Одно желание на двоих

      Мы виделись на протяжении нескольких дней подряд, все так же блуждая по знакомым, и не очень, переулкам, общаясь на совершенно разные темы. Начиная от того, каким утром было у каждого из нас, заканчивая философскими рассуждениями о жизни на Марсе.       - Знаешь, я бы не хотел полететь на Марс, - задумчиво рассуждал Тит, поедая постепенно мороженое. Ванильное с ягодной начинкой. Когда парень его выбирал, он не мог решить, какое лучше: ванильное с ягодным вкусом или просто ягодное. Сошлись на том, что слишком много «ягод» тоже плохо.              - Почему? – спросил я, задумавшись, а как бы я ответил на этот вопрос. Хотел бы я полететь туда и начать создавать жизнь на другой планете? Наверное, все же нет. Многое бы пришлось оставить, близких в первую очередь. Хоть я и уехал надолго заграницу, это все же ни в какое сравнение с космосом. Да и вряд ли мои навыки юриста смогли бы там мне помочь в выращивании культур.              - Я бы бросил маму тогда, - произнес тихо Тит и продолжил. – Как отец. Она бы этого не перенесла. Ты не подумай, у меня хороший отец. И они были счастливы с мамой. Но они не были половинами друга, понимаешь. Отец встретил такого человека, поэтому мама отпустила его. А насчет Марса, все-таки нет. К тому же, реклама им точно там не нужна.              В конце парень улыбнулся, а я со смехом представил, как в далеком космосе он будет впрягать "коллеге по ситуации" о каком-нибудь удобрении, анонсируя все его достоинства. Как в рекламе телемагазина.              И это было чертовски здорово, легко и душевно. Я часто сравнивал наши встречи с Титом с ощущением "как дома". Я не вдавался в это глубоко, а зачем? Но мне было хорошо.              Я светился изнутри. Именно так это назвала мама одним утром, когда я собирался на очередную вылазку с Титом. Мы стали меньше с ней засиживаться по ночам, больше общались утром за завтраком. Я продолжал помогать и наводить порядок, нанося завершающие штрихи ремонта. Но я, как подросток, стал пропадать вне дома. Мама понимала, и не настаивала на обратном. И это понимание соединяло нас еще больше.              На неделе мы намеревались поехать в Кронштадт с Титом. За столько времени в Питере ни он, ни я так не смогли доехать до туда. Даже на банальную экскурсию. А много разных интересных историй ходили про этот город-порт. Поэтому, не удержавшись перед соблазном, я взял в аренду машину и предложил Титу съездить.              У парня сейчас был отпуск, и так вышло, что все свое свободное время он сейчас проводил со мной. Поэтому я чувствовал ответственность за то, чтобы сделать его отдых ярким и запоминающимся.              - Тебе точно не в тягость все это? – высказал я как-то свою неуверенность. Я действительно переживал, что отнимаю время у Тита, а он по доброте душевной просто молчит, боясь отказать или как-то обидеть.       - Да успокойся, если бы мне что-то не нравилось или было в тягость, как ты говоришь, то я бы уже дал знать. Поэтому прекращай надумывать, - развеял он мои сомнения. И после этого я больше не стал поднимать эту тему. Немного подумав, он осторожно поинтересовался и про себя, не надоел ли он мне. Но как Тит может надоесть? Это кажется невозможным. На этом и порешили, посмеявшись от души.              Поездка действительно оправдала себя, став ярким воспоминанием для нас обоих и сохранившись на нашем общем снимке. Первом, к слову. Мы проводили закат, определенно один из лучших в том же месте. А потом всю дорогу смеялись с каких-то глупостей, потому что весело и потому что нельзя уснуть за рулем. Тит переживал, что я устал, поэтому говорил точно раза в два больше, отвлекая от, как назло, наступающей на пятки сонливости. Эта поездка стала приключением, в которое так хотелось попасть. И возможно, чтобы оно не заканчивалось.              Я радовался этим моментам и старался помнить, что мой своеобразный «перерыв от забот» подходил к концу – нужно было возвращаться в Портленд и приступать к заказам. Старые я все завершил, когда не мог заснуть после очередной прогулки. Новые поступали со знаком вопроса, возьмусь или нет. Но я не особо следил за этим. Да и надо было уже встретиться с некоторыми из заказчиков. И с Рифферсоном в частности. Вспомнив про друга, я подумал, что он так и не сообщил мне ничего по поводу дизайнера, которого он так хотел захантить. И только я успел об этом подумать, как он дал о себе знать кратким сообщением, что заставило мое сердце пропустить удар. В сообщении значилось компания и имя дизайнера. Тита.              Постепенно картинка складывалась: наши разговоры, где мы вскользь затрагивали аспекты его работы, часто всплывающие описания проектов или само название рекламного агентства, которое он упомянул чуть не в первые часы знакомства. Я-то предполагал, что он менеджер, отвечающий за продвижение. Или может он занимается коммуникацией с клиентами как аккаунт. А вот как оно вышло. Меня удивляло это. Хотя скорее поражала моя недогадливость.              С другой стороны, для меня же проще. Заводить знакомство с неким другим дизайнером в короткий срок, что остался мне до возвращения в Портленд, могло закончиться фиаско. И вряд ли бы Риффесон мне это простил. А так получилось, что я обнадежил друга в своей помощи и сопричастности.              Я набрал Тита, чтобы узнать, где он сейчас и чем занят. Мне нужно было с ним встретиться. Не просто потому, что тянуло. Но и потому, что этого требовали новые обстоятельства. Парень замялся на мгновение, услышав прерывающие наш разговор голоса на фоне, и оторвался от трубки ответить коллегам. Я считал секунды, хотя это вряд ли бы мне чем-то помогло. Легкая дрожь так и гуляла у меня по телу. Невероятное совпадение, и в это верилось с трудом.              Тит вернулся наконец к диалогу со мной, извинившись, мол нужно было заскочить на работу. Что-то по проекту доделать, но я не особо вслушивался в детали, думая несколько о своем. Да и пульс отбивал в голове громкой дробью. Я предложил за ним заскочить, и на этом порешили.              Чтобы обсудить с «потенциальным дизайнером» предложение Рифферсона, я решил приодеться по случаю, остановившись на стиле бизнес-кэжуал с вкраплениями этнических мотивов. Возможно, я попросту нервничал и этим хотел себя переключить. Успокоиться и настроиться на нужный лад. А в голове гулял ветер.              - Ты снова убегаешь к своему новому другу? – поинтересовалась мама, проходя мимо, когда я застегивал хлопковую рубашку. Она прислонилась к косяку двери, выжидающе смотря в мою сторону. Я подавил нарастающую панику изнутри. Это ни к чему хорошему точно не приведет.       - Да, но кажется, я не в том возрасте, чтобы отчитываться, - кинул я через плечо, хватая сумку. – Без обид.              Чтобы еще более смягчить свой ответ, я чмокнул ее в щеку, приобняв за плечо. Я не привык мягко выражаться, а к присущей мне резкости мое окружение привыкло давно, не реагируя на такие комментарии. Касательно мамы я не был уверен, что она поймет правильно, поэтому старался все-таки выбирать слова. И если уже ляпнул грубо, вкладывал после всю нежность, которую только мог, чтобы исправить положение.              - Может он твоя половина? – продолжила как ни в чем не бывало мама, продолжая следовать за мной на кухню. Безумно хотелось пить, поэтому такой манящий сок определенно молил меня его выпить. Фруктовый. Довольно вкусно.       - Мы просто хорошо общаемся, - булькнул я, допив стаканчик живительной влаги. – Все, я ушел.              Такие разговоры были привычны мне в школьное время, сейчас же скорее немного неловко. Мама старалась наладить со мной контакт, где-то даже восполнить упущенное. Я все понимал, подстраивался. Но иногда продолжал чувствовать себя не в своей тарелке. Не тот возраст, и не самое подходящее время.              Тем не менее, в этот раз маме удалось поселить во мне зерно размышлений. Я крутил ее слова всю дорогу до офиса, где работал Тит. Не отпускал их, будто что-то упуская из виду. Снова и снова. Оно ускользало, казалось, который уже день.              На ресепшене я сказал, что я пришел по поводу проекта. Мог в принципе не пояснять – пускали всех, досматривая только крупные сумки. Я же шел налегке, поэтому не вызвал подозрения у охраны.              Поднимаясь в лифте наверх и идя по длинному коридору, я все прокручивал кинутые мамой слова. И тут меня резко осенило, чего не хватало все это время. Как обухом удар. Я не слышал ЕГО. Голос в моей голове. Его не было, пока я находился здесь в Питере. Это было настолько очевидным теперь, и я не мог понять, как я не заметил этого раньше. Я высыпался, чувствовал себя полным энергии. И ни разу не слышал даже слова от него. Удивительно странно и как-то пусто – именно настолько я свыкся с тем, что он со мной всегда. Сейчас же в голове было легко.              Я был так погружен в свои размышления, что не заметил, выходившего из-за угла человека. Столкновения было не миновать. Он нес в руках кипу папок с подробными техническими заданиями и пояснениями, журналы цветопроб и сочетаний, различные чертежи наработок и отрисованные визуализации макетов. Все это просыпалось на пол веером, когда я влетел в него.              Но самым потрясающим во всем этом букете были рисунки, сделанные от руки карандашом. Быстрые наброски и, наоборот, детализировано прорисованные. Здесь встречались пейзажи города. Тут и там выскакивавшие фонари на фоне старого города. Где-то это была река, которую пересекал витиеватый мост. Где-то набросок, совсем нечеткий, будто автор очень спешил или не мог рассмотреть в точности, отражающий верхушки домов. Как бы смотря с высоты. Вновь вспомнился Портленд. Смотря на эти рисунки, я чувствовал себя в родных пенатах. Были и пейзажи Питера, здесь я был уверен куда больше, помня похожие один в один с рисунками в той галерее. За городскими пейзажами виднелись зарисовки домашнего обихода: ручка двери, элемент кухонной утвари или вид на спальню. В них автор, казалось, акцентировал на отдельные элементы. В разрыве от других. А затем еще большее количество набросков, только уже человеческого тела. Мужского. Ключица, кисть руки, торс мужчины со слегка виднеющимися кубиками, прорисованное спина и…              На этом обзор рисунков закончился, потому что их создатель вырвал их у меня из рук. Скорее даже рефлекторно. Это резкое движение заставило меня уставиться на того, с кем я столкнулся. И второй раз за день мое сердце чуть не остановилось. Передо мной на полу сидел никто иной как Тит. Розовощекий от неловкости и напуганный то ли от столкновения, то ли от раскрытия его творческой личности, то ли от смущения за порой откровенные рисунки. Видно было, насколько он сейчас паникует. Я лишь усмехнулся этому совпадению. Ну, конечно, как же иначе.              - Так это были твои рисунки на Фонтанке? Очень красиво, хотя я, кажется, уже это тебе говорил, - я тепло улыбнулся, стараясь успокоить как мое бешено стучащее сердце, так и сжавшегося передо мной парня. Тит дернулся, покраснел еще больше и судорожно кивнул. – Извини, я не видел тебя. Пожалуй, нам не стоит рассиживаться здесь, верно? Давай руку.              Поднимаясь, я протянул ему руку, предлагая помощь. Он кинул неуверенный взгляд, все еще напуганный, и слегка потянулся в мою сторону, протягивая свою в ответ. Я подхватил его немного сильнее, чем нужно было. И мы вновь столкнулись, только теперь это он уже влетел в меня, прижавшись к груди. Румянец на щеках Тита стал непозволительно красным. Он сразу дернулся и отстранился.              - Извини, извини… я… не это… ну, - начал было бормотать он, пытаясь справиться с собой. У него это пока плохо получалось, но Тит постепенно приходил в себя.              - Я тебя подожду внизу в кафе напротив, - улыбаясь парню, протянул я. После развернулся и пошел в сторону выхода. Я чувствовал на своей спине его пристальный взгляд, и думал вновь о теплых днях, что провел здесь в его компании. Я уже и не представлял, как буду обходиться без нашего общения, как вернусь назад. И я надеялся, что мы сможем поддерживать связь на расстоянии и может иногда созваниваться. По душе вновь прошелся холодок, но я, как и прежде, отмахнулся от всего этого. Не время.              Тит присоединился ко мне через долгие полчаса. За это время я успел вдоль и поперек изучить меню небольшой кафешки. Кажется, именно в ней питались в обеденное время все работники офиса, потому что акции на комплексный обед здесь были просто невероятные. Мы выбрали по легкому перекусу в виде запеченных сэндвичей и по кружке ароматного кофе. Разговор как-то не шел – Тит был все еще молчалив и немного отрешен. Поэтому я не настаивал и наблюдал за прохожими, снующими по тротуару. Казалось, все сегодня стараются вылезти подышать на свежем воздухе. И правда в Питере снова было тепло, даже жарко. На небе ни облачка, и солнце светило неумолимо ярко. Под навесом же, где я выбрал место, в тени на плетеных креслах с подушками было хорошо. Удобно, и не так невыносимо душно.              Нам принесли еду вместе с кофе. Наверное, именно это смогло подзарядить Тита и вывести из той мыслительной ямы, в которую он угодил.              - Я растерялся, - было первое, что он сказал, тихо уплетая горячий треугольник. Он не решался поднять на меня взгляд, поэтому созерцал пузырьки на кофейной пенке.       - Согласен, не каждый день твои рисунки рассыпаются по офису, - поддержал я.       - Я не об этом…, - вскинулся он, но также быстро понуро затих. – Для меня это все было неожиданностью. - Тит неоднозначно обвел пальцами импровизированный мысленный круг над головой.              Я протянул руку к нему, слегка коснувшись подбородка, и заставил взглянуть прямо. Глаза в глаза. Улыбнулся искренне, стараясь стереть эту неловкость между нами, что воцарилась из-за столкновения.              - Все в порядке. Тебе не о чем переживать и смущаться, - отстранился, отпуская его, и продолжил уплетать еду как ни в чем не бывало, давая ему возможность переварить сказанное мной. Мои же действия, напротив, заставили его еще больше смутиться, и его щеки вновь покраснели.       Воцарилась снова тишина, нарушаемая только фоновой музыкой. Она была расслабляющей и спокойной. Под нее хотелось продолжать наблюдать за ритмом жизни вокруг, думая о чем-то возвышенном. Или просто что-то создавать, делая заметки для книги, рисуя наброски как у Тита. А еще она располагала к разговору. Возможно, к душевному и родному. Но скорее не такому, как предстоял нам.              - Я хотел с тобой обсудить кое-что, - начал я. Мне стремился поскорее узнать его реакцию на предложение, которое я, или точнее Рифферсон, хотел бы ему сделать. Я рассказал максимально подробно Титу о компании, в которой работает мой друг, заверив, конечно, что это легальная и проверенная компания. Сам же в ней работал долгое время и стоял у истоков, считай, помогая Рифферсону в начале пути. О том, что сейчас мой партнер немного меняет стратегию, расширяясь и обновляя компанию. Всегда есть цикл, который проходит бизнес. От развития к росту, а от него и к постепенному затуханию и банкротству. И чтобы финальные, не самые лучшие, стадии не наступали, нужно двигаться в ногу со временем, не останавливаться на одном месте. Я поведал ему, что Рифферсон заинтересован в нем как в специалисте: видел его работы и, узнав, что я еду в Питер, он просил найти Тита. Я хотел донести до него, как мне казалось, приятную мысль, что Тит крутой дизайнер и художник, он профессионал и востребован не только здесь, но и в других странах. Что его уровень намного выше, чем он мог бы подумать.              - Поэтому ты со мной стал общаться? – холодно произнес парень. Уж чего-чего, а такого вывода я уж точно не мог предположить. Если посмотреть на ситуацию со стороны, я понял, о чем он беспокоится. Но готовясь сегодня к этой беседе, я совершенно в другом русле размышлял. Ведь все это просто стечение обстоятельств, что нужен он – Тит, и что мы встретились с ним в галерее тогда. Просто так совпало, невероятно, но факт. И наоборот, ему должно быть легче услышать от человека, которого хоть немного, но знаешь. Не так, пальцем в небо.              - Нет, черт, ты не подумай ничего дурного. До сегодняшнего дня я сам не знал, что мне нужно будет найти именно тебя. То есть… я имел в виду, что я не знал имя дизайнера, которого Рифферсон… - теперь мялся я, как некоторое время назад Тит. Я старался подобрать слова и объясниться. А то действительно неловко получилось.       Не знаю, каким чудом, он понял, что я так коряво пытался донести. И наконец, возникший конфуз сгладился, и я спокойно выдохнул.              Мы обсудили с ним возможные варианты сотрудничества, ведь он все еще продолжает работать в своем рекламном агентстве и уходить оттуда не собирается. Предложение Рифферсона же он не отвергал – попробовать можно. Вопросы коммуникации вполне реально наладить, главное, задаться целью.              - Не знаю, как ты на такое посмотришь, но я бы хотел предложить тебе поехать со мной в Портленд, чтобы вы с Риффесоном все обсудили напрямую, а не через посредников. Ты заодно познакомишься с деятельностью компании, посмотришь, что да как, а там и решишь, нужно ли тебе в это ввязываться, - я сомневался, что Тит согласится. И вместе с тем, мне подумалось, что такой вариант был вполне уместен. – Ты сможешь остановиться на время у меня, если тебе будет удобно. Заодно покажу тебе город, хотя ты, наверное, его уже видел, раз его рисовал.              - Мне надо подумать, - уклончиво произнес Тит. – Давай я тебе завтра точно скажу.       На этом и остановились. Мы еще немного посидели в кафешке, а затем решили прогуляться, но Тит вскоре отправился домой. Ему нужно было обдумать все, поэтому я не настаивал. Я пытался представить себя на его месте: какой-то малознакомый парень предлагает ему работу за границей. Попахивало на серьезную такую аферу. Но я надеялся, что те дни, которые мы провели вместе, сделали нас явно ближе, и как минимум, Тит поймет, что это не шутка или вовсе не обман. А действительная возможность для его развития. Поэтому мне оставалось только ждать.