Идеальная роль

Лучше перечитать прошлую главу, потому что в этой идут на нее отсылки, а перерыв между главами, к сожалению, вышел ощутимым.       Он летает. Парит в небесах, выделывая самые опасные и немыслимые фигуры под бесконечным небосводом. Ветер ударяет в лицо, а перья радостно трепещут. Тсуна чувствует себя легким и невесомым. Небо принадлежит ему целиком и полностью. Отсюда хорошо слышны визги едва различимых с высоты фанатов и гитарные рифы Ямамото. Тсуна набирает воздух в легкие. Он знает наизусть слова этих песен.       — Подвинься, — насмешливый шепот на ухо выбивает всю уверенность из Тсуны. Он оборачивается на звук голоса, но никого не видит, зато чувствует жесткое прикосновение к плечу, которое настойчиво заставляет развернуться.       Реборн.       С темными вороньими крыльями и опасными птичьими лапами вместо ног. Тсуна откровенно уставляется на них.       — Ты похож на гарпию.       Реборн закатывает глаза. На нем потрясающе сидит обтягивающая водолазка. Бордовая, словно цвет крови.       — Еще одна тренировка…       От мольбы, произнесенной таким низким голосом, мурашки бегут по коже, а в штанах становится жарко и тесно.       — Хочу, чтобы ты молил меня о другом, — бормочет в пьяном бреду Тсуна и натыкается на самодовольную усмешку Реборна. Он подлетает ближе, оказываясь лицом к лицу. Тсуна почти чувствует чужое дыхание и прикрывает глаза, надеясь на поцелуй.       — И все же ты такой же, как и все остальные.       Разочарование в чужом тоне заставляет недоуменно открыть глаза. Взгляд у Реборна равнодушный и презрительный. Он взмахивает своими сильными крыльями и скрывается за тучами. К горлу подкатывают обида и злость на самого себя. Тсуна падает в пропасть.       Он не может больше летать.       Будильник надрывается хриплым вокалом прямо на ухо, когда Тсуна открывает глаза в холодном поту. Руки и ноги замерзли, а тело липкое. Скомканное одеяло зажато между ног.       — Ну и бредятина, — бормочет непослушными губами Тсуна, а самому страшно. Очень страшно, что в пятницу карета превратится в тыкву, а Реборн скажет что-нибудь вроде: «Было приятно поработать». Чтобы смыть с себя остатки кошмара, Тсуна отправляется в ванну и отмокает в горячей воде полчаса, пока не становится легче, а после отправляется на кухню за кофе и завтраком. Сегодня нет съемок, зато будут интервью и концерт. После завтрака Тсуна проводит длительную распевку, одевается, приводит себя в порядок, красится и наконец-то выходит. Через час всей Вонголе нужно быть в здании очередного новомодного журнала. Гокудера уже ждет Тсуну на парковке дома, передает список приблизительных вопросов и комментарии к ним.       У Вонголы неделю назад вышел сингл, а еще через две они будут выпускать альбом, поэтому добрая половина вопросов ожидаемо об этом, а вторая — о съемках Тсуны и Реборна.       В пути к ним еще присоединяются Ямамото и еще двое из группы: Хару и Киоко. Со вторым менеджером едут Рёхей и Занзас. Группа в полном составе встречается у входа. Тсуна смотрит на свою группу и выносит вердикт:       — Нам всем нужен кофе перед интервью.       Возражений не следует. Разве что Кёя закатывает раздраженно глаза и посматривает на часы на руке. Впрочем, если Кёя не обещает кого-нибудь прибить — это считается согласием, поэтому Тсуна спокоен. На первом этаже есть небольшой буфет. Все члены Вонголы берут себе по напитку и заметно веселеют. В окружении друзей-коллег Тсуна чувствует себя спокойнее. Тревога наконец-то отступает. Вонгола поднимается на интервью.       Тсуна — лидер группы. Тот, кто собрал разношерстную, но талантливую команду, смог договориться с крайне упрямыми и своенравными Кёей и Занзасом и примирить их с имиджем Вонголы. На фоне милых и улыбчивых Хару с Киоко, легкомысленного Ямамото, фрика-Рёхея и довольно смазливого Тсуны именно Занзас выделялся ярким пятном, обладая при этом по-настоящему потрясающим голосом, который позволял ему брать низы без особых усилий и придавал группе необычное звучание. Работать, впрочем, он согласился только с Кёей и Тсуной. И именно последнего вся группа и фанаты считали «сердцем Вонголы», которое уравновешивало и сглаживало все углы в Вонголе.       «Талантливый певец, настоящий лидер и просто хороший человек — Савада Тсунаеши, без которого невозможно представить «Вонголу», прозванный Небо среди фан-базы и своих друзей».       Ожидаемо, что вопросов ему задают больше, чем другим. Все идет отлично. С губ не сходит вежливая и нежная улыбка.       «Вы отлично подметили! Вышедший сингл — это обещание чего-то грандиозного. Вам понравится».       «Да, благодаря нашей замечательной аудитории Виллборд 200* дал высокую оценку нашего творчества».       «Да, лейбл продлил нам контракт, у нас нет никаких проблем с ними. Что? Конфликт? У нас отличный лейбл и отличные менеджеры, которые сглаживают все углы, наверное, вы неправильно что-то поняли. У нас не было никаких конфликтов».       Другие члены группы дополняют его ответы и держатся в рамках своего амплуа. Занзас красноречиво повторяет: «Без комментариев», — а Ямамото разбавляет бесконечную вереницу вопросов шутками. Время тянется, потом еще нужно будет сфотографироваться для обложки интервью, но все идет отлично. Ровно до того момента, пока не начинаются вопросы о съёмках в сериале. Интервьюерша мило улыбается, когда задает очередной:       — С тех пор, как в сеть просочились новости о ваших съёмках в популярном мафиозном сериале «Primo de Famiglia», посетители кафе давали много комментариев по поводу вашей неожиданной встречи.       На экране сбоку появляются разного качества фотографии, где Реборн, Тсуна и Гокудера сидят за одним столом и о чем-то болтают.       — Что вы сами скажете о ней, Савада-сан?       Тсуна чувствует, как сердце начинает отстукивать какой-то бешенный ритм, и с трудом собирает свою волю в кулак, чтобы не начать мямлить.       — На самом деле, это не очень интересная история. У меня была фотосессия в тот день, а сразу после нее — съёмки. Когда мы приехали на место, еще оставалось время до начала работы. Гокудера-сан предложил пообедать. Кто же знал, что мы встретим в кафе Реборна? Это совершенно случайная встреча. Но он был очень добр и предложил нам занять свободные места за его столиком.       Кадры переключаются, пока не появляется короткое видео с отвратительным качеством.       — Вы взорвали интернет этой встречей, — улыбается девушка. — Особенно этот момент. Давайте посмотрим вместе.       « — Готов к сегодняшней сцене?       — Конечно.       — Он все выучил еще в тот день, как получил сценарий. А теперь целыми днями только и повторяет слова и вживается в роль. Небо мечтал с вами работать.       — Так ты и правда такой мой фанат?       — Не такой уж и фанат…»       Диалог звучит достаточно вежливо и обычно на вкус Тсуны, но он все равно чувствует: сейчас будет пиздец.       — Ваш менеджер обращается к вам по прозвищам?       Тсуна кивает головой.       — Это довольно необычный момент. Вы правда фанат Реборна?       Тсуне очень хочется выйти из комнаты. Он теряет контроль и прикрывает рот рукой. Рука дрожит.       «Ну, как вам сказать? Я иду с ним на свидание и хотел бы с ним переспать. А еще лучше — встречаться. Это считается за фаната?»       Кто-то сзади легко пинает стул под Тсуной, чтобы он отмер.       — Д-да. Мне неловко это признавать, но я и правда фанат работ Реборна. Он впечатлил меня своей игрой с первого взгляда. Я до сих пор очень хорошо помню тот день: я сидел у телевизора во время каникул, пока мама занималась какими-то делами по дому, и листал каналы. Мне было тринадцать или около того, и, конечно, я пытался найти что-нибудь по возрасту. Ничего путного не было, поэтому я остановился на том канале, который тогда любил смотреть. Это был средний паршивости фильм, где Реборн играл второстепенную роль шпиона — помните, да? Этот фильм довольно часто крутят по телевизору. Когда я увидел его таким: собранным, сосредоточенным и искренним, — я очень впечатлился. Мне захотелось тоже оказаться где-нибудь там, на сцене, по другую сторону экрана. В тот же день я прибежал к маме и заявил, что хочу стать известным, и спросил, что мне нужно для этого сделать, — вся группа и Тсуна смеются. Они знают эту историю. Интересно, сколько еще таких «Тсу-кунов» в этом мире? Как много людей вдохновляются кем-то и добиваются каких-то своих целей? Тсуна смотрит на журналистку, которая с интересом слушает историю, и знает, что теперь еще одна часть его жизни — достояние общественности, но почему-то не возражает. Это ведь хорошая история, разве нет? После небольшой паузы, которая нужна для того, чтобы перевести дух, он продолжает:        — Моя мама, знаете, великая женщина. Я ее очень люблю и глубоко уважаю. И в тот момент… Как бы поступило большинство родителей? Наверное, посмеялись бы и отмахнулись. Подростки ведь часто несут глупости. Но она не стала смеяться надо мной. Представляете? Вместо этого она улыбнулась и сказала: «Конечно, Тсу-кун, я думаю, что у тебя получится. Ты всегда хорошо пел, почему бы тебе не научиться играть на каком-нибудь инструменте и не попробовать себя в качестве музыканта?» Удивительная женщина. В итоге я взял в руки гитару и стал заниматься вокалом, а теперь, как вы видите, я состою в группе с невероятными людьми и выступаю на сцене, по ту сторону условного телевизора. В какой-то мере можно сказать, что именно Реборн вдохновил меня на создание Вонголы.       — Какая милая история! — щебечет девушка и смеется. — Вы, наверное, очень близки с вашей мамой? Играть с Реборном, наверное, очень волнительно? Боюсь, что после этого интервью ваших фанатов будет не остановить. Вы уже видели, что происходит в интернете? Ваша фан-база рвет и мечет и делает разные видео. У нас есть несколько таких на примете. Одно из первых была сделана почти сразу после вашей встречи с Реборном. Операторы, включите, пожалуйста, видео.       Экран снова мигает и теперь на нем отфотошопленная фотография, где Реборн и Тсуна слишком близко друг к другу. И Хаято на кадре, конечно, не видно.       — Воу, молодежь сейчас такая талантливая и творческая! — смеется Ямамото, но у Тсуны руки холодеют. После фотографий идет несколько картинок весьма однозначного содержания. Их с Реборном зашипперили.       И пусть это случается не впервые, но в этот раз Тсуне тяжело улыбаться. Ему становится снова страшно. В пятницу… Реборн прокомментирует это?       — Год назад, — продолжает без остановки девушка. Ее улыбка кажется оскалом, — вы произвели настоящий фурор своим каминг-аутом. Что скажете по поводу этих домыслов? Имеют ли они право на жизнь? Стоит ли нам ждать новых фотографий?       Тсуна чувствует подступающую тошноту. Всё это… для него слишком. Он резко поднимается и прикрывает рот.       — Извините, не подскажите, где у вас уборная? Мне… плохо…       Он скрывается за дверями туалета под недоуменными взглядами, а когда выходит, выглядит таким бледным и измученным, что журналистка сама предлагает на этом закончить их интервью. Они делают несколько снимков напоследок. Тсуна надеется, что его реакцию можно будет списать на усталость от съемок. Но он понимает…       Это очень плохо.       — У нас мало времени на подготовку. Разбиваемся на группы и едем, — раздает команды Кёя.       — Этот мусор со мной, — щелкает зажигалкой Занзас, закуривая, и кивает Тсуне. — Вы отправляйтесь. Мы следом.       Гокудера смотрит с беспокойством: компания Занзас-Тсуна-Кёя могла закончиться чем угодно.       — Все в порядке.       Занзас докуривает и садится в машину. Тсуна идет следом. Рядом с машиной стоит Кёя, который увлеченно листает новостную ленту в телефоне. Это из вежливости — чтобы дать им с Занзасом поговорить. И все равно Тсуна очень благодарен этому жесту. Когда он тянется открыть дверь машины, Кёя отвлекается от телефона и спокойно комментирует произошедшее:       — Это было очень странно, Савада. Даже для тебя.       Тсуна садится с опаской в салон. Кёя тактично остаётся возле машины.       Занзас молчит. Только и прожигает своими чертовыми бордовыми глазами. Тсуне, конечно, очень стыдно за произошедшее.       — Как это выглядело со стороны? — нерешительно спрашивает Тсуна.       — Ничего непоправимого, — выносит вердикт Занзас, — но какого хуя, Савада, это было?       Раньше такой тон мог бы напугать, но теперь Тсуна знает — это забота. Грубая, категоричная, но забота. Вопрос только: о нем или о группе?       — Меня затошнило.       — Это я заметил, — фыркает Занзас и протягивает термос. Внутри — виски. Возможно, с колой, возможно — без. Обычно этот термос — повод для отчитываний. Но Тсуна берет его в руки делает глоток.       Без колы.       — Я переволновался, — бормочет Тсуна. — Реборн пригласил меня на свидание. И этот вопрос на интервью…       Занзас присвистывает.       — Так значит, нам все-таки ждать новые фотографии.       Тсуна делает еще один глоток.       — Ну и дрянь, — морщится он и выпивает последний раз, возвращая термос владельцу. На языке остается привкус, а еще не хватает запивки или закуски, но под рукой ничего нет. Остается надеяться, что его не сильно развезет от алкоголя.       — Полегчало? С концертом не налажаешь, мусор?       Тсуна показывает большой палец и отодвигается к окну, чтобы уставиться в него. Кёя занимает водительское место. Если в салоне и пахнет виски, он это не комментирует и вдавливает педаль газа.       Все кружится в одинаковой кутерьме. Все переживания, тревожность и страхи отступают. Тсуна снова распевается с остальными членами группы, пока менеджеры разбираются с аппаратурой и проверяют инструменты. После распевки к Тсуне подходит Киоко и протягивает жвачку. Банановую.       — Петь сможешь?       Видимо, все-таки воняет. Тсуна смеется и берет жвачку.       — Спасибо. Да. Кажется. Давай поставим в начало те, что посложнее. На всякий случай.       Киоко фыркает и хлопает его по плечу.       — У Занзаса специфичные методы справления с тревогами, но, если захочешь все-таки нормально поговорить, ты знаешь наши номера.       Тсуна улыбается и обнимает крепко подругу.       — Спасибо. Все будет в порядке. Я переволновался.       — Зажуй уже жвачку! Пахнет, — она щипает его за бок и высвобождается из объятий. Тсуна послушно исполняет эту просьбу и идет проверять микрофоны. Когда все готово, музыканты начинают налаживать инструменты, и у Тсуны есть немного свободного времени перед началом. Он залипает в телефон, стараясь убить волнение и время. Сообщение приходит слишком неожиданно — Тсуна чуть не роняет от испуга телефон.       Отправитель: Реборн.       Паранойя и переживания шепчут в голове: это все из-за интервью. Он сейчас посмеется над маленьким Тсу-куном, который стал певцом, вдохновившись работой Реборна. И это несмотря на то, что интервью выйдет только в воскресенье, поэтому узнать его содержание невозможно. Это всего лишь нервы и тревожность. Тсуна делает несколько глубоких вдохов-выдохов и наконец-то читает сообщение.       Отправитель: Реборн       «Только что узнал, что у тебя сегодня концерт.       Мог бы и предложить мне парочку вип-билетов       по дружбе».       Пальцы холодеют, когда он набирает ответное:

      Отправитель: Тсуна       «А ты бы пришел?»

      Отправитель: Реборн       «Нет, конечно. Не люблю попсу, и у меня много работы».       Широкая улыбка сама лезет на губы. Ох, черт, Реборн ему написал из-за какого-то концерта? Это потому, что сам Тсуна никогда бы в жизни не решился ему написать?

      Отправитель: Тсуна       «Вот поэтому и не пригласил».

      Отправитель: Реборн       «Врешь. Завтра не уходи сразу со съемок.       1. у луче есть объявление       2. я закончу через полчаса после твоих съемок, поедем вместе?       Я подкину тебя. Переоденешься и отправимся в ресторан.»

      Отправитель: Тсуна       «Это не слишком? Я могу переодеться за эти полчаса и ждать тебя»

      Ответ приходит не сразу, из-за чего Тсуна нервничает. Ему вообще эта переписка кажется галлюцинацией. Хорошо, что в сообщениях не видны нервозность и смущение.       Отправитель: Реборн       «Тогда ты сбежишь и испортишь мне       предположительно хороший вечер.       Выдохни, Савада, я почти чувствую твое       напряжение через расстояние. Тебе тоже все понравится.       У тебя через десять минут выход.       Иди готовься»       Чувства пьянят лучше виски. Утренние сны теперь кажутся всего лишь выдуманными глупостями. После этих сообщений Тсуна уверен: у него с Реборном будет настоящее свидание, которое интересно им обоим.       И пусть фанаты наделают еще миллион фальшивых коллажей и фотографий — теперь это не пугает. Улыбка на губах Тсуны самая искренняя из всех. Он выходит на сцену счастливым и окрыленным, хватает микрофон и собирается выложиться на полную, чтобы вся эта гамма чувств передалась каждому на стадионе. Он чувствует себя человеком, который жадно пьет воду, промучавшись от затяжной жажды.       А после концерта он чувствует себя приятно освобожденным и умиротворенным. И больше не волнуется из-за глупостей и мелочей.