Восторг на скорби

Какаши так и не вернулся. Ирука не знал, как долго он оставался рыдающей, разбитой кучей у двери квартиры. Сердце болело, отягощенное страхом и потерей, которые плотно сжались в груди. В какой-то момент солнце село, и он заставил себя подняться. Он был шиноби, Какаши ожидал, что он будет сильнее этого. В первую ночь в квартире было душно, но он заставил себя остаться. Он должен быть здесь, когда Какаши вернется домой. Им нужно было поговорить. Их отношения не могли быть настолько разрушены только лишь из-за обидных слов и действий. Но Какаши не вернулся ни в ту ночь, ни в последующие. Дни проходили для Ируки как в тумане. Он продолжал свою обычную рутину, больше на автопилоте, чем сознательно. Он вставал утром, отправлялся на тренировку, днем выполнял задания D-ранга со своей командой, а вечером тренировался с Ибики. Вымыть, прополоскать, повторить. Ночи он проводил, сидя у окна своей спальни и глядя на Коноху в надежде увидеть знакомые серебристые волосы. Какаши уже ушел так один раз, сразу после того, как Ирука только переехал и почти сжег их кухню. Тогда, после ссоры, он вышел из своей спальни и обнаружил, что маска АНБУ Какаши пропала. Это было небольшим утешением, небольшим подтверждением, что однажды АНБУ вернется. Однако на этот раз такой гарантии не было. Потому что это была его вина. Какаши ушел в слепой панике, а не в гневе. Чем больше Ирука думал об этом, тем сильнее его грызло чувство вины. Он слишком сильно надавил на Какаши и скрыл от него что-то важное. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться, что еще не поздно спасти их маленькую разбитую семью. Тихо шмыгая носом, Ирука вытер свежие слезы с глаз и плотнее натянул на плечи сюрикеновое одеяло Какаши. Он обещал Рин и Обито, что будет заботиться о человеке, которого они все любили, что будет поддерживать его. Ирука с треском провалился. — Мне жаль, — пробормотал он в сотый раз, ни к кому не обращаясь. — Мне очень жаль. Пожалуйста, не оставляй меня, Какаши. Его сокомандники сразу же заметили перемену. Ирука никак не мог сосредоточиться. Его контроль над чакрой стал хуже, и он продолжал делать простые ошибки. На третий день, когда он просто ковырялся в своем обеде, съев не больше нескольких маленьких кусочков, терпение Котецу лопнуло. — Ладно, мне это надоело. — Взяв палочками спринг-ролл, он запихнул его целиком в рот Ируке. Тот вздрогнул, едва не подавившись, и попытался проглотить его. — Я не знаю, что происходит между тобой и Какаши-саном, и я не буду спрашивать, но ты должен выйти из того состояния, в котором находишься. Изумо согласно кивнул. — Помнишь, что Иноичи-сенсей говорил нам? Мы — шиноби. Мы должны пережить трудные времена. Ты наш друг, Рука. Мы можем чем-нибудь помочь? Глаза Ируки заблестели от слез, хотя и по другой причине, чем в предыдущие несколько дней. — Спасибо, ребята, но вы ничем не можете мне помочь. Ковыряясь в еде, он сунул в рот немного риса, скорее для того, чтобы успокоить друзей, чем из-за голода. Изумо переглянулся с Котецу. — А кто-нибудь может это сделать? — мягко спросил он. — Нет, это… — Ирука заморгал, открыв рот от удивления. Ну конечно же! Почему он не подумал об этом раньше? Если Какаши не вернулся домой, он должен был ночевать у кого-то еще. — Да! Да, может! — Изумо и Котецу сказали бы ему, если бы Какаши внезапно появился в квартире Генмы. Оставался только один человек, к которому тот мог обратиться. Проглотив остатки еды, Ирука запечатал пустую коробку из-под бенто в свиток хранения. — Я должен идти, прикроете меня? После обеда у них должна быть тренировка тайдзюцу с Ибики-семпаем. Котецу показал ему два больших пальца. — Конечно, Рука! Иди за своим парнем! Ирука подавился слюной и тут же покраснел до кончиков ушей. — К… он просто мой друг! — Да, конечно, — Котецу закатил глаза и отмахнулся от Ируки. Таким же тоном он говорил о Генме-семпае и Шизуне! Котецу ему не поверил. Прикрывая рот рукой, Изумо отвернулся в сторону в ужасной попытке скрыть смех. — Неудивительно, что Генма-семпай называет вас гремлинами. — Ты любишь нас, Рука, и знаешь это.

***

— Гай-сан! — спрыгнув с деревьев, окружавших тренировочную площадку, Ирука подбежал к своему другу. Он искал его уже некоторое время, прежде чем, наконец, нашел. Тренировочный режим Гая проводил его по всей деревне, через жилые районы, вверх по Скале Хокаге, по крышам, через парапеты и места, о которых Ирука думал с тревогой. К счастью, он всегда заканчивал свои тренировки на любой свободной на тот момент тренировочной площадке. Сегодня он был на шестой по близости к парку Сенджу. Стоя на руках, Гай обернулся на звук своего имени. — Ирука-сан! — с легкостью балансируя на одной руке, он помахал ему. — Чем я обязан такому удовольствию в такой прекрасный осенний день? — густые брови сошлись вместе, голова склонилась набок, пока он изучал Ируку. — Ты выглядишь довольно расстроенно, мой самый искренний из компаньонов. Меньше всего Ируке хотелось тревожить друга. Желудок болезненно скрутило. Это чувство вины, страх, неуверенность, — бессильно подсказывал его разум. Со свежими слезами на глазах Ирука опустил голову. Он не мог больше столько плакать. Он был генином, шиноби Конохагакуре, ему нужно было лучше контролировать свои эмоции. Однако попытки рассуждать здраво не помогли облегчить тяжелую боль в груди. Слова вырвались прежде, чем Ирука успел их остановить. —…Гай-сан, ты не знаешь, где Какаши? Одним движением встав на ноги, Гай задумчиво поднес руку к подбородку. — Нет, этого я сказать не могу. Наши юношеские состязания всегда прерываются во время миссий. — Ударив кулаком по раскрытой ладони другой руки, Гай расплылся в ослепительной улыбке. — А-ха! Ты должно быть искал вызова, Ирука-сан! — Что? О нет, — Ирука покачал головой, подняв руки, чтобы физически удержать специалиста по тайдзюцу на расстоянии. Гай, казалось, сдулся от такого отказа. — Сейчас я не представляю особого труда, — добавил он через мгновение. — Отличное наблюдение! Твоя юношеская энергия только начала расцветать! — Полагаю, так и есть, — Ирука прикусил щеку. И что же ему теперь делать? Гай был единственным человеком, которого он мог спросить. Друзей у Какаши было немного. Он должен был догадаться, что пойти к Майто Гаю будет очень рискованно. — Все равно спасибо, что уделил мне время, Гай-сан, — тихо пробормотал он и повернулся, чтобы уйти. Две большие руки схватили его за плечи, останавливая Ируку. — Случилось что-то, что причинило моему дорогому другу такие страдания. — Глаза Ируки расширились от удивления. Обычная ослепительная улыбка Гая исчезла. Губы изогнулись, темные блестящие глаза уставились на Ируку с такой силой, что тот на мгновение напрягся. Это был не вопрос. Гай был умен, даже со своей чрезвычайно яркой личностью. — Если ты хочешь, чтобы тебя выслушали, я всегда буду твоим верным наперсником. Плотина, которую Ирука возводил, чтобы кое-как сдерживать свои эмоции, казалось, рухнула от нежной заботы Гая. Он прикусил нижнюю губу, слезы медленно потекли по щекам. — Г-гай-сан… — ему казалось, что последние несколько дней он только и делал, что плакал. Быстрый рывок уронил Ируку прямо на зеленый чунинский жилет Гая. Сильные руки плотно обняли его за плечи, но не так крепко, как всегда обнимал Какаши. — Это нормально — плакать, мой друг! Ирука сначала напрягся, но потом медленно расслабился в объятиях друга. От Гая сильно пахло потом и сосной. Должно быть, он снова тренировался в парке Сенджу. Эта бесцеремонная мысль казалась иронически неуместной, но она возникла в его беспокойном мозгу. Дыхание Ируки сорвалось на всхлип. Уткнувшись лицом в жилет друга, Ирука наконец-то позволил себе расплакаться. Дни бесконечной вины и беспокойства нахлынули из той глубины, куда он загнал эмоции. Это моя вина, что Какаши ушел, какое я имею право так расстраиваться? Какаши называл их стаей, семьей, но все, что он делал — это напрягал тщательно сформированную связь. Ирука обхватил Гая руками, вцепившись в толстый бронежилет, который тот носил с такой гордостью. Он чувствовал себя таким усталым. Последние несколько дней прошли как в тумане, но Ирука знал, что он не ел и не спал, как следует. Было трудно есть с комком в горле и тяжестью в желудке. Гай просто держал Ируку и давал ему выплакаться. Он хлопнул генина по спине, как только слезы перешли в икоту и дрожь в плечах. — Поведай мне о своем сердечном горе, мой друг! Ирука не смог сдержать смешок, который вырвался у него из горла. Гай всегда знал, как заставить его чувствовать себя лучше. Вытерев лицо рукавом, Ирука глубоко вздохнул, чтобы успокоить расшатанные нервы. — Ничего подобного. Какаши и я, ну… мы довольно сильно поссорились. С тех пор он не возвращался домой. Я начинаю беспокоиться. — Не волнуйся, Ирука-сан! — Гай показал ему два больших пальца, ослепительно улыбаясь и сверкая зубами. — Я уверен, что у него все хорошо. У Какаши никогда не было хороших навыков межличностного общения, и он не очень хорошо проявляет эмоции… — Гай почесал подбородок, растерянно сжав губы. — Неважно! Я уверен, что мой вечный соперник скоро вернется к тебе! Ты — драгоценный цветок его сердца! — Ч-что?! Гай-сан! — Ирука почувствовал, как все его лицо покраснело от неожиданного заявления. Сердце Гая всегда было на месте, но иногда его воображение и энтузиазм опережали его. — Т-ты не можешь просто… Я… я не так… — Действительно, Ирука-сан! — Ирука почти видел звезды в глазах друга. Крупные, мужественные слезы потекли по щекам Гая. — Гай-сан, пожалуйста… — застонав, Ирука закрыл лицо руками и попытался не обращать внимания на то, как смущение обожгло его до самых кончиков ушей. Майто Гай ни за что бы не передумал, как только в его голову приходила какая-нибудь идея. — Не бойся, я выясню, где находится мой соперник, пока он не вернется к тебе! — Гай не слишком нежно обнял младшего шиноби за плечи. — Если я этого не сделаю, то взберусь на Памятник Хокаге одной рукой! Вытерев несколько слез, Ирука выдавил из себя слабую улыбку. Гай уже разглядывал скалу Хокаге. — Я уверен, что в любом случае ты сделаешь все возможное, Гай-сан. Гай действительно был сострадательным, заботливым другом, за которого он был очень благодарен.

***

Прошла целая неделя, прежде чем Ирука впал в отчаяние. Какаши не появлялся дома, даже когда Ируки не было в квартире. Тонкий слой пыли осел на окне гостиной, которое АНБУ использовал как личный вход и выход. В его комнате ничто не сдвинулось с места. Сброшенная пижама осталась лежать в ногах неубранной кровати Какаши, его недочитанный фантастический роман «Серебряное Крыло» все еще лежал корешком вверх на котацу, раскрытый где-то на середине. Явный признак того, что читатель планировал вскоре вернуться к роману. Ирука поймал себя на том, что в самые тяжелые минуты одиночества смотрит на книгу. Должно быть, Какаши читал, когда пришла Йошино-сенсей. Он почти мог представить себе друга, сидевшего там, слегка ссутулившись и подперев подбородок одной рукой, а другой обхватив корешок книги. Иногда Ирука прижимался к боку Какаши, стремясь к теплому, молчаливому комфорту, который давала эта близость. Не говоря ни слова, он сдвигал книгу ровно настолько, чтобы Ирука мог видеть страницу, и начинал читать вслух. Ирука не часто понимал, о чем идет речь, поэтому и не вслушивался. Голос Какаши, ровный и спокойный, привлекал его сильнее. Только в их квартире — в странном, уютном доме, который они создали вместе, — читая вслух свой очередной роман, Какаши чувствовал себя по-настоящему непринужденно. Отвернувшись от романа, Ирука осторожно положил в сумку последнюю библиотечную книгу. Их нужно было вернуть завтра, но желание выбраться из подавляющей пустоты квартиры почти поглотило его. Библиотечные книги были достаточно хорошим предлогом, чтобы ненадолго уйти из дома. Перекинув сумку через плечо, он выпрыгнул в открытое окно. Поднимаясь по крышам в библиотеку, он мало кого узнавал. Взмах рукой от Акимичи Чоузы был его единственным взаимодействием с кем-то, прежде чем он добрался до места назначения. В воскресный вечер в библиотеке было малолюдно. Это вполне устраивало Ируку. Вернув книги библиотекарю, он вытащил из оружейной сумки свой верный блокнот. После двух лет использования он уже обтрепался по краям. Ирука открыл страницу, помеченную красной закладкой. Каждая книга о кеккай-генкае, доступная в библиотеке для шиноби уровня генина, была аккуратно внесена в список. После того инцидента с его сродством к огню и воде во время их первой миссии С-ранга, Ирука начал искать, что именно он сделал. После нескольких намеков от Иноичи-сенсея, Какаши и Генмы, он обнаружил один тип кеккай-генкая, когда шиноби мог объединить две природы чакры, чтобы создать новую. Изучив несколько различных сочетаний, он наткнулся на сноску для сочетания природы воды и огня. Футтон: высвобождение кипятка. Как и в случае с его исследованиями печатей, Ирука обнаружил, что информации о футтоне раздражающе мало. Если ему везло, он находил всего пару абзацев базовой информации — например, что он возник в Киригакуре или Узушио. Однако в большинстве случаев о футтоне упоминалось лишь мельком. С несколькими книгами, уже вычеркнутыми из списка, Ирука устроился за угловым столиком и открыл старую энциклопедию о водной природе чакры. Узнал бы он что-нибудь о футтоне или нет, но вода была его сродством. По крайней мере, одним из них. Знания — это сила. Все, что он узнает, когда-нибудь может пригодиться. Только было так чертовски трудно сосредоточиться! Прочитав одну и ту же строчку в пятый раз, Ирука с раздраженным стоном захлопнул энциклопедию. Он практически свалился на стол, уткнувшись лицом в свои книги. Его голова и живот болезненно болели от комка стыда, который был там с тех пор, как ушел Какаши. Каждый день без единой весточки о его дорогом человеке все тяжелее давил на плечи Ируке. Он по-прежнему сидел, склонившись над столом, когда напротив него скрипнули по полу ножки стула. — Знаешь, я не думал, что встретить тебя расстроенным в библиотеке будет таким уж обычным явлением, малыш. Подняв глаза, Ирука быстро выпрямился в кресле. — Привет, семпай, — он понизил голос, чтобы не потревожить других посетителей библиотеки. Токубецу-джонин ухмыльнулся через стол, сенбон качнулся у него между зубами. — Давненько я тебя здесь не видел. Ждешь, пока Какаши снова не вернется к тебе? Ирука резко втянул воздух, округлив от удивления глаза. Казалось, его сердце подскочило к горлу. — Генма-семпай! — Ирука вскочил на ноги прежде, чем осознал это. Он потянулся через стол, чтобы схватить Генму за руку. — Ты не знаешь, где сейчас Какаши?! — он слышал отчаяние в собственном голосе. Генма на мгновение уставился на него, в его темных глазах мелькнуло недоверие. — Нет, он же не мог… — сенбон резко щелкнул о зубы Генмы, хмурый взгляд обострил его обычно расслабленные черты лица. — Этот сопляк не сказал тебе, что вызвался добровольцем на одиночную миссию, не так ли? Ируку словно ведром ледяной воды окатило. Холод пробирал его до тех пор, пока Ирука не почувствовал тошнотворную печаль, поселившуюся где-то глубоко внутри. Он откинулся на спинку сиденья, его хватка на руке Генмы ослабла. — Н-нет, он этого не сказал, — с трудом выдавил он из себя. От слишком знакомого жжения подступающих слез у него заболели глаза. Он быстро моргнул, чтобы избавиться от этого ощущения. — Мы… поссорились. Это была моя вина. — Яйца Шодай, Ирука, — тихо выругавшись, Генма стянул с себя бандану с хитай-атэ и провел рукой по волосам. — Это не оправдание для его исчезновения. Шиноби, чтоб его, не поступают так со своей семьей. Ирука потер живот в тщетной попытке унять скручивающую боль. —…А что, если Какаши не вернется? — он шмыгнул носом. Несколько слезинок скатилось по щекам. — Ладно, хватит, — отодвинув стул, Генма схватил Ируку за запястье. — Ты останешься со мной и гремлинами, пока не вернется Какаши, а он вернется. Это займет всего несколько недель или около того. — Н-нет, я не могу так навязываться. Я сам справлюсь, пожалуйста. Несмотря на его испуганные протесты, Ирука обнаружил, что его тянут к выходу из библиотеки. Снаружи уже сгустились сумерки, окрасив деревню в мягкие оранжевые и золотые тона. — Ирука, ты выглядишь дерьмово, — крепко держа его за запястье, Генма направился к своему жилому комплексу. — Мы сейчас идем домой ужинать с гремлинами, а потом ты одолжишь у Изумо пижаму и немного поспишь, понял? — Я… Я… — Ирука, — начал он, не оглядываясь на идущего за ним мальчика. Генма на мгновение крепче сжал его запястье. — Изумо и Котецу никогда не простят мне, если я отправлю тебя домой одного в таком состоянии. — Я этого не хочу! Ирука споткнулся и остановился, заставив Генму остановиться вместе с ним. Подавив рыдание, он закрыл лицо руками. Чувство вины, казалось, вот-вот поглотит его целиком. — Все, что я делаю — это причиняю ненужные неприятности людям, которых люблю! — Не говори так, малыш, — положив руку ему на голову, Генма с тихим вздохом взъерошил ему волосы. — Послушай, я скажу тебе кое-что, что однажды сказал мне один человек, когда я был в довольно плохом положении. — Ч-что это? — Мы шиноби, мы терпим. Ты нужен, так что ты должен держаться, — Генма постучал по пластине хитай-атэ Ируки. — Ты очень дорог многим людям, Ирука, в том числе и моей семье. Так что давай будем рядом, хорошо? —…Х-хорошо. — Это уже больше похоже на правду. —…Генма-семпай? — Да, малыш? — Спасибо.