Глава 17
18 мая 2025 г., 11:20
Город сиял, украшенный яркими гирляндами и лентами. Музыка гремела, смех разносился по площади, а в воздухе витал аромат жареного мяса и сладкой ваты. Все были счастливы и беззаботны, кроме Найтмера. На центральной площади собрались жители разных АУ, чтобы отпраздновать победу над Руткитом и Трояном. Праздник был масштабный и не просто так, ведь фактически они праздновали своё открытие, что дарило надежду. Теперь был шанс на то, что ошибки как проблема, с которой ничего нельзя сделать, будут забыты навсегда.
Найтмер стоял рядом с Киллером, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Люди и монстры, ровно как и Найтмер, не могли поверить, что плохиши могут сделать что-то настолько хорошее. Ему было некомфортно от шума и суеты, но улыбка Киллера, что предвкушал праздник, заставляла его забыть о дискомфорте.
— Тебе нравится? — спросил Киллер, заметив напряжение в плечах Найтмера.
— Пока терпимо, — усмехнулся Найтмер. Оглядевшись, он ожидал увидеть в центре внимания известную троицу, но не видел, а оттого задавался вопросом: «Где Дрим? И Кросс? И Инк?».
Киллер огляделся, но не увидел ни Дрима, ни Кросса, однако заметил Инка, что перед кем-то объяснялся. Вскоре они подошли к нему, его лицо было каким-то виноватым.
— Инк, где Дрим с Кроссом? — прямо спросил Найтмер. — Разве они не должны быть тут?
— А… Так Дрим слёг, — неохотно ответил Инк.
— Что значит слёг? — нахмурился Найтмер.
— То и значит. Он лежит и не встаёт, — пожал плечами Инк.
— Он заболел? Он ранен? — поинтересовался Найтмер, что начал невольно волноваться о состоянии брата.
— Нет, с ним всё в порядке. — неуверенно ответил Инк, а после добавил: — Физически… — В его голосе слышалась тревога, и Найтмер понял, что что-то не так.
— А психически? — уточнил Киллер игриво.
— Очевидно, что нет. — Инк вздохнул и опустил глаза. — Мы с Кроссом и так и сяк, а он в никакую! Лежит как морж и не реагирует! — стал ругаться хранитель на товарища. — Я устал пытаться сдвинуть этот монолит, потому решил прийти один. Пусть Кросс с этим разбирается.
— Есть идеи его состояния? — спросил Найтмер.
— Да кто его знает? Может, опять поссорились, — предположил Инк. — Хотя те вроде не были злыми.
***
— О! Доброе утро, Кросс, как ты? Дрим ещё спит? — спросила коллекционер, привычно рыская по кухне в поисках завтрака. Она обычно просыпалась позже всех, и если Инк уже был на празднике, а Кросс неловко расхаживал по дому в, то та только встала. Кросс вздохнул, потерев переносицу. — Ох, доброе. Нет. Он давно проснулся, просто… — Кросс был заметно растерян и встревожен. — Он просто не встаёт… — В смысле ему плохо? Ты случайно ему что-то сломал? — предположила девушка. — Нет! И ещё раз нет! — возмущённо прикрикнул скелет, краснея. Он понимал, на что девушка намекала. — Ему… тоскливо? Я честно не знаю, как его подбодрить или как помочь. — Он замолчал, словно боясь сказать что-то лишнее. Комната Дрима, обычно залитая солнечным светом и наполненная теплыми цветами, была погружена в полумрак. Шторы были плотно задернуты, словно кто-то пытался спрятать его от мира. Отдохнуть от его сумбурности, яркости и хаоса. Дрим лежал на кровати, уставившись в потолок. В доме пахло свежесваренным кофе и жареным беконом, но он даже не пошевелился. Его глаза были пустыми и безжизненными. Он не выглядел измученным или больным, скорее просто ленивым или грустным. Его поза выдавала тоску: одна рука закинута за голову, другая — безвольно лежала на животе. Он даже не потрудился переодеться из своей ночной рубашки. Дрим не чувствовал ни радости, ни грусти, ни страха. Только пустоту. Что-то сломалось внутри него. Что-то, что придавало ему смыслы, движения, а вместе с тем и силы. Он чувствовал себя каким-то… лишним. Его роль хранителя света и надежды казалась бессмысленной, особенно на фоне недавних неприятных открытий о своей магии позитива. Зачем он нужен, если другие могут справляться с тьмой лучше него? Кросс, Инк или даже, как оказалось, Найтмер с Киллером. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но столь желанный сон не приходил, ведь он был более чем выспавшимся. В голове крутились одни и те же мысли, одни и те же вопросы. Зачем? Почему? И что ему делать дальше?Он был в апатии.
Это рано или поздно произошло бы с его привычкой требовать от себя максимум. Да и на фоне последних плохих и откровенно циничных событий удивительно было скорее то, что это произошло так поздно. Дрим понимал, как это выглядит со стороны, а также чем было, и ему становилось стыдно за самого себя, но делать что-то с этим или как-то бороться не было никаких сил или желаний. «Хранитель позитива, с чьей работой справляются ВСЕ, кроме него, и который завидует собственному брату» — мысль, что разъедала изнутри и неприятно колола. Оттого он не хотел идти на их праздник — никакая радость за них не могла перекрыть эти чувства. «Какой же я херовый брат» — вывод, к которому пришёл Дрим, лежа в полумраке своей комнаты. По щеке скатилась одинокая слеза, но он даже не пошевелился, чтобы её вытереть. Он чувствовал, как тьма, которую он всегда стремился прогнать, медленно заполняет его сердце. Его свет, всегда такой яркий и теплый, теперь казался тусклым и угасающим. Каждый раз, когда он думал о своих друзьях и о том, как они справляются с трудностями, его охватывало чувство неполноценности. Он не мог избавиться от мысли, что стал обузой для тех, кто его любил. Дрим снова закрыл глаза и попытался представить себе их смех и веселье. Но вместо этого перед ним возникали лишь образы его собственных неудач. Он вспомнил моменты, когда его магия подводила его в самые критические моменты: как сделала больно Блу, заставляя лишь горько рыдать, или как он потерял меткость, из-за чего, кажется, чуть всех не попереубивал. Может быть, он действительно не создан для этой работы. Может быть, ему лучше просто уйти. В комнату зашёл Кросс, который, как и Дрим, не переоделся из пижамы. Парень был слишком растерян состоянием любимого, чтоб это сделать. Дрим чётко дал всем понять, что никуда он, по крайней мере сегодня, не пойдёт. Никакие уговоры или что-либо не работали, и тогда Кросс подытожил: — Ну, раз ты никуда, то и я, — говорит парень с задором, но в его голосе слышится нотка грусти. Парень начинает подходить к кровати, а Дрим, слегка встрепенувшись, отвечает. — Ч-что? У тебя ведь… Тебе не обязательно лежать тут со мной. — Парень чувствовал себя виноватым за то, что заставляет Кросса тратить время на него вместо того, чтоб отправиться на праздник вместе с Инком. — Верно. — Кросс ложится рядом. Продевает руку под спиной Дрима, сгибает, притягивая в объятия. — Однако я не против поваляться и отдохнуть. Всё же с этими праздниками, поисками, поимками и потрясениями я тоже сильно устал. — Признает парень, что он тоже нуждается в отдыхе, но главное для него — быть рядом с Дримом. Дрим почувствовал, как тепло Кросса окутывает его, и на мгновение это ощущение стало единственным светом в его темной комнате. Он не знал, что сказать, и просто лежал в объятиях любимого, позволяя себе немного расслабиться. Внутри него все еще бушевали бурные эмоции, но присутствие Кросса как будто немного успокаивало его. — Ты не должен был приходить, — наконец произнес Дрим, стараясь скрыть свою уязвимость. — Там праздник. Все ждут тебя. Кросс тихо вздохнул и крепче обнял Дрима. Берёт правую Дрима, нежно перебирая её. Перебирает пальцами перцевидные кости, заставляя чувствовать лёгкую щекотку, которую Дрим, как и все, боится. Он осторожно переплел свои пальцы с его, создавая мягкую, успокаивающую связь. Кончики его пальцев нежно поглаживали костяшки пальцев Дрима. — Я знаю, — выдохнул Кросс. — Но для меня важнее быть здесь с тобой. В конце концов, я дал обещание. — Он не знал, как долго продлится этот период апатии, но он пообещал быть рядом, несмотря ни на что. Дрим кивнул, прекрасно понимая, о каком обещании идёт речь, ведь в конце концов Кросс рядом с ним из-за тех чувств, которые его и рождают. Чувств, что заставляют обниматься, целоваться и искренне беспокоиться о малейшем недуге друг друга. — Me siento como un lastre, para ser honesto, (Чувствую себя как балласт, если честно) — признался Дрим чуть слышимым дрожащим голосом, помня, до чего ранее привело его молчание. — Yo mismo me meto y aprieto a los demás. (Сам валяюсь и остальных утягиваю.) Кросс, услышав слова Дрима, слегка напрягся. Он понимал, что эти чувства не новы для его любимого, но каждый раз они причиняли ему боль. Он чувствовал, как его сердце сжимается от сочувствия. Он хотел забрать всю боль Дрима на себя, но он так не мог и не умел. Нежно сжал руку Дрима, стараясь передать ему свою поддержку, и, дабы разрядить напряжённую атмосферу, пошутил. — No eres un lastre, Dream. Eres la razón por la que sigo volando (Ты не балласт, Дрим. Ты причина, по которой я продолжаю летать), — произнес он уверенно. На столь неожиданный комплимент о своих новообретённых крыльях Дрим лишь покраснел, но не смог сдержать смеха. Ему казалось забавным, как Кросс зациклился на них, хотя он сам не придавал им такого значения. — Mi pajarita, — Дрим захихикал только сильнее, утыкаясь лицом в чужую подмышку. — Entonces! (Тогда!) — выкрикнул Дрим, а после взглянул на Кросса. В его глазах блестел смех и что-то еще, что Кросс не мог определить. Надежда? — Me siento un poco incómodo estar en tu cuello. (Я чувствую себя немного неловко, будучи на твоей шее.) — Todos tenemos momentos difíciles. (У всех нас бывают трудные времена.) — смеясь с ответной шутки, сказал Кросс. За окном светило солнце, но в комнате царил полумрак, освещенный лишь неярким светом из-под приоткрытой двери, однако казалось, что она озарилась светом этих двух. Их объятия, словно маяк в темноте, дарили надежду на то, что даже в самой темной ночи можно найти свет. Дрим всё ещё чувствовал себя неважно, но в его словах и действиях было послание, которое он считал отлично: «Даже если ты считаешь себя неважным и бесполезным, то вот я валяюсь рядом. Тоже бесполезный и неважный, однако делаю это, потому что ты мне важен и нужен».***
Самый разгар праздника. Толпа вокруг пары плохишей скандировала их имена, не до конца веря в произошедшее, да и сам Найтмер не до конца верил в картину перед собой. Подглядывая из-за кулисы, он видел и ощущал всю ту радость и внезапно для себя обнаружил, что боится её, но не потому, что та хочет его убить, а как раз наоборот. Парень прекрасно понимал, что опыта хоть в каких-то маломальских выступлениях у него ноль. Он не Дрим, который по натуре был экстравертом, или Киллер, который рядом с ним фактически пищал от предвкушения. — Что ж, настало твоё время сиять, — сказал Найтмер, усмехнувшись. — НАМ сиять. — поправил того Киллер, что, кажется, на день забыл о своих подозрениях и страхе, ведь всё же он был слишком счастлив для того. Счастлив от внимания, от признания и от гордости. Вещи, которые нужны всем и по которым он изрядно изголодался. — Ты же знаешь, что я и ораторское искусство несовместимы. — Найтмер посмотрел на Киллера с мольбой в глазах, но тот лишь усмехнулся. — Да, есть такое, — не отрицая согласился Киллер, будто издеваясь, хотя тот и не собирался, — но хей, мы же вместе выйдем. Думаю, всё будет не так плохо. Чуть самоиронии, и всё будет отлично. — Как скажешь. — произнёс Найтмер, впитывая в себя то ли совет, то ли наставление. Раз уж это помогает Киллеру, то почему ему не должно? Вводная речь Инка, которую тот читал с листка, а часть импровизировал, шла в глазах Киллера крайне медленно, а в глазах Найтмера — удивительно быстро. Тот сглотнул, опасаясь, что кто-нибудь обязательно что-нибудь кинет в него просто ради забавы. Ну или скажет что-то не слишком удачное и обозлит всех. Всё же, каким бы праздником ни было бы убийство ошибок, никто не отменял скорбь по Блу. — Ты готов? — спросил Киллер, подталкивая Найтмера к выходу на сцену. — Нет, но выбора у меня тоже нет, — ответил Найтмер с улыбкой. Он сделал шаг вперёд и вышел на свет со сцены. Найтмер, несмотря на волнение и страх, делал плавные шаги к сцене. Сразу за ним, чуть не дыша в шею, шёл Киллер. Мурашки проходились по телу при виде всех тех радостных и восторженных лиц, выкрикивающих их имена. Это было приятно, но повелителю всё же пришлось закинуть в рот шарик негатива, дабы его не разъело позитивом. На сцене Найтмер остановился, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Он чувствовал на себе взгляды тысяч людей, ожидающих от него чего-то важного. Он боялся разочаровать их, боялся не оправдать их надежд. Он оглядел толпу, но так и не нашёл брата с его женихом. Они так и не пришли. Парень подумал, что было б неплохо пойти к паре после праздника и уточнить их состояние. Сейчас же ему нужно что-то сказать. Все ждут. Нервно усмехнувшись, он подметил очевидное. — Никогда б не подумал, что окажусь в такой ситуации. Вы, думаю, тоже. — Хорошее начало, ведь это было правдой, что своей абсурдностью заставляла смеяться до слёз на глазах. Найтмер взглянул на Киллера, что показывал ему большие пальцы в знак одобрения, и тот улыбнулся. — Да, действительно, кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь, на этой сцене, перед такой потрясающей толпой! — подхватил Киллер, его голос звучал уверенно и весело. Он был как рок-звезда, которая заставляла зал кричать от восторга. Но Найтмер заметил в его глазах нотку грусти, как будто он тоже вспоминал о тех, кого больше нет. В частности, о Дасте. Всё же те хоть и постоянно конфликтовали, но по итогу оказалось, что Киллер слишком ценил его. — Такая непредвзятая и оценивающая по заслугам. — подметил Найтмер. — Как бы это странно или сумасшедшие не звучало, но мы очень рады, что смогли принести революцию в ваш мир. — Всё же парень решил сделать пометку. — Мы должны помнить о тех, кто ушел от нас слишком рано. Они оставили нам свои мечты и надежды. Давайте сделаем так, чтобы их память жила в наших сердцах и поступках. — Итак! — произнес Киллер с улыбкой. — Давайте отпразднуем этот день так, как это сделал бы Блу! С радостью, смехом и безумными танцами! Думаю, это отличный способ помянуть его и отдать уважение, согласны?! Толпа взорвалась аплодисментами и криками одобрения. Найтмер почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Странное, непривычное чувство. Может быть, он наконец-то нашел свое место. Может, даже предложение Киллера не такое уж и безумное. Киллер обернулся к нему с широкой улыбкой. — Ну что, как тебе? — спросил он, толкая Найтмера локтем в бок. Найтмер пожал плечами, стараясь скрыть смущение. — Пока терпимо, — ответил он, но в голосе его уже не было той привычной колкости.***
— Claro. (Ясно.) — произнес Кросс на признание Дрима. — ¿Pensé que reaccionarías más… vívidamente? (Я думал, ты отреагируешь более… ярко?) — удивился Дрим, который только, что сообщил о том, что прежних хранителей как одной большой команды больше не будет. Лишь Инк и пара, но по отдельности. — Era obvio que así sería. Al fin y al cabo, Blue era el pegamento de nuestras ideas y sin él… (Было очевидно, что так и будет. В конце концов, Блу был идейным клеем, и без него…) — к горлу подступил ком. Кросс всё ещё с трудом говорил о мёртвом друге. Дрим вздохнул и прижался к нему сильнее. — Entiendo (Понятно), — ответил Дрим. — Hablando de Blue, ¿qué te parece si nos reunimos de alguna manera y decidimos qué hacer con sus cosas? (Кстати говоря о Блу, как смотришь на то, чтоб как-нибудь собраться и решить, что делать с вещами?) — ¿No podemos simplemente dejar su habitación intacta? (Мы не можем просто оставить его комнату нетронутой?) — с надеждой спросил Кросс. — No podemos simplemente ignorarlo. A Blue no le gustaría que nos quedáramos atrapados en el pasado (Мы не можем просто игнорировать это. Блю не хотел бы, чтобы мы застряли в прошлом) Кросс закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли. Он чувствовал, как слезы подступают к горлу, но он старался держаться ради Дрима. Он знал, что Дрим прав, но страх перед тем, что они могут потерять еще больше воспоминаний о Блу, сковывал его. Тем не менее, те должны сделать это. Кросс закрыл глаза, и в его голове всплыло воспоминание: Блу, смеющийся во весь голос, рассказывает какую-то глупую шутку. Он не хотел терять эти воспоминания. — Está bien… intentemos hacerlo mañana. (Хорошо… давай завтра попробуем это сделать.) — согласился стражник. — Pero ahora. (Ну а сейчас) — Кросс перевернулся на живот, будто был мягким мишкой. — ¡Modo cama! (Постельный режим!) Дрим захихикал от того, как Кросс пытался согреть того, фактически наваливаясь на него. За окном тихо шелестели листья деревьев, а в комнате пахло свежесваренным кофе с корицей. Как одеяло. Тот не был тяжёлым, потому и дискомфорта он не ощущал. — Como digas, solo que… (Как скажешь, только…) — понял Дрим. — Me gustaría ponerme algo encima. Eres cálido, pero con ropa definitivamente estaré más cómodo. (Я хотел бы хоть что-то накинуть на себя. Ты, конечно, тёплый, но в одежде явно будет потеплее.) — Sin problema. (Без проблем.) — осторожно встал Кросс, вытаскивая из ящика свой свитер и жёлтые шорты Дрима. Парень знал, что наверняка сам забыл их забрать, но не мог не пошутить. — Supongo que no voy a preguntar cómo llegaron a estar contigo. (Пожалуй, я не буду спрашивать, то как они оказались у тебя.) — Намек Дрима заставил Кросса смущенно улыбнуться. — Bueno, digamos que tengo mis métodos. (Ну, скажем так, у меня есть свои методы.) — с улыбкой ответил Кросс, бросая свитер и шорты на Дрима. Дрим засмеялся, лениво ловя одежду. Вставать не особо хотелось, но он сам решил одеться, так что пересилил себя и, сев, стал стягивать с себя ночную рубашку, обнажая кости, а затем натянул предоставленную ранее одежду. Выглядел он, конечно, не слишком хорошо, но было хотя бы не так холодно. Кросс наблюдал за тем, как Дрим натягивает свитер, и не мог не улыбнуться. Даже в такой непринужденной обстановке его парень оставался очаровательным. Ложась вновь рядом, тот прямо об этом сообщил. — Eres muy agradable, mi pajarita. (Ты очень милый, галстук-бабочка.) — Кросс вновь обратился своим необычным обращением к Дриму, от чего последний вновь засмеялся. — ¡Basta! (Прекрати!) — Всё также хихикая, произнёс Дрим, легонько шлёпая того по груди. Кросс улыбнулся, чувствуя, как тепло и легкость момента наполняют комнату. Он всегда любил эти маленькие шутки и игривые поддразнивания, которые делали их отношения особенными. — ¿Por qué no? (Почему бы и нет?) — с игривым тоном ответил он, подмигнув Дриму. — ¡Eres mi pajarita favorita! (Ты моя любимая галстук-бабочка!) Дрим закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Bueno, al menos no me llamas «pajarito». (Ну, хотя бы ты не называешь меня «птичкой».) — сказал он с легким смехом. — ¡Eres lo que quieras ser! (Ты можешь быть кем угодно!) — произнес он с улыбкой. — Pero siempre serás mi sol. (Но ты всегда будешь моим солнцем.) Дрим почувствовал, как его сердце наполнилось теплом от этих слов. Несмотря на все трудности и горечь утраты, они находили радость друг в друге. — Gracias… (Спасибо…) — тихо произнес он, прижимаясь к Кроссу. Даже в полумраке комнаты он чувствовал тепло его объятий, словно свет, пробивающийся сквозь завесу тьмы. Может быть, ему и не суждено вечно сиять, но пока рядом есть тот, кто готов согреть его своим теплом, он сможет найти в себе силы двигаться дальше.
