Одно желание на двоих

      Я мерно помешивал сахар в кофе – иначе я просто не мог пить его, – когда меня отвлек звонок. От мамы. Я с еще большим раздражением, чем прежде, выдохнул. Нет, я любил и уважал своих мать и отца. Как никак они были и остаются важными для меня людьми, которые вырастили и научили уму-разуму. Но тот промежуток времени, что я отсутствовал дома, предпочитая общество Рифферсона и его семьи, все-таки отдалили нас. Да и все страсти, касательно меня, тоже уже забылись. Возвращаться же не хотелось от слова совсем.              - Никита, солнышко, ну наконец я до тебя дозвонилась, - радушно вещала матушка по сторону. Я сделал усилие, чтобы не поправь свое имя. Здесь меня так не называл, по-другому и проще, и только мои родители еще звали меня по-прежнему. – Как ты там?              В очередной раз я рассказывал маме о том, чем занимаюсь, и убеждал, что питаюсь я нормально. И конечно, с едой она мне не поверила. Сколько бы мне ни было лет, для нее я оставался все тем же подростком, который уехал учиться в Америку. А уехать мне было от чего.              Я учился тогда в старшей школе. И скажу честно, что довольно успешно. Учителя пророчили мне красный аттестат по завершению. А я не стремился к школьным высотам, мне попросту нравилось изучать что-то новое и осваивать школьные предметы. Это как вызов самому себе. И если что-то интересовало больше, можно было дополнительно заниматься уже во внеклассное время. Поэтому, когда у школы появилась возможность отправить тройку лучших учеников заграницу по обмену, одним из кандидатов стал я. Это привлекало меня на тот момент. Понимая открывшиеся горизонты, я все равно обдумывал предложение. Оставалось многое здесь: родители, друзья и девушка.              Мама радовалась и уговаривала поскорее решиться на поездку, отец уверенно сжимал мое плечо и скромно говорил, что я молодец. Это было невероятно приятно, когда принимают твои успехи и хвалят по заслугам. Но не выезжая до этого ни разу дальше собственной страны и не оставляя родителей одних надолго, мне казалось непривычным сейчас выбираться в дорогу, еще и так неожиданно. Я много делал по дому и помогал, забирая часть забот на себя. Конечно, они не старики, но я переживал. Тем не менее, меня заверили, что с ними ничего не случится. И если уже и пойдет что-то не так, они всегда смогут мне позвонить или написать. К тому же, вокруг и без меня много кто может о них позаботиться. На том и порешили.              С друзьями же мы собрались вместе на очередную пьянку. То ли у Ваньки, то ли у Пети. Сложно упомнить. Мы изрядно выпили тогда, да так что на утро многие не могли понять, что же произошло. Для меня же утро стало одновременно своеобразным облегчением и невероятным препятствием.       - Ник, давай на хате у Антона? У него большая. И соберем больше народа.       - Ок. Встречаемся в 8 на месте.              Мы договорились тогда встретиться на Чкаловской, поэтому я не был готов к тому, что они соберут всю параллель, знакомых и их знакомых. В лучшем случае, я здесь знал половину. Антон же был нашей знаменитостью, золотым мальчиком, можно сказать. Поэтому и собирал вокруг себя толпы. Одно оставалось загадкой, как он до сих оставался нам хорошим другом. Дружили мы впятером с самого детства, росли вместе и учились. Не разлей вода. Все радости от разделенной на всех жвачки и все печали как двойка за поведение. Так что, смириться с этой возросшей популярностью друга было просто. Хотя и накатывало время от времени. Перед моим же отъездом мы решили оторваться по полной.              Пиво уходило быстро, даже улетало. Кто-то уже танцевал у колонок, а кто-то даже на столе. Были и те, кто предпочел развлекаться иным способом, ютясь наедине подальше от остальных или забавляясь алкогольными играми. Масса эмоций участникам алкотрэша была обеспечена.       Когда я обратил на последних внимание, один пацан, весьма перебравший, как раз указывал куда-то в потолок, крича, что он им покажет и все сделает. Я лишь усмехнулся – какой же он наивный, сейчас точно облажается по полной. Стало даже жалко незадачливого игрока. В этот момент предмет моих мысленных размышлений, шатаясь и хватаясь за окружающих, двинулся в мою сторону.              - Кит, кажись, по твою душу, - толкнул меня в бок Санек и заливисто заржал. Это же недоразумение споткнулось на своих же шнурках и упало прямо к моим ногам. В прямом смысле. Я вздохнул и решил ему помочь справиться с непослушным телом, которое совершенно не подчинялось малолетнему алкоголику.       На вид он был немного младше. Спутанные русые волосы, которые лезли сейчас прямо в лицо. Раскосые глаза, немного прищуренные, но с глубоким и выразительным взглядом. Зеленого цвета. И забавные конопушки, тут и там проскакивающие на скулах. Его щеки горели сейчас, показывая смущение. Одежда тоже выглядела немного помятой, но в целом хорошо подходила его образу: легкие штаны цвета хаки с майкой на выпуске и белые кеды. На руках образ дополняли цветастые фенечки.              Я подхватил парня и потянул на себя, вынуждая встать с колен. Он, не успев притормозить, впечатался в мою грудь, еще больше заливаясь краской.              - Дружище, и надо тебе с малолеткой возиться, - сочувствующе протянул Санек.       - Вообще-то… ик… мне почти 16. Ик… через месяц, - икая и также неловко, засопело это недоразумение. Он наконец совладал со своими конечностями и умастился на соседний стул с нами. – И не надо… ик… со мной возиться.       - Я пошел к Вике. Она сказала, что Надя так и не придет. Мне жаль, бро, - Санек боднул меня в плечо поддерживающе и отправился на поиски своей подруги. Я в ответ лишь кивнул.              То, что моя девушка так и не придет, меня не особо расстроило. Значит, завтра сможем встретиться на Гостинке, прогуляться по проспекту и заглянуть в Дом книги на кофеек, как она того и хотела. Отписав сообщение Наде об этих планах, я отложил в сторону телефон.              Недоразумение пыталось со мной поговорить. Надо же. Тем не менее, несмотря на степень его опьянения, с ним было, о чем поговорить. И мы вполне успешно обсуждали школу и интересами. Я делился своим увлечением иностранными языками, он рассказывал о рисовании на внеклассных занятиях. Его речь часто сбивалось из-за количества выпитого, но мысль он не терял, как это часто бывает в такие моменты.              - Так что же тебе выпало за желание? – поинтересовался я, между прочим.       Мальчишка напротив сразу покраснел, потом враз побелел, и отвел взгляд. Он мялся и пытался что-то невнятно сказать. А потом резко поддался вперед и впился в мои губы. Его глаза, как и губы, были плотно сжаты. Я же, наоборот, распахнул глаза от неожиданности. Мне не стоило удивляться, по факту, почему он подсел ко мне. Но я не предполагал, что он все-таки решиться на нечто подобное.       Оторвавшись от меня, он начал безостановочно извиняться, а после схватился за мою бутылку и опрокинул всю в себя. Сразу закашлялся. Я побил его немного по спине, помогая справиться с подступившим приступом. Незадачливый парень. Он еще раз извинился, потянулся рукой, чтобы с помощью уверенного касания заставить поверить ему, что все это загаданное ему желание, но навернулся-таки со стула. Я успел подхватить его за шиворот, так что приземление было более чем мягким для него.              Оставлять парня здесь мне показалось неправильным, слишком пьян и беспечен, поэтому я предложил довести его до дома. Просто так. Недоразумение мялось и хотело сбежать. Но снова не удержав равновесие на ровном месте, все-таки закивал утвердительно, мол давай.              Я думал, почему ввязался в это и так спокойно принял «желание», но не находил ответа. Возможно, усталость и стресс последних дней с поездкой вывели из равновесия так же, как этого парня не держали ноги. Только я не пил все эти дни напролет, только сегодня и пару жестянок пива. Я был спокоен на редкость.       И я продолжал дрифтовать на волнах. А может, так нужно было случиться. Чтобы я действительно уехал оттуда и оказался на нынешнем месте. Это я уже пойму намного позже, сидя в Портленде и рассуждая о моментах прошлого.              - Ты на где-то на Петроградке живешь? – нужно было понять, куда нам идти.       - Нет, на Финке. Но не обязательно…       - Тут недалеко, - оборвал его я и потянул вперед.              Вдыхать теплый ночной воздух было приятно. Он пах немного морем, тем, которого не хватало. И этот запах свежести смешивался с многими другими, образуя настоящий букет ароматов. Особый дух Питера. Где-то он пах старыми книгами и холстами, отражая свой почтенный возраст. Где-то от него веяло железом с порохом, развеваясь легким дымом по ветру и звуча громким набатом пушек. Где-то он пах ладаном, даже мазутом или сладкой выпечкой. Он открывался каждому по-разному и не в одинаковое время, но всегда находил место в сердце его жителей и туристов.              - Кажется, мы не успели, - раздался тихий шелест от парня рядом со мной. Всю дорогу мы попеременно на небольшой отдых рассказывали забавные случаи из жизни. Ему было все еще неловко за произошедшее, но моя вовлеченность в разговор помогла ему примириться с этим.       Конечно, к тому моменту, как мы дошли, мосты развели. И теперь мы остались по другую сторону Сампсониевского моста. Массивный и статный, с железобетонным свайным основанием в виде громадных арок и чугунными ограждениями по краю тротуара, он заслуженно привлекает множество зрителей, жаждущих рассмотреть его в мельчайших деталях. Особенно когда его разводят. Бесспорно, взгляд привлекает и крейсер «Аврора», который пришвартован неподалеку. Больше всего ценителей искусства и безумных богачей. Но и обычному прохожему захочется раз через раз кинуть взор на «Аврору» и может даже припомнить именитое стихотворение. Я наслаждался моментом, что могу быть и здесь. Казалось, я уже прощался с городом.              - Люблю здесь бывать, - честно поделился я с парнем, когда мы сели на поребрик. – Мне всегда нравится наблюдать за тем берегом и прохожими. Этот пейзаж…       - Тебе дорог. Понимаю. Я тоже люблю это место, - выдохнуло недоразумение.              В тот момент стало действительно уютно и как-то по-домашнему. А все потому, что нас объединяло любимое место и, возможно, схожие по настроению приятные воспоминания о нем. Мы так и просидели, наслаждаясь окружающей атмосферой и обществом друг друга, как ни странно. Хотя в конце концов недоразумение задремало у меня на плече. Я же продолжил думать о чем-то своем, вглядываясь в темную гладь реки.              Я довел его до дома, когда мы смогли пересечь мост. Он торопливо благодарил меня и еще несколько раз извинился за доставленные неприятности.              - Я… это… в качестве благодарности, - он снял с руки одну из своих фенечек – красный браслет-косичку с якорем, вплетенным в основание, - и вложил мне ее в руки. – Говорят, если загадать желание и фенечка упадет с руки, ну, оно исполнится.              - И ты веришь в это?       - Конечно! Не будут же об этом обманывать! – такое легковерие и немного детское простодушие сейчас даже умиляло. Я усмехнулся этому, на что парень еще больше смутился и, кажется, даже немного надулся.       - Ладно, ладно, - поднял примирительно я руки вверх. – Придумаю желание позже.              Парень напротив кивнул, вскинулся очередным взглядом исподлобья на меня и, порывисто чмокнув в щеку, и отстранился. Резко махнув рукой в знак прощания, будто сбегая, он скрылся во дворе дома. И я, не задерживаясь больше, отправился назад, в сторону своего.       Я не думал о его действиях, как о чем-то неправильном. Нет, честно говоря, я вообще об этом не задумывался, продолжал дрифтовать на волнах и нестись в неизвестную даль. Не хотелось анализировать, просто плыть дальше и все. Поэтому я продолжал идти и вдыхать утренний воздух.              На пути меня набрал Санек. Он на перебой с остальными ребятами пытался рассказать о случившемся после моего ухода. А все было до банального просто. Наш поцелуй с тем недоразумением, чье имя я беспечно и не узнал, было выложено в инсте с пометкой о «прекрасной вечеринке среди своих». Так же бурно обсуждалось, как мы скрылись сразу после в неизвестном направлении. Не говоря уже, о том, что «я развращаю малолеток».       Кто выложил, было непонятно. На вопрос «зачем» было проще ответить – просто подставить. Не сказать, что у меня были враги, но злые языки всегда могут подливать масла в огонь, видя успехи других и завидуя.              Какой-то час, и служба поддержки удалила фотографию, заблокировав профиль шутника. Но история распространилась среди тусовщиков, а значит, от этом уже знала и Надя. Собственно, не стоит и долго рассуждать, что с девушкой я расстался. Уходя, она долго кричала, что не может меня больше выносить, и неизвестно, почему у нее раньше глаза не открылись. Сетовала о том, что все ее подруги знали о наших проблемах в отношениях, и сколько раз говорили бросить меня. Я же о наличии этих «проблем» узнал впервые. Да, возможно, все было не так гладко, потому что мы не знали, половины ли мы друг друга, а для Нади это было важно. Вместе с тем, мы хорошо понимали друг друга и не ссорились вовсе. Но кажется, так было только для меня.              Фотография хоть и была удалена быстро, слухи же расходились с неимоверной скоростью. Вскоре об этом стало известно и в школе. Пара разъяснительных с директором и классным руководителем смогли доказать, что ничего серьезного не произошло и убедило их встать на мою сторону. Тем не менее, некоторые учителя теперь косились с сомнением. Отличником я не перестал быть в их глазах, но репутация точно была подпорчена. Среди школьников же это обсуждалось теперь с завидной частотой, дополняясь и историей пламенного разрыва с Надькой. Друзья сочувственно качали головой и пытались поддержать. Они заступались за меня. Но ситуацию в целом это не меняло. Тогда я и решился уехать, чтобы, наверняка. Только я не предполагал, что останусь в Портленде настолько продолжительно.              Мне было всего лишь семнадцать, когда я приехал в американский городок учиться по обмену на полгода. И остался на более значительный период. Три года в старшей школе, и еще два с половиной в Портлендском университете для получения бакалавра по управлению бизнесом (менеджмент и бизнес-администрирование) экстерном, параллельно уже работая с Рифферсоном. Магистратуру я закончил и вовсе за год. Вернувшись тогда назад в Питер, я бы пошел по другому сценарию. Может и закончив экономфак СПбГУ. Но где гарантии, что это было бы лучше и правильнее. Да и далеко не факт, что оно бы развивалось так радужно, как я сейчас представляю. Что ни делается, как говорится, к лучшему.              Сейчас же вновь слыша вопрос матери, когда я приеду погостить на денек-другой, мне хотелось сразу отказаться. И снова, и снова слушать ее причитания, что они с отцом не молоды уже, а сына не видели несколько лет. Внутри каждый раз сжималось все, раня и без того покореженное сердце. Я волновался за них. И мне было ужасно стыдно смотреть им в глаза, что некогда я не мыслил их оставить и на неделю, а после исчез на добрых восемь лет. Конечно, я помогал им финансово, как мог. А знакомый врач дядь Валера стал их постоянным гостем и личным лечащим терапевтом. Тянуть дальше некуда было, нужно было возвращаться – хоть на пару дней.       - Хорошо, мам, я приеду.              Мама, кажется, сначала даже не поверила. Но она, как и отец, были рады услышать эти заветные слова, рассыпаясь в благодарностях всем на свете за такой подарок и обещая самые вкусные пирожки на свете.              Опять этот же эпизод, не понимаю.              Завершив разговор с родными, я заказал билет на завтра в Санкт-Петербург, надеясь на правильность своего решения. Оттягивать не стал по простой причине, что передумаю. А огорчать близких не хотелось, памятуя, сколько они ждут уже меня. Наверное, даже забыли, как я выгляжу.              Я взглянул в зеркало, оценивая себя как бы со стороны. На меня смотрел темноволосый парень, все с теми же фингалами от недосыпа, но уже еле заметными. Волосы в последнее время немного вились, от этого сейчас на голове творился творческий беспорядок, но меня это вполне устроило. Взгляд серых сосредоточенных глаз прошелся по всему телу. Я не выглядел качком, но и дохляком меня было не назвать. Умеренно подкаченные фигура считалось обязательным требованием в нашем суровом деловом мире. По крайней мере так утверждал Риффесон, гоняя себя и меня заодно на силовых тренажерах, когда выдавалось время. Мама оценила бы его заботу наряду с правильным питанием, и не будет говорить, что не ем ничего.              А если вот так. Поменять бы перспективу.              Вспомнив о друге, я набрал его предупредить, что съезжу навестить родителей. Он был бесконечно удивлен этому, потому что затащить меня на родину казалось невозможным все это время. Что ни говори, все же он был рад, что я закрою наконец свое незаконченное дело и поборю призраков прошлого. И конечно, Рифферсон был бы не Риффесоном, если бы не примазался к этому еще и со стороны бизнеса. Теперь мне предстояло познакомиться с талантливым дизайнером, которого мой партнер хотел приманить в свое дело. На вопрос почему именно с Питера, Риффесон пояснил, что неважно, откуда взялся этот дизайнер, главное, это его искусные руки и не замыленный современный взгляд. Имя же таланта, к сожалению партнера и, к моему счастью недолгому, он пока не знал, но обещался все выяснить в ближайшее время.       - Мне его так рекомендовали, да и работы у него потрясающие. Я как посмотрел портфолио, сразу решил с ним связаться. Но у него на официальном сайте псевдоним, поэтому ты понимаешь, я выясняю. Как-раз денек-другой по городу погуляешь, с родителями пообщаешься.              Я лишь вздохнул тяжело и согласился, потому что иного варианта мне Рифферсон не оставил.              Почему я, черт возьми, должен вносить правки и кидать векторы даже в свой заслуженный отпуск!       Еще один творческий на мою голову.              Я решил собрать вещи с собой заранее, упаковав только самое необходимое. Завтра мне нужно было ранним утром, даже скорее ночью, ехать в Сан-Франциско, откуда я летел с пересадкой во Франкфурте. А там уже и рукой подать до знакомого Пулково. Сутки в дороге – и я буду у родителей. Не дома. Этим словом я уже не мог называть то место. Оно стало чужим, даже несмотря на то, что там мои родные.              А теперь вернемся к силуэту.              Чтобы как-то успокоить несвойственную мне тряску и нервозность, я сел за переводы пары статей для местного журнала. На фоне вновь играл довольно мягкий по звучанию плейлист от Spotify, вызывая одновременно спокойствие и легкую меланхолию. Я сосредоточился на статье и не заметил, как через какое-то время уснул.