Узнай о моей боли среди своих грёз

             Утро. По дому всё ещё раздавался лёгкий запах бекона после Коллекционера. Запах столь вкусной закуски был настолько приятным, что работал лучше всяких будильников.       Дрим, одетый в свою обычную хранительскую одежду, спускался вниз, чтобы приготовить завтрак для себя, Кросса и Инка. Оказавшись в гостиной, он замер, увидев двух незваных гостей.       На диване сидели Найтмер и Киллер. Судя по всему, их пустил Коллекционер. Они очень хотели наконец расставить точки над «и» по поводу разрушителей. Хотели покончить с ними раз и навсегда. Удивительно даже.       Увидев Дрима, они одновременно повернули к нему головы, и у хранителя появилось только больше вопросов.       Оба выглядели уставшими, словно вообще не спали. Особенно это было заметно на Киллере, который упёрся головой о спинку дивана, едва находя в себе силы держать голову прямо. У Найтмера же лицо было покрыто ожогами: щёки, губы и лоб пострадали больше всего, но его они кажется совсем не беспокоили. Хотя царапины, что были по всему предплечью Киллера, вызывали не меньше вопросов о их происхождении.       И всё же, несмотря на их потрёпанный и измученный вид, оба выглядели крайне радостно, что вводило Дрима в дичайший диссонанс. «Что, черт возьми, с ними произошло?» — спросил он себя. — Эм… Доброе утро? — неуверенно произнес Дрим, стараясь скрыть свое замешательство. — Что здесь происходит? И что с твоим лицом, братец?       Найтмер взглянул сначала на Дрима, а затем на Киллера, который помотал отрицательно головой, явно не желая что-то раскрывать. В лице у убийцы была видна лёгкая неловкость, и Найтмер не мог её не заметить, потому не стал ничего говорить.       Тогда Дрим сам предположил, что с теми приключилось. — Вы подрались? — спросил хранитель, чувствуя, как в его голосе появляется раздражение.       Киллер, нахмурившись, в раздражении посмотрел вверх, глубоко выдыхая, но уголки его губ слегка дрогнули в улыбке, когда он взглянул на Найтмера. Тот, в свою очередь, хихикнул, прикрыв рот рукой. В его взгляде читалась гордость за них обоих и особенно за самого себя. Было ощущение, будто он одолел акулу голыми руками. Недогадливость и любопытство Дрима раздражало одного и веселило другого. — Ты знаешь, что с его лицом, придурок, — с пренебрежением сказал Киллер. — А я вот не знал. — раздражённо признался он, кидая обиженный взгляд на Найтмера. Тот же, в свою очередь, ответил неловким и виноватым взглядом, он, кажется, и сам «не знал».       Дрим напряг свою ещё не полностью проснувшуюся голову в попытке понять намек Киллера. Ожоги на необычных местах, хорошее настроение обоих, неловкость Киллера и тот факт, что те не выспались… Что ж, он довольно быстро понял, чем те занимались ночью, и на самом деле предпочел бы этого не знать. От осознания его лицо покраснело и стало похоже на лимон. «И ради чего они притащились сюда в таком виде?! Отсыпались бы! Неужели ради дела разрушителей припёрли, серьезно?! Они настолько хотят их убить?!» — проносилось у него в голове. Хотя намного больше его удивляло, то как быстро это произошло.

***

      Ванная. Обычная вещь, которая есть в абсолютно каждом доме, и дворец Найтмера не был исключением. Для всех эта вещь абсолютно привычна и не вызывает ничего, кроме расслабления и умиротворения, однако у него она вызывала жавемю(Как дежавю, только наоборот. То, что знакомо, кажется незнакомым и чужим).       Пока он был «Кошмаром», смысла он в ней совершенно не видел, ведь «какой смысл мыть слизь, если та всё равно появится? Не проще ли тогда просто смириться с тем, что ты, как змея или ящерица, меняешь кожу?». Тогда он был машиной для страха, воплощением негатива, и любая попытка очищения казалась бессмысленной тратой времени. Всё равно он будет покрыт кровью, прахом и, самое бесячее, негативом. Понятное дело, это не первый раз, когда он вообще когда-либо принимал ванную в своей жизни, просто это было так давно, что и не вспомнить. До инцидента в принципе очень тяжело было, что-либо вспомнить.       Испытывая заметное замешательство, Найтмер первые пять минут сидел в воде, не особо представляя, что ему вообще делать. Горячая вода приятно обжигала его кости, расслабляя напряженное тело, но в то же время вызывая неприятные воспоминания и чувства. В воздухе витал легкий аромат лаванды, который он выбрал случайно, но теперь казалось, что этот запах не успокаивает, а раздражает его.       В конце концов он взял щётку с мылом и принялся очищать себя, полировать. Тот делал это с таким усердием, что казалось, хотел смыть все грехи и всю ту грязь, что успел натворить и почувствовать. Он тёр кости до боли, словно пытаясь стереть все воспоминания о своих прошлых поступках, все следы негатива, все связи с тьмой.       «Забавно, смывать грязь, лишь ради того, чтобы вновь стать грязным», — подумал Найтмер, но думал он далеко не об обычной грязи. Он думал о той грязи, что заставляла его, владыку негатива, вздрагивать при упоминании о чём-либо более откровенном, чем робкий и пугливый поцелуй. Та, что вызывала лишь болезненное отвращение к телу и самому себе, превращая каждую встречу с зеркалом в ежедневное испытание на прочность. Что превращала удовольствие в боль.       И вот он тот был тем, кто наслаждался поцелуями, задыхаясь от нежелания их прекращать? Это он таял от шептаемых ему на «ухо» жарких фантазий и краснел от того, как чужие пальцы бродили по его шее, ловко расстёгивая воротник и заставляя замирать в предвкушении? Это он даёт двусмысленный намёк в надежде, что его правильно поймут? Это точно один и тот же Найтмер? Или его кто-то подменил?       Парень совершенно не понимал самого себя и собственные эмоции. Единственное, что он мог заметить, так это то, что те были крайне противоречивы. Он был словно на поле битвы, где сражались его желания и страхи, где прошлое и настоящее переплетались в один запутанный клубок, который он никак не мог распутать как бы ни старался. Он боялся, что не справится с нависшей над ним тревогой и сделает только хуже. — Зачем я вообще всё это затеял?У меня тот же вопрос:/ — спросил себя Найтмер выдыхая холодный воздух и заменяя распаренным. В голове всплывали обрывки воспоминаний: чужие руки, чужие голоса, чужой смех… Хотелось расцарапать себя, но он сдержался.       Глубоко вдыхая он постарался вернуть себе столь желанное спокойствие и умиротворение. Сам у себя он забрать тревоги не мог, так что оставалось, только вручную пытаться унять столь неприятное чувство. Вдох. Выдох. И вот по телу проходят мурашки, дающие ему силы выбраться наконец из ванной дабы осушиться и приодеться.       Смысла одевать пижаму особо не было, и Найтмер от волнения делал всё на автомате. Руки двигались сами по себе, выбирая одежду и натягивая её на тело. Уж очень хотелось ему быть… красивым? Необычно, но всё же не лишённое смысла желание. Особенно в его случае. Хотелось, чтобы Киллер видел его привлекательным, достойным любви и желания. Да и те руки на его плечах и шее… Хотелось ещё. Он боялся этого желания, но не мог его подавить. Это было как наваждение, которое толкало его в объятия тьмы и света одновременно.       Единственная мысль, что хоть как-то успокаивала были слова Киллера о том, что «этого больше не повторится». Слова о том, что ему никто не причинит боли. Найтмер им верил.       Взявшись за ручку тот вновь глубоко вздохнул собираясь с силами. «20 минут… Почему именно 20?» — усмехнулся Найтмер дергая наконец ручку вниз и открывая проклятую дверь отделяющую ванную и спальню.       Выйдя в свою комнату, тот уже думал, что его оставили в дураках, но ручка дернулась, как и сам Найтмер, который отчаянно пытался убедить себя, что всё в порядке. Жалел ли он о тех чертовых словах, сказанных на эмоциях? Он не мог точно сказать. В данный момент он вообще не мог мыслить здраво и, как не парадоксально, полностью отдавал себе отчёт в этом.       Киллер, неуверенный в том, что скрывается за «хочу убедиться, что ты выспишься» морально готовился к любому сценарию. Уснут в обнимку? Хорошо. Поговорят? Тоже хорошо. Переспят? Просто прекрасно. Рад он будет любому раскладу. Даже тому где его погонят обратно за украденной шахматной доской.       Но, глядя на Найтмера, он чувствовал то же самое что и он: смесь удивления и неверия. Неверия в то, что они были, или стали, партнерами, а не остались в формате «босс-слуга». Неверия в два (целых два!) поцелуя, которые случились между ними. Но меньше всего он верил в то, что они оказались в одной спальне. В его снах Найтмер никогда не выглядел так. Никогда не был таким растерянным, таким… уязвимым. В снах Найтмер был сильным, властным, громадным, недосягаемым. А сейчас…       Нет, это не вызывало какого-либо разочарования, напротив, скорее было интересно. Откровенно.       Киллер щипал себя за руки, пока шел по коридору — точно, не спит. Да и эмоции Найтмера были слишком чужими, чтобы быть частью сна. Тревогу, которую его партнёр так старательно скрывал, выдавали дрожащие пальцы, прерывистое дыхание и взгляд, избегающий прямого контакта. Запирая за собой дверь, Киллер наконец понял выбор Найтмера, и внутри разлилось теплое облегчение. Тот заметно расслабился, словно с плеч свалился груз. Ему не надо было ничего объяснять. Как же он обожает способность партнёра понимать всё с лёту.       Киллер видел растерянность Найтмера, оказавшегося в такой ситуации впервые, да ещё и с болезненным прошлым за плечами, потому решил взять инициативу в свои руки. В полумраке спальни, освещенной лишь тусклым светом ночника, каждый шорох казался громче, каждое движение — значимее. — Найти, — ласково позвал Киллер, осторожно приближаясь. На его лице играла усмешливая улыбка. — Ты волнуешься?       Найтмер, казалось, замер, борясь с желанием сбежать и жаждой близости. — А ты нет? — резонно спросил он, едва касаясь предплечий Киллера своими пальцами. — С тобой я не волнуюсь ни о чем, — сказал Киллер.       Найтмер очень хотел в это верить. Чувствуя, что ему позволено, Киллер поднял руку, медленно и нежно снял повязку с правого глаза Найтмера. Тот и не дрогнул, лишь слегка затаил дыхание. Прикосновение Киллера было теплым и легким, будто его касались кончики пламени. — Тебе намного лучше без неё. — заключил Киллер. — Льстишь? — нервничая спросил Найтмер. — Ещё как. — кивнул Киллер. — Но это не значит, что я не прав или вру. — парень провёл тыльной стороной ладони по щеке, а после взял её с такой осторожностью, будто касался хрустальной вазы. Раритета. — Всё же я с трудом отрываю от тебя свой взгляд. — усмехнулся Киллер вспоминая как он с придыханием смотрел на все вариации Найтмера: хентай-кошмар покрытый негативом, маленький тёмный принц, загадочный злодей в военной шинели или сейчас, в пижаме с запахом лаванды. Парень продолжил откровенничать — Настолько, что хочется расцеловать.       «Что он ждет? Почему тянет время?» — промелькнуло в голове у Найтмера. — Ну, так вперёд, — коротко ответил Найтмер, начиная уставать от ожидания. Секунды тянулись мучительно долго. Слова ласкали слух, но разгорячённое тело требовало большего. — Просто сделай это.       Киллер удивился такой прямолинейности, но отказать не смог. В конце концов, они вроде как праздновали день рождения Найтмера, хотя на календаре даже близко не декабрь.       Наклонившись к Найтмеру , он нежно поцеловал его в виски, медленно спускаясь по скулам и щекам, заставляя того невольно жмуриться от близости. Это… приятно. Очень приятно. «Губы» Киллера были мягкими, словно бархат. Руки Киллера скользнули по шее, очерчивая линию позвонков, пока одна не легла на грудь, а вторая не стала медленно расстёгивать пуговицы пижамы.       Каждое прикосновение Киллера было нежным и осторожным. Он боялся вновь испугать Найтмера. «Не надо так медленно…» — подумал Найтмер, но тому было приятно, что тот так осторожен с ним. Киллер прекрасно помнил, как в прошлом неосторожные слова и действия заставляли его партнёра замирать в ужасе. Не хотелось бы портить подобными воспоминаниями их праздник.       «Расслабься. Доверься ему», — повторял про себя кошмар. Найтмер почувствовал, как напряжение постепенно отступает, уступая место теплу, трепету и возбуждению, которое нарастало, словно цунами. Тревога и страх наконец ушли, дав парню возможность действовать.       Осмелев, Найтмер сжимает руки на предплечьях Киллера и, прижавшись, целует в голодном поцелуе. Легкое чувство собственничества шептало тому на ухо — «он твой. Сейчас, здесь, он только твой. Верен только тебе». Потому Найтмеру очень не хотелось его отпускать из своих рук. «Больше! Больше!» — твердил себе парень, когда голова кружилась от чужих «губ», тепла и вкуса. Он был опьянён, пьян в стельку, но хотелось ещё.       Киллер хоть и разорвал вскоре поцелуй из-за головокружения, вызванного потерей воздуха, но, прекрасно понимая телесный голод партнёра, снял с Найтмера рубашку, обнял за спину, одаривая ласками его тело. Каждое прикосновение — как искра, разжигающая пламя. Словно спичка. Проходясь рукой по спине, заставляя считать каждый позвонок, каждое рёбрышко, каждую трещинку, оставленную несведущими в красоте глупцами.       Найтмер выгибался под его руками, прижимался, дышал прямо тому в шею, чувствуя чужое сердцебиение, как эхо собственного. Он чувствовал, как чужой жар буквально обжигает его кости, словно пламя охватило его целиком. Лицо, шея и плечи горят, а тому мало. Без сомнений он стал снимать с партнёра майку и потянул его к ближайшей плоскости в виде кровати.       Нависнув над партнёром и открывая презерватив , Киллер впал в ступор. Его взгляд зацепился за чужие губы, потом скользнул ниже, к ребрам, шее… и парень замер. Ожоги. Уродливые, тёмные, фактически чёрные ожоги, которых он точно не видел раньше. «Это я его так прожёг? Неужели моя радость так разрушительна для него? Это точно хорошая идея? Своим позитивом я его точно не убью?» — засомневался про себя Киллер, начиная чувствовать тревогу. Уж подобного рода приколов он не ожидал. Тревога душила, словно удавка. Всепоглощающая вина парализовала тело сбивая весь настрой, что сам же так старательно и создавал.       Найтмер не мог не заметить, то как на лице партнёра наслаждение и предвкушение сменилось растерянностью, тревогой и испугом. «Что-то не так?» — задался парень вопросом, который боялся, что сделал что-то не так. Однако на удивление Киллеру, и самому себе, тот просто напросто не ощущал ожогов. Да в этих местах ему определённо точно было жарко, очень жарко, но не больно. — Всё в порядке? — негромко спросил Найтмер проходясь кончиками пальцев по щеке. — А? — вылетая из собственных мыслей спросил Киллер, а после попытался объясниться, но давалось ему это с заметным трудом — Твоё лицо… и шея в… Ожогах. — Оу… — Найтмер поднёс пальцы к своим «губам» почувствовав характерную для ожога тексту с вкусом — Я и не заметил — честно признался парень. — Удивительно даже. — выдохнул усмехнулся Киллер. — Не вижу ничего удивительного, — начал Найтмер, размазывая по чужой щеке чёрный, как его собственные ожоги, ненависть, после томно, как мог, продолжил: — В конце концов, твои тело, твоя душа и особенно руки интересуют меня больше, так что не мог бы утолить этот интерес, Киллер?       Киллер покраснел, смущенный и не готовый к этому, сердце его трепетно забилось в груди. Можно ли привыкнуть к такому? «Чертовка. Наверняка много книжек перечитал и взял оттуда» — мелькнуло в мыслях, но всё же сам комплимент в его сторону был неимоверно приятен.

***

      Дрим из вежливости налил обоим по чашке кофе, надеясь их взбодрить. Однако, если на и без того энергичного Найтмера напиток не оказал никакого эффекта, то Киллера, как ни странно, он лишь усыплял ещё больше. — Какой-то неправильный у вас кофе, — усмехнулся Найтмер, наблюдая, как Киллер чуть ли не «клюёт» носом, пытаясь удержать кружку.       Дрим лишь пожал плечами и продолжил смотреть в окно, стараясь окончательно проснуться. Апатия медленно отступала, но всё ещё сковывала его движения и мысли лёгкой заторможенностью, от которой не спасал даже кофе.       Вскоре, привлеченный запахом кофе, на кухню вошёл и Кросс. Увидев Дрима и парочку на диване, он облегчённо выдохнул. — Buenos dias, (Доброе утро ) — поздоровался он, беря кружку, — полагаю, разбор вещей откладывается на неопределённый срок? — Именно так, — подтвердил Дрим.       Пока Кросс радостно наливал себе какао, на кухне появился Инк, весь перепачканный краской после ночных приступов вдохновения. — О! Так вы сыграли таки в шашки! — бесцеремонно вскрикнул Инк увидев на руках Киллера царапины.       Братья подавились кофе от подобного. Дрим был крайне зол на товарища и уже сквозь зубы произносил его имя, а Найтмер в это время желал провалиться сквозь землю. Улететь на дирижабле. Исчезнуть навсегда. «Они ж обещали держать разговор в тайне!» — отчаянно пронеслось в голове у тёмного хранителя. — Остался хоть кто-то, кто НЕ в курсе? — раздражённо и смущённо выдохнул Киллер. Найтмер, поджав плечи, отвёл взгляд. — Прости я просто пытался разобраться в ситуации. — еле-слышимо прошептал фиолетовый как слива Найтмер. - Мне нужны были показания.       Оба взглянули на хранителей, которые чуть ли не подраться были готовы с Инком, а последний пытался всячески ретироваться. Незабываемое зрелище. — Забавно, что они обижены даже больше чем я, лол. — усмехнулся Киллера. — Ха-ха. Точно. — осторожно усмехнулся Найтмер.       Киллер протянул руку, взял чужую ладонь в свою, и так они продолжили пить кофе, наблюдая за разворачивающимся хаосом с превеликим удовольствием.