Узнай о моей боли среди своих грёз

— И-и-и-и! Готово! — Прозвучал голос в белой пустоши антипустоты. Он был звонким и глючным, от чего слова казалось идут от старого кнопочного телефона где-то издалека, словно эхо в бескрайних просторах. Он обратился к неизвестным — Как вам?       Вокруг было уютное убранство из синего пуфика, тумбочки на которой стоял изюм в шоколаде, пару подушек разных цветов, а также ковёр из золотых нитей и подвешенная человеческая душа с телом бедной Мигель. — Всегда чувствовал себя умным парнем за пультом управления, где-нибудь на космическом корабле. — разоткровенничался скелет, что брал в руку очередной изюм.       Закончив с обустройством своего уголка чёрный скелет сел на пуфик откинувшись. Что ж этим скелетом был Блу, что уже успел обустроить себе тихое местечко, а также нацепить себе на щёку две золотых звезды, стараясь скрыть самого себя от преследования, но кажется это было не нужно, ведь тот и так был сокрыт, а звёзды лишь впитались, став частью лица.       Устроившись поудобнее, он поднял руки, которые успели окрасится в пурпурны, синий и ярко-жёлтый, вверх призывая панель и начал её изучать. Парень уже успел в нескольких АУ расставить ловушек, но он пока понятия не имел где находятся те кого он искал, потому смотря на карту мультивселенной думал как расставить маячки так чтоб не надо было так много бегать. Он все еще верил, что делает правильные вещи, но его методы изменились. Теперь он хотел «спасти» своих друзей, но ценой их свободы. — Мда… Сложная задачка. Ты так не думаешь, Даст? — обратилась ошибка к душе, подсмотрев имя в панели, которую тот ранее положил на одну из подушек. В ответ тишина, но ответ ему и не нужен был. — Но думаю великий… — Блу начал с энтузиазмом, но запнулся, понимая, что забыл что-то важное. — великий… — Повторил Блу в надежде вспомнить, но у того ничего не вышло — Как меня зовут?       Тот стал перебирать в голове все воспоминания, где могло бы звучать его имя, но тот мог вспомнить то что он хранитель, то что у него есть друзья и то какую миссию он несёт. Решив, что в панели, которую он видел перед своими глазами есть ответ он стал искать как он подписан в системе. — «Руткит»? Хах. Серьёзно? Корневая папка? Звучит так, словно я дед за 500. Хотя… как меня звали? Что-то на «Б» или «С»? Не важно. В любом случае, дареному коню в зубы не смотрят. — в голове ошибки промелькнула мысль. — Запишу-ка я кое-что.       Открыв в панели заметки он стал писать… С охапкой грамматических ошибок и упрощений — «Я Руткит — хранитель. Охраняю Даста — май лав от киллеров типа Хчары и Эррора. Маи друзья в виде хранителя позитива, его телохранителя, «фиолетовых глаз», его жены, монодевочки без глаз и коллекционера тож нуждается в моей защите, однако те сопротивляются так как думают, што я хочу их убить. Мне нельзя попадаться на глаза другим глюкам, так как если будет слишком много таких как я в одной АУ, то умру.»       Закончив важную заметку Блу усмехнулся. На душе у него стало немного легче, словно он выполнил важную задачу. Но где-то в глубине души затаилась тревога, подсказывающая, что что-то не так и дабы справиться с ней он начал копаться в настройках системы, пытаясь отвлечься и понять, как именно работают эти «маячки» и как их расставить. Уж что-что, а любопытства у него всегда было хоть отбавляй.

***

      После тренировки Найтмер попытался заговорить с Киллером. Но разговор не принес никаких результатов. Киллер был замкнут и не хотел ни о чём говорить. Разошлись те на удивление спокойно, Киллер отправился готовить еды себе с босом и готовится ко сну, а Найтмер придя в свой кабинет открыл портал.       Войдя в портал повелитель тут же почувствовал столь родной ему негатив и не удивительно. Вселенная, где всё подземелье голодает, а еда — это ты, не может быть счастливым. Воздух был пропитан запахом крови и гнили, а в темноте поблескивали голодные глаза.       Найтмер с такой осторожностью ещё никогда не ходил по HorrorTale как сейчас. Любой неудачный шаг, и ты становишься ужином для какого-нибудь каннибала. Неудивительно, что Хоррор, живя здесь, научился так тихо и осторожно перемещаться по местности.       Пройдя наконец к посту, он увидел того, кого искал, и как только от него отошёл Папирус, Найтмер подошёл. — Ох, бо-Найтмер, — запнулся от удивления Хоррор, не понимая, как обращаться к гостю. — Здравствуй, Хоррор, — тихо сказал Найтмер, кивнув в знак приветствия, — мне нужно с тобой поговорить. — О чем? — спросил Хоррор, сонно моргая глазами. На его черепе виднелась огромная дыра от копья, а из левой глазницы виднелся красный зрачок. Одежда была грязной и рваной, а на зубах виднелись следы крови. — О Киллере, — ответил Найтмер. Хоррор нахмурился, не понимая, зачем ему говорить о том, кто чуть не грохнул его. В его единственном глазу вспыхнула неприязнь, но он постарался ее скрыть. — И что вы хотите от меня услышать? — растерянно спросил он.       Найтмер тяжко вздохнул. — Я просто хочу понять, что между вами произошло, — сказал он. — Вы ссорились? У вас были близкие отношения?       Хоррор покачал головой. — Нет, — сказал он. — У нас никогда не было близких отношений. Мы просто были товарищами по команде.       Найтмер был разочарован. Он надеялся, что Хоррор сможет ему что-то рассказать, собираясь прощаться он внезапно слышит, то что придает ему некоторую надежду. — Но был один случай, — сказал Хоррор, — который меня очень удивил. Он всё никак не давал мне покоя. — Ведай! — Найтмер обрадовался, так что не заметил, как его левый глаз превратился в звезду. Хоррор завидев это зрелище первый раз за столько лет усмехнулся и выдохнув начал свой рассказ.       Ночь. Кросса ещё нет в команде, и вот Хоррор не спит из-за сильного чувства голода. На часах где-то три ночи, а тот встаёт с кровати и направляется на кухню дабы перекусить.       Его комната, с кроватью, шкафом и тумбой, была крайне мала на фоне замка Найтмера. Большой, величественный и грозный — именно так каждый из здесь живущих могли описать это место. Однако как бы странно это не звучало, но для них это страшное на первый взгляд место стало вторым домом. Уют ощущался в беспорядке спален, замученных шторах и легкой прохлады замка, что невозможно было отопить полностью, но это и не нужно было.       И вот Хоррор подходит к кухне, где его ждут самые разные вкусности, которые он уже представлял как лопает в одно лицо, как замирает, ведь оттуда доносится голос его товарища. Хоррор не сразу его узнает, ведь тот звучит злобно и непривычно грустно, но всё же это оказывается голос Киллера. Хоррор своим фирменный бесшумным шагом, что он приобрёл в родной АУ, дабы выжить, подходит ближе к кухне и смотрит из-за стены внутрь.       Киллер сидит за столом и играет сам с собой в шашки. Сами фигуры парень заменил плитками белого и молочного шоколада. На полу лежали обертки от шести шоколадок, что явно говорило о том, что партия по счёту третья, а значит сидит он давно. Душа Киллера явно находится между холодной второй стадией и первой спокойной, чувствительной стадии. Казалось он был четко по середине этих двух стадий, но на самом деле он склоняется к первой.       Хоррор вскоре увидел ещё более странные действия Киллера. — И как всегда гениально, Киллер — Пародируя Даста произносит тот съедая собственную «шашку». — Ты мог ещё тупее сделать ход? — Что ж, а что вы ожидали от меня? — отыгрывая самого себя спрашивает тот с раздражением. — Ну ты же вроде как переводчик и правая рука босса. Не могли же взять на эту роль абсолютного тупицу. — Копируя улыбку Хоррора произнёс убийца съедая две «чужих» и три своих «шашек». — Ну так я самопровозглашённый переводчик и убийца, а не шахматист! — парирует Киллер словно спорит с реальными людьми. В его голосе чётко слышится претензия к тем кто критикует его. — Идиот, это шашки. — пародируя Даста он кладет пальцы на свою последнюю «шашку» и говорит — кстати шах и мат, Киллер. Уже третий.       Взяв последнюю «шашку» он её и поднёс ко рту откусывая лишь половину. Киллер словно продолжает слышать, как воображаемый Даст отчитывает его и говорит гадости. Хоррору показалось, что Киллера беспокоит, то что о нём говорят другие в команде, но тот мог поклясться, что это скорее всего не так. Всё же Киллер слишком своенравный, что б волноваться о чужом мнении. Ну или всё это так казалось.       Хоррор видит как Киллера начинает трясти, а положив вторую часть шоколада в рот с глаз товарища текут слёзы. Парень всхлипывает и всхлипывает, вскоре вытирая глаза с носом. В этих звуках слышится огромное количество невысказанной боли и обиды, а также отчаянья, что самому Хоррору невольно хотелось плакать. Рыдая Киллер ложится руками и головой на стол, чем пугает «свидетеля» сей сцены. — Киллер, — обращается к тому Хоррор от чего Киллер вскакивает, словно его застукали за самым страшным преступлением на свете. — ты в порядке? — Хоррор знал, что нет, но не знал как ещё к тому подойти и что спросить.       Киллер с рыданий через усилия перешёл на смех, который казалось в начале был истерическим. Он посмотрел на Хоррора с улыбкой на лице. — Шутка! — вскрикивает Киллер, чем обескураживает Хоррора, что теперь совершенно не понимал как трактовать увиденное — Ты ведь в курсе, что тебя за километр слышно? Ты думал я всё это всерьёз? Какой же ты однако пуська, а!       Хоррор ничего не мог сказать от ступора и потому молча наблюдал как Киллер тыкнув его нос проходит мимо него махая ему рукой на прощание. — Не засиживайся до поздна, Хоррор. Buenos noches (спокойно ночи)       Найтмер, услышав это откровение от Хоррора, и сам перестал что-либо понимать. Его любовь заменять шашки едой, да и тот факт, что тот «одолжил» доску, не было секретом для него, однако тот факт, что мнение команды о нём как об идиоте оказалось таковым… Найтмер и Хоррор могли поклясться, что Киллера в команде никто не считал глупым, странным — да, но не глупым. Он всегда быстро схватывал планы Найтмера, предлагал неожиданные решения проблем и умел находить общий язык даже с самыми сложными союзниками, хоть и не всегда.       Вообще, давным-давно Найтмер и Киллер часто играли в настольные игры. Он любил шахматы, а Киллер предпочитал шашки. Удивительным образом они обнаружили себя равными друг другу игроками. Найтмер скучал по тем временам и искренне не понимал почему те кончились, так внезапно, — прямо день рождение Найтмера. Предпочитал думать, что он так себе друг, да настолько что при первой возможности, тот ограничил их общение, говоря с ним только при свидетелях. Но теперь наверное, Киллер тоже скучал по тем временам, особенно учитывая, что никто другой не хотел состязаться с ним.       Найтмер и Хоррор не могли объяснить такую зацикленность Киллера на мысли о глупости. В их головах роились вопросы, на которые не было ответов. Что заставило Киллера думать о себе так плохо? Что они упустили? Было ощущение, будто они очень долгое время не могли найти слона в комнате. Это было то что все знали, но на что никто не обращал внимания. — Ла-а-адно… Это действительно странно. Полагаю мне есть над чем подумать. Надо будет понаблюдать за Киллером, постараться понять, что у него на уме. — сказал Найтмер разрывая неловкую тишину после рассказа. — Это уж точно. — согласился Хоррор, а затем окинув взглядом Найтмера спросил — Как прошла первая тренировка?       Найтмер удивился, тому что Хоррор по одному взгляду на его запачканную одежду понял то что тот тренировался с Киллером. — Неловко — признался Найтмер — Вся тренировка прошла в неловкой тишине. — Он и тишина? Мы точно говорим не про Даста? — усмехнулся Хоррор. — Точно нет. — Сказал Найтмер переминая пальцы. — Ладно, спасибо тебе и удачи? — Удачи Найтмер, попробуйте обратиться к Кроссу. Они проводили больше времени вместе, может он что скажет? — Хоррор пожал плечами, словно ему было все равно. Но Найтмер заметил, что в его глазах мелькнула тень беспокойства.       Найтмер благодарно кивнул и отправился домой. Теперь то у него есть кое-что новое о последнем подопечном, и это знание пугало, но чертовски интриговало, да так, что мысли были только о рассказе Хоррора. Может они прольют свет не только на странное поведение, но и тайну разорвавшейся дружбы.       Идя по коридору прохладного дворца в собственную спальню Найтмер предвкушал разговор с Кроссом. Уже представлял то, как он устало ворчит «придурок» и как делится всеми его странностями как на подносе. Повелитель внезапно почувствовал, что оказался очень близок к разгадке этого дела.       Однако на утро у дома хранителей его ждал очень неприятный сюрприз. Хранители отправились на поиски Руткита, а потому появлялись, по словам коллекционера, лишь когда устанут, и то предпочитали некий «город» больше, чем дом из-за удобства и ностофобии Кросса. О каком городе шла речь и о каком удобстве шёл разговор, коллекционер отказывалась говорить, намекая, что не доверяет ему. Всё же прошлое так просто не сотрёшь.       Всё, что оставалось Найтмеру, это каждый день на протяжении недели приходить к дому и надеяться, что те объявятся, ну а пока их нет, тренироваться с Киллером, тренировки с которым с каждым днём становились всё более и более неловкими. Киллер становился все более молчаливым и отстраненным, а его прикосновения казались обжигающими, словно он боялся прикоснуться к Найтмеру.

***

      День за днём, АУ за АУ, но все попытки найти Блу или пару разрушителей были тщетны. Дрим сам себе напоминал пса, что идёт по пятам. Измученный пес, который чует запах хозяина, но никак не может найти его, спотыкаясь о камни и царапая лапы о колючки, а потом неизвестно по какой причине не чувствует следа. Он был уверен, что дело не в порталах, ведь в поисках разрушителей это не мешало, а Блу по ощущениям просто проскальзывает сквозь пальцы. Это было трудно ощутимо, но он мог поклясться, что хоть и незаметная, но разница между ними была. Дрим не мог объяснить, но знал где-то в зернах собственной яблочной души, что погоня за Блу это на самом деле погоня за фантомом, однако продолжал шагать в сторону сигнала, что ощущал, гонимый вперед Кроссом, чья вера в спасение Блу казалась незыблемой. Инк же просто следовал за ними, словно был лишь наблюдателем в этой трагедии.       В одной из АУ Дрим стоял на острых камнях. Угрюмый мир, где свод пещеры давил на плечи, а земля была усыпана острыми камнями, вытягивал из Дрима последние капли позитива. Потеряв фактически весь свой запас позитивных сил от открытия порталов, он попытался попросить сделать перерыв, дабы восполнить запас. Всё же оптимизм Кросса был силён, но не настолько, чтобы полностью напитать того. Кросс нахмурился, услышав просьбу о перерыве. В его глазах читалось нетерпение. Он хотел продолжать поиски, не теряя ни минуты. — Я выдохся — пытаясь отдышаться сказал Дрим. — Мне кажется ещё немного и я буду совсем без сил. — Мы почти у цели, Дрим! — возразил Кросс, сжимая кулаки. — Нельзя останавливаться сейчас! — Если я продолжу, не подпитавшись, я превращусь в фикус — раздражённо произнёс Дрим, который устал от вечных подгонок Кросса. Раздражение росло с каждым днём, которое в любой момент могло перерасти в ещё одну ссору, а те с предыдущей не разобрались. Инк молча наблюдал за перепалкой, продолжая что-то рисовать на земле, словно происходящее его не касалось.       То, на чём они стояли, что-то очень сильно напоминало Инку, но тот не мог вспомнить что, да и не пытался. Вскоре Инк почувствовав, что ему что-то упало на голову. Взяв это осторожно пальцами, он понял, что это был голубой лепесток от эхо-цветка. Его глаза расширились от удивления, а рот приоткрылся в немом вопросе. Инк несколько раз перевернул лепесток в руках, словно не веря своим глазам. Не понимая откуда он мог взяться, Инк поднял глаза и от удивления вскрикнул. — Ого! Да мы всё это время на потолке стояли! — Инк наконец понял, у них под ногами были сталактиты.       Кросс и Дрим одновременно обернулись к Инку, их споры мгновенно забылись. На его лице отразилось полное непонимание. Он несколько раз моргнул, словно пытаясь прогнать наваждение. Дрим, все еще пытаясь отдышаться, посмотрел вверх и увидел, что действительно стояли на потолке пещеры. Свод был покрыт множеством эхо-цветков, их яркие голубые лепестки свисали вниз, словно звезды на ночном небе. — Как это возможно? — пробормотал Дрим, не веря своим глазам. Он потянулся рукой коснутся одного из эхо-цветков, но тот был слишком далеко. Кросс видя эти попытки использовав телекинез сорвал один из цветков и отдал его Дриму. Хранитель чьи руки были всегда в перчатках инстинктивно приложил тот к щеке, а после вдохнул аромат, подтвердив что те реальны. Дрим покачал головой, все еще не в силах осознать происходящее.       Инк молча наблюдал за ними, словно ждал, что произойдет дальше. Уж подобное он видел впервые, а потому очень хотел узнать причину этого явления. — Может, здесь какая-то АУ где всё наоборот? — пошутил Кросс, оглядываясь по сторонам. — Или это какая-то иллюзия?       Стоило ему задать этот вопрос, как где-то сверху раздался высокий, но от глюков чужой голос, от которого по «коже» пробежали мурашки. В нем чувствовалась насмешка и контрастирующая с этим привычное гостеприимство, что сначала мило захихикал, а потом ответил. — Ну если антигравитационное поле это иллюзия, то вполне.       Дрим и Кросс замерли, словно их сковал лед. В их глазах отразился ужас. Подняв глаза, они ожидали увидеть лишь одного монстра и увидели, а именно Блу.       Вокруг Блу было множество помех и надписей «ERROR», на голове были золотые нити, на правой щеке золотые звёзды. Одежда со дня превращения в ошибку всё также оставалась ослепительной и вырвиглазной. На них смотрели глаза чужих пурпурных и жёлтых цветов и лишь голубая звезда на груди издевательски напоминала о том, кто перед ними стоит. Инк молча достал кисть и начал что-то рисовать в воздухе, словно пытаясь запечатлеть этот момент. В его глазах не было ни страха, ни удивления, лишь холодный интерес.       В руке облачённую в белую беспальцевую перчатку он держал в золотых нитях душу Даста. Он был привязан к ней. Дрим почувствовал, как сердце сжимается от боли. На мгновение ему показалось, что что-то коснулось его плёча, но развернувшись он ничего не увидел. Кросс же сжал кулаки, готовясь к бою но внутренне обрадовавшись. «Худшие преступления были совершены с улыбкой на лице» — подумал про себя Дрим глядя на Кросса и Блу.       Он стоял на… Полу… и хитро ухмылялся явно замышляя что-то. Он свободной рукой открыл панель, где даже издалека было видно то множество окон и переключателей. — Я очень рад видеть вас, mis amigos (мои друзья), — мило улыбнулся тот, после чего гравитация вернулась на свои места, а хранители полетели… вниз.       Инк лишь пожал плечами, словно это было вполне ожидаемо. Он, как бессмертное существо из чернил, не боялся разбиться о землю и потому ни капли не волновался, в отличие от Дрима и Кросса, которые вполне себе имеют тела с определённым запасом прочности.       Приземление не было мягким, несмотря на то, что всё поле было усыпано эхо-цветами. Казалось бы, всё просто: нужно встать, но был один нюанс. Поле, на которое они приземлились, было в сетке из золотых нитей, которые, как выяснили хранители на собственной шкуре, имели парализующий эффект. Волна боли пронзила их тела, словно тысячи игл вонзились в каждую клетку. «Мышцы» сковало, и они не могли пошевелиться.       Дрим попытался пошевелиться, но его тело словно наполнилось свинцом. Он был слишком вымотан ранее, чтобы попытаться самому выбраться из ловушки. У того просто не было сил. — Хах, любопытно… — Инк удивленно посмотрел на нити, словно впервые видел их.       Блу подходил к ним, и все трое понимали, что нужно как-то выбраться. Дрим с ужасом понял, что находится в безвыходной ситуации, когда сам себе он помочь не сможет, а Кросс, к которому решил подойти Блу, кажется, даже и не пытался.       Блу стоял над ним, все еще с той же добродушной улыбкой на лице. Его золотые нити сверкали в лучах цветов, но в глазах не было ни капли знакомого тепла. Кросс обращается к Блу с наивной просьбой.       Кросс, с трепетом в голосе, произнес: — Блу, пожалуйста, вернись к нам. Мы все еще твои друзья, мы можем выбраться отсюда вместе!       Он надеялся, что Блу еще где-то там, внутри, и сможет его услышать. Но то, что он услышал в ответ, разбило его сердце на миллион осколков. Блу, искренне не понимая, с кем тот говорит, осматривается вокруг и спрашивает: — Ты это кому? Мне чтоль? Глупыш, меня зовут Руткит, так в системе записано. — Произнося эти слова, Блу наклонил голову набок и улыбнулся, словно ребенок, показывающий новую игрушку. В его глазах не было ни капли сочувствия или узнавания.       В глазах Кросса потемнело. Сердце бешено колотилось в груди, а в ушах звенело. Он не мог поверить, что Блу действительно исчез. Что его больше нет. Дрим закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы. Он чувствовал, как надежда покидает его, оставляя лишь пустоту и отчаяние.       Они и бы и дальше лежали беспомощно погибая под руками ошибки, если сзади из лужи не выпрыгнул Инк и не зарядил бы кистью, отправляя уже Руткита на перезагрузку. Дрим в этот момент был готов Инку оды петь за спасение, ведь во втором прыжке он пихнул его, заставив перевернуться на бок.       Наконец, ощутив свою правую руку, он достал посох и, использовав остатки сил, создал купол под ним и Кроссом. Большая часть нитей скатилась по круглой поверхности, давая больше свободы действий. Однако сил у Дрима было немного и потому те имели ограниченное время, дабы уйти. Драться, когда всё поле боя усеяно парализующими нитями, было самоубийством, особенно когда один был без сил, а второй в крайне подавленном состоянии. В порядке был лишь Инк, только он мог продолжать бой, а паре нужно было уйти и очень срочно.       Дрим очень не хотел этого делать, но он всё же начал кричать на Кросса, дабы именно он открыл портал: — Кросс, соберись! Нам нужно уходить, сейчас же! Открой портал, пока у нас есть время! — Кросс вздрогнул от крика Дрима. В его глазах отразилась боль и вина. Он наконец понял под какую опасность подставил себя и друзей своей пустой надеждой и отрицанием реальности. Пока Дрим кричал на Кросса, Инк атаковал Руткита всеми цветами радуги, пытаясь отвлечь его внимание и дать друзьям шанс сбежать.       Кросс кивнул и открыл в портал в одну из любимейших вселенных Дрима, а именно Оутертейл, туда где по иронии пропал он сам когда ушёл остыть. Встав на ноги оба прыгнули в портал пропуская пожалуй самую неловкую сцену во всей мультивселенной.       Руткит поймав таки Инка в ловушку и уже подошёл к жертве, когда та начала пытаться скрыть истеричный смех. — А? Что смешного? — Непонимающе спросила ошибка радужного придурка, но в нетерпении не дожидаясь ответа он махнул рукой. — Неважно!       Положив руку на грудь Инку Руткит был в сильной растерянности, понимая, что не может нащупать монстра перед ними. Он забыл, что Инк бездушное существо.

***

      Оказавшись на траве в окружении звёзд, Дрим мог наконец попытаться отдышаться, однако он задыхался. Кросс с ужасом смотрел на Дрима, понимая, что во всем виноват он. Его сердце разрывалось от вины и отчаяния. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. — Что бы я, — начал Дрим, хватаясь за грудь, — хоть куда-то, да без энергии или воспоминаний, — парень в очередной раз выдохнул и взглотнул, чуть ли не давясь, — больше нет! Никогда!       Хранитель, осознавая, что прямо сейчас он чуть не погиб, попав в руки Руткита, испытывал самую настоящую паническую атаку. Его тело била дрожь, дыхание сбивалось, а в глазах стояли реки золотых слез. Дрим попытался схватиться за траву, чтобы хоть как-то удержаться в реальности, но его пальцы лишь бессильно скользили по земле. Он прекрасно знал, что смертен, но сейчас он кажется ощутил это особенно остро. «Я чуть не умер», — проносилось в голове у Дрима, словно в старом проигрывателе застряла пластинка.       Кросс стал копаться в своих карманах в поисках того, что могло бы помочь. Он вывернул их наизнанку, вытряхивая на траву монеты, обрывки бумаги и марки. «Ничего дельного», — парень цыкнул, надеясь увидеть хотя бы конфету.       Понимая, что помощь Дриму нужна прямо сейчас, тот пододвинулся к тому и, обняв, прижал к себе. Сняв кофту, он накинул её на суженого, будто пытаясь его согреть. Обхватив руками, Кросс положил одну из рук на затылок. Лицо Дрима уткнулось в грудь, заставляя пропахшую насквозь шоколадом водолазку промокать насквозь. «Что я наделал?», — пронеслось в голове у Кросса. — «Из-за меня мы оба чуть не погибли. Дрим прав, больше ни за что!».       В его объятиях Дрим почувствовал хоть какое-то облегчение. Он прижался к Кроссу еще сильнее, словно боясь, что тот исчезнет. Слезы продолжали литься, но дыхание становилось все более ровным. Кросс отчаянно пытался вспомнить хоть что-то хорошее, дабы Дрим мог восстановить силы, но после провала это давалось тяжело.       Наконец в памяти проскользнуло хорошее воспоминание, которое Кросс с жадностью схватил. Первая встреча, та когда он увидел Дрима не в камне, а в компании, тогда ещё, пары хранителей. Тогда хоть ему и пришлось драться с ним под крылом Найтмера, но он ощущал только радость, понятность и огромную надежду. Он испытал счастье.       От столь позитивного воспоминания Дрим наконец пришёл в себя и, оперевшись на чужие плечи руками, посмотрел Кроссу в глаза. Он смотрел на Кросса с надеждой, ища утешения и поддержки. Кросс опустил взгляд, не в силах выдержать этот взгляд. Он чувствовал себя виноватым и недостойным его любви. Однако в взгляде он читал «я даю тебе ещё шанс» и Кросс понимал, что им надо воспользоваться.       Он знал, что ему придется извиниться перед Дримом. Ему необходимо признать, что был не прав, хоть эти важные слова и давались ему с огромным трудом. Кросс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что слова извинения — это не просто формальность, а шаг к восстановлению доверия между ними, которые они кажется почти полностью растеряли за полмесяца. Кросс глубоко вздохнул и встретившись наконец взглядами произнёс. — Дрим, — начал он, стараясь говорить спокойно, — я… я был неправ. Глупо и жестоко с моей стороны было так давить на тебя и отрицать то что мне так многие пытались донести. Lo siento mucho (Мне очень жаль) — Кросс крепче обнял Дрима, словно пытаясь защитить его от всего плохого. Он поцеловал его в лоб, выражая свою любовь и преданность.       В глазах Дрима появилось облегчение. Он почувствовал, как груз напряжения спадает с его плеч. Он понимал, что Кросс действительно сожалеет о случившемся. Однако обоим было ясно, что путь к полному восстановлению доверия будет долгим и трудным. Им предстояло об очень многом поговорить.