Узнай о моей боли среди своих грёз

— Ладно, мы обещаем, — сказал Дрим, отстраняясь от Кросса. — Что случилось?       Найтмер немного расслабился, увидев их готовность к разговору. Он огляделся, словно опасаясь подслушивания, и понизил голос.        — Кросс, — обратился Найтмер с нотой надежды — ты был в моей команде и большую часть этого времени ты провёл под крылом Киллера. Мне нужно, что бы ты вспомнил какие-нибудь странности в его поведении.       Кросс, услышав слова Найтмера, разразился истерическим смехом, будто они сами по себе были одной огромной злой шуткой. Смех был каким-то надломленным, полным страха. Дрим и Инк переглянулись, обеспокоенные его состоянием. Дрим положил руку на плечо Кроссу, пытаясь успокоить его. Инк, нахмурившись, достал кисть и начал что-то быстро набрасывать на своем блокноте.        — Киллер?! Странный?! Да он одна большая ходячая странность! — продолжал смеяться Кросс, а затем абсолютно серьёзно добавил — Этот парень пиздецки пугает меня. — Тем же лучше! — с энтузиазмом сказал Найтмер, который, казалось, нашел золотой рудник с ответами на мучающие его вопросы. — Значит, ты заметил что-то необычное. — О не-е-ет, Найтмер, ты не понимаешь… — загадочно растянул Кросс — Ты хоть знаешь с какой шутки он всегда истерически смеётся? — Найтмер помотал головой и тогда ему ответили. — «Найтмер имеет не команду профессиональных убийц, а судя по их успехам элитный расходный материал». — Звучит как очень мазохистская шутка — прокомментировал Инк. — Он и есть мазохист — ответили одновременно Кросс с Найтмером. Они оба видели картину того, как Киллер исцарапывал или изрезал руки в поисках толи успокоения, толи удовольствия и если Найтмер относился равнодушно, то Кросс пугался.       Наступила неловкая тишина, которую всё же прервал Дрим.        — Я знаю, что меня не спрашивали, но можно я скажу, что заметил? — все трое посмотрели на Дрима кивнув — Я дважды замечал, что он по какой-то неизвестной причине становился крайне счастливым. Не то чтоб он не имеет права на радость, но, когда все находятся в отчаянии ломая голову, сильная радость будет выглядеть крайне неуместно. — А да Дрим, помню. — кивнул Найтмер скрестив руки на груди, вспоминая, как Киллер растерянно выглядел, когда Дрим обратил внимание на его воодушевлённость, однако он не понимал, что его брат имел в виду под «дважды». — Так это первый раз, а второй? — Второй сегодня, когда мы ловили Трояна. Он был так счастлив из-за твоих слов, что вовсе забыл про битву. Казалось, он был самым счастливым монстром в тот момент. — с заметной радостью сказал Дрим. — Полагаю этот придурок просто очень любит похвалу. Как при возвращении Блу с Дастом. — спокойно произнёс Кросс. — Ты про ту улыбку, когда ты признал его шутку смешной? — спросил Инк, будучи не до конца уверенным в своей памяти. — Ага, хотя это не сравнится с той улыбкой — подтвердил Кросс усмехнувшись. — «Той улыбкой»? — уточнил Найтмер. — Ну да. У него есть такая улыбка, когда он настолько доволен, что он выглядит как кот. Вот так. — после чего Кросс указал на своё лицо, где была такая сильная улыбка, что тот чуть ли не щурился, а брови поднялись. Это была улыбка «кошачьего удовольствия» — Стоит только похвалить его юмор или появится тебе. Это было похоже на то, как кот мурлычет, когда его гладят, — с усмешкой добавил Кросс.       Пока Кросс показывал «ту самую улыбку», Инк пару секунд ощущал, как память что-то яростно рыщет от чувства дежавю, а после достает. Что-то в этом воспоминании казалось ему важным. Это был короткий разговор, когда он со своим новоиспечённым товарищем Киллером готовились к празднику в честь дня рождения коллекционера, в полумраке комнаты, освещенной лишь тусклой лампой. Обрывки цветной бумаги валялись повсюду. Оба сидели и вырезали гирлянду, когда Инку пришёл в голову вопрос, ответ на который он посчитал не сильно интересным, но в контексте разговора мог пролить свет на некоторые вещи.        — А Киллер вообще спит? — поинтересовался Инк, что прекрасно помнил то, как Киллер ответил на его вопрос о том, когда он спит, а именно «как повезёт». — Кстати говоря да… Киллер вообще спит? Просто сколько вставал, дабы помочь Блу после кошмаров, я постоянно видел, как тот пытается уснуть, — подметил Дрим, словно пытаясь сложить дважды два. — Может быть, это как-то связано с его странным поведением? — Но под крики вообще никто не уснёт, даже я.— подколол Найтмер брата с ухмылкой на лице. Он и сам той ночью просыпался от криков Блу. — Это верно, однако я тоже помню, как каждый раз, когда я заходил к нему с вопросом, он дремал, — признал Кросс. — Это, пожалуй, было единственным его предсказуемым качеством. Я несколько раз спрашивал его почему ему не спиться ночью, а в ответ слышал «dormir poder solo en seguro» … Но я искренне не понимаю, что это значит. — «Спящая мощность только в безопасном»?! — невольно засмеялся Дрим истерическим смехом, а к нему присоединился Инк. Кросс закатил глаза, а Найтмер нахмурился, пытаясь понять смысл этой странной фразы. Что-то в ней казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где он ее слышал раньше. — Как ты с ним вообще говорил? — Как-как? Ребусами! Я его криво-испанский мог понять только если он мне пальцами тыкал, потому что иначе это был просто какой-то набор рандомных слов! Иногда мне казалось, что он специально издевается надо мной! Меня то он понимал! — возмущался Кросс — Он просто хотел сказать, что спать можно только в безопасности. Это фраза из рекламы замков. — осенило Найтмера, — «Sólo puedes dormir con seguridad» вполне могло превратиться в «dormir poder solo en seguro». — Но между этими фразами ахуеть какая огромная разница! — возмутился Кросс. — Поверь, он вряд ли её видит или понимает — выдохнул Найтмер.       Тем не менее всем внезапно стала любопытна сама фраза о том, что спать можно только в безопасности, то есть он её не ощущал, но почему? Он находился в дворце местоположение, которого известно довольно ограниченному кругу лиц. Можно, конечно, опасаться Блу, что не раз был в их плену или Кросса после его ухода из команды, но у других не было таких проблем со сном.       Хотя понятие безопасности вещь относительная. Найтмер будучи чуть ли не самой ненавистной фигурой в мультивселенной вполне себе ощущал себя спокойно в своём дворце, лёжа в своей постели. Он точно знал, что даже если кто-то прознает о местоположении дворца, то множество раз подумает, прежде чем соваться в него. Он точно знал, что, гоняясь за Дримом он хоть ничего и не мог получить, но по факту ничего и не терял. А ещё Найтмер точно знал, что среди подчинённых есть тот, кто никогда не ослушается его и не пойдёт против и им был Киллер. И эта мысль одновременно согревала его сердце и вызывала мучительную грусть с подозрением. «Вдруг он всё же хочет предать меня?» — подумал Найтмер — «Ведь в конце концов он уже рвал дружбу со мной».        — Вообще я очень скучаю по тому времени, пока он не украл доску для шашек. — внезапно для себя произнёс Найтмер мысль, которую хотел держать в мыслях. В его голосе звучала такая тяжелая тоска и грусть по старым временам. — Вы с ним играли в шашки? — удивлённо спросил Кросс, который ни разу не видел, как Найтмер и Киллер. — Просто я только видел, как Даст и Хоррор отказывались играть с ним. — Да играли, но это было очень давно, ещё до вступления тебя в команду. Это было скорее, когда мы были только вдвоём. Друзьями. — произнёс Найтмер с острой ностальгией — Это было весело, особенно та часть где мы болтали о всякой херне. — Звучит романтично, — хихикнул Инк, что успел лизнуть розовую и пурпурные краски, став игриво-кокетливым. — Может быть, вам стоит сыграть в шашки вместе, — подмигнул Инк. — Это может быть очень… увлекательно.       Найтмер смутился. Найтмер зардел, словно слива.        — Ничего романтичного, — быстро произнёс Найтмер, а затем задумчиво добавил — хотя от хорошей партии я бы не отказался. — Киллер тоже это говорил — ошарашил Кросс — Ну если если я правильно понял его «Quiero jugando en ajedrez o damas con jefe (Я хочу сыграть в шахматы или шашки с боссом)» на вопрос о том почему он постоянно играет один в шашки. — Найтмер уже думал спросить его о чём-то, как хранитель пробормотал, тяжко выдыхая — Я бы на твоём месте не пытался понять его. — Что? Почему? — спрашивает Найтмер полным растерянности голосом. — Потому, что его мотивы как кубик-рубик. Вроде логика есть, но какая — непонятно. — ответил Кросс с раздражением в голосе — Объясните мне пожалуйста почему он ведёт себя, сука, как прилипчивый и шебутной ребёнок? — Разве он не сам по себе такой? — уточнил Инк, что испытывал растерянность от придирки Кросса. — Это его обычные черты характера — подтвердил Найтмер. — Да… — сомневаясь потянул Кросс — но не когда это уже, не знаю… крипово? — Найтмер хотел напомнить, что те говорят про убийцу, который не кичиться испить крови, как Кросс продолжил — Я уже давно не в вашей команде, но он продолжает общаться со мной как будто я под его крылом. Недавно остановил в коридоре и интересовался моими отношениями с Дримом. — Кросс решил не упоминать, что Киллер минутой до разговора нарушил личное пространство, когда залез в коробку с «сомнительным» содержимым. Ему самому пришлось бы вновь сгорать от стыда. Второй раз. — Я ему сказал, что мол «да тяжеловато, но это того стоит». Он ещё вроде как расстроился от того, что Дрим усиливает аурой влюблённость. — Ты правда так можешь? — удивлённо поинтересовался Найтмер у Дрима, в ответ ему кивнули. — Что ж… Это интересно, а было ли, что-то ещё «необъяснимое»? — спросил повелитель полным подозрения голосом. Он почувствовал, как подозрения, терзавшие его душу, становятся все сильнее. Словно та самая вещь о которой все знали, но не замечали стала наконец проясняться. — Да вот на вечеринке в честь дня рождения bebé он «пошутил», назвав книгу Раста отстоем. Тот так разозлился, что Мигель пришлось утягивать его в сторону выпить. Когда те уходили, он злобно пробурчал «везунчики» и хмурым выпил, а я с квадратными глазами смотрел на него, не понимая, к чему он вообще это сказал. — рассказал Кросс на одном дыхании. — Звучит как зависть — тихонько сказал Дрим — Да, но чему он, блять, завидовал?! — вскрикнул Кросс, разводя руками и закатывая глаза. — Я просто не понимаю его логику!       Найтмер задумался. Старался выстроить всё по порядку, дабы распутать эту нить странностей, которая могла наконец раскрыть тайну состояния Киллера.       Судя по всему, всё началось с бессонницы, вызванной потерей безопасности. Неизвестно пока что послужило причиной этой проблеме, но обозначить стоит точно. Желая видимо скрасить ночное время, Киллер крадёт из кабинета Найтмера одну единственную вещь — шашки, которые по совместительству являются его любимой игрой. Найтмер помнил, как Киллер с энтузиазмом рассказывал ему о новых правилах, которые он придумал для шашек, добавляя элементы еды и магии. В его голосе звучала надежда, что Найтмер оценит его творчество. Так обычно и было. С момента кражи их общение резко прекратилось, причём в самый важный день для Найтмера — в день рождения.       Далее был Хоррор, который однажды увидел сцену, того, как Киллер ночью на кухне играет сам с собой в шашки. Судя по словам неспящего его крайне сильно волновало чужое мнение о нём, что уже выглядит необычно, особенно на фоне восприятия остальных его персоны. В команде никто не считал его «тупым», как раз наоборот, к тому же Хоррору и Дасту частенько нужно было считываться с ним, но что-то заставляет его думать о себе не самым лучшим образом. Скорее всего это напрямую связанно с причиной по которой Киллер не спит, а позже и вовсе рыдает, однако любая попытка вытащить информацию об этом встречается с сопротивлением.       Следом идут замечания Кросса о его «стрёмности» в виде шутки про «элитный расходный материал» или внезапная смена настроения при виде Найтмера. Необычная реакция на появление повелителя негатива, но Дрим подтверждает, что Киллер действительно испытывал сильные приливы позитива. Найтмер уже на этом моменте мысль, которая казалась очевидной, но никто не замечал, кажется более чёткой и при этом дико пугающей. Причиной является явно он и это давило на него так, что чуть ли не заставляло плакать.       Приложив наконец замечания о том, что Киллер интересовался свойством ауры Дрима усиливать романтические чувства, зависть другой паре и те неловкие моменты Найтмера ударило озарение. Тяжёлое как удар кувалдой по голове. «Губы» растянулись в стороны и слегка вниз, а брови поднялись. Найтмер от этой мысли покрылся фиолетовым румяном так что был больше похож на сливу нежели на скелета. В его голове промелькнула мысль — «Неужели все это время я был слеп?».       Найтмер сняв свою фуражку закрыв рот и пробормотал «ох нет». Казалось он с трудом сдерживает слёзы, которые так и норовят выдать всю его палитру чувств по этому поводу. Эта палитра не имела ни одной положительной эмоции. Не было даже облегчения от того, что всё стало ясным. Вместо него была злость на самого себя и отчаянье. — Что с тобой, братец? — сочувствующе поинтересовался Дрим, который, как и другие не могли не заметить столь нервного поведения.       Найтмер же вопроса не слышал, будучи в собственных мыслях. Его привычное понимание самого себя как «страшного чудовища» разрушилось. Он был уверен в том что никто в здравом уме дружить с ним и уж тем более быть с ним, ведь в прошлом это подтверждалось оставляя на сердце незаживающие раны. Верил что те два друга, в виде Раисы с Киллером, что были у него за всю его огромную жизнь были случайностью. То, что считалось Найтмером невозможным даже в самых смелых мечтах было явью, от которой он был в растерянности.        — Это обязано остаться конфиденциальным! — в панике сказал парень, убирая фуражку от рта, а после бормоча под нос — Нет-нет-нет! Мне всё кажется! Этого просто не может быть! Нет! — парень стал отчаянно ходить из стороны в сторону. Он был в панике. — В смысле конфиденциальным?! — возмутился Кросс, который вложил свой вклад в решение загадки, но которого лишали её окончания. — Кросс, успокойся — попросил Дрим, а после обратился к брату. — Найтмер, ты можешь говорить. Мы обещали держать разговор в тайне. Ты можешь выговориться.       Найтмер наконец остановился и окинув всех хранителей напуганным и растерянным взглядом всё же произнёс: — Он влюблен в меня — каждое слово Найтмер с трудом выговаривал, ведь в глубине души не хотел признавать очевидного. Его голос дрожал. Просто на просто не был готов к этому.       Найтмер сказал это, и в его глазах блеснули слезы, а затем вновь закрыл лицо фуражкой разревевшись прям на глазах. Дрим смутился. Он не знал, что сказать. Он после инцидента никогда не видел Найтмера таким… Разбитым. Всегда уверенность, всегда злость, а тут… Слёзы. Он чувствовал себя неловко и неуютно. Ему хотелось отвернуться, сделать вид, что ничего не происходит, но он не мог оставить своего брата в столь сложный момент, потому встав с фонтана подошёл и обнял того. Найтмер чувствуя себя откровенно говоря ужасно обнял того в ответ не возмутившись от непрошеной жалости. — А я думал… — Найтмер остановился не в силах признаваться в том, что испытывал. Потом он пробормотал. — Это вновь моя вина. — Найтмер, — тихо произнёс Дрим, продолжая обнимать его, — это не твоя вина. Ты никак не мог на это повлиять. — Я просто хотел, чтоб он был счастлив. — прорыдал Найтмер — А сделал только хуже!       Этих слов хватило, чтобы Кросс осознал, что то, из-за чего он называл его «придурком», по большей части было связано с тем, как Киллер пытался компенсировать душевную боль. В его голове всплыли все те моменты, когда Киллер пытался подружиться с ним, когда шутил, когда интересовался его жизнью. Теперь все это казалось ему проявлением отчаянной попытки компенсировать своё одиночество, вызванное резко-образовавшейся пустотой. Он всегда считал Киллера странным и даже криповым, но никогда не задумывался о том, что за его поведением может скрываться что-то большее.       Дрим же ощущал тяжесть этого понимая, даже не имея полной картины. «В хранителя негатива влюбилась его правая рука» уже звучит как так себе ситуация, а хранитель мог наблюдать её собственными глазами в настоящем времени. Если бы он оказался в такой ситуации, то тоже не понимал бы что делать с этим знанием. Дрим чувствовал растерянность. Он не знал, как реагировать на эту новость. С одной стороны, она казалась хорошей, но в контексте превращалась в настоящую пытку — такую же, какую испытал Киллер. Его сердце сжалось от сочувствия к нему. Он представил себе, как тот страдает от неразделенной любви, и ему стало больно.       Брата Дриму было жаль не меньше. Если он правильно понял Найтмера, они были друзьями, но их общение резко прервалось. Теперь они стали чужими друг другу и общались только по делу. Не слишком приятно, но привыкнуть можно, однако не к мысли о том, что ты нанёс своим смирением больше боли нежели чего-то хорошего, тем более кому-то столь дорогому.       Найтмер наконец мог составить полную картину того, что вообще происходило. Бессонница, радость, страх — все это было вызвано одним и тем же: чувствами, которые Киллер, как и сам Найтмер, не понимали, как воспринимать. Он вспомнил, как Киллер всегда восхищался его силой, как он чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Кичился этим перед другими. Но эта безопасность была обманчивой. Ведь влюбленность перевернула все с ног на голову, сыграв ужасную шутку с Киллером. То, что раньше казалось защитой, теперь стало угрозой. Восхищение силой и безопасностью превратилось в страх и слабость перед ними же. Теперь Найтмер был не просто сильным боссом, а чуть ли не божеством в его глаза, и это чертовски пугало.       Наконец всё встало на свои места, но что тому вообще делать с этой информацией? Должен ли он что-то сказать Киллеру? Должен ли он как-то изменить свое поведение? И что, если Киллер ждет от него взаимности? Что, если он надеется на то, чего никогда не будет? В его душе боролись противоречивые чувства: смущение, страх, сочувствие, жалость. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, из которой не было выхода. Он понимал, что от его решения зависит судьба Киллера. Он не мог позволить себе ошибиться.