Узнай о моей боли среди своих грёз

      Очередной путь геноцида. Вновь все твои друзья и близкие будут мертвы. После такого натягивать улыбку становится невозможно, ну или ты должен быть сумасшедшим, одно из двух.       Встречая человека в зале суда, скелет почти не улыбался, пытался, но та быстро норовила соскочить. Слишком сильна эта боль, вызванная безысходностью. Слишком много раз парень пытался выдумать какой-нибудь трюк или уловку, дабы наконец это прекратилось, но увы…       Человек не идиот и видит апатию скелета, с которым множество раз сражался. Видит, что улыбка ярости, а затем азарта превратилась в измученную. Потому в тишине прозвучало предложение. — Хочешь ли ты убить всех вместе со мной? — ухмыльнулся человек. — Так сказать… Попробовать новенькое. — После того, что ты сделал — ни за что, — использовав остатки гордости, произносит скелет. Он на грани того, чтоб начать сходить с ума, и оттого нервно смеётся. Пытается хоть так расслабить тело, что предательски его подводит, отказываясь сдвинуться. — Но на твоём лице такая грусть, — начал человек с злорадством, ведь давно победил своего оппонента, — что даже твоя фальшивая улыбка не может её скрыть. Твоя маска трескается, Санс.       Парень молчит, слушая речь о том, что он и так знал о себе: он в отчаянии и больше не видит смысла пытаться. Человек звучит заманчиво — обещает отсутствие боли и чистой воды веселье, а главное… — Никто ничего не вспомнит.       Санс не устоял, согласился. Тот надоедливый цветок, Грилби, мертвы, и он чувствует, как от равнодушия к их смертям начинает сходить с ума.       Человек предлагает убить брата, и отказаться он не может. Он давно испытывает зависть к нему, ведь тот не видит и не переживает того, что чувствует он. У него ничего не болит. «Когда больно, намного проще кого-либо возненавидеть», — думал Санс, смотря на своего брата и призывая оружие. — Санс, я тебя н-не понимаю! — Тот выглядит так растерянно… — Но чтобы это ни значило, мы не должны драться! Я никогда бы не причинил тебе вреда! — Папирус прав, чертовски прав, но Санс не то же самое, что и он. — Какой ты, однако, глупый. — произносит Санс с ухмылкой на лице, после чего протыкает его костями насквозь. Папирус валится с ног, а его брат подходит и, осторожно пихнув ногой голову, говорит. — Ты такой жалкий… Знаешь, если ты используешь силу, то сможешь одолеть меня, «Великий Папирус». — Не знал, что причиняю боль тебе. — с хрипотой в голосе произносит Папирус, чем задевает брата. Так мало слов… Но каких точных. — Если тебе так будет лучше, то так тому и быть. — Растворяясь, Папирус произносит «последние слова». — Прощай, братец.       «Сохраняй спокойствие! Сохраняй спокойствие!» — умоляет самого себя Санс, хватаясь за голову. Сердце бешено колотится, а к глазам подступают реки слёз. Человек успокаивает — говорит, что всё хорошо, что это всё имеет значение, ведь «никто ничего не вспомнит». Парень верит и, придя более-менее в себя, продолжает.       Убийства даются тяжело, но с каждым разом всё легче и легче. Боль становится такой сильной, что по итогу притупляет все чувства, оставляя лишь циничное веселье. Однако она никуда не делась — она копится.       Ненависть, что Санс испытывает сам к себе, уже настолько много, что становится материальной. Та чёрными, как уголь, слезами постоянно течёт из его глаз, не в силах остановиться. В конце концов и его душа начинает меняться, наполняясь решимостью. Он, слившись окончательно с человеком, становится ни человеком, ни монстром.       Сидя на земле в пустом мире, он понимает, что человек врал. Никто ничего не вспомнит... кроме него. Он-то помнит. Помнит, и это вводит в апатию. Сил переживать, плакать или злиться просто нет — только быть.       В конце концов он слышит хлюпающий звук рядом с собой. «Что за чёрт? Ни у кого из монстров, кроме меня, нет крови! Да и никого тут, кроме меня, быть не может!» — думает Санс, поворачивая голову в сторону звука.       Огромная чёрная лужа являет ему монстра, что точь-в-точь похож на него. То же лицо, те же кости, однако он покрыт такой же чёрной жидкостью, что и он сам. Чистой ненавистью. От этого Санса веет угрозой, но, кажется, он не настроен нападать, ведь сам выглядит растерянно, глядя на скелета. Он словно пытался прочитать его мысли, но не мог.       «Кто он? Что с ним не так? Почему он выглядит таким растерянным? Он же, очевидно, должен быть страшным и опасным, а не… сконфуженным?» — думает скелет, глядя на «гостя». Его не особо волнуют отростки за его спиной или возможность умереть. Более того, он в каком-то смысле был бы только рад этому, ведь была бы возможность хоть что-то сделать или прекратить страдания как свои, так и чужие.       Тёмный скелет протягивает руку. Его голос низкий, толи от энергии, что он хранит в себе, толи сам по себе довольно грозный. — Пойдём, — всё, что он произносит, что ж… Парню всё равно, куда это всё заведёт, ровно как и на собственную жизнь, потому он берёт чужую руку без доли сомнений.       Замок. Огромный, мать его, замок. Это была первая странность, что обнаружил парень в своём новом «товарище». Старинный, большой и холодный, что пробивает до костей. Откуда он вообще? Да и его больше интересовало то, где они, ведь портал, который открыл тот, мог вести буквально КУДА УГОДНО.       Те долго шли по коридору, пока не зашли в кабинет: везде книжные полки, на которых, однако, почти нет книг, ровно как и на столе почти нет канцелярии. Лишь стопка запачканной бумаги и скудный набор ручек, хотя перо с чернильницей смутило парня больше, нежели отсутствие всего. Новый знакомый наконец представился, указывая ладонью на самого себя. — Меня зовут Найтмер. — после чего замолчал в мучительно долгом ожидании и протянутой рукой. От этого молчания ему стало не по себе.       Найтмер молча смотрел на него своим ярко-голубым глазом, и Киллер вдруг понял, что тот ждет. Имя. От него ждут имя. «Санс… Санс… Судя по всему, я не один такой, так что, думаю, мне понадобится кличка», — подумал парень, после чего улыбнулся и протянул руку новому знакомому. — Называй меня Киллер, не ошибёшься. — произносит парень, протягивая Найтмеру руку в качестве вежливого жеста. Кивнув, тот таки пожимает руку.       Найтмер, отпустив руку, пускает в ход свои щупальца, но не для того, чтоб напасть, как подумал сначала Киллер, а чтобы осмотреть его повнимательнее. Щупальца обволакивают его ноги, проходят по, кажется, вообще всем косточкам, обнимают позвоночник и руки, которыми тот осмеливается взять за кончик, испачкав ладони. Его особенно сильно интересуют застеленные ненавистью глаза, от чего он всматривается в них, а также интересует его душа, что крутится также быстро и отчаянно, как и белка в колесе. Киллера продолжает напрягать такое любопытство к его персоне, от чего он говорит: — Хей, осторожнее. Ты же не хочешь порвать меня? — усмехнулся Киллер. Найтмер, очевидно, услышал вопрос, так как откликнулся, но, прищурившись, ничего не ответил. — Ты какой-то молчаливый. Немой, что ль? Хотя нет, ты же буквально пару минут назад сказал последовать за тобой. Я так полагаю, я тебе сильно интересен. — Ты интересен, — кивает Найтмер, услышав знакомое слово, а затем произнёс: — Много… — однако, не зная, как продолжить, оборвал предложение. — Много чего? Ножей? Груш? Яблок? — откровенно смеясь, спросил Киллер, которого всё ещё держали в щупальцах, но ему вновь ничего не ответили. — Слушай, может, ты хотя бы объяснишь, что ты вообще такое? Кто ты?       В ответ на вопросы Найтмер призвал тёмное, как его душа, яблоко и протянул его Киллеру, словно предлагая ключ к разгадке. — Страж, — произнёс Найтмер в попытке ответить на вопрос. Наконец-то Киллер замечает то, с каким усилием его знакомый пытается найти слово, и тогда появляется мысль. — Подожди, ты вообще понимаешь меня? — заметив замешательство на лице Найтмера, Киллер решил попробовать иное. Указав пальцем (ну или попытавшись это сделать) на яблоко, он спросил: — Что это? — Manzana de la Negatividad (Яблоко негатива), — ответил на импульсе парень. — Оу. Так ты правда не особо понимаешь, о чём я говорю… — ошарашенно констатировал Киллер. — Окей. Опусти меня, пожалуйста. — пальцем он указал вниз, после чего его наконец отпустили. — Спасибо. А теперь…       Киллер осмотрел вновь комнату, после чего вспомнил о наличии в ней бумаги и карандаша, после чего началась их первая игра — «Крокодил», только на бумаге.       Найтмер кое-как смог объяснить, кто он и чем так привлёк его Киллер. Рассказал он о том, что он хранитель негативных чувств, которыми и питается, а Киллер имеет такой огромный потенциал, что сравним с глобусом, который попытались засунуть в мешок для сладостей, пропустить мандарин через воронку, то есть огромный. — Чувствую себя Гарри Поттером, если честно, — усмехнулся Киллер, не зная, польщаться тем, что на него обратил внимание сам владыка негатива, или быть этим напуганным.       Тогда настала очередь убийцы, и он попытался изобразить то, что сделал: нарисовал человека, брата, свои убийства, кнопку сброса и то, как слился с Чарой. Киллер невольно остановился взглядом на нарисованном брате, который даже перед смертью желал ему наилучшего, не винил. От того стало вновь больно.       Найтмер, что изголодался по негативной энергии, не стесняясь обвил щупальцем чужую руку, залезая под одежду, наслаждаясь этой болью, как настоявшимся вином. Киллеру стало заметно лучше, будто иглы и ножи резко вытащили из его грешной души, от чего он сильно растерялся. Впервые за долгое время он не испытывал боль. Наверное, тогда он понял, что это грозное, неловкое существо, называемое «хранителем негатива», ему не враг. По крайней мере, его никто не собирался убивать.       Киллер, играя в очередного крокодила на кухне во время завтрака, сделал вывод, что Найтмеру было одиноко, смотря на то, как тот старался говорить с ним хоть о чем-нибудь. Неудивительно… Когда ты единственный, кто говорит на другом языке, так ещё и выглядишь как главный хентай-кошмар, то это и вправду делает тебя довольно грозным, но одиноким. Киллеру было дико скучно и любопытно, так что он не был против общего времяпрепровождения… Например, похода в Dreamtale.       Перед Киллером стояла статуя скелета, одетого в рубашку, как у Найтмера, брюк, плаща, что, казалось, развивался по ветру, сапожках, диадеме и поясе с инициалами «ДС». На лице застыл ужас, а рука была вытянута вперёд. — Это мой hermano (брат). — сказал Найтмер. — Его зовут hermano? — спросил Киллер, думая о том, какое необычное имя у статуи. — Нет-нет. Его зовут Дрим. — Ха. Он выглядит как ты, только хуже. — Подметил Киллер. — А он типа тоже хранитель негативных яблок? — Нет. Он позитивный. — Помотал Найтмер. — Судя по его лицу, не слишком. — Усмехнулся Киллер.       Смотря на статую, им вновь стало неловко, и оттого Найтмер пошёл в деревню посмотреть что-нибудь интересное, может, книжка какая-нибудь уцелела, не сгнила, а Киллер остался наедине с Дримом.       Статуя Дрима была смешной, нелепой для убийцы. «Весь такой герой, весь такой спаситель. А где ты был, когда я умирал? Где ты был, когда мои друзья страдали? Тебе было плевать. Легко быть хорошим, когда у тебя всё хорошо. А ты попробуй быть хорошим, когда тебя каждый день пытаются убить. Что ж, хоть что-то приятное после этой встречи будет», — думал Киллер.       Достал нож, как будто собирался ее почистить. Провел лезвием по камню, оставляя тонкий след на гладком камне, затем уткнулся кончиком в плечо. Он надавил сильнее, вошло внутрь как по маслу, и лезвие застряло. Черт. Злость вскипела внутри, захотелось разнести всё к чертям собачьим. Дернул сильнее, и лезвие сломалось, оставшись в статуе. — Что ж, оно того стоило, — подметил Киллер.       Найтмер зовёт к нему, и Киллер, полностью доверяя ему, идёт. Зайдя в дом, его «друг-осьминог» стал показывать на один из скелетов, оставшихся от мёртвых людей. Одет тот был в тёмно-синее платье, а на коленях лежала заколка с незабудкой. Тот смотрел на этот труп с особой досадой. Если ранее он либо игнорировал, либо даже уродовал их со злости, то этот он не трогал. — Это моя querida (дорогая) Раиса, — с тоской в голосе произнёс Найтмер. — Она была твоим другом? — поинтересовался Киллер. — Да. Единственным. — Найтмер понял вопрос удивительно четко и удивительно чётко ответил на него.       Киллер не стал ничего спрашивать, ведь всё равно он вряд ли получит ответ на сложный вопрос. Вопрос, который не объяснишь простым тыканьем пальцем в разные стороны или пародированием всего и вся. Нельзя просто взять и спросить о тоске. О том, что скучаешь.       Найтмер долго продолжал так стоять, желая взять на память злополучную заколку, но, видимо, не мог определиться. С одной стороны, он не хотел никак больше прикасаться к ней, дабы не осквернять, с другой стороны, хотелось оставить что-то на память. Киллер, что сожалел о невзятой реликвии из своего мира, принял решение за Найтмера. Он подошёл к ней и, осторожно взяв ту, протянул её тоскующему со словами «возьми на память», и тот взял.       Время продолжало течь, и Киллер всё чаще задумывался о том, кто он для Найтмера. Сложно было об этом не думать, оставаясь часами в пустом дворце наедине с самим собою и умирая со скуки. Найтмеру нужно было подпитываться негативом, а от Киллера его хоть и много, но, видимо, недостаточно. Шут, развлекающий его за шашками и шахматами? Домработница, убирающая его замок? Или просто красивая кукла, которой можно хвастаться перед другими? А кто эти другие? Их ведь, очевидно, нет. Они оба одни…       При следующей игре в шахматы Киллер выдвинул своё предложение: — Башня на 1С. — ходит парень, передвигая ладью. — Найтмер, я тут думал. — О чём? — передвигая слона, интересуется кошмар. — Лошадь на 5B. — бубнит Киллер, передвигая соответствующую фигуру. — Ты говорил, что твоя цель — это поглощения всего и вся. Как семечек. — Ну? — передвигая короля в сторону, спрашивает Найтмер, сгорая от любопытства изнутри. Его товарищ бесспорно умеет в интригу. — В одиночестве захватывать вселенные — это, конечно, хорошо, но чертовски долго и мучительно тяжело. Может, привлечём кого-нибудь? — Предлагаешь создать команду? — походив королем, Киллер кивнул. — Не знаю даже… Мне и одного тебя хватает, переполненного энергией. — Ну тогда даже лучше! Ты избавишься от двух проблем одним махом! — вскочил Киллер. — Ты сможешь быстрее достичь своей цели, а я смогу куда-то деть свою энергию. — Звучит хорошо, но… — потянул Найтмер. — Я не уверен, что смогу управлять кем-то. Не доводилось. Да и говорю я отвратно. — Об этом не беспокойся. Возьму это на себя. Соберу и прослежу. Я душа компании, мне это не сложно это сделать. Мне всего-то нужна возможность перемещаться по вселенным. Не думаю, что для тебя это будет проблемой. Тебе же остаётся только направлять. Можешь вообще никогда не появляться. — Es como si estuviera haciendo un trato con el diablo. (Я как будто сделку с дьяволом заключаю.) — пробубнил Найтмер. — Ты знал, с кем связался. — усмехнулся Киллер. — И то верно. — ухмыльнулся Найтмер, очевидно думая, согласится на это. — Ну? По рукам, босс? — шутливо спрашивает Киллер, протягивая руку товарищу. — По рукам. — соглашается Найтмер, пожимая протянутую руку, а после растерянно интересуется. — Что значит «босс»? — Это как король, но у него вместо королевства небольшая кучка придурков. В офисах такие водятся. — разъяснил Киллер. — Подумал, что звучит достаточно подходяще для грозного парня вроде тебя. — Ясно. На счёт перемещений по вселенным… — Найтмер щупальцем поддел ручку ящика в столе и достал оттуда небольшую коробку прямоугольной формы. Она упакована так, словно действительно была подарком — в красивой упаковке и ленточной. Взяв её в свою руку, он обратился к Киллеру. — Давно хотел выразить признательность за наше общение и думал вручить после этой партии, но раз такое дело, вручаю сейчас. — Найтмер протянул ту Киллеру.       Киллер, взяв увесистую коробочку, почувствовал себя так хорошо, от чего даже улыбнулся. Подарок был для него первый, так что имел особенную ценность, тем более от того, кого подарки и вовсе не ожидал. Блестящая серебристая лента и упаковка с мордами котиков. Найтмер не особо любит этих животных, так как те высасывали из него жизненно необходимый негатив, однако тот знал, что Киллер очень любит их. Парень не мог не подметить внимательность к подобным мелочам.       Рассмотрев ту со всех сторон, он аккуратно развернул упаковку, сняв ленточку и открыв крышку, где лежал… шприц… И баночка.       От такой неожиданности Киллер захохотал в голос. Уж чего он не ожидал увидеть в такой милой обёртке, так это грёбаный шприц. — Я знаю, как это выглядит, но поверь, это намного лучше, чем ты думаешь. — пытаясь сдержать смех, сказал Найтмер. Ему было то ли смешно, то ли неловко вручать такой неожиданный подарок. — Ты хочешь, чтобы я сторчался?! — всё также смеясь, спросил Киллер. — Ага, а потом валялся с пеной у рта. — саркастично ответил Найтмер. Киллер вытер слёзы смеха, и тогда тот продолжил: — Нет. По факту мой подарок — это банка. Уж не знаю, как именно она работает, объяснения всё равно я не понимаю, но та даст тебе возможность самому перемещаться по вселенным. Просто эту воду нужно вводить шприцом. — Что ж, тогда, полагаю, это лучший подарок в моей жизни, спасибо, босс. — поблагодарил Киллер.       Киллер взял шприц и колбу в руки. Они были такими холодными и гладкими в его теплых руках. Колба была наполнена жидкостью, которая светилась изнутри, а игла оказалась очень тонкой. Очень мило думать об уменьшении болезненности процесса, особенно при условии, что Киллер физическую боль почти и не ощущает.       Найтмер хочет предложить помощь, наблюдая, с какой лёгкостью его товарищ наполняет шприц и уже закатывает рукав, обнажая многочисленные шрамы на запястье. Однако Киллер отказывается от помощи и делает соответствующие махинации сам, приобретая способность, которую и не смел просить, просто потому что не знал, что так можно.       Жидкость медленно растекалась по телу, словно впитываясь в каждую клеточку, и он чувствовал, как его кости наполняются энергией, а в груди вспыхивают искры. Но это было ничто по сравнению с тем, что он увидел дальше. Ему казалось, что перед ним распахнулась дверь в неведомое, и он увидел саму паутину мультивселенной.       Это было завораживающее зрелище — переплетение миллиардов нитей, каждая из которых пульсировала собственной жизнью, собственным светом. Нити тянулись во всех направлениях, соединяясь, разветвляясь, образуя калейдоскоп миров. Так много вселенных, так много названий и связей, что ему уж точно не побывать везде. И тысячелетий будет мало для этого путешествия. Это было одновременно пугающе и захватывающе — осознавать, насколько мал он сам и насколько огромен мир вокруг.       «Так вот как он видит мир», — пронеслось в голове у Киллера. — «Вот что он хочет завоевать…». И внезапно он почувствовал себя частью чего-то большего, чего-то важного, чего-то… общего с Найтмером.       Что ж, Киллер дал обещание, и выполнить он его теперь может. «Отличная будет благодарность, если я соберу команду и смогу притаскивать ему негатив», — подумал парень, отправляясь на первую самостоятельную вылазку. Столько миров, и в каждом можно найти кого-то… особенного. Он долго бродил по АУ. Изучал их мир, жителей и историю, ведь нужно понимать, как и кого ты хочешь завербовать.       Чувствуя себя хищником, он заприметил две вселенные: Horrortale и Dasttate. Киллер решил начать с Horrortale — там всё просто как дважды два. Вселенная, где все голодают, мерзнут и чахнут от действий нерадивой королевы Андайн и Санса, что пытался защитить самого себя, нужно не так уж много — электричество и еда. Первое Киллер при всем желании дать не мог, а вот второе — запросто. «Хоррор — простак», — подумал Киллер. — «Ему нужны еда и комфорт. Всё просто. Жаль только, что он такой… вонючий».       Однако с Дастом всё оказалось намного сложнее. Тот был упертым и отчаянно не хотел подчиняться никому. Киллер видел в нем противоположность самого себя — того, кто настолько горит идеей отомстить человеку, настолько хочет победить, что готов пойти на убийства ради поднятия уровня. Даст, в отличие от Киллера, не бросил попытки даже под невыносимой болью. «Он словно одержимый», — подумал Киллер, глядя на того из-за куста. — «И с такими всегда сложно договориться. Но… черт возьми, он мне нравится. В нем есть что-то… интересное». Киллеру предстояло тщательно продумать свои слова к Дасту. Просто силы и обещаний тут будет недостаточно.       Однако много времени на подумать ему не дали, так как его обнаружили и заставили уклоняться от атак. Даст, увидев альтернативную версию себя, как и Хоррор, невероятно удивился, а оттого был настроен враждебно. — Кто ты?! — вопросил Даст. — Я это ты, но намного хуже. — с задором произнёс Киллер, уворачиваясь от чужих атак.       Даст напал, а Киллер уклонялся так, словно на прогулку вышел. — Хей, парень, успокойся, я не хочу драться с тобой. — с задором произнёс Киллер. — У меня есть предложение, от которого сложно отказаться. — Что ж, я попробую. — ответил Даст, будто беря на слабо. — Я и не сомневался. — усмехнулся Киллер, беря этот вызов. — Ты думаешь, что достиг всего, чего хотел. — Так и есть. — возразил Даст. — Но ты ошибаешься. Ты заперт здесь, в этом мире, который ты сам уничтожил. Ты не можешь двигаться дальше, ты не можешь ничего изменить. Даже с решимостью, коей мы оба обладаем, ты не можешь сделать перезапуск. — Мне и так хорошо. — Тебе хорошо? Ты уверен? — Даст задумался, и Киллер ухмыльнулся. — Раз ты об этом думаешь, значит, не так уж и хорошо. Иначе мои слова не вызвали бы у тебя сомнений.       На Даста сработала уловка Киллера, и тот в конце концов соглашается. Киллер решил, что двух пока хватит для начала, а потому занялся ими по полной.       Уборка, обустройство, тренировки — Киллер не только раздавал распоряжения, но и сам активно принимал участие, ведь иначе не мог. Даст и Хоррор же начали задаваться вопросами: «Откуда столько грязи? И грязь ли это вообще?» или «Кто приходит по ночам?», да и ощущение слежки их никак не отпускало, а в ответ Киллер прямо говорит, что в этом дворце живёт скелет по имени «Кошмар». Киллер говорил о том с гордостью, хвастаясь, даже грозился, что если те решат ему навредить, то им несдобровать.       До какого-то момента предупреждения Киллера работали, но Даста сильно бесило то, что им командуют и говорят свысока. «Этот мальчишка даже не понимает, с кем имеет дело», — думал он, сжимая кулаки. Даст всегда был независимым и не любил, когда кто-то пытался взять на себя роль вожака. Хоррор, хоть и был более покладистым, тоже начинал чувствовать напряжение в воздухе. Однажды их терпение кончилось, и было это крайне внезапно для Киллера.       Он очнулся на полу, хотя определённо точно засыпал на кровати. В своей уютной комнате, а никак не посреди коридора. Киллер попытался подняться, но верёвки лишь сильнее врезались в его тело. Он огляделся, пытаясь понять, что произошло. В стороне стояли Даст и Хоррор, их лица выражали смесь триумфа и злости. — Что за чёрт? — вырвалось у Киллера, когда он осознал, что те сделали. — Вы что, окончательно с ума сошли? — Мы просто решили, что пора взять ситуацию в свои руки, — ответил Даст с ухмылкой. — Ты слишком долго думал, что можешь командовать нами, как щенками. — Парень цыкнул. — Аж бесит.       Хоррор, стоя рядом с Дастом, добавил: — Мы не твои подопечные. Мы не будем выполнять твои приказы без вопросов.       Киллер почувствовал прилив ярости. Он всегда был тем, кто контролировал ситуацию, и теперь его собственные подопечные бросили ему вызов. — О-о-о! Вы не понимаете, с кем связались! — произнёс он сквозь зубы. Даже будучи полностью связанным, он общался снисходительно, насмехаясь. — Глупые овечки. Вы не сможете справиться с Кошмаром. — Большой склизкий скелет? — усмехнулся Даст. — Мы уже слышали твои детские байки. Но знаешь что? Мы не боимся.       Киллер попытался освободиться от верёвок, но они были крепкими и надёжными. Не пошевелится. — А вы хорошо умеете связывать. Друг на друге практиковались? — Киллер вёл себя бесстрашно, нарывался, хотя внутри успел испугаться. Сам он из ловушки и вправду не выберется. Может, конечно, попытаться использовать магию, но он понимал, что в данный момент это было рискованно. Даст и Хоррор могли заметить его попытки и просто проткнуть ему глаза, в наличии которых они сильно сомневались.       Даст демонстративно повернул голову в сторону Хоррора и спросил его. На его лице была противная ухмылка. — Ты не против одолжить мне его язык? — Киллер, слыша это, ощущал не страх, а гнев. Его же оружие против него же! Возмутительно. — Поделим, — коротко ответил Хоррор.       Даст и Хоррор стали подходить к Киллеру, держа в руках топор с ножом. Казалось бы, конец, паника и отчаянье, но краем глаза парень замечает знакомый звук. Еле уловимый, слышимый только ближе к полу, и тогда Киллер решил в последний раз предупредить парочку. — Лучше вам прямо сейчас развязать меня, иначе вы об этом пожалеете. — Да не верим мы в твои сказки. — ответил Даст раздражённо, смотря на Киллера, однако сам Киллер смотрел сквозь него, улыбаясь. Он смотрел за него.       Даст только хотел замахнуться, дабы наконец стереть эту самодовольную улыбку с чужого лица, как услышал позади себя громкий склизкий звук. Хоррор тоже его слышал, однако никто из парней не осмеливался повернуть голову назад от ужаса, что сковал их тела. Парни переглянулись, дабы удостовериться, что им не кажется, но нет… Сзади них действительно что-то склизкое и довольно-таки грозное. Киллер-то смотрит сильно вверх. Низкий хриплый голос злобно приказал. — Отпустите его сейчас же, — Найтмер сжимал кулаки, хмуро смотря на парочку виновников.       Даст и Хоррор замерли, их сердца забились в унисон, а страх сковал их движения. Они оба знали, что это не просто игра Киллера — Кошмар действительно существовал, и теперь он был здесь, прямо за их спинами.       Оба медленно повернули голову назад. То, что они увидели, заставило его кровь стынуть в жилах. Скелет, одетый как тёмный принц, полностью покрыт слизью, той, которую они вечно убирали во дворце. За спиной щупальца, что угрожающе тянулись к их шеям. А им в душу смотрел ярко-голубой зрачок.       Киллер ухмылялся полной злорадства улыбкой. Он знал, что Кошмар не оставит его в беде, и множество раз об этом предупреждал. Что ж, они получили своё, и ему оставалось лишь с удовольствием наблюдать. — Я сказал отпустить его, — повторил Кошмар своим низким хриплым голосом. — Я неясно выразился? — понятное дело, вопрос был риторическим.       Даст собрался с духом и подошёл к Киллеру, чтобы развязать верёвки. Тот едва хмурился, понимая, что не смог завершить задуманное. «Я недооценил его», — подумал Даст. «Этот парень действительно под чьей-то защитой». Он не мог понять, чем Киллер заслужил такое покровительство от столь могущественного существа. «Что в нём такого особенного? Что этот "Кошмар" нашёл в этом идиоте, что теперь они помогают друг другу? Почему он его любимчик?».       Как только верёвки были сняты, Киллер быстро встал на ноги и повернулся к Кошмару. — Спасибо, — сказал он с искренностью в голосе. Встав рядом с Найтмером, он гордо и громко произнёс: — Что ж, пришло время для настоящего знакомства. Мне тебя представить, босс? — Не стоит. — Найтмер помотал головой и ухмыльнулся.       Он уловил то же настроение, что и он, так что сам хотел представиться. Найтмер излучал ауру силы и угрозы, что только подчеркивало его собственное величие. — Я Найтмер, — произнёс он низким хриплым голосом. — Та самая «сказка», в которую вы не верили. — По телу Даста прошлись мурашки от подобного цитирования. — Само воплощение всего страха и негатива во всей мультивселенной. — Найтмер указал сначала на Киллера, а затем даже обнял его за плечо. Мягко. — Он мой верный союзник, и вам лучше действительно слушать его.       Киллер ощутил прилив гордости и радости, отразившийся в его широкой улыбке и прищуренных глазах. Чужая рука на его плече казалась ему стальным крылом, которое невозможно пробить. Как же приятно было чувствовать себя неприкосновенным в этот момент! Всё казалось идеальным, и Киллер не представлял, что что-то может пойти не так. Он наслаждался чувством силы и уверенности, не замечая никаких признаков надвигающейся бури.       Жаль, что это чувство с того дня начало постепенно исчезать. Киллер не замечал, но другие замечали. Невнимательный, беспечный, опрометчивый — казалось, он наступил чёрной кошке на хвост, и неудачи преследовали его. То упадёт на ровном месте, то попадёт в союзника, то его узлы окажутся непрочными. Глупые ошибки, повторяющиеся регулярно. Он с трудом мог думать о миссиях, пленных или обязанностях, потому что его разум был забит мыслями о том, как Найтмер отреагирует на его подарок в честь дня рождения.       Его подарком была деревянная фигурка изящного осьминога, вырезанная ножом и тщательно отшлифованная наждачной бумагой. Ручная работа, ценная вещь, но будет ли она ценна для него? Киллер не мог избавиться от волнения, нарастающего в его груди. Он представлял, как Найтмер смотрит на фигурку, как он крутит её в своих мягких и элегантных руках, и это изображение не покидало его мысли. Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на чём-то другом — будь то планирование следующей миссии или обсуждение стратегии с Дастом и Хоррором — его разум возвращался к осьминогу.       Он знал, что подарок был простым, но именно в этом заключалась его ценность. Это было выражение его чувств, символ их связи. Киллер надеялся, что Найтмер поймёт и оценит его старания. Но страх неуверенности терзал его изнутри: а вдруг подарок окажется неуместным? А вдруг Найтмер не поймёт, что он вложил в него свою душу? Что тогда?       В его голове возникла неприятная, но навязчивая мысль: «Откуда мне знать, что он не обратится ко мне со своим гневом?». Киллер попытался отогнать её, но она продолжала преследовать его, как тень. Он лично от Найтмера слышал и часто видел, на что тот способен, да и если подумать… Найтмер — могущественное существо, само воплощение негатива, практически бог, так что может помешать ему раздавить его, как мошку, и стереть в пыль?       Когда в его воображении проносились картины его собственного разорванного тела, сжатого щупальцами до оглушительного хруста, Киллер испытывал не только дикий страх, но и… вожделение. Уж какой реакции от себя он не ожидал, так это подобной. Не мог избавиться от ощущения чёртового фейерверка в груди и напряжения между ног.       Киллер закрыл глаза и попытался успокоиться. Ему нужно было сосредоточиться на своей задаче и не позволять страху или вожделению отвлекать его. Но даже в тишине его разума образы Найтмера продолжали кружить вокруг, как хищные птицы, ожидающие момента для атаки. Тогда он понял, что не сможет сидеть с ним перед шахматной доской и смотреть ему в глаза без страха или без того, как кто-то из них оказывается в хентай-кошмаре.       Желая потренировать встречу, он взял доску из кабинета Найтмера и отправился к себе в комнату. Киллер уселся за свою шахматную доску, но мысли о Найтмере не покидали его. Он расставил фигуры, но вместо привычного спокойствия его охватило волнение. Каждая пешка, каждый слон и ферзь казались ему не просто фигурами на доске, а символами его внутренней борьбы. Он знал, что эта игра — не просто шахматы; это была битва с собственными страхами и желаниями. — Влюбился? — не веря, шептал он себе. Это чувство было более темное и сложное. Найтмер был воплощением всего того, чего Киллер боялся и чего желал одновременно. Это было ужасно красиво.       Вновь и вновь проигрывал самому себе в партии, не в силах обмануть себя. Он не мог скрыть это от самого себя. Он потратил день, два и недели в попытке обмануть самого себя, ведь это казалось невозможным. Как можно влюбиться в существо, что одним своим присутствием вводило Хоррора с Дастом в животный ужас? «Хах… Интересно», — подумал Киллер, наблюдая за Найтмером, словно за солнцем, которое, несмотря на свою яркость, не обжигало его. «А на меня вообще его аура работает?». Парень не мог вспомнить, чтоб ранее боялся Найтмера или чтоб ему было плохо рядом, напротив, весело, а из-за способностей повелителя поглощать негатив ещё и спокойно.       Возможно, аура Найтмера действительно работала, но Киллер не реагировал на неё, как дерево не реагирует на капли дождя. Это было что-то естественное, как воздух вокруг, как ритм сердца, который не осознаёшь, пока он не сбивается.       Прошёл почти месяц, и Киллер понял: он так и не сказал ни слова своему предмету воздыхания. Тот будто не заметил его исчезновения из своей жизни. Словно Киллер был ему безразличен. Может, это и к лучшему? Если сделать вид, что их дружба никогда не существовала, это чувство утихнет? Может, сердце перестанет так сильно болеть? Может, правда, никто ничего не вспомнит?