Все включено

— Много лет назад на Земле произошли большие изменения. Все как в крутых блокбастерах… Голос у Иры слегка осипший. Может, простыла, а может, тусила накануне с Максом в своем любимом караоке-баре. Алиса подумала, что еще недавно она была в курсе всего, что происходило в жизни Фоминой, а теперь нет, и, пожалуй, ей больше не интересно. Мысль пронеслась сквозняком, не оставляя налета грусти. — Море высыхало, континенты падали в пропасть, и из океанов возникали большие горы. Когда-то на месте этих гор находился океан Тетис… Но в остальном, Фомина, как всегда, на высоте: безупречный макияж и стильный наряд, как будто не в пещеры едет, а на выставку в музей. С Алисой она вела себя так, будто между ними ничего не изменилось. Встретив возле своего белого семиместного «Мерса», ласково поцеловала в щеку и, сжав ладонь, шепнула: «Я знаю, что ты все равно думаешь обо мне». Алиса, ощутив неловкость, боковым зрением уловила пронзительный взгляд Беаты. Она как раз в этот момент вышла из отеля в легких светлых брюках и полупрозрачной белой рубашке навыпуск. Солнечные очки, закрепленные в вырезе рубашки окончательно довершали обманчивый образ праздной курортницы. Как и предсказывал Вартан, Ковальская неожиданно легко согласилась поехать на экскурсию. В дороге в основном молчала, в отличие от слишком активного Леши. Он безостановочно задавал Фоминой дурацкие вопросы, к явному неудовольствию мрачнеющей как небо перед грозой Светланы. — По найденным предметам можно сделать выводы, что наши предки обустраивали в пещерах свои дома, склады и тюрьмы, а в некоторых местах, судя по следам, проводили кровавые ритуалы. — Вау, — с энтузиазмом произнес Леша, — прямо реалити-хоррор. А можно подробнее? — Мы стараемся не пугать туристов, — Ира понизила голос. — Могу сказать лишь, что до сих пор случается так, что люди исчезают. — Хороший рекламный ход, — Беата усмехнулась, — особенно для любителей острых ощущений. Пользуясь тем, что они остановились перед шлагбаумом, Фомина повернулась к ней: — Четыре года назад пропали два парня. Отправились сами по Большому кольцу. Там тяжелый маршрут: колодцы, узкие проходы, нужно специальное снаряжение. Их искали пару месяцев, но так и не нашли, — Ира улыбнулась. — Но вы не переживайте, мы с вами идем по обычному туристическому маршруту. Алиса Юрьевна может подтвердить — все супер безопасно. Она со мной раз пять ездила. Лис, успокой народ. — Народ абсолютно спокоен, — Беата отреагировала молниеносно, не дав Алисе и рта раскрыть, — вы можете продолжать. Ира метнула на Селезнёву вопросительно-недоуменный взгляд, чуть выгнув бровь. Алиса отстраненно пожала плечами и отвернулась к окну. «Подружиться»? Как Вартан вообще себе это представляет? Она всегда легко сходилась с людьми, при этом не нарушая установленных границ. Но у Ковальской нет границ — одно сплошное минное поле. У входа в пещеру Фомина, как всегда, остановилась возле огромного каменного лица с закрытыми глазами. — Богиня Деметра. Ее дочь Персефона была похищена Аидом, властителем подземного царства, аналогом современного … — Ира, замолчав, выжидающе посмотрела на Алису. — Ада? — выпалил Леша как примерный ученик. — Совершенно верно, — Ира одобрительно кивнула. — Деметра пожаловалась главному начальнику, которым на Олимпе был у нас… кто? — Зевс, — радостно ответил Алексей. Светлана демонстративно скучающе отвернулась. — Точно, — с энтузиазмом подтвердила Фомина, — И пока в верхах решали, Деметра впала в депрессию. А поскольку это богиня… — снова сделав паузу, она посмотрела на Лешу, однако он молчал. — Плодородия, — произнесла Алиса. Фомина одарила ее нежно-интимной улыбкой. — Правильно. Плодородия. Именно поэтому деревья перестали цвести и плодоносить, все уснуло и наступила зима. После долгих семейных разборок совет богов постановил, что полгода Персефона будет жить с матерью, — Ира указала рукой на скульптуру, - а полгода с мужем. — Прикольно, — вынес вердикт Алексей и направил камеру на дремлющую Деметру. — Люблю зиму. — А я ненавижу, — Светлана протянула ему свой телефон и скомандовала. — Сними меня! — Она встала возле скульптуры, позируя. — Сфотографировать вас? — спросила Алиса у Ковальской. — Почему бы и нет, — Беата накинула на плечи черный тонкий свитер, который держала в руках, завязав узлом рукава на груди. Вытащив из кармана телефон, набрала код и отдала Селезнёвой. — Только предупреждаю: я расстраиваюсь, когда плохо выхожу на снимках, так что отнеситесь к этому ответственно, — ухмыльнувшись, она отошла к каменной богине. — Охуеть, — тихо произнесла Фомина, — корону ей приделай в снэпчате и усы, как у Сталина. Не удержавшись, Селезнева фыркнула, чуть не выронив телефон. Шикнула на Ирку и навела камеру на Ковальскую. Сделав снимки, рассмотрела обои — абстрактные цветные разводы краски на стекле. Неинформативно и ожидаемо. Будь там няшная милота, она бы сильно удивилась. У самой Алисы на экране звездное небо — тоже аскетично и просто. Поблагодарив, Ковальская безразлично спрятала телефон в карман, даже не проверив, как она получилась. Алиса вдруг подумала, что не знает ее номер. *** — Сталактиты — это то, что сверху или снизу? Всегда путаю. — Алексей продолжал бойко проявлять любознательность и внутри пещеры. Раскаленный июньский воздух сменился сырой прохладой грота Прометея. Алиса надела ветровку. Под ритмичный звон капель Ира, вдохновенно рассказывая о сталактитах и сталагмитах, вела их вдоль протекающего между глыбами ручья в следующий зал — Музыкальный. В центре — «люстра» — натек сложной формы, свешивающийся с потолка, словно огромные сказочные светильники. Очертания органа в каменных наростах на сводах мог распознать, на взгляд Селезнёвой, только человек уровня «экскурсовод». — Ходят слухи — где-то здесь спрятано золото Колчака. Так что не пугайтесь, если встретим лепрекона, — пошутила Фомина, — или призрак в форме белогвардейца. — Или бомжа, — проворчала Светлана, — вон чей-то ботинок валяется. — Она указала на яму. Там действительно валялся ботинок внушительного размера. — Ирина говорила, тут раньше водились саблезубые тигры, может, не все вымерли, — рассмеялся Алексей, — а это остаток от ужина. — Скорее, у вас есть шанс встретиться с летучими мышами, их здесь немало, — Ира посмотрела на высокий потолок, покрытый туфовыми гирляндами. В зал вошли еще туристы. Их было немного, но от перешептываний и шаркающих шагов создалось утомительное ощущение толпы в замкнутом пространстве. Алиса искоса посмотрела на Беату, она казалась бледнее обычного. Вероятно, дело в подсветке, заливающей все вокруг сине-зеленым цветом. По тесному петляющему проходу их группа перешла в следующий зал. — Исследователи паранормальных явлений причисляют пещеру к одной из аномальных зон России, — Фомина продолжала нагнетать, — люди часто видят здесь миражи и становятся свидетелями потусторонней активности. — Тут нет сигнала, — Беата смотрела в телефон. — Ну, разумеется, это ведь пещера, — спокойно ответила Фомина. — В три у меня важный звонок. Где здесь выход? — в голосе Беаты звучало явное нетерпение. — Я провожу, — Селезнёва кивнула Ире, — вы тут заканчивайте, а мы подождем вас снаружи. — Окей, — Фомина пожала плечами, — там поворот второй отсюда, направо. И после лестницы еще раз налево и потом прямо… — Да, я помню, — отмахнулась Алиса и двинулась вперед, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Когда они повернули, голоса пропали, в тишине только мерно капала вода. — Еще долго? — нетерпеливо спросила Беата. — Нет. На самом деле, Селезнёва и сама уже не понимала, где они. Почему-то она не помнила этот отрезок пути. Влажность усиливалась. Куда-то исчезли знакомые ограждения. Заметив на запотевшей известковой стене желтую стрелку, она с облегчением вздохнула, видимо, выход там. Еще какое-то время шли молча. Постепенно Алиса начала волноваться, путь к выходу показался слишком длинным. Тоннель сужался. Остановившись, обернулась к Ковальской. — Пожалуй, нам стоит повернуть назад, кажется, я слегка запуталась, — она выдавила довольно неестественную улыбку. — Вы шутите? — Беата тоже остановилась. Серые глаза зло сощурились. — Если что, это очень отстойный юмор. — Я не шучу. Но не переживайте, сейчас мы вернемся в грот и все будет в порядке, — чересчур агрессивный тон удивил и даже немного задел. Она решительно обошла Беату и пошла вперед, туда, где по ее мнению был выход. Но теперь уже все больше сомневаясь. Сырой холодный полумрак давил зловещей тишиной. Внезапно вылетевшая из темноты тень пронеслась над их головами. Ковальская, вскрикнув, натолкнулась на притормозившую от неожиданности Алису. — Извините. — Это просто летучая мышь. Ничего страшного, — успокаивающе сказала Селезнёва. — Мы заблудились?! — в голосе Ковальской зазвучала паника. — По-видимому, — она произнесла это с интонацией «пустяки –дело житейское», лихорадочно пытаясь сообразить, в каком направлении двигаться дальше. — Надо позвонить Ирине! — Беата явно волновалась. — А черт… тут же не ловит. Может, у вас есть сигнал? Алиса вытащила телефон. Связи не было. — Давайте покричим, — предложила Ковальская. — Кажется, мы недалеко отошли, кто-нибудь услышит. — Давайте. А что именно? — Да не знаю я, — в отчаянии выпалила Беата, — «Помогите?!», «Ау?!». — А-у-у-у! Помогите! — вязкая тишина отозвалась слабым эхом. Заорала изо всех сил еще раз и еще. Беата присоединилась. Получалось как-то недружно, вразнобой. И, главное, без толку. Пещера молчала, издевательски подмигивая тусклыми огнями подсветки. — Ладно, — Алиса закашлялась, — нет смысла голос срывать. — Пойдемте. Куда-нибудь мы же выйдем, — сказала она нерешительно. — Серьезно? — Беата раздраженно посмотрела на нее. — Хотите окончательно заблудиться? Или вы специально это делаете? — Да нет, конечно, — Алиса приблизилась к Ковальской, — что за странное предположение? — Неважно, — Беата опустилась на валун, — мне нехорошо. Воздуха не хватает. — Успокойтесь, все будет нормально. Скоро они начнут нас искать и найдут, — ощущая себя стюардессой, улыбающейся пассажирам во время крушения самолета, Алиса дотронулась до плеча Ковальской и почувствовала, как оно сотрясается от мелкой дрожи. — Я не могу дышать. Не могу… — Беата сделала глубокий вдох, — тут нет кислорода! — Да, конечно, есть. Здесь полно кислорода. У вас паническая атака, — Алиса сама почувствовала, что начинает дрожать от ужаса. Что если у Ковальской случится сердечный приступ? Что делают в таких случаях? Кажется, дышат в бумажный пакет? — Тихо, тихо, — она присела рядом. Крепко обхватив, прижала к себе, слыша, как чужое сердце стучит барабанной дробью в грудь. — Дышим вместе, повторяйте за мной, вдох через нос… и считаем до трех, медленно выдыхаем. Беата послушно повторяла за ней, постепенно переставая дрожать. Алиса сняла с себя куртку и накинула ей на плечи. Снова обняла, в страхе, что панический приступ повторится, если она отодвинется. — Вы же замерзнете, — вяло запротестовала Беата, прижимаясь ближе. — Не, мне всегда жарко, — соврала Селезнёва. — Продолжаем, не отвлекаемся, дышим… Она ощутила почти незаметный горьковатый полынный запах то ли шампуня, то ли духов. Желание вдохнуть его сильнее, набрать полные легкие этого аромата стало невыносимым. Не контролируя себя, коснулась губами влажного лба, потом виска, замерла, не в силах оторваться. Ковальская не отстранилась и, кажется, вообще прекратила дышать. От виска губы скользнули к мочке уха, коснулись линии скулы, и спустились вниз к подбородку. Ей казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Что она творит? Остановилась только у краешка рта. Бессильно опустила голову на плечо. Губы в миллиметрах от шеи, дразнящая белизна кожи — мучительная мука. — Это все легкая атлетика влияет? — глуховатым голосом спросила Ковальская. Сердце пропустило удар. Алиса оставалась в той же позе. — Вы давно вспомнили? — Я и не забывала. Не каждый же день приходится встречать таких наглых лесбиянок. Самое удивительное, что она продолжала оставаться в ее объятиях. И даже уселась поудобнее. — Не наглая, а справедливая. Ваш мужчина — урод. — Он не мой мужчина. И не такой уж урод. Вы слишком остро реагируете на невежество. Не надо размениваться по пустякам. — Вам не понять, что я испытываю, когда слышу подобную херню. Поэтому это так себе совет. — Кто вам сказал, что я не понимаю? — Жизненный опыт. Натуралы чаще всего считают, что геи раздувают проблему гомофобии. — С чего вы взяли, что я натуралка? Щеку обожгло горячим шепотом и моментально вспыхнувшим румянцем. Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. И дело было не в пронизывающем до костей холоде. — А я ошиблась? — В ожидании ответа она прикрыла глаза. Их виски соприкоснулись. — Я была замужем пять лет, а потом… — Беата сделала паузу. — Потом встретила женщину и в тридцать вдруг поняла, что такое любовь. — Вы и сейчас с ней? — внутри неприятно засаднило, словно она не хотела, чтобы у Ковальской кто-то был. — Мы прожили вместе два с половиной года. Но оказалось, что ее чувства ко мне немного слабее, чем к ее экс, — в иронии, с которой она это произнесла, скрадывалась мягкая горечь. — В общем, меня как-то стремительно бросили и я долго собирала себя по частям. — А тот мужчина с вами, в беседке? — наверное, некрасиво задавать так много личных вопросов чужому человеку. Но когда прижимаешься к нему грудью, это начинает казаться вполне естественным. — А, Слава… — Беата небрежно хмыкнула. — Ну, это просто мои жалкие попытки вернуться к гетеросексуальности. — Безуспешные? — она чуть было не добавила «я надеюсь». — Увы. Видимо, познать женщину — это как выпить яду. Кстати, после нашей с вами милой беседы я даже прекратила пытаться, — Беата усмехнулась. — Вы плохо на меня повлияли. — Я рада это слышать. И вообще… рада… не в том смысле что, а просто, черт! — почувствовав себя полной идиоткой, мысленно отвесила себе подзатыльник. Любая фраза звучала двусмысленно. И что она сейчас не скажет, окажется правдой только частично, как ни крути. — Раз уж мы тут откровенничаем… Алиса напряглась, ожидая подвоха. — …все хотела спросить, Алиса Селезнёва… ваши родители что, нарочно? — Ах, это, — она испытала моментальное облегчение, — мама фанатела в детстве от этого фильма и решила, что если родится дочь, то непременно будет Алисой, раз уж так удачно совпало, что она вышла замуж за Селезнёва. Ей отчего-то не приходило в голову, что мне будут выносить мозг долбаным миелофоном. Беата издала короткий смешок. — Признаюсь, меня уже давно одолевает соблазн. — Даже не вздумайте. Я сразу начинаю щипаться. — Неужели вы такая агрессивная? А производите впечатление милой тихой девушки. — Ой, это что, сарказм, что ли? — желание коснуться шеи губами становилось все более навязчивым, она даже зажмурилась. Сцена как из фильма про вампиров. Хорошо, что у нее нет клыков. Ими бы не получалось ювелирно, почти невесомо касаться тонкой белой кожи с горьковато-полынным запахом. — Только частично, но вообще, не скрою, мне интересно знать, какая вы на самом деле. — И почему я уехала из Чехии, да? — Алиса ухмыльнулась. — Я просто подумала, что так поступают, когда тоскуют по кому-то, кто остался. Все бросают и возвращаются. — Ну, разумеется, дело в женщине, — Алиса рассмеялась. — Только она как раз живет там. В общем, это достаточно банальная история. Мне двадцать два, ей тридцать четыре. Она генеральный менеджер «Хилтона», я — влюбившаяся в нее девушка-стажер, которая ей понравилась. — И что же случилось? — Если коротко, она слишком часто подчеркивала, что я от нее завишу. В один прекрасный день мне это надоело, я психанула, собрала вещи и уехала. И даже не стала пробовать устроиться в другой отель, не хотела, чтобы это выглядело так, словно я использовала ее как трамплин для карьеры. Типа решила ей доказать. Довольно глупо, наверное, выглядит. — Да нет, нормально. И вы с ней больше никогда не общались? — Нет. Думаю, она считает меня неблагодарной сукой. Может, отчасти она и права. Под потолком опять пронеслась с противным писком черная тень. Обе инстинктивно пригнули головы. — Как вы думаете, мы выйдем отсюда когда-нибудь? — в голосе Ковальской уже звучала не паника, а обреченность. — Это я вам гарантирую. Если Ира нас не найдет сама, то через час-два поднимет на уши МЧС. — Тем более, что вы ей небезразличны, правда? Алиса пока не могла определить, съязвила ли Беата по привычке или ее по-настоящему раздражает то, что у них с Фоминой предположительно отношения. — Не стоит обращать на это внимание, — она выбрала уклончивый ответ. — Да я и не обращаю, — Беата фыркнула и выпрямила спину. — У меня есть в рюкзаке шоколадка. «Аленка». Хотите? — Если честно, очень хочу. Но только делим пополам. Алиса разломила плитку на две половины, протянула одну Ковальской. Шуршание фольги и запах шоколада действовали уютно по-новогоднему. — Здесь совсем по-другому ощущается вкус, — задумчиво произнесла Беата, — более насыщенно что ли, как будто все чувства в полутьме обостряются. — Скоро начнем улавливать ультразвук, — Алиса спрятала обертку в рюкзак, — и переговариваться писком. Беата посмотрела в телефон. — Батарейка садится. Мы уже почти час сидим, кстати. Алиса посмотрела на экран. Без пяти четыре. — Упс, вам в три надо было позвонить. — Если честно, это был просто предлог, — Беата замялась. — Голова начала кружиться и слабость. Но не вопить же, что я, как барышня кисейная, вот-вот грохнусь в обморок. Алиса вытаращила глаза: — Ничего себе! У вас такое раньше бывало? — Да не было никогда ничего подобного. Может, просто переутомление. Или, действительно, как ваша Ирина сказала, тут аномальная зона. От Алисы не укрылось это подчеркнутое «ваша», и даже слегка насмешило. — В общем, вы повели себя по-детски. Вот! Беата фыркнула: — Оставьте ваш взрослый поучительный тон. Уверена, вы поступили бы так же. — С чего вы взяли? — задиристо спросила Алиса. — С того, что вы как я: не любите выглядеть некруто и вообще быть лузером. — Ерунда, — возразила она, скорее, для порядка. — О, я помню ваше лицо в бассейне, — Беата усмехнулась. Воспоминание о том, как Ковальская выглядит в купальнике, щекотно отозвалось внизу живота. — Вы меня взбесили тогда. Но я рассчитываю на реванш. Можно сегодня вечером. — Ну уж нет, — Беата качнула головой. — Если мы отсюда выйдем, сегодня вечером я буду способна плавать только в горячей ванне. Интересно, как бы она отреагировала, если бы Алиса сказала что-то вроде «Отлично, я могу присоединиться». Селезнёва моргнула, стараясь не сосредотачиваться на коварно всплывшей в воображении картинке с искрящейся мыльной пеной на обнаженной груди. — Конечно, выйдем, даже не сомневайтесь, — произнесла она тоном политика, обещающего всякие ништяки населению во время предвыборной кампании. И словно в подтверждение ее слов послышались отдаленные голоса. — Мы здесь! Ау! — обе вскочили на ноги и заорали, что есть мочи, абсолютно синхронно. Голоса и шаги приближались. Увидев взлохмаченную Ирку с фонариком, они перестали кричать. Вместе с Фоминой пришли несколько мужчин в защитной форме и светящихся оранжевых жилетах. — Слава богу! — Ирка радостно кинулась к ней на шею. — Я думала, с ума сойду! Как ты вообще умудрилась сюда забраться? По дороге домой Ковальская держалась отстраненно. Теперь казалось, что близость, родившаяся между ними в полумраке, растворилась, рассеялась под дневным светом. Все стало еще запутанней и непонятней. Намного проще было считать ее гомофобной стервой, которую необходимо задобрить. И не чувствовать по отношению к ней ничего.