Последний знак

      — Да не дергайся ты, — она строго посмотрела на Итачи и отдернула руку, чтобы проспиртованная ватка случайно не оказалась у него в глазу. Он как маленький ребенок шипел, морщился и постоянно вертел головой в сторону, когда Йоко касалась разорванной раны на брови.       Найти открывшийся разлом в разрушенном здании, где проходы были давным давно завалены осыпавшейся крышей, оказалось непросто. Шисуи пришлось не хило поднапрячься в пути, разгребая местность настолько осторожно, чтобы пласты едва держащегося бетона на погнутых арматурах не шмякнулись прямо им на головы. Йоко не была уверена, что ей и в третий раз так сказочно повезет остаться целой. Разлом они нашли в совершенно другом конце здания, когда оба вошли в просторное пустующее помещение с мощными колоннами. Вероятно, некогда оно служило складом. Когда Шисуи с силой выдавил железную дверь так, что она отвалилась вместе с куском стены, в нос моментально ударил затхлый запах.       Сырость, скопившаяся за долгие годы пыль, ароматы чего-то кислого заставили непроизвольно заткнуть рот, сдерживая рвотные позывы. Пока Шисуи морщился и плевался от устремившейся в него густой порции пыли, Йоко заметила в самом центре то, что они так усердно искали. Будто прорезанный стилетом холст, в воздухе висела дыра, внутри которой не было видно ничего кроме бесконечной черноты.       Пространственная прореха была крупной. До этого Оота видела маленькие, не больше метра в высоту, здесь же разрыв достигал добрых пяти. Стало понятно, как такая тварь, с которой один на один остался Итачи, смогла пролезть сюда. Передернув плечами и вздохнув, словно перед погружением на глубину, Йоко ломанной походкой поплелась к пустой, навевающей непонятный ужас червоточине, из которой, казалось, вот-вот вырвется новая бесья угроза. Вскоре, с теплой ладонью Шисуи на плече идти стало чуточку проще.       Чтобы затянуть прореху, нужно было использовать энергию хранителя, но после того, как было потрачено столько сил, это оказалось тяжелее, чем она привыкла. Шисуи, заметив хмурое выражение лица Йоко, понял в чём дело и протянул ей руку. Оота благодарно кивнула, крепко сжимая его ладонь.       С Шисуи рядом справиться даже с таким большим порталом было гораздо проще. Его энергия яркими зелёными всплесками окутывала края разлома, и только кое-где виднелись, как вплетённые в листву белые ленты, потоки энергии Йоко. Такой мощный всплеск силы быстро стянул разлом, поэтому вскоре они вместе заторопились обратно к выходу.       Итачи нашёлся снаружи, лежащим на земле, с раскинутыми в стороны руками. Йоко бежала как могла, стараясь выжать из пострадавшего от падения тела последние силы. Шисуи держался рядом, вовремя хватая ее за локоть, когда ноги подгибались от усталости.       Выдохшегося Итачи за живого человека выдавали только веки, плавно опускающиеся на глаза. Он лежал на земле, сжимая в пальцах клинок и задумчиво пялясь в ночное небо, пока обзор не перегородили две взволнованные физиономии. Демона в окружении они не слышали и не ощущали, а победная ухмылка на лице Итачи и слабо приподнятая рука с большим пальцем вверх подсказали, что можно отправляться домой.       Ехать пришлось к Йоко. Отправлять грязных, побитых и уставших ребят в дешевые хостелы их маленького городка ей не позволила бы совесть. Особенно после всего, что они уже успели пережить вместе.       Время на часах приближалось к двум ночи, когда отмытая и переодетая в домашнее компания собралась в общем зале.       — Да все в порядке, это просто небольшая царапина — подняв руки кверху, Итачи предпринял попытку встать со стула. «Ну что за упрямец!». Йоко недовольно цыкнула, не имея желания возиться с обработкой их ран оставшуюся ночь. Но самостоятельно парни не проявляли к своим ушибам должного внимания, решив, что нужно просто поскорее упасть лицом в подушку, и сон всё сам за них сделает.       — Итачи, — повысив тон, Йоко положила ладонь ему на плечо и с нажимом опустила обратно на стул. — Не заставляй меня связывать тебя по рукам и ногам. — ее уставший голос коротко вздрогнул от колкого ощущения под левой лопаткой, когда ей пришлось напрячь руку. Боль была приходящей и неприятно ноющей, поэтому Йоко старалась делать как можно меньше движений телом, чтобы не дразнить лишний раз отбитые мышцы.       Она медленно выпрямилась и легким движением вновь приложила вату к краям пореза на брови.       Сзади тихо расхохотался Шисуи, и Йоко мельком на него оглянулась. Он сидел на диване в расслабленной позе, с закинутыми за голову руками, и улыбался то ли происходящему, то ли своим озорным мыслям.       — Веселишься? — улыбнувшись одним уголком губ, Йоко распаковала пачку с детскими пластырями. Хотя бы у кого-то в этой комнате настроение не было мрачным. — Не переживай, и до тебя очередь дойдет.       — Да на моем лице ни царапинки — Шисуи весело хохотнул ей в спину.       — Значит, будем проверять то, что ниже — не обращая внимания на нарочитые усмешки, она аккуратно наклеила на бровь Итачи пластырь, с которого на нее грозно смотрел любимый супергерой младшего брата — бэтмен.       Услышав заигрывающий присвист, Йоко переглянулась с Итачи, и оба с улыбками беззлобно закатили глаза. Даже в такой ситуации Шисуи находил силы на забавы. Он лучился весельем словно фестивальный дракон на празднике, возле которого плясали разодетые в наряды танцоры. Волнение и страх будто не касались внутренностей, натыкаясь на плотную чешую, покрывающую его как броня. И Йоко почти верила его беззаботности.       Взгляд Итачи переместился ей за спину, и легким кивком головы вперед он намекнул Йоко обернуться к двери. Шисуи притих, и все трое уперлись взглядами в стоящего в проеме дверей мальчишку.       — Ты почему не спишь? — Йоко вздохнула и, шаркая ногами, поплелась к младшему брату. — Кому-то в школу рано вставать.       — В мире апокалипсис настал, а ты про школу — пробурчал Ясуши, беспокойным взглядом осматривая покрасневшую ссадину на скуле Йоко. Шисуи на это заявление тихо посмеялся, тут же уловив на себе одобрительный взгляд мальчишки.       — Ну вот еще, — Йоко фыркнула и, улыбнувшись, обхватила брата за плечи, разворачивая его в сторону коридора. — Апокалипсис откладывается, а школа завтра как обычно в восемь. — она мягко подтолкнула Ясуши вперед, намереваясь выгнать его из комнаты. — Иди к себе. Я скоро подойду.       — Твой брат знает, кто ты? — заинтересованно спросил Итачи, когда Йоко прикрыла дверь и повернулась к ним лицом. Она слабо кивнула, цепляя пальцами края длинной рубашки, служившей ей ночнушкой.       — Случайно вышло, — вспомнив, как брат едва не тронулся умом, когда она в два прыжка подскочила, чтобы отбить увязавшегося за ним мелкого беса, Йоко горько усмехнулась. — мне пришлось объяснить, но я не думала, что он поверит.       Итачи понимающе кивнул, и она была благодарна ему, что в ответ не посыпались упреки на опрометчивый поступок. Выбор и так дался ей нелегко.       — А родители?       — Нет, они сейчас на раскопках, — она отрицательно мотнула головой. — Работают археологами. — пояснила Йоко, заметив вопросительные взгляды, обращенные на нее.       Итачи снова кивнул, старательно пытаясь подавить усталость, но время явно брало свое. Он прикрыл кулаком рот и сладко зевнул, захватывая в легкие как можно больше воздуха.       — Давайте спать, а завтра всё обсудим, — Йоко слабо улыбнулась и посмотрела на Шисуи. Истощение все же не обошло стороной и его, заметной тенью укладываясь на обычно безмятежном лице. — Один может спать здесь, второй в моей комнате. Я лягу в родительской.       Встряхнув головой, Итачи отчаянно боролся с закрывающимися глазами. Сил он потратил сегодня немало, отчего усталость упорно склоняла его принять горизонтальное положение и погрузиться в крепкий сон, как только сомкнулись бы веки.       — Йоко, — перед тем как она успела покинуть гостиную, ее тихо окликнул Шисуи. Йоко повернулась лицом к нему, вопросительно изогнув бровь. — Ты ведь не находила свой свиток?       Она слегка нахмурила лоб и сильнее сжала пальцами дверную ручку. Переполненный за прошедший день событиями, мозг совершенно не хотел вмещать в себя еще хоть что-то. Йоко даже не попыталась понять, к чему ей задали этот вопрос.       — Нет — она устало мотнула головой.       — Завтра нам нужно будет отправиться в Хошимин, — его слова звучали осторожно, словно на цыпочках пробираясь ей в голову. — Предполагаю, поездка будет долгой… и кто знает, чем она закончится.       Что имел в виду Шисуи, ей удалось осознать не сразу. Йоко молча продолжала смотреть на него, обдумывая услышанное, сминая и раскатывая слова как тесто. Смысл получилось уловить спустя несколько секунд затяжного молчания и, пошатнувшись в сторону, она опустила взгляд в пол.       Оота кивнула и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.       Лестница на второй этаж оказалась для нее сложнейшим испытанием. И Йоко была бы рада, если бы причина заключалась только в физическом состоянии. С хрупкой решительностью висельника, восходящего на эшафот, она медленно преодолевала ступеньку за ступенкой, а в голове, как вежливый таран, стучали слова Шисуи. Сказав это, он сделал ей большое одолжение, но вместе с тем и повесил на плечи тяжелый груз переживаний.       Она осторожно постучалась в дверь, ведущую в комнату Ясуши и, глубоко вздохнув, приоткрыла ту на несколько сантиметров.       — Не спишь еще? — прислонившись головой к косяку, Йоко услышала, как зашуршало постельное белье и через два торопливых шага брата дверь отворилась полностью, показывая хозяина комнаты.       — Уснешь тут, когда сестра с какими-то непонятными мужиками поехала навстречу опасным приключениям — с легкой иронией проворчал Ясуши, смотря на Йоко беспокойным взглядом.       Йоко тихо ухмыльнулась. Любимый младший брат, вымахавший ростом почти с нее, беззастенчиво отчитывал ее, как глупенькую. Именно в этот момент она осознала, как он вырос. Внутри все буйствовало, будто эмоции, плывя на большом корабле, попали в сильнейший шторм. Не выдержав треска палубы, Йоко шагнула вперед, заключая Ясуши в крепкие объятия. Спина болезненно заныла, когда его руки в ответном жесте сомкнулись на ней, и Йоко вздрогнула, лишь сильнее прижимаясь щекой к плечу брата.       — Успеешь меня в школу проводить утром? — грустно спросил Ясуши, медленными движениями поглаживая Йоко по спине, а она лишь усердно закивала головой, чувствуя, как к горлу подступал ком невыразимой горечи.       — Больно ты проницательный. Тебе точно четырнадцать? — сквозь сдавленное горло прохрипела Йоко в попытке отшутиться. Ясуши тихо рассмеялся, запрокинув голову назад.       Его сообразительность избавила от необходимости произносить слова вслух.       — Я не знаю, надолго ли мне придется уехать — Йоко отстранилась, сделав короткий шаг назад, и переместила руки на плечи брата.       — Я понял. После школы пойду к тете, — он кивнул, опуская взгляд под ноги. — и придумаю что-нибудь насчет тебя. — как бы Ясуши не скрывал, но его поджатые губы и задрожавший подбородок не ускользнули от ее глаз.       — Эй, — она снова за шею потянула брата к себе, приобнимая его. — Я же вернусь. — от этой полуправды сердце защемило, и Йоко поморщилась, чувствуя себя гадко.       — Там опасно? — приглушенный ее плечом, пробубнил Ясуши, и Йоко лишь кивнула в ответ. — Тогда лучше такого не обещай. Тем более неизвестная лихорадка может и со мной случиться в любой момент. — не найдя нужных слов, она лишь стиснула худощавое тело брата крепче.       В свои небольшие четырнадцать он был абсолютно прав. Она не должна обещать вернуться, потому что обязана сделать все, что в ее силах. Каждый из двенадцати должен был костьми лечь, если понадобится, чтобы мир на земле продолжил существовать. Такова была даже не прихоть, а предназначение, о котором монах с горы поведал ей когда-то.       Она стояла долго, прижимая беззвучно трясущееся тело брата. Заранее прощаясь. Место для маленькой надежды Йоко оставляла против своей воли, ощущая, как это разъедало ее изнутри; забирало и без того шаткую решительность. Ведь она понимала, что больше всего на свете ей хотелось бы вернуться домой, увидев свою семью целой и невредимой. Страшнее было за их уязвимость перед неземными силами. Ее жизнь имела свойство перерождаться, в отличие от их.       — Йоко, — не поднимая лица, Ясуши с усердием растирал слезы по щекам. — Я верю, что вы справитесь. Твои друзья выглядят довольно сильными. — она тепло улыбнулась, когда брат поднял на нее красные глаза, и большим пальцем осторожно стерла остатки влаги с нижнего века.       — Они и правда сильные. — подтвердила Йоко и, обхватив ладонями щеки Ясуши, поцеловала его в лоб. — Ложись спать, я разбужу тебя утром.       Дверь закрылась за ее спиной; Йоко не смогла заставить себя повернуться, чтобы снова посмотреть брату в глаза. Иначе бы наплела ему какой-нибудь чуши и надавала всяких обещаний, которые лишним грузом отяготели голову. Она глубоко вдохнула, прикрывая глаза и переводя дыхание, и отправилась в постель.       Сердце крошилось на мелкие щепки, раздирая изнутри грудную клетку; удерживая череду панических всхлипов сквозь стиснутые зубы, Йоко беспокойно ворочалась на родительской кровати. Сна не было ни в глазу, а ноющая боль под лопаткой лишь подливала масла в огонь.       Электронные часы на тумбочке показывали два сорок три, когда Йоко в раздражении откинула с себя влажное одеяло и вскочила с кровати. Внутри скребло уныние; снаружи ныло тело. Этого было слишком много для одного дня. Тихо, стараясь не разбудить никого в доме, она поплелась в сторону ванной.       В зеркале отразилась крупная гематома, размером с ладонь, когда Йоко задрала рубашку вверх и повернула голову назад. Неровное красное пятно появилось под левой лопаткой; кожа припухла, отзываясь резкой болью даже на легкие прикосновения пальцами. Ушибленное место жгло и пульсировало; горело так, словно нервы, сосуды и дерма варились в месиве из кровавого бульона, ошпаривая изнутри. В череде событий она даже не подумала о том, чтобы успокоить ушиб чем-то холодным. Опустив рубашку, Оота направилась в кухню на первом этаже, вспомнив, про аптечку с различными мазями в тумбочке.       Спустившись вниз, Йоко слегка замедлила шаг, замечая льющийся из кухни теплый свет. Видимо, она поспешила с выводами, решив, что кроме нее весь остальной дом спал.

***

      Шисуи лизнул выступающий кусок бумаги и осторожно прижал его пальцами, формируя аккуратную самокрутку. Взвалив левую ногу на табурет перед собой, он корпусом развернулся к уже открытой форточке. Тело тут же заныло так, будто вся мышечная ткань состояла из бетона. Учиха хмыкнул, устало прикрыв глаза. Давно забытое ощущение воскресило в голове образы из прошлой жизни, которую он предпочел бы не вспоминать.       Лениво размяв шею, пока пара позвонков не соизволили хрустнуть и принести хоть немного облегчения, Шисуи подхватил с узкого подоконника зажигалку. Щёлкнув кнопкой, он поджёг противоположный край косячка и глубоко вдохнул, вздымая грудь и распрямляя широкие плечи. Ненадолго задержав дыхание, Шисуи почти подавился дымом, увидев у входа в кухню Йоко, которая смущённо разглядывала его, припав к дверному косяку.       — Смущение? — случайно озвучив свои мысли вслух, Шисуи скинул ногу с табуретки, тут же поддев её, чтобы чуть выдвинуть из-под стола. — Не знал, что твой эмоциональный диапазон и до него дотягивается. — хохотнул Шисуи. Он чуть склонил голову, рассматривая Йоко: лицо у неё было потерянное, она удивлённо смотрела на самокрутку, зажатую у него между пальцев, и переминалась с ноги на ногу, очевидно не зная, хочет ли переступать порог. — Прости, — тут же капитулировал Шисуи, примирительно поднимая руки вверх — до этого ты с моими комментариями справлялась куда проворнее. — Учиха легко кивнул на табуретку. — Садись. — сказал он, прежде чем затянуться ещё раз.       — Удивление. — исправила Йоко, всё же пройдя внутрь. Она плотно закрыла за собой дверь и развернулась, вернув лицу уже привычное Шисуи самоуверенное выражение. — Я думала, тебе дворецкий завтраки готовит. С каких пор мальчики из хороших семей балуются травкой?       — Я настолько дорого и изнеженно выгляжу? — разочарованно простонал Шисуи, нахмурив брови. Он не заботился о том, как воспринимали его поведение со стороны, пожалуй, лет с двенадцати, когда понял, кем являлся. Память о двух прошлых жизненных циклах сделала его гораздо взрослее своих земных лет. Парадоксально, эта же память превратила его в ребёнка в глазах окружающих, когда юношеский вид махнул рукой на прощание несколько лет назад. Шисуи играючи относился к жизни, не растрачиваясь на то, во что большинство людей вгрызались зубами: деньги, успех и навязанные социумом гештальты его совершенно не волновали. У него не было цели, кроме одной: наслаждаться дарованным временем. Звучало как мечта любого взрослого человека. Тем удивительнее, что такое поведение воспринималось, как ребячество.       — Не бери слишком много на себя одного, — усмехнулась Йоко, присаживаясь на табуретку, — твой брат выглядит точно так же.       Шисуи улыбнулся, в очередной раз заполняя лёгкие дымом.       — Ты как никто должна понимать, что такие впечатления — обманчивы, — почувствовав, наконец, как замедлилось время, Шисуи в блаженстве прикрыл глаза. Вселенная как будто опускалась с дыбов, на которые поднялась минувшим вечером, всполошив обычно размеренную жизнь. Прохладный ночной воздух ласково опускался на кожу, принося долгожданное спокойствие. Плечи и руки покрылись мурашками и Шисуи подумал, что стоило надеть что-то потеплее футболки.       — И всё же, — хмыкнула Йоко. Шисуи открыл глаза и врезался взглядом в её светлые растрёпанные волосы, которые она поправляла рукой. Движения казались замедленными, и пока Йоко проводила пальцами за ухом, Шисуи осознал, что даже не спросил, почему она не спала в три часа ночи.       Он протянул руку вперёд и легко кивнул, когда Оота вопросительно посмотрела на тлеющую самокрутку.       — Ни в чём себе не отказывай, — усмехнулся Шисуи, откидываясь на спинку стула.       — Как вы оказались в одной семье? — спросила Йоко, прежде чем обхватила пальцами сжатую вместо фильтра бумагу. Тлеющий огонёк перед сомкнутыми пухлыми губами чуть не выбили все мысли из головы, но Учиха не мог заставить себя отвести взгляд, завороженный лёгкими движениями.       — Мы встретились пару жизней назад, — отмахнулся Шисуи, будто это была самая скучная история из всех, что он держал в запасе.       Йоко, очевидно, так не показалось, потому что она поперхнулась, начав сильно кашлять и похлопывать себя по груди свободной рукой.       — Пару? — она округлила глаза, не в силах поверить в сказанное. Йоко забавно приподнялась, устремив в Шисуи столько заинтересованности, что ему стало смешно. — То есть вы помните прошлые жизни?       — Только с того момента, как встретились, — пожал плечами Шисуи, не видя в этом ничего удивительного. Судя по легенде, потеря воспоминаний была своеобразным наказанием за гордыню, которую хранители взрастили в себе, отвечая на мольбы людей. Итачи и Шисуи преодолели это, помогая друг другу вместо того, чтобы враждовать. Это объясняло, почему именно с той жизни они находили друг друга и помнили друг о друге. — Думаю, мы способны хранить воспоминания, если они несут в себе память о других хранителях. Учитывая, что целых три хранителя родились в одной семье, вероятно, мы тем ближе друг к другу в новой жизни, чем прочнее были наши связи.       Йоко внимательно вслушивалась в каждое сказанное слово, что заставляло Шисуи хотеть говорить бесконечно: лениво растягивать гласные в словах, тормозить посреди предложения, припоминать всё, что удалось выяснить. Просто чтобы смотреть на неё подольше. Она выглядела как ребёнок, которому по большому секрету рассказали, где искать Санта-Клауса, и это не могло не вызывать умиления.       — Вас трое?! — Йоко встревоженно приложила руку к губам, поняв, что сказала это слишком громко.       — У Итачи есть родной брат, — пояснил Шисуи — мелкий вредный змеёныш, — буркнул он, но рассмеялся, когда представил, как насупился бы Саске, если бы эти слова долетели до него. — Я их кузен.       Йоко кивнула и, не сводя глаз с лица Шисуи, затянулась. Кажется, она нуждалась в чём-то, что и её время замедлит, чтобы успеть переварить сакральные знания. Йоко вернула косяк владельцу и придвинулась ближе, слабо скрипнув табуреткой по полу. Она опустила локти на стол и уткнулась подбородком в сложенные ладони.       — Как вы встретились? — Йоко обладала удивительной способностью, которая заставляла собеседника открываться навстречу открытому взгляду.       — Во время войны, — поняв, что звучит чересчур расплывчато, Шисуи пояснил — во Вьетнаме. — смяв пальцами бумагу, он добил самокрутку, прежде чем продолжать. Эти воспоминания не приносили ему и капли удовольствия. — Япония не участвовала напрямую, но флот содействовал одной из сторон в транспортировке вооружений и военных. — Перед глазами, словно наяву, появились моряки, военные самолёты, использовавшиеся для воздушных бомбардировок, и тысячи жертв. Встряхнув головой, чтобы вышвырнуть оттуда навязчивые образы, Шисуи решил, что этого будет достаточно для одного вечера. Даже с Итачи они не обсуждали ту жизнь — Там и познакомились.       — Ммм… — Йоко медленно кивнула, всё ещё в упор рассматривая Шисуи. — Так вы не такие уж и неженки, раз служили на флоте. — подмигнув, она легко улыбнулась. Кажется, презрение к теме войны транслировалось у Учихи на лице, так что она не стала расспрашивать дальше.       — Это было давно, Я уже ничего не помню, — хохотнул Шисуи, прикрывая окно. Прохлада быстро сгоняла налёт спокойствия, которое он с таким трудом скручивал в бумагу несколько минут назад. — Эти воспоминания похожи на сон. Всегда есть одна-две ярких фигуры и послевкусие. Та жизнь точно не была моей любимой, — Учиха пожал плечами,       — Но как вы встретились в следующей? — задумчиво спросила Йоко, начав болтать ногой под стулом.       — Оказались соседями. Вспомнили друг друга, когда пришло время. — предугадывая следующий вопрос, Шисуи продолжил. — Итачи тогда встретил Саске. А в этот раз мы родились в одной семье. — задумчивый взгляд напротив заставил пояснить подробнее, — С тем самым змеёнышем.       Йоко рассмеялась, чуть откинувшись назад.       Она забавно функционировала: эмоции раскрывались как объёмные изображения в детских книжках. Стоило перелистнуть страницу, и перед взором представало всё содержимое. Ей не нужно было кокетливо прикрывать рот ладонью или постоянно поправлять неряшливую причёску, чтобы куда-то себя деть. Йоко просто заливисто смеялась, если хотела.       — Выходит, ты любишь старые виниловые пластинки, находишь чёрно-белые фотографии умилительными и предпочитаешь считать, что нынешняя молодёжь никуда не годится? — всё ещё сражаясь с весельем, нараспев проговорила Оота.       Шисуи фыркнул.       — Сейчас лучшее время, — он вскинул руку и начал загибать пальцы, поочерёдно перечисляя все прелести двадцать первого века. — У нас есть социальные сети, нетфликс и доставка продуктов. Что тебе ещё нужно? Мы живём, полностью избавленные от тягот двадцатого века. Порой нашей самой большой проблемой в течение дня становится выбор костюма на работу.       С лица Йоко сошла улыбка, а сама она немного ссутулилась, вновь взваливая уставшую голову на ладонь.       — Что ж, сейчас ситуация несколько иная.       Шисуи нахмурился, тут же поняв, к чему она клонила. Сегодняшний день развернул перед ними целую череду проблем. К тому же, они почти ничего не знали о том, что послужило их катализатором.       — Всему найдётся объяснение. — спокойно сказал Шисуи, тоже придвигаясь ближе. Он сложил руки на столе, как школьник, отчаянно пытаясь не всматриваться в лицо Йоко с внимательностью любопытного первоклассника.       — Я знаю, но я, — Йоко запнулась на полуслове, впервые за долгое время отводя взгляд. — Я чуть не погибла сегодня. Я знаю, что мы не можем умереть в том смысле, в котором умирают люди. Но я… это… — она начала путаться в словах, не находя выхода из беспокойства, которое окружило её разум. — Это ведь по-настоящему. Для меня. — Йоко выглядела по-настоящему напуганной. Она смотрела в окно, ногтями впиваясь в кожу на ладонях, пока говорила. — Я не знаю, что чувствуют, когда умирают, и я не…       — То же, что чувствуют, когда засыпают. — стремясь развернуть тему разговора на что-то другое, встрял Шисуи. — ты ничего не запомнишь.       Смерть — не то воспоминание, которое Шисуи приносил с собой в последующие жизни. По правде говоря, он не помнил даже, в каких семьях рос. Из тысячи лиц, порог смерти преодолевали только лица хранителей, которых удалось встретить на своём пути. Если бы Шисуи считал, что это могло утешить Йоко, он непременно сказал бы. Но казалось, что она расстроится, если узнает, что забудет лицо родного брата.       — Забвение не облегчает участь, — Оота прикусила губу, вернув взгляд к Шисуи. — Я живу так, будто ни до, ни после, жизни не было и не будет. Как будто попытка только одна. Я не хочу, — Йоко глубоко вздохнула. Её глаза казались ещё больше, наполненные отчаянием, которое как будто вырывалось наружу. — я не хочу умирать.       — Ты не умрёшь, — Шисуи, едва касаясь кожи, провёл ладонью вверх по её руке, до плеча. — Не с нами. — его лицо озарила привычная самоуверенная улыбка, призванная из глубин ребячества, чтобы утешать. — Видела, сколько сил у Итачи? — хохотнул Учиха, с упоением ловя проблеск улыбки, украсившей губы Йоко. — Конечно, если бы с нами приехал наш дворецкий, чтобы приготовить тебе завтрак, думаю, ты была бы более уверена в завтрашнем дне, но, — Йоко выдохнула и тихо засмеялась, прикрывая глаза. Она опустила голову, прогоняя оттуда мрачные мысли, а Шисуи продолжал играть на своей балалайке, воспроизводя всё более абсурдные аккорды. — мы тоже кое на что сгодимся. Мальчики из хороших семей хорошо делают свою работу, обещаю.       Йоко устало кивнула, всё ещё улыбаясь себе под нос, а потом легко дотронулась до ладони Шисуи, сжимающей её плечо.       — Как хладнокровно ты лжёшь, — Оота открыла глаза, встречаясь взглядом с Шисуи.       Он и не ожидал, что вырвать девушку из ледяных лап беспокойства будет просто, но смятение, ясно отражающееся на его лице, ей, кажется, нравилось куда больше фальшивых аккордов. Шисуи взял её ладонь в свою и провёл большим пальцем по тонкому запястью. Её хрупкому телу достался такой мятежный и сильный дух, что Учиха не в силах был оторвать от неё взгляд.       Сейчас, когда неторопливые движения казались ещё более медленными, Шисуи лениво поднёс вторую ладонь к её лицу и провёл по щеке. Йоко не плакала, но это было всего лишь тело, которое подчинялось приказам. Отчаявшаяся душа могла лить слёзы, которые никто не в силах увидеть. И, если бы так и было, Шисуи смахнул бы каждую каплю, вместе с ними отбрасывая отчаяние.       Йоко наклонила голову к его ладони, и он почувствовал, как пылает кожа под её дыханием.       «Как хладнокровно» — подумал Шисуи, отчётливо видя в тепле момента и его корысть, пусть неосознанную. Йоко могла не понимать, что делала, поддавшись эмоции, и сейчас, накрывая губами его ладонь, искала короткого забвения. Чтобы сопротивляться этому, потребовалось бы больше хладнокровия, чем Шисуи когда-либо обладал.       Йоко потянула его за руку, и Шисуи легко поддался, приподнимаясь с места и оказываясь в сантиметре от её лица. Гнусный, жалкий, искушающий сантиметр исчез спустя несколько секунд непрерывного зрительного контакта, когда Оота сама прильнула к его губам.       В груди как будто прогремел взрыв, стоило Йоко обвить его шею руками и углубить поцелуй. Он был нежный, неторопливый, полный тоски, но Шисуи только подался навстречу, перемещая ладони на её затылок, чтобы притянуть ближе к себе. Пальцы чувствовали, как заходится в ударах вена на её шее, и от этого по спине побежали мурашки. Йоко тяжело дышала, не отрываясь от него. Она опустила руки на его плечи и легко сжала их, подталкивая Шисуи обратно к стулу. Он рухнул на сидение и успел лишь скользнуть потерянным взглядом по пухлым, влажным губам Йоко, прежде чем она шагнула навстречу, и, втягивая Шисуи в новый поцелуй, опустилась к нему на колени.       Его голова стала ватной, когда Йоко сжала ноги по обе стороны от его торса, устраиваясь удобнее. Правая рука Шисуи, повинуясь разгорающемуся в теле пожару, уверенно обхватила ее колено и заскользила выше по бедру; пальцы осторожным движением проникли под край задранной рубашки, касаясь тонкой ткани нижнего белья. Йоко слишком охотно отзывалась на ласки, с шумом втягивала носом воздух, когда мужская ладонь сжимала мягкую ягодицу, и нетерпеливо заерзала, когда вторая рука нагло пробралась под свободную ночнушку. Легко ведя пальцами вверх по худому животу, Шисуи чувствовал, что чем выше его рука, тем более жадно Йоко его целовала.       Он вздрогнул и вымученно промычал в её губы, когда она качнулась бедрами вперед. Йоко, оказывается, умела искусно издеваться, а его голова была слишком пустая чтобы понять, намеренно она тёрлась бёдрами о его пах или нет. Шисуи крепко сжал ладонью её грудь, задыхаясь от жадных губ и разгорающегося желания. Каждое неаккуратное движение Йоко приносило осознание, что их разделяли считанные сантиметры ненадежной одежды. Кровь медленными перебежками устремилась по телу вниз и Шисуи смутно ощутил, как член затвердел, плотнее вжимаясь между ног Йоко.       Она запустила пальцы в его волосы, тихо постанывая через поцелуй, когда его пальцы начали выводить невесомые круги вокруг соска. Чуть отстранившись, чтобы вобрать в лёгкие хоть немного воздуха, Йоко задела спиной стол и приглушённо захныкала.       Её глаза широко распахнулись, как будто она только сейчас поняла, что происходит.       — Чёрт, — Шисуи машинально перевёл руки ей за спину и удивлённо нахмурился, когда Йоко застонала от боли.       — Что с твоей спиной? — с трудом сбрасывая с себя жар наваждения, Шисуи слегка тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Внешний вид девушки, исцелованной, с растрёпанными волосами и красными, горящими щеками, совсем не помогал.       — Я пришла сюда за бинтами, — закусив губу, призналась Йоко. Она стыдливо опустила глаза, но Шисуи только усмехнулся.       — Даже не знаю, рад я, что ты не сказала, как только вошла, или…- он приподнял её футболку и наклонился, чтобы рассмотреть спину. Заметив россыпь синяков и фиолетовые разводы у лопаток, Учиха тяжело выдохнул. — Нет, не рад, я передумал. Ты сошла с ума? Где аптечка?       Оота недовольно выдохнула, задевая упавшую на глаза прядь волос, и кивнула головой в сторону одного из кухонных шкафчиков. Она аккуратно поднялась с места, опираясь уже не на плечи Шисуи, а на стол слева от себя, за что Учиха испытал благодарность.       Он грузно поднялся с места, лениво передвигая ногами, рукой сжимая ткань свободных штанов и оттягивая их вниз, чтобы прикрыть хоть немного результат своего возбуждения. В паху все заныло в недовольном протесте, но Шисуи пару раз глубоко вздохнул, прикрывая глаза, чтобы подавить восстание. Всё же дзен, которому он обучал на своих курсах, действительно имел положительный эффект.       В дальнем углу нашлась небольшая коробка, обклеенная забавными пластырями с супергероями, что заставило Шисуи легко улыбнуться. Вероятно, в этом доме аптечку использовали даже слишком часто.       Шисуи вытащил бинты и с помощью Йоко разобрался, какая нужна мазь. Пока он возвращался к столу, на ходу откручивая крышку, Оота, избегая его прямого взгляда, развернулась на стуле к нему спиной. Пальцами она медленно потянула края рубашки вверх до груди, обнажая участок разукрашенной кожи.       — Ты поэтому не спишь? — спросил Шисуи, выдавливая на пальцы прохладную мазь. Он аккуратно приложил ладонь к пояснице Йоко и почувствовал, как она дрогнула, стоило ему провести ей вверх, к лопаткам. Учиха поджал губы, разглядывая ушибы: с таким можно было смело идти в больницу.       — Да, — кивнула Йоко, и Шисуи услышал скрип, с которым её ногти впились в дерево сидения, когда он коснулся позвоночника. Стараясь не затягивать экзекуцию, Учиха распаковал бинты.       — Держи край, — скомандовал он, прикладывая один конец к талии Йоко.       — А ты почему? — видимо, пытаясь отвлечься от ноющей боли, спросила Оота, пока Шисуи оборачивал вокруг неё бинт, стараясь не сдавливать слишком сильно.       — Нужно было позвонить кузену, — с трудом вспоминая, как вообще оказался на кухне, сказал Шисуи. У Итачи сел телефон, и брат просто уснул пока ждал, когда он включится, так что честь сообщить Саске «приятные» новости свалилась на Шисуи. К счастью или нет, он отвлёкся на косячок, так и не позвонив. — Но я вместо этого раскурил самокрутку, так что придётся сделать это завтра утром. — Йоко усмехнулась, помогая заправить конец бинта так, чтобы ничего не торчало. — Представляю, как он обрадуется.