Холодный Петербург

Вначале было… скучно. И скучно было всегда. Это было удивительное место. Удивительно уныло-строгое, словно станция метро «Ленинский проспект». Стройный ряд колонн огромного помещения, серый потолок, такие же стены. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, пожалуй, кроме огромных букв с названием станции. Он не любил это место. Станция «Автово», которая шла следующей по красной ветке, находилась не так далеко, а выглядела намного презентабельнее. Были и другие станции, более красивые, более изящные, чем «Ленинский». Та же «Международная», долгое время являвшаяся концом фиолетовой ветки. Вроде без особых изысков, а взгляд радуется. Однако… По иронии судьбы, место было здесь. Забавно, как много в стране завязано на Ленина. И пусть и прошло больше, чем сто лет, то и дело в городах встречаются проспекты, улицы, площади, отдающие дань давно почившему вождю революции. И до сих пор сохранялись поселки имени Ильича, славный город Ульяновск, Ленинск, а также огромная Ленинградская область. Наверное, именно поэтому одна из точек входа была здесь. Пройдя от турникета, проталкиваясь сквозь толпу, человек в черном пальто с огромными пуговицами зашептал: «Перемены приходят один раз… Девять да один удар… Семь… седьмое ноября…» Постучав по выпавшей в результате эдакой считалочки колонне, мужчина провалилился внутрь незаметно для окружающих. А внутри было почти также. Только как-то все поновее, покраше. И люди были другими. Одежда попроще, цвета поглуше, но как-то светлее, словно б излучали какое-то неизвестное тепло. Мужчина улыбнулся и затесался в толпу. Люди разговаривали, смеялись, что-то обсуждали. И идя мимо, мужчина и сам чувствовал, как поднимается в нем какое-то теплое чувство. — Лешка! Ты смотри какой стал! — послышался вдруг голос откуда-то сбоку. Олечка. Все такая же крашеная блондинка с химией на голове, которую он помнил. Накинула поверх волос платок и стоит улыбается. — Оля! Сколько лет! Они обнимаются и идут рядом. Оля берет его под руку, пока они идут прочь из метро. — Как жизнь твоя, Лешка? У меня все хорошо. Муж, две дочери, работа. В общем, живу как все, не отстаю. Мы тут недавно машину купили, да квартиру скоро будем в ипотеку брать. А еще хотим съездить куда-нибудь в отпуск, но пока не удается, у Коли тут проблемы на работе начались, начальник донимает. Ну, это все пройдет. А ты-то сам как? За что он любил Олю, так это за какой-то невероятный свет. В ней всегда горел огонек оптимизма, все ей было по плечу, хотя и разное случалось. Когда встречались с ней в прошлый раз, у нее на руках умер ее ребенок, и ей было отнюдь нелегко. И ничего, справилась, пошла дальше. Хотя тогда он, можно сказать, вытащил ее из петли. — Работа моя стабильна. Снова инженер. Начальство мной довольно, зарплата не такая большая, как хотелось бы, но мне хватает. А жены у меня нет, Оленька, не сложилось в этот раз. — Ну что ж ты, Леша, ты так в одиночестве помрешь! Нельзя, нельзя! На улице было свежо. Сколько б раз он сюда не приходил, здесь всегда почему-то была осень. Пару раз даже выпал снег, но на календаре по-прежнему горел «октябрь». Мимо проезжали, куда-то спеша, машины. «Волги», старенькие «Победы», «Моквичи», пару раз встретились новенькие «Нивы». А путники шли по проспекту, только получившему свое название и однажды ставшего намного длиннее, чем был теперь. И говорили, говорили, говорили… — Ты за чем идешь, Лешка? — спросила Оля, когда они подошли к началу очереди. — А ты? — смеясь, ответил мужчина. Женщина улыбнулась, но обеспокоенно посмотрела на него своими пронзительными голубыми глазами. — Я под машину попала. Глупость такая. Я… не могу их бросить. Не сейчас. Я хочу просто вернуться назад. Но ты… Я видела, как ты вышел из колонны. Верно? — Именно так, — вздохнул мужчина, и взгляд его потускнел. — Я устал, Оля, и я хочу уже найти свой покой. — Да ты и не жил еще толком! — возмутилась спутница, сердито взглянув на собеседника из-под тоненько выщипанных бровей. — Ты замечательный, ты можешь столького добиться… И ты просто опустишь руки? — Оля, самая счастливая моя жизнь была с тобой, — тихо ответил мужчина, и Оля замолчала, закусив губу. Она отвела взгляд, и их пара погрузилась в молчание. Это была километровая очередь. Таких, наверное, не было и к Мавзолею того самого. Среди быстро построенных советских домов на новообразовавшемся Ленинском проспекте, захватившем бывшую улицу Галстяна и бывший проспект Героев, вилась огромная вереница людей. И все за одним — исполнить желания. Казалось, что очереди нет конца. Но он точно знал, что есть — в конце концов, он был здесь не в первый раз. Сначала устают ноги, потом ты перестаешь разговаривать и чувствуешь тяжесть во всем теле, а в какой-то момент ты словно перестаешь существовать, и стоишь уже, даже забыв о цели. И только войдя наконец в квартиру с высокими потолками в одной из новостроек, просыпаешься от сна ожидания. И слышишь вопрос: — И чего же ты хочешь? Здесь дают попытки. Ты можешь просить о такой жизни, которую пожелаешь. Хочешь талант музыканта? Пожалуйста! Хочешь стать математической шишкой? Да ради бога! Хочешь встретить большую любовь? И это возможно. Так он встретил Олю в свою первую попытку. Только вот не срослось, не вышло. Глупы были, молоды, словно невовремя все произошло. Но друзьями остались. И каждый уже построил сотни, если не тысячи новых жизней. Только первую он никак забыть не мог. — Я хочу покой. Была и такая возможность. Окончить борьбу, закончить строительство, отойти от дел. Взять себе, наконец, окончательное имя, квартирку в новостроечке на Ленинском, запыхающихся «москвич», в конце концов, да и остаться. Здесь не надо делать что-то, что ты не хочешь, бороться с трудностями. Здесь всегда один и тот же промежуток времени, с пятого, по двадцать пятое октября семьдесят седьмого. Все, кто работают, что-то делают, только из своих собственных желаний. Ну, нравится, например, человеку водить трамвай. Вот и катается он по городу, сколько хочет, по пути подбирая желающих прокатиться. А так… Ни в чем не ограничен. Только назад дороги уже не будет. — Уверен? — Да. — Валюты у тебя хватает. Если это то, что ты действительно хочешь, ставь подпись здесь и здесь, и бери открытку. Пара росчерков ручкой, в руке оказались ключи от квартиры и открытка на очередь за «москвичом». Что ж, через пару-тройку петель будет его. Уже выходя, он столкнулся в дверях с Олей. Та, взглянув на него и заметив знакомый свет, лишь покачала головой. Она не пойдет. Она вернется к своим, будет бороться, как и всегда. А его ждала квартира… *** Он идет, оставляя позади километровую очередь. Сколько он там простоял? Да черт его знает, он даже не заметил, привычно окунувшись в задумчивость. Рядом останавливается «Волга», подмигнув фарами. — Эй, подвезти? — задорно спрашивает какая-то крайне счастливая женщина. Полная противоположность усталой толпе. — А давайте. Мне мой «москвич» еще нескоро получать. Он садится на переднее сидение, оглядывая незнакомку. Полная противоположность еще и Олечки, выглядит как та еще раздолбайка. Забавная такая, с короткой стрижечкой, каштановые волосы торчат во все стороны, словно взрыв на макушке произошел. — Прицениваетесь, да? — хохочет, заметив взгляд, и плавно стартует. — Я мимо проходила и вас в очереди заметила. Так и знала, что вы останетесь. Я Вера. — Очень приятно, Вера, — он кивает, а потом, вдруг улыбнувшись, говорит. — Игорь.