Глава 18
20 мая 2025 г., 17:29
Найтмер, несмотря на попытки отгородиться от чувств других, не мог отделаться от беспокойства за брата. Эмпатия, проклятие или дар, не давала ему покоя, подталкивая к Дриму, впавшему в апатию. Ему было крайне любопытно, что же заставило Дрима «слечь» — состояние, настолько неестественное для его вечно позитивного брата. Прагматизм тоже сыграл свою роль: бесполезный Дрим — не самый лучший союзник, а союзники Найтмеру сейчас нужны как никогда.
Дверь открыл сам Дрим. На нём был чёрный свитер с крестами, позаимствованный, вероятно, у Кросса, в сочетании с домашними жёлтыми шортами и носками. Во взгляде читались злость, вина и остатки апатии. Он молча кивнул, приглашая войти. «Он ждал меня?» — мелькнуло в голове Найтмера, прежде чем Дрим произнёс:
— Хорошо, что ты пришел. Хотел поговорить. — коротко сообщил Дрим, проходя внутрь.
Поднявшись на второй этаж, они вошли в комнату Дрима. Здесь было больше личных вещей, чем Найтмер видел раньше: фотографии с Хранителями и снимки Кросса. Но взгляд остановился на другой фотографии — с «модного приговора». Дрим в полупрозрачной жёлтой рубашке с цветами, лентами на руках и мягкой розовой юбке кокетливо улыбался в камеру. Это был эксперимент с гендерным выражением, известный только Хранителям. Найтмер не мог отвести глаз от этой непривычной картины.
Дрим заметил его интерес и покраснел. Эта фотография явно не предназначалась для посторонних. Найтмер — брат, конечно, но даже он не хотел показывать подобное тому, кто мог бы осмеять.
У него не было сил на сложные действия, такие как открыть ящик и закрыть его, поэтому он просто опрокинул фотографию лицом вниз, стараясь скрыть ее от любопытных глаз. Раздался громкий стук рамки о тумбу, который заставил Найтмера вздрогнуть.
— Извини. У меня не было сил убрать, — произнёс Дрим спокойно, хотя внутри бушевали злость и смущение.
«Что ж, начало разговора явно будет многообещающим», — саркастически подумал Найтмер. Дрим и без того был на взводе, а тут еще и этот неловкий момент. Он не мог не представить, как отреагировал бы сам на подобную фотографию, будь он прошлой версией себя: не неловкость и любопытство, а садистское удовольствие и радость. Так что эмоции Дрима были в этом плане ему абсолютно понятны.
Хранитель сел на кровать спиной к подушкам, а Найтмер осторожно взял стул из-за офисного стола и, поставив его перед кроватью, тоже присел. Повелитель уже думал, с чего бы начать разговор, и уже готовил извинения за своё любопытство, как Дрим первый начинает говорить.
— Как прошёл праздник? У тебя с Киллером вроде как очень напряжённо там. — поинтересовался Дрим. Вежливо с его стороны поинтересоваться состоянием собеседника.
— Киллер и Инк вполне им всецело довольны. Ну а я даже не скукожился в таракана от выступления. Думаю, всё прошло удивительно хорошо и гладко. — с искренней радостью произнёс Найтмер.
— Радует. — коротко выдохнул Дрим, чувствуя облегчение. Он волновался, что его отсутствие всем очень сильно испортит праздник, в особенности Найтмеру, хотя вина всё ещё мучила его.
— Единственное, я не могу отделаться от одной мысли… Я думаю, он знает… Ну или, по крайней мере, догадывается.
— Ну да… Ты ведь знаешь, что он влюблен в тебя. Что ты собираешься с этим делать, кстати?
— Я не знаю. Я просто… не хочу, чтобы он страдал.
— Ты ведь тоже страдаешь. — подметил Дрим, явно намекая на то, что боль в их отношениях чувствуют они оба.
— Это не имеет значения. — на автомате отметил Найтмер, удивив самого себя.
— Ого. Вот это любовь. — толи удивился, толи констатировал Дрим. Из-за апатии его голос звучал безэмоционально и сухо, а те крошки эмоций, что были видны, лишь путали.
— Возможно. — неловко согласился Найтмер. Он не видел особого смысла как-то спорить с братом, который не в самом лучшем состоянии, да и тот прав. Любовь — это ведь и про желание избавить близкого от боли. — Ладно, я всё-таки не просто так пришел, а ты не просто так ждал.
Дрим кивнул.
— Я должен признаться тебе в очень неоднозначной вещи. — Начал Дрим, потирая руки.
— Ты начал курить? — спросил Найтмер в игривой манере.
— Нет. В более неоднозначной вещи.
— И какой же? — заинтересовался Найтмер, ухмыльнувшись.
После небольшой паузы Дрим начал своё признание.
— Я определённо точно рад тому, что вы смогли провернуть тот трюк и что нашли себя в хорошем деле. Правда. Я очень хотел этого, — Дрим остановился, собираясь с силами. Всё же признание в пороках никому не даётся спокойно.
— Но? — вопросительно спросил Найтмер.
Глубоко вздохнув, Дрим опускает взгляд в постель и, сильно краснея, произнёс.
— Но я чертовски завидую вам, и мне стыдно из-за этого.
Подобное откровение, мягко говоря, становится внезапным для Найтмера, всё же это он обычно испытывал это чувство к Дриму, когда его все любили просто так и когда из-за этого все плюшки доставались ему. Ну а Найтмеру только камни да помидоры.
— Вот это мы круто поменялись ролями, конечно, хах. — растерянно подметил Найтмер.
— Это уж точно. — опечаленно согласился с ним Дрим.
Что ж, Найтмер впервые мог ощутить негатив от брата, что только подтверждало слова Дрима. Зависть действительно сильное, неприятное и демотивирующее чувство, особенно когда возникает оно без особого желания и внезапно.
— Чему именно ты завидуешь? — решил уточнить Найтмер.
Дрим недолго подумав ответил.
— На фоне вас ощущаю себя ненужным. — начал Дрим. — Твоя магия идеально подходит для этой работы. Ты знаешь, что гложит людей с монстрами, а потому можешь использовать это во благо, особенно учитывая твой опыт и знания. Моя магия скорее вредит, нежели помогает. Сам видел. Используя и получая негатив, ты имеешь более стабильную энергию, которой без проблем пользуешься. Ты можешь перемещаться чуть ли не везде, потому что негатив намного более распространён и имеет больше оттенков, нежели позитив. — распинался Дрим, пока его не прервали.
— Честно говоря, это открытие для меня. — откровенно ответил Найтмер, который не ожидал целое эссе по поводу того, как ходячий негатив может быть хранителем.
— Да правда что ли? — спросил Дрим с сарказмом.
— Я серьёзно. Дрим, я и Киллер — чёртовы циники, а циники с трудом мыслят в той перспективе, что ты описал.
— Ну, может быть, это и правда, — задумчиво произнес Дрим, потирая руки.
— Почему ты постоянно в перчатках? Я понимаю, в бою, но ты же сейчас дома… Смысл? — растерянно поинтересовался Найтмер, заметив на руках Дрима его желтые перчатки, которые на фоне домашнего свитера и шорт выглядели максимально инородно и неправильно.
— Мне просто удобно в них. — попытался соврать Дрим.
— Пиздишь как дышишь, — парировал Найтмер, который с лёгкостью прочитал чужую ложь. — Я уверен, что ты наверняка много работаешь руками, а в толстых перчатках мелкая моторика явно превращается в муку. Если бы дело было в удобстве, то ты бы выбрал более тонкие перчатки или беспальцовки. А ещё ты не умеешь врать, Дрим.
— Я не думаю, что как мои предпочтения в одежде связаны с нашим разговором о зависти. — уже более твердо сказал Дрим, явно намекая, что ему не нравится такое внимание к его рукам. Парню-то не слишком и нравилось внимание к той фотографии.
— Мне кажется, они связаны напрямую. — не согласился Найтмер.
— Да что ты привязался к этим перчаткам? — с заметным раздражением спросил Дрим. — Это просто одежда! Аксессуар. Я ношу их, потому что мне так нравится. Мне так спокойно. Какое тебе дело?
Найтмер прищурился, пытаясь понять, что именно скрывает Дрим за своей защитной реакцией, но одно слово зацепило его. Слово, которое в контексте одежды звучало крайне неожиданно и необычно, а именно — спокойствие.
— Спокойно? У тебя под перчатками всё в шрамах? — предположил Найтмер.
— Нет. — Дрим снял одну перчатку, показывая руку. Та была абсолютно чиста, ни единого шрама или пореза. Дрим нахмурился, отворачиваясь от Найтмера. Ему было неприятно, что его заставляют оправдываться за то, как он выглядит. — Мои руки абсолютно обычные и чистые. — Быстро надел перчатку и демонстративно поправил ее. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Причем тут зависть, страхи и мои перчатки? Это все не имеет никакого отношения друг к другу.
— Зависть — это всего лишь симптом, — начал Найтмер, вспоминая свой собственный опыт. — Она указывает на то, что тебе чего-то не хватает, что ты чувствуешь себя неуверенно или напугано. В свете последних событий не вижу ничего необычного в том, что ты, как и остальные, испытываешь страх или тревогу.
— Окей, но я всё ещё не понимаю, причём тут мой гардероб. — ответил Дрим, вновь потирая руки. — Может, просветишь?
Найтмер наблюдал, как Дрим, желая наконец прекратить разговор о них, спрятал те под бёдра.
«Может быть, я перегибаю палку?» — подумал Найтмер. — «Может быть, Дрим просто любит носить перчатки, и не стоит искать в этом какой-то скрытый смысл. Мне бы точно не понравилось, если бы кто-то начал анализировать мой гардероб. Да никому б это не понравилось. С другой стороны… Почему он так нервничает? И почему он раньше никогда не носил их на постоянной основе?».
Дрим, видя, что его брат явно ничего пока не может ответить, отреагировал на это.
— Отлично. Мы наконец можем сменить тему. — сказано это было с победой в голосе, но вместе с тем тот выдохнул с облегчением. Найтмер тут же убедился в том, что копал в правильном направлении, ведь Дрим удивительно быстро расслабился после сказанного. Любой другой на его месте не успокоился бы так быстро из-за злости. Найтмер решил это озвучить.
— Ты так быстро расслабился, когда я сказал, что мы можем сменить тему. Как будто ты очень рад избежать этого разговора. Почему, Дрим?
«Чёрт, да почему меня все видят насквозь?» — подумал Дрим, которого вновь и вновь ловят на вранье и противоречиях, а после задался вопросом: «И что я должен ответить? «Я их ношу из-за дикой тревоги»? Звучит как выстрел в ногу». Однако и Найтмер ведь не отстанет, пока не узнает ответ на этот вопрос. Дриму не оставляют никакого выбора, кроме как тяжело вздохнуть и признаться.
— Потому что это связано с моей тревогой?
Тревога… Ну да. Его брат и вправду наверняка нервный. Подозрительность, которую он проявлял к Кроссу, это ведь следствие сильной тревоги, а значит, мучает она его давно. Скорее всего, та появилась после инцидента, и немудрено. Сложно быть спокойным, когда от твоего существования зависит позитив всей мультивселенной.
Да и Найтмер прекрасно помнил, как сложно было докричаться до Дрима, когда тот чуть ли не впадал в панику от того, что он не может найти Кросса. Ну или как панически боится грома и грозы. Слово «переживаю» в его лексиконе вообще сравнимо со словом-паразитом. А его удивительное спокойствие по поводу потери глаза как-будто только дополняло его тревожный образ.
— Ты носишь их, чтобы чувствовать себя в безопасности?
— Наверное? — неуверенно ответил Дрим. — Это сложно объяснить. Просто… Когда я надеваю их, я чувствую, как тревога унимается. Я знаю, это глупо, но это сильно помогает мне. Да и, если честно, чувствую себя голым без них. Я знаю, что это нелогично. Но я просто не могу с собой справиться. — Дрим уже начинал тараторить от поступающего напряжения.
— Тише-тише. Не нужно так нервничать. — попытался остудить нарастающий пыл Найтмер, а позже пожал плечами и качнул головой. — Это не глупо, Дрим. Если тебе так легче, значит, это имеет смысл.
Найтмера после собственных слов осенило. Дрим ведь прямо сказал о том, что завидует способностям Найтмера, а после и о тревоге, так что парень, что очевидно очень ценит свою самодостаточность, будет очень болезненно переживать её потерю.
— Я понимаю, почему ты завидуешь. Я сам много лет чувствовал себя ненужным, когда ты купался в лучах всеобщей любви. — Начал Найтмер, привлекая внимание Дрима.
— Мне опять же очень стыдно за это. — перебил хранитель, распираемый и разъедаемый столь неприятным чувством.
— Ты не должен быть идеальным. Никто не должен. Ты можешь испытывать страх, ты можешь чувствовать себя беспомощным. Это нормально. В нашей ситуации так тем более. — Дрим явно хотел что-то сказать, но промолчал. Парень явно хотел возразить, однако не решился. Найтмер же, это понимая, добавил: — Твоя зависть ко мне хоть и очень неожиданная, но нормальная. Абсолютно. Я вижу твою тревогу, твою боль. Терять чувство самодостаточности очень неприятно. Мне не все равно, как ты себя чувствуешь.
Дрим, слушая это всё, нервничал, как обычно, но последние предложения были очень приятными и тёплыми. Всё же он умудрился наладить отношения с братом, да так, что тот САМ пришёл и САМ копал в причинах его плохого самочувствия. Тот беспокоился о нём.
Мысли об этом казались ему трогательными, как и слова брата, от чего тот заплакал. «Опять», — подумал Найтмер, увидев того. — «Ну, по крайней мере, он сбросит напряжение, а это более чем хорошо».
— Спасибо большое. — поблагодарил Дрим, вытирая слёзы. Его голос дрожал, но в нём чувствовалась искренняя благодарность.
— De nada (Не за что), — выдохнул Найтмер, после чего встал со стула и, подойдя к брату, сел на кровать. Братья не полезли друг к другу с объятиями, но Дрим всё же облокотился ненадолго на того, а после лёг на кровать. Только теперь он лёг на кровать не от апатии, а от расслабления.
«Надо же, получилось подобрать нужные слова. Я и не думал, что у меня получится. В прошлый раз это не вышло», — подумал он с удивлением, наблюдая за Дримом. «Главное, чтобы он не подумал, что я стал слишком мягким», — промелькнуло в его голове с привычной долей цинизма.
В дверь постучались, и Дрим произнёс: «¡Adelante! (Заходите!)», после чего в дверях показался Кросс с коллекционером, что принесли большую чашку печенья и стакан молока.
— Мы тут выпекали печенье, будете? — обратился к обоим Кросс.
— Овсяное, с шоколадной крошкой. — подметила девушка, хихикая. — Еле отобрала шоколад на готовку.
— ¡Bebé! (Малая!) — хихикая вскрикнул Кросс. Тот был очень игривый, видимо, на кухне было весело.
Найтмер и Дрим кивнули, после чего им вручили чашку и стаканы. Дрим упёрся спиной о спинку кровати и приступил к трапезе. Найтмер осторожно взял печенье и пару секунд смотрел на то, будто не до конца был уверен в своём праве съесть его, но в конце концов откусил его. Распробовав печенье хорошенько, оценив хрустящесть и приятную сладость, тот взял ещё одно и положил то в карман. Совершенно инстинктивно.
Остальные в комнате не могли не заметить такой поступок, потому прокомментировали.
— Что ж, рад, что тебе тоже понравилось, — подколол Кросс Найтмера.
— А? — растерянно поднял глаза Найтмер. — А да, очень вкусно, спасибо.
— Не за что, — коротко ответила паучиха, а после обратилась к Кроссу. — Полагаю, это вышло так вкусно, что теперь кое-кто запасается.
— Оно не для меня, а для Киллера, — сказал Найтмер, запивая печенье молоком. Для него это было обыденно, но не для Дрима.
— Точно любовь. — выпалил парень. — Особенно ваше «горжусь тобой», которое больше похоже на признание в любви, нежели на демонстрацию… Гордости. — от слов брата Найтмер покраснел. Всё же Дрим явно имел в виду любовь далеко не в платоническом смысле, а в самом полном понимании романтическом. К Дриму подключился Кросс и коллекционер.
— А я-то думаю, почему к Киллеру такое особенное внимание было, а оно вот как. — с искренним озарением произнес Кросс. Всё же он и вправду плохо понимал, по какой причине «криповый парень» был выбран правой рукой к существу, который не был терпим к беспорядку и хаосу. Дружба и чувства вполне могли объяснить это.
— Да нет, мы просто бывшие друзья, вот и всё. — смущенно протараторил Найтмер. Уж очень внезапно его слова были повернуты в такую сторону.
— То есть сейчас вы друг другу никто? — спросила паучиха.
— Да нет же. Мы друг другу ведь босс и подчинённый, забыли? — Найтмер произнёс себя и поспешил себя поправить. — Хотя я очень хочу вновь стать с ним другом, но не думаю, что это возможно.
— Ну конечно, ведь вы влюбленные голубки, — подколола девушка.
— Хватит! — фиолетовый, как слива, попросил Найтмер, пытаясь скрыть смущение, он закрыл лицо фуражкой. Он не знал, как реагировать на такие шутки, что только усиливало его неловкость.
Троица тут же прекратила подшучивать над ним, и в комнате воцарилась тишина. Найтмер успокоился и вернул фуражку на место, но задумался. «Неужели они так быстро сдались? Что-то здесь не так», — подумал он, прищурившись. Обычно такие просьбы игнорируют или делают вид, что не слышат, но не в этот раз.
Троица не знала, о чем еще говорить. Дрим молча продолжал есть печенье, а Кросс и паучиха обменивались неловкими взглядами. Кросс даже вытащил из кармана кусочек шоколадки, показывая, что взял немного для себя. Коллекционер закатила глаза.
— Прям как по будильнику замолчали… — разорвал тишину Найтмер. — Вам как будто языки всем поотрубали. Вы даже вопросы не хотите задавать? — то ли с игривостью, то ли с недоверием поинтересовался парень.
— У меня, конечно, есть вопрос о Киллере, не связанный с чувствами напрямую, но мне кажется, он очень тупой. — признался Дрим, покраснев.
— Лучше спросить и показаться тупым, чем промолчать и остаться тупым, Дрим, — подколол Найтмер.
— Ладно, — вздохнул Дрим, — просто интересно, как он вообще стал твоим подчинённым. Я имею в виду… Вы ж, судя по твоим словам, были друзьями, — парень сделал паузу, а затем добавил: — Или это была принудительная история?
— За кого ты меня держишь? — выпалил недовольно Найтмер. Только когда на него посмотрели как на личность с плохой памятью, понял, какую херню ляпнул. Найтмер на мгновение забыл, то, какую репутацию он имеет в мультивселенной. — А, ну да.
— Так… Как так вышло? — вернулся к теме Дрим.
— Сам хочу знать. — ошарашил Найтмер. — Я теперь понимаю, почему со мной резко оборвали общение, — вспоминая о чувствах Киллера к нему, сказал парень, — однако после не совсем понимаю, что произошло. Просто в какой-то момент мы стали боссом и подчинённым.
— Это звучит довольно странно, — заметил Кросс. — Как-будто в какой-то момент вы забыли, что вообще были друзьями.
Найтмер крайне грустно вздохнул от слов стражника. Всё же тот попал по очень больной теме. Закусив печеньем и запив молоком, тот думал, что разговор кончился, но не тут-то было.
— Стой, а разве та кончалась? — спросила девушка. — Ну, типа, ты взял ему печенье на автомате, чтоб «он оценил». — будто процитировав мысли, сказала паучиха. — Значит, сейчас вы остаётесь друзьями?
— Привычка, полагаю, — ответил Найтмер.
— Привычка? — переспросила паучиха, приподняв бровь. — Ты серьезно?
— А я похож на шутника? — риторически спросил Найтмер.
Дрим нахмурился, задумавшись о словах девушки. Его взгляд устремился в потолок, словно ища там ответы на свои вопросы. Внезапно его осенило, но прежде чем он поделился своими мыслями, ему нужно было убедиться в некоторых вещах.
— Найт, — начал он, — как устроена иерархия в вашей команде? Ведь Киллер, кажется, твоя правая рука. Что он может делать?
Найтмер непонимающе поднял брови.
— В каком смысле? — переспросил он.
— Какие у него обязанности? — уточнил Дрим, стараясь быть более конкретным.
— Ну, раньше это было «не угробить дворец», — ответил Найтмер. — По очевидной причине я не мог заниматься уборкой, готовкой или тренировками с Хоррором и Дастом. Я везде всё портил и не обладал их способностями.
— Он отвечал за готовку? — с игривым удивлением спросил Кросс. — Почему тогда Хоррор постоянно этим занимался?
Найтмер раздражённо вздохнул.
— Ты знаком со словом «делегирование»? Или «разделение нагрузки»? — спросил он.
«Что за идиотские вопросы? Неужели он думает, что Киллер должен был сам делать всю эту титаническую из-за размера дворца нагрузку все эти годы?» — думал парень. Ему казалось очевидным, что тот имеет право делегировать, и «тупость» парня его раздражала. Кросс промолчал, нахмурившись, не желая отвечать на риторический вопрос Найтмера.
Дрим вновь нахмурился, вспоминая что-то, а после уточнил.
— То есть, он имел право приказывать другим? — спросил он, обращаясь к Найтмеру, но ответ дал Кросс.
— Да, я же рассказывал, как Даст в шутку называл его «менеджером», — усмехнулся он.
Наймер кивнул.
— Ну да, он же был моей правой рукой, — подтвердил он. — Что в этом странного?
«Забавно», — Дрим наблюдал за напряженным лицом брата и размышлял. Слово «делегирование» его очень заинтересовало. Оно выбивалось из контекста «босс-подчиненный». Брат яростно отстаивал право Киллера передавать обязанности, как будто это было само собой разумеющимся. Но почему тогда он упорно называл Киллера «подчиненным»?
Киллер, как и любой другой, мог просить помощи, но, судя по всему, он получал ее через приказы. Дрим вспомнил, как во время приступа ярости Киллер фактически приказывал Хоррору уйти и «засунуть оправдание куда подальше». И по тем крупицам, которые он заметил во время обсуждений, Киллер общался с другими снисходительно. Особенно заметно это было с Кроссом.
Но самое интересное было то, что Киллер, несмотря на свой страх перед Найтмером и статус «подчиненного», самостоятельно составил и исполнил план, не предупредив своего «начальника». Если приказы можно было объяснить положением Киллера как «менеджера» или «правой руки», то этот случай — нет. У него явно была власть.
Дрим нахмурился, пытаясь сложить кусочки головоломки. Если Найтмер действительно считал Киллера лишь подчиненным, зачем ему так заботиться о его свободе и удобстве? Проще было бы приказать выполнять всё самостоятельно или распределить задачи самому.
«Нет, здесь что-то не так», — подумал Дрим. Найтмер не видел противоречия в том, что «подчиненный» может делегировать. Для него это было естественно, как дыхание. Дрим задумался, чувствуя, как у него в голове начинает формироваться план. Нужно задавать правильные вопросы.
Однако, пока Дрим думал, в сторону его брата прилетел ещё один вопрос, рушащий любое планирование.
— Круто, может, скажешь, что планы по господству над мультивселенной вы составляли вместе? — риторически спросила паучиха, всё ещё игриво. Её вопрос вогнал Найтмера в краску. Видимо, так и было. Девушка только хотела поглумиться, как её тут же заткнул Кросс, положив ей шоколад в рот. Её слова сейчас только всё испортят, и пара это понимала.
Найтмер почувствовал, как его лицо заливается краской. Он не ожидал, что разговор зайдёт так далеко. Вопрос паучихи был не только провокационным, но и болезненным. Он действительно работал с Киллером над планами, и это было нечто большее, чем просто делегирование обязанностей. Вопрос был про доверие, которое Найтмеру было проще выражать действиями, нежели словами.
— Мы… мы просто обсуждали это, — попытался оправдаться Найтмер, но его голос звучал неуверенно.
— Но разве это не значит, что у вас была более тесная связь? — спросил Кросс. — Если вы работали вместе над такими серьезными вопросами…
Кросс недоговорил, когда Дрим тяжко вздохнул, опираясь головой на пальцы. Пазл, который тот складывал через такие усилия, наконец приобретал чёткие очертания. Его идея только больше подтверждалась, но ему было искренне непонятно, как никто этих противоречий не видел ранее. Казалось бы, всё лежит на поверхности, даже Кросс чуть ли не прямо говорит как есть, но очевидно это было только Дриму, видимо, не Кроссу. Тот просто видит, что что-то не так, что что-то неправильно и потому пугающе, но не может сложить в полную картину. Хранитель вздохнул и, наконец, выдвинул свою идею.
— Знаешь, чем больше я слушаю о том, как у вас было с иерархией, — сказал Дрим, прикрывая глаза, — тем больше мне кажется, что ты и Киллер были партнерами. — Увидев чужое замешательство, хранитель разъяснил: — Ну, то есть, что вы оба были боссами.
Найтмер на мгновение хотел возразить: «Но мы же всегда называли друг друга боссом и подчинённым... Это же очевидно...» — мысленно начал он, но тут же замер. Дрим, словно паук, искусно распутал запутанный клубок в голове Найтмера, сам того не до конца понимая. Вытянул её в единую нить понимания. Внезапно всё встало на свои места. Все странности, все противоречия, все необъяснимые моменты — всё это получило смысл. Партнёры. Не просто друзья, не просто коллеги, а партнёры. Равные.
Это было настолько неожиданно, настолько просто и настолько... правдиво, что он не мог найти слов. «Ну отлично», — подумал Найтмер, нервно сглатывая. — «Мы сами друг друга запутали. Как я только не догадался раньше?»
