Soldier’s Order

Солдат подходит к хэндлеру медленно, осторожно. От того фонит едва ли не сумасшествием, дикой какой-то яростью, и пахнет перечной, горькой похотью, пеплом и паленым мясом. Откуда это? Взгляд у него нечеловеческий, тонкий синий кант радужки вокруг пульсирующих огромных зрачков. И на светлом лице эти глаза смотрятся совершенно чужими. Хэндлер странный. Хэндлер почти пугает. Солдат подходит вплотную, тянет носом тяжелый бордовый воздух: пара пулевых по касательной, для тела хэндлера — мелочь. Он сам, похоже, вообще не замечает ранений. Роджерс не двигается, замерший в подобии ступора. Тянет коснуться его /протокол говорит «нет»/, огладить по напряженной каменно шее. У него мелко дрожат окровавленные пальцы, это только адреналиновый откат, когда организм еще не понимает, что бой окончен. Ничего такого, о чем следовало бы /беспокоиться?/ — Роджерс? — зовет Солдат, вглядываясь в распахнутые глаза. Нет реакции. — Капитан? — переспрашивает он. Ему необходим отзыв. Хоть минимальный ответ, следующий приказ, в идеале. Хэндлер дергается, моргает заторможенно, фокусируя взгляд на Солдате. И рывком хватает под затылком, притягивая к своему телу, в жесткое тесное объятье. Протокол вопит панически, слетают моментально настройки и установки модусов. Солдата замыкает, не только бионику, а вообще все тело, и мозги тоже, он выпускает из рук ножи, чтобы облапить тут же широкие твердые плечи, и, как и хотелось, запустить пальцы в светлые, слипшиеся от крови волосы, прижимаясь грудью к груди так плотно, что кажется, будто та гребаная белая звезда останется оттиском на чего коже. Что это? Что происходит? Действия хэндлера неадекватны, реакция Агента неадекватна, эмоциональная вовлеченность недопустима. Сбой системы сбой системы Сбой системы Эмоциональная вовлеченность Агента недопустима. Но она есть. И Роджерс пахнет страхом и порохом, и волнением, и его трясет, а Солдату хочется, хочется, почти до степени необходимости, этот тремор унять. Как? Что происходит? Хэндлер ведет себя нестандартно настолько, что это сбивает протокол. Сносит до ничтожного «по умолчанию». Как можно следовать имеративам, когда собственное тело противится командам? Когда хэндлер мешает всеми правдами и неправдами выполнению приказа. Неправильный, неправильный хэндлер. Но его руки воспринимаются необходимыми, словно единственное верное их место — не на ремнях шита, не на рукояти оружия, не на гладко-протертой обложке судебной библии, а на теле Солдата, вокруг его плеч и талии. На его коже. Протокол, что за дерьмо? Слишком много вопросов. Сохранность жизни хэндлера — приоритет альфа. Сохранность жизни Стива Роджерса — приоритет альфа. Стива Роджерса необходимо вывести из бункера живым, и, предпочтительно, не более поврежденным, чем сейчас, вне зависимости от обстоятельств. — Нам нужно уходить, — шипит Солдат в терпко пахнущую шею Капитана над темно-синим жестким воротником. — Да, — отзывается хэндлер, глухим голосом, царапая пальцами затылок Солдата, — да. Нужно уходить. — он кивает в плечо, и ни на сантиметр не отодвигается. Его все еще трясет, и запах становится все острее и резче. Это знакомо, знакомо до разлома в затылке, тело узнает хэндлера, оно его помнит намного лучше, чем сам Солдат. Он разжимает руки: левая идет легко, но правой он продолжает цепляться за плечо хэндлера, /должно быть наоборот, требуется настройка и калибровка/ и это все равно, что разжимать захват окоченевшего трупа. Время — напоминает протокол. Так точно. Солдат отступает от Роджерса на шаг, разомкнув его руки, удерживая за запястья, тормозя, устанавливая в пространстве, как точку опоры, точку обратного отсчета до. Это шаг к расстрельной стене, в колбу криокамеры, в морозную тень. И в этой тени ложится под ноги твердая почва протокола. Наконец-то. Счетчик запускается. Шаг, второй, третий. На четвертом — он это знает — он упрется спиной в стену, поэтому отходит вбок, резко ломая траекторию движения. Под взглядом Капитана тянет застегнуть молнию на куртке до самого горла — такая жалкая/человеческая попытка закрыться. От чего? Солдат поворачивается к хэндлеру спиной и возвращается в помещение лаборатории /словно выходит из эпицентра взрыва без единого ожога на теле, зато под кожей, на гладкой красной поверхности внутренних органов, на пленке мозга вздуваются болезненные волдыри/ пыль и гарь мешают дыханию, и бетонная крошка оседает на задней стенке горла, а оранжевый проблесковый свет вполне грозит приступом эпилепсии. Солдат вытаскивает из-под обломков бетонных перекрытий свою сумку с оружием и выходит в коридор. Он идет медленно, насколько позволяет обстановка, проверяя наличие жизненных показателей /их нет, здесь все мертвы/, идет, через одного перешагивая тела ликвидаторов, к Капитану. Шаг выравнивается под полуторный интервал сердечных сокращений, Солдат слышит, как чавкает натекшая кровь под ботинками, как глухо трескаются раздавливаемые кости, рябое эхо служит ревербератором и возвращает протоколы к привычным параметрам: спецификация модуса, структура задания, характеристики и статус цели, сроки исполнения. Обновление протекционного модуса, статус цели — хэндлер/Стив Роджерс, сохранность жизни — приоритет альфа. Автор защитного протокола — Агент. Солдат думает, как так вышло, что он сам прописал протокол. Протокол отвечает: запрос отклонен, не думай. Кровь на полу портит сцепление. Капитан стоит, низко опустив голову, почти не двигаясь, только грудная клетка ходит в дыхании, но /Солдат видит/ он пристально оглядывает коридор. Он поднимает голову на расстоянии шести шагов: губы стянуты в бледную полосу, а челюсти сжаты, будто сейчас треснут. Солдат уже знает это выражение лица. Солдат готов слушать приказ. — Переодеваемся. — говорит хэндлер, кивая на ближайшее тело. /так точно/ скрипит зубами Солдат, скидывая сумку с плеча. Взгляд Капитана оседает на коже — пыль и пепел, кровавая пленка, он зудит в мозгу, как свежая царапина, как незаданный вопрос. Солдат привык, что кому-то всегда известно больше, чем ему: о происходящем вокруг, о времени, стране, его задании, его цели, о нем самом. Необходимую информацию он получал в бумажной папке: набор слов одинаковой структуры, не более, фотография, данные, параметры — вот и вся цель. Капитан смотрит так, словно знает Солдата, знает больше, чем другие, словно знает его человеком, и в курсе того, чего нет. Чего у тебя нет, Солдат? Запрос отклонен.