Soldier’s Order

Человек у стены начинает раздражать. Шорохом, лязганьем, дерганьем, перцептивно фиксируемым взглядом. Призрак, в общих чертах, может уловить подоплеку такого поведения. Но он не собирался убивать этого странного мужчину, зачем, раз он даже встать не может. Вот если сможет, тогда придется действовать. Но задать ему пару вопросов все же стоит. Призрак заряжает автомат и направляется к человеку у стены. Тот вновь дергается, резко и особенно сильно, и слышится металлический треск. Человек у стены выдыхает дробно, разжимает стиснутые челюсти и поднимает взгляд на Призрака. Даже в полутьме цвет глаз идентифицируется как голубой. Призрак вскидывает автомат. Человек у стены расправляет огромные плечи и тугим движением поднимается на ноги, без видимого труда удерживая внушительное тело в равновесии. Призрак целится ему в грудь, в острие левого верхнего луча белой пятиконечной звезды — там — верхняя полая вена. Призрак высчитывает уровень угрозы: показатель колеблется с двух до пяти — необъяснимо нестабильный разброс. Человекустены выдерживает зрительный контакт, не проявляет признаков страха, не пытается драться или бежать /хотя в его положении это затруднительно/ и молчит. И вопросов вызывает чересчур много. Призрак подходит /слишком/ близко, упирает дуло карабина над острием левого верхнего луча белой звезды. Кто создавал этот костюм? Могли бы и окружье мишени сразу нарисовать. Мысль отчего-то кажется какой-то щекотной и знакомой, словно она уже приходила ему в голову...когда? — Кто ты? — произносит Призрак. Человекустены молчит две секунды — придумывает ложь? И отвечает, вытягиваясь в жесткую, прессующую стойку. Уровень угрозы уверенно подползает к отметке «пять». Это впечатляет. — Стивен Грант Роджерс, — Призрак фиксирует у себя скачок нервного напряжения /пульс, дыхание, температура тела — все сбоит/ — он реагирует на голос или имя. Почему? Недостаточно информации. — Кто ты? — повторяет Призрак, вдавливая дуло в темно-синий кевлар. Человекустены криво и еле заметно улыбается. Призрак не уверен, что способен интерпретировать это верно. — Капитан Стивен Грант Роджерс. Капитан Роджерс...Капитан...Вернись живым, Сержант, и остро и горячо пахнет чужая кожа, и голубой цвет вскипает, и объятия жаркие, крепче любых оков, и не вырваться, и не хочется вырываться — затылок как будто пилят. Еще одно воспоминание? — Ты — мой командир? — Да. — Капитанустены кивает. Призрак вглядывается в чуть асимметричное светлое лицо: — Но ты не Пирс, — он не спрашивает. — Нет, не Пирс. Я Стив Роджерс. Пирс мертв. Эта новость приносит удовлетворение. И очередной вопрос: — Ты убил его? Капитанустены моргает и поднимает брови /он удивлен?/ — Нет, — он немного растягивает «е», словно не уверен, но нет, это все еще удивление, — И, с чего ты взял, что я? — Как иначе ты мог принять командование? Капитанустены снова моргает, делает глубокий вдох и впервые отводит глаза. Ненадолго. Отвечает на выдохе: — Ты подчинился мне, по своей воле. Еще до того, как стало известно о смерти Пирса. Своя воля? Как это возможно? Теперь удивляется Призрак. — Почему? В ответ Капитанустены сжимает челюсти, различимо скрипнув зубами. Призраку нравится это маленькое движение. Оно яркое и терпкое на вкус. Рецепторы распознают его теплым. Нравятся напрягшиеся плечи и агрессия в позе — большое сильное тело, начиненное вместо крови и внутренностей, нестабильной взрывчаткой — чуть тронь — разнесет в клочья. Призрак готов защищаться, но инстинкт тормозит — злость адресована не ему. На мгновение вспыхивает внутри жар. Такая реакция ситуации неадекватна. — Почему? — снова спрашивает Призрак, передвигая дуло карабина на дернувшееся горло Капитанаустены, морщась от мигнувшей в затылке боли. Тот неожиданно взрыкивает: — Потому что ты — мой. Ты всегда был моим и только моим. Пирс не имел на тебя прав, никто не имел. — Ярость обжигает, как если слишком близко подойти к огню. Призрак отслеживает в себе желание протянуть к нему руку. — А теперь опусти ствол, сержант. Призрак опускает автомат раньше, чем успевает даже обдумать слова. Уровень угрозы подскакивает до семи, теряя на отметке пять с половиной префикс «угрозы». Опасность на уровне инстинкта не ощущается. А инстинкт — это все, что есть сейчас у него. Капитанустены улыбается скупо и кивает себе за плечо: — Освободи меня. Во рту толкается не совсем ясное для понимания «так точно», похожее на условный рефлекс. Призрак молчит, сжимая зубы, глотая слова /два округлых гладких камешка/, но опускается на колено к ногам Капитанаустены. Переборка фиксаторов — цельная металлическая труба, диаметром почти в три дюйма, материал жесткий и прочный, но неустойчивый к давлению. Призрак обхватывает трубу левой рукой, ближе к креплению, и сжимает пальцы. И постепенно усиливает нажим. Он слушает, как гудят сервоприводы в плече и запястье, как отзывается металл. Он отслеживает всей шкурой положение тела человека над ним, холкой и затылком ощущая тяжелый, обжигающий взгляд. Переборка ломается под пальцами с режущим слух звуком, и Призрак выламывает ее из тела фиксаторов. И слышит хриплый низкий стон над головой. От этого звука продирает по хребту внезапной дрожью. Призрак медленно поднимает голову, перехватывая взгляд Капитанаустены. Глаза у того вдруг темные и какие-то дикие. Он насухую сглатывает, дергается резко над воротом костюма адамово яблоко. Меняется запах, бьет по рецепторам жгуче-острым, горячим, откатывает ударом в живот. Этот запах знаком. Призрак медленно поднимается на ноги, не отрывая взгляда от темно-синих сейчас глаз. Он улавливает, как нервно бьется вздутая жилка на уязвимом горле. /он чувствует эти короткие мягкие толчки в подушечках пальцев своей живой руки, он чувствует их в губах и на языке/ — Руки, — говорит Капитанустены и голос у него такой, словно он несколько часов кряду кричал. Он длинно выдыхает и закрывает глаза, склоняя голову к груди. Призрак хмурится: движение странное, оно означает обычно доверие или покорность, или чувство вины. Ничего, что подошло бы по положению. Призрак сдвигается, встает за спиной, оглядывая мельком обрывок толстенной цепи. И выискивает живой рукой слабое место фиксаторов, думая, что начинает понимать, что действительно мог подчиниться. Голубоглазый странный Капитанустены равен ему самому по силе. Призрак никогда таких не встречал. А конструкция сложная. И опасная. — Я могу повредить тебе руки, — говорит он напряженной спине. — Ты можешь сломать эту гребаную хрень? — доносится глухой голос. — Да. — Тогда ломай, — почти рявкает Капитанустены, все так же не поднимая головы. Сталь сдается неохотно, идет под блестящими сегментными пальцами трещинами. Живую руку Призрак кладет на скрытый кевларом локоть — так он сможет понять, когда нужно будет отпустить, чтобы не раздробить заодно кости в предплечье странного капитана. Разламываются со скрежетом толстые широкие скобы и, низко лязгая, падают на бетонный пол. Призрак проглаживает с нажимом освобожденные руки, от локтей до запястий, проверяя на болевой отклик, и не получая его: серьезных повреждений нет, и это приносит ощутимое удовлетворение. По какой-то причине, сама мысль о том, чтобы навредить Капитануустены, отзывается дискомфортом в районе диафрагмы и под нижней челюстью. Тот вдруг ловит Призрака за руки, тянет на себя, прямо так, со спины, подносит его пальцы ко рту и целует. Обе руки. Греет дыханием живую прохладную кожу, металлические, вибрирующие нервно пластины. Призрак видит, чувствует: ярко-красные, распухшие губы, вокруг его пальцев, влажный язык, скользящий по стыкам сегментов, вылизывающий ладонь. Жаркой болью разламывается затылок: это было? Призрак теряет контроль над собственным телом. Призрак теряет контроль... Призрак упирается лбом в светловолосый затылок, вдыхает глубоко, забирая в легкие горячечный запах, он ощущает грудью, как бьется чужое сердце, загнанно, мощно. Призрак не отсчитывает удары, не фиксирует время, не ждет, не думает, не анализирует. Чувствует. Сейчас его череп лопнет, огромная, почти черная волна чужих и чужеродных эмоций, образов и мыслей снесет его, как жалкую щепку, разорвет на куски, уволочет на дно, раздавит. Капитанустены вздыхает рвано и разжимает сведенные пальцы. И выдыхает неслышное «спасибо» Призраку в ладони. Две горсти чужой жизни, которую он смутно, нехотя узнает. Он прячет руки в карманы, сжимая кулаки и отступает на шаг. Обходит слева и встает снова лицом к лицу со странным капитаном. Шторм отступает, откатывается обратно в темно-синие глаза, под темно-синий кевлар, под замок идиотской белой звезды на груди. И разрывается в голове ярко-красный вой. Сохранность жизни цели приоритет альфа. Сохранность жизни хэндлера приоритет альфа. Цель/хэндлер/Стив. Шестой уровень. Джеймс Бьюкенен Барнс, сто седьмой пехотный, 32557. Вы станете новым оружием Гидры, сержант Барнс. Не натвори глупостей, пока меня не будет, сопляк. Призрак давится вздохом, слепнет от боли. Шок толкает его под колени и валит вперед.