, будто оценивая результат, но не могла прочитать его мыслей. Он хотел… унизить меня? Не думаю, но на наказание это мало походило. — Наши отношения не будут такими, — холодно выдал мужчина, и от растерянности я привстала. Упёрлась дрожащими руками в постель и непонимающе заглянула в лишённое эмоций лицо. Он подался вперёд, опустился рядом со мной. Только когда оказался совсем близко, я заметила толику незнакомой грусти во взгляде. — Наши… отношения, — повторила, пробуя слова на вкус. Казалось бы, мы состоим в браке, трижды были близки, но подобное слово, относящееся ко мне и ему всё ещё вызывало смешанные чувства. — Не будут… такими? — Закончила, неловко подняв взгляд. — Если ты думаешь, что мне нравится причинять тебе боль, то ошибаешься. Глупый смешок застрял в горле, на лице же отразилось лишь подобие улыбки. Немного кривой, может даже пугающей. Он ломал мне крылья после того, как я пыталась сбежать, и чуть не убил, вытягивая из меня свою силу, но ему не нравится причинять мне боль. И эта комната… как прямое доказательство обратного. — Можешь сказать о чём думаешь. Ты нечасто это делаешь. — Предложил полукровка, нахмурив густые брови. — А ты нечасто готов выслушать, — ответила резко и прикусила язык. Его взгляд стал тяжелее. По правде говоря, я почти не пыталась поговорить с ним. Может, попробуй я узнать его получше, он бы даже позволил мне это. — Сейчас готов. — Это комната не для игр в шахматы, верно? — Это место, где ты и я можем проводить время, точно зная, что никто нас не побеспокоит. — И верёвки здесь для того, чтобы… Он слабо улыбнулся, будто мой вопрос был детским и наивным. — Новое пугает, — ответил коротко, и его взгляд стал задумчивым, будто он о чём-то вспоминал. Мысленно вернувшись в день, когда моё тело сковывали верёвки, я ощутила лёгкую панику. Помню ужас от предстоящего, затуманенный мороком желания, но также густое удовольствие, распространившееся по телу, когда я ощущала себя беспомощной в его сильных руках, терялась в грубой ласке и кончила, несмотря на то, что испытывала много противоречивых чувств, помимо наслаждения. — Зачем мы здесь? — Спросила, уверенная, что на этом ничего не закончится. — Ты совершила ошибку. И сейчас ты исправляешь её: доказываешь, что доверяешь мне. Чтобы доверился и я. — На последних словах уголок его губы дёрнулся, и мне неожиданно пришло осознание: навряд ли он когда-нибудь будет доверять мне в полной мере. — И что дальше? — Мой голос дрогнул, но я пыталась выглядеть хотя бы чуть-чуть стойкой. Мальбонте задумался, будто не ожидал услышать ничего подобного. Я отлично справилась с тем, чтобы оттолкнуть его. Каждое моё действие твердило о том, как он омерзителен мне. Был. В какие-то моменты я думала, что так было правильно, но вот я смотрела на него, и в сердце что-то переворачивалось и замирало. Я не находила разумного объяснения тем чувствам, которые вспыхнули во мне так неожиданно. Та ненависть, которую я испытывала, уже не казалась реальной. — Освободи её, — произнесла едва слышно, всё ещё сомневаясь, предлагая подобное. — Свою тьму. Он замер, будто я сделала что-то отвратительное. Я тоже не смела пошевелиться, вспоминая каждый миг того вечера. Его руки на теле, мокрая одежда, чёрные безжизненные глаза, липкий страх, покрывший каждый участок кожи, и отчаяние, которое преследовало меня по сей день. Вернуться в ту ситуацию добровольно казалось безумием. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Он весь напрягся. Мне почему-то думалось, что ему так же тяжело вспоминать о том инциденте в ванной, как и мне. — Знаю, — возразила, вспомнив то приятное ощущение, когда пальцы вошли в грудь Сайлин и нащупали пульсирующее сердце. Именно приятное. Сейчас бы я такого не чувствовала. Мысль, что я врываюсь в чью-то грудь рукой, чтобы вырвать сердце, лишив его жизни, вызывала тошноту. Я прикрыла глаза, пытаясь отделаться от ненужных воспоминаний, но ничего не выходило. — Помню… Голос разума становится очень тихим. Желания — нестерпимыми. Нет границ, только стучащие в висках мысли. Те, что не приходят в обычном состоянии. — Я замолчала, прокручивая в голове каждый миг, когда тьма охватывала моё сознание. Можно было только предположить, что творилось в эти моменты с Мальбонте и всё же… я была готова рискнуть. Он же не двигался, испепеляя меня пристальным взглядом. — Ты не готова, — процедил, поднимаясь на ноги, отчего мне захотелось раздосадованно ударить кулаком по твёрдой поверхности, но вместо этого я лишь сжала пальцы, позволяя ногтям больно впиться во внутреннюю сторону ладони. — Готова, — выдохнула, зная, что за этим последует. Реакция не заставила себя ждать. Душная комната нагрелась ещё сильнее. Перемена ощутилась и во мне. Всё тело запульсировало: то ли от страха, то ли от прилива энергии… Необычной… Состоящий из мрака, ужаса и боли… Кроваво-бардовые крылья раскрылись, хлопнув по стенам. Рывок. Мальбонте в доли секунды оказался надо мной. С чёрными глазами, проступающими сквозь кожу венами и звериным оскалом. Он тихо рычал, но делал это непроизвольно. Дыхание опаляло моё и без того раскрасневшееся лицо. Всё в нём внушало чувство страха, ничтожности перед его необъятной силой. Комната погрузилась во мрак. Передо мной остался лишь он. — Это ты хотела увидеть? — Голос забирался в голову роем пчёл и жужжал изнутри. — Что ж, вот он я. — Он наклонился ещё ближе, и я смогла рассмотреть каждую вену, темнеющую сквозь кожу на лице. Мы замерли, глядя друг на друга, словно впервые. Я смотрела на его тёмную, поистине дьявольскую суть, а он следил за каждой эмоцией, что вызывал у меня своим обликом. — Ты… Это… — Я прочистила горло, чувствуя, что должна что-то сказать, но вдруг поняла, что, может, переоценила свои возможности. От страха мои пальцы тряслись. Нет, он вовсе не выглядел настолько пугающим. Не внешне, но я чувствовала его наполнение. Будто ураган беспроглядного мрака, съедающий каждую светлую мысль. — Поцелуешь? — Вдруг произнёс тихий голос, вновь резанув слух жужжащим звуком. Он был уверен, что я не сделаю этого, но я отчаянно и безрассудно приблизилась к нему, обескуражив нас обоих. Взялась руками за напряжённые плечи и ощутила, какой он горячий. Его кожа пылала. Я попыталась не думать об этом и оказалась ещё ближе. Его глаза неотрывно наблюдали за мной. Мужские губы приоткрылись, когда я мягко прижалась к ним своими. Они были такими же горячими, как и кожа. Он словно сгорал в пламени своей тьмы, и я решила, что должна вытащить его, но поцелуй не только не смягчил состояние Мальбонте, он воззвал к его желанию. Стоило его языку скользнуть мне в рот, руки до боли стиснули талию, и с его губ сорвался хриплый стон. Он слишком резко выпрямился, замерев напротив меня. Можно было подумать, что он колебался. И хоть я была в ужасе от того, что происходило, за этим ужасом росло искреннее желание понять и принять. Прочувствовать каждой клеточкой тела, чего бы мне это не стоило. Рука бездумно потянулась к широкой груди и собрала в кулак ткань лёгкой рубахи. Его взгляд опустился, а губы сжались в тонкую линию, и мне захотелось освободить его тело от одежды. Небольшими усилиями я сбросила с него верх и замерла напротив, стоя так же, как и он, на коленях, отчего матрас заметно прогибался. Дала себе ещё несколько секунд, чтобы справиться со всеми пугающими мыслями, и приступила к штанам. Пальцы не слушались, пока глаза против воли бегали по натягивающему ткань возбуждённому органу. Я медлила, прежде чем спустить брюки вниз. Тёмные вены не только покрывали тело, но обвивали его член. Я не так часто смотрела на него, но на этот раз не могла оторвать глаз, будто увидела что-то идеальное, но запретное. Странное, будоражащее чувство. Моргнув пару раз, я с большим усилием отвела взгляд в сторону. — Нравится? — Прошептал его голос, отчего я вздрогнула. Меня охватила лёгкая паника. Я не смогла удержать её внутри и отпрянула, но он притянул меня к себе и прижался к моему животу, заставляя почувствовать какой он твёрдый и горячий. Я не двигалась, но внутри уже растекалось тягучее, терпкое желание. В несколько коротких мгновений он уложил меня на крылья и заставил запрокинуть голову. Я могла лишь поддаваться его действиям, словно пластилин. Вторая его рука немедля протиснулась меж моих ног. Ему нравилось сначала ощущать меня пальцами. Он умел доставлять удовольствие руками, но я так и не смогла понять, когда и с кем он этому научился. Закрыв глаза, я почувствовала, как он вошёл двумя пальцами. Медленно, но решительно. Я думала, что тьма лишит его остатков здравого рассудка, но его поведение немногим отличалась от обычного: он хорошо себя контролировал. Осыпал шею горячими поцелуями, пока пальцы резко входили до основания, заставляя судорожно вдыхать и выдыхать раскалённый воздух. Их бы хватило, но я знала, что этим всё не закончится. Только я позволила себе застонать от влажного поцелуя в шею и нового толчка пальцев, как он лишил меня их, и я смогла увидеть его лицо: один глаз чёрный, другой заполнен тьмой лишь на половину. Крылья за его спиной так же были раскрыты и занимали всю ширину комнаты. — Не боишься, что сделаю больно? — Спросил так неожиданно, что я раскрыла в удивлении рот и ничего не смогла ответить. Боюсь ли… А может, жажду? Нет, я точно знала, что он не причинит настоящую боль, только физическую и ту, которая не принесёт страданий. Я отрицательно качнула головой и потянула руки к его плечам, так сильно желая почувствовать его ближе. Его тьма будто ослабла, но не он сам. Раньше он мало ласкал меня. Его прикосновения были короткими, сдержанными, когда всё внимание концентрировалось на столкновении и соединении тел, но сейчас… Его губы опустились на грудь. Я почувствовала влагу его языка, и мои руки соскользнули ему на голову. Его волосы были жёсткими и плотными, но приятными на ощупь. Я сжала их, когда его зубы сделали то же с моим соском. И снова из горла вырвался стон. Низ живота болезненно свело, я уже не могла и не хотела терпеть. Я бы могла кончить, но хотела большего. Потянула его голову наверх, намекая чего хочу, и он неожиданно поддался порыву, впечатался в губы с особым остервенением, захватил языком мой рот. Я уже не ощущала того мрака, который охватывал его вначале тяжёлым облаком, лишь слабые импульсы, проникающие через соединение кожи лёгкими разрядами тока. Мои колени беспрепятственно разъехались. Я задрожала от предвкушения, сжалась, желая прочувствовать каждый дюйм. Его движение было плавным, но уверенным. Мои руки вцепились в широкие плечи, когда он прижался ко мне так сильно, что по пояснице и животу прошлась тянущая боль. Ещё одно движение. Более резкое, сильное. Из лёгких вылетел весь воздух. Всё казалось другим. Меня не пугали его глаза, от которых тянулись тёмные вены, не пугали и крылья, отделяющие нас от всего мира. Я гладила его кожу, пытаясь сдержать слёзы, которые снова рвались наружу от переизбытка чувств, но понимала, что не сумею. Он начал двигаться резко, более привычно, ударяясь телом о тело, пока знакомая волна не накрыла нас. Я впилась ногтями в его плечи и почувствовала, как из глаз покатились слёзы. Его щека прижалась к моей, и я почти перестала дышать. Всё тело содрогалось от удовольствия. Я уже не пыталась скрыть своих чувств.

*

Я проснулась от громкого стука в дверь уже в наших покоях. С трудом разлепила веки и поняла, что спала, закинув руку на грудь Мальбонте. Лишь на мгновение смутилась, но потом невольно улыбнулась, когда заметила его расслабленный, опустившийся на мою ладонь взгляд. Он крутанул кистью в воздухе, позволяя двери открыться, видимо почувствовав, кто за ней. Увидев Зака, мне стало неловко, поэтому я, как маленький ребёнок, спряталась, натянув на лицо одеяло. — У границы с цитаделью собирается армия. Ангелы, демоны, непризнанные. Его последователи, посланники. Всё во мне напряглось, я задышала чаще. — Собери совет. Верни всех, кто занимается школой, — сдержанно произнёс Маль, но я не услышала звука закрывающейся двери. Зак всё ещё стоял на месте, будто собирался что-то сказать. — Многие из наших перешли на его сторону. Наши силы… не в самых равных позициях. — Совет. — Резкий, ледяной ответ. Дверь захлопнулась, и стало холодно. Я спустила одеяло с головы и наблюдала за широкой спиной и сложенными крыльями, пока он одевался. Он ушёл, ничего не говоря. И я поняла, что нет никакой необходимости присутствовать на совете, однако я оделась и пошла туда следом, где, как считала, он должен проходить. Голоса звучали негромко. Аграт была сдержанна, хотя её недовольство выдавал особенно неприятный голос. Я стояла у стены и слушала их разговоры, пока не поняла, что не хочу сейчас слышать о низких шансах на победу, перевесе последователей, возможности страшного кровопролития… я хотела почувствовать на языке вкус надежды и сама не поняла, каким образом пришла к темницам, где держали Люцифера. Его охраняли верные солдаты. Завидев меня, они поклонились, но их жезлы скрестились у меня перед носом, не желая пропускать к камере заточения. Моего взгляда оказалось достаточно, чтобы дорога освободилась. После ночи, когда Мальбонте запер всех приближённых в столовом зале, на меня стали иначе смотреть: пренебрежение сменилось удивлением и пониманием. Я догадывалась, чем заслужила подобное, но не понимала. Уважение вызвала моя жестокость? Я убивала и раньше. Делала это чаще, чем хотелось. Война не оставила выбора, но меня всё также считали бесполезной непризнанной, у которой нет никакого права управлять высшими ангелами и демонами. Сейчас же… их несогласие улеглось. Мои глаза нащупали в темноте фигуру демона. Я не успела ничего сказать, как услышала его довольный смешок. Заперт в клетке, но ведёт себя так, будто клетка — весь наш мир, кроме его крошечной камеры. — Уже соскучилась по мне, непризнанная? Я обвела глазами стены и пол, и сердце пронзило неясной болью. — Эта камера… — Счастливая, говорят, — ответил мужчина, но на этот раз без смешка. Мои глаза остановились на кровавых разводах, и меня затошнило. В этой камере была заперта мама. — Зачем она это сделала? — Вырвалось так неожиданно, что я прижала ладонь к губам и закрыла глаза, чувствуя, как через толстую броню пробивалась боль, с которой я точно не справлюсь. Слишком неожиданно. — Ты о… — Сайлин! — Вскрикнула, подойдя ближе. — Это Лилит, да? Вы вместе это придумали! Подговорили её. Так ведь? — Я вцепилась руками в решётку. Слёзы застилали глаза. Моя стена, воздвигнутая внутри с целью защитить, трещала. Этот треск напоминал хруст костей, но ощущался в тысячи раз больнее. — Нет. — Люцифер поднялся и оказался перед моим лицом. — Если бы это был я, то он бы не запер меня здесь, а убил. — Ч-что? — Я совсем не понимала, что это значило. — Он был в моём сознании. Не хочу хвастаться, но я владею этим навыком не хуже. Столетия тренировок. Разве я мог упустить возможность навестить его? Он видел, что я не причастен. Я бы никогда не убил её. Она сильный союзник и… это потеря. Большая. — Хоть и его голос звучал сухо, я поверила его словам. — И он почему-то хотел отомстить за смерть Ребекки. Я подняла на него глаза. — Что ещё ты видел? Я заметила, как его челюсть напряглась. — Хотел увидеть его корыстные, низменные желания. — И? — Ничего, — выдохнул демон, положив руки на прутья чуть выше моих. — В его голове то же, что и на устах. Это сбивает с толку. И кажется… он ценит тебя чуть больше, чем сосуд. Чуть больше. Почти признание. Я шумно выдохнула, пытаясь собрать себя в кучу, но всё внутри переворачивалось, ломалось, менялось. — Он убьёт её, я знаю. Пусть. — Он говорил о Лилит. Я вскинула брови. Это было последним, что я ожидала услышать. И мне снова стало больно от мысли, что он так просто готов был расстаться с последним близким ему человеком. — Она прожила множества жизней, и ни в одной из них не было мне места. Я безмолвно хлопала ресницами, вспоминая слова Лилит о Люцифере и его рождении, и не знала, прав ли из них хоть кто-то. Она бросила сына, но… любила его, иначе сложно объяснить многие её поступки, когда он так спокойно, без боли и сожалений соглашался с её смертью. — Твой отец жив. Он в аду. Надеюсь, ты воссоединишься с ним. — Его слова прозвучали слишком искренне. Мне ещё не доводилось видеть эту сторону демона: умеющую сопереживать, понимать. Красные радужки исчезли за веками, он прикрыл глаза и слабо улыбнулся. — Если бы я только мог спасти Мими… я бы отдал жизнь Лилит, отдал бы и глазом не моргнул. Новый болезненный укол. Моя Мими, подруга, сестра… Я прикоснулась к руке Люцифера и улыбнулась сквозь боль. Я знала, что ему тоже больно, но он не позволял никому видеть этого. Возвращалась с тяжёлым сердцем. Брела по коридору, словно неживая, цепляясь за стену, и не сразу заметила Зака. — Я искал… — Он умолк, заглянув мне в лицо. — Король велел отвести тебя… Я лишь кивнула, не задавая вопросов. Плелась следом, пока он не увлёк меня к выходу из замка, накинул мне на плечи что-то тяжёлое и тёплое, похожее на пальто, и кивнул в сторону колоннады, виднеющейся вдали. — Он попросил показать. Иногда души бессмертных не уходят бесследно. Небытие забирает, но какая-то часть… Что-то держит душу… Твоя мать… Я уже перестала всхлипывать и пыталась понять, о чём он говорил. — Некоторые тела важных высших существ хоронят в роще памяти за замком. Редко, но бывает, что деревья расцветают, говоря о том, что душа не покинула небеса. — Мама… — Сейчас зима. Холод постепенно избавился от листвы. Только на одном дереве остались листья. Под ним мы похоронили тело Ребекки. Сложно описать, что я почувствовала. Всё внутри потянуло меня на улицу. Я последовала порыву и направилась к роще, видела то дерево, долго смотрела на него после разговора с Лилит и на душе было странно. Пробравшись сквозь снег, издалека завидев отливающие золотом листья, меня будто парализовало. Я остановилась и влажными глазами оглядывала большое растение. Позади слышались шаги. Я обернулась, чтобы сказать Заку проваливать, но это была Джесс. Не знаю, как она меня нашла, но на ней не было лица. — Эндж… она… — По её глазам побежали слёзы. — Эта болезнь… Мне так страшно… Девушка подошла ближе и прижалась ко мне, нуждаясь в объятиях. Я не знала, что сказать. Слышала шелест листьев, прикрыв глаза, и гладила тёмную макушку Джесс. Не помню, как вернулась в замок. Ноги двигались бездумно и привели меня в пустой зал советов с большим столом и отодвинутыми стульями, на которых не так давно сидели. Я обошла небольшое помещение и остановилась у края стола. Из зеркала, висящего в коридоре напротив вышел Мальбонте. Зайдя в зал, он прикрыл двери. — Завтра, — произнёс ровно. Я сразу поняла о чём он. Отвечать ничего не стала. Я больше всего на свете желала избавиться от Шепфа и всех ему подобных, но честно говоря, не представляла, как это будет. — Думаешь, твоей силы хватит? — Я не знала, почему спросила, но заметила, как его глаза сузились. — Он слабее, чем кажется. Я кивнула, рисуя на столе узоры пальцем и думая о своём. — Хочу быть честен, — снова послышался серьёзный голос. Я обратила на него взгляд и поджала губы, предчувствуя неладное. — Возможно, понадобится вся твоя сила. Я непонимающе моргнула. — То есть? — Лишившись её, ты можешь умереть.