Леший

— Кхе-кхе, я пройду, если разрешите. Голос, прозвучавший из-за плеча, был низок и глух. Не так чтобы совсем, но глуховат. Она вздрогнула. Только что, буквально пару минут назад, рядом никого не было, и просьба оказалась неожиданной. Трудно подготовиться к тому, о чем знать не знаешь и ведать не ведаешь, как вот об этом… Татьяна оглянулась, отходя на полшага вправо. Раз голос звучал слева, значит отойти надо вправо; тело сработало быстро, повинуясь вбитым с детства рефлексам. … об этом мужчине приблизительно ее лет, оценила она по привычке. — Да, конечно, проходите. Можно подумать, нельзя обойти стеллаж с другой стороны, кассы все равно расположены правее и дальше. Но зачем спорить, если можно просто сделать почти незаметное движение, призванное, скорее, обозначить добрую волю, нежели действительно уступить дорогу. — Благодарю. И он прошел вдоль стеллажа с плитками шоколада, банок и вакуумных кирпичиков кофе, упаковок с чаем и еще какой-то вкусной мелочевкой. Ни разу не взглянув ни на одну полку, словно не собирался ничего выбирать. Татьяна пожала плечами и углубилась в изучение шоколада. Дочь просила купить несколько плиток для какого-то придуманного ею десерта. Готовить она любила и умела, а вот продукты выбирать нет. Так что приходилось Татьяне не только выполнять просьбы дочери, но и надеяться, что ее выбор совпадет с описанием того, что в очередной раз ей заказали для нового рецепта. Снова тот же голос она услышала стоя на кассе, и снова за спиной, как будто мужчина специально следовал за ней. — Я пододвину вашу воду, вот разделитель возьму. Она согласно кивнула. Промелькнула мысль, что можно это было сделать и молча, вообще ни о чем ей не говоря. Но, занятая сбором покупок в большой пакет — частенько ей вслед кричали продавцы и кассиры о забытых товарах, — она не стала додумывать дальше. Ну, сказал и сказал, воспитание такое у человека. Или же нарывался на скандальных теток, которым лишь дай повод — закатят ругань на пустом месте, и не остановишь же. Расплатившись и ловя обрывки своих мыслей, а женщине всегда есть о чем подумать в любое время суток и в любом месте, она ушла. И дней через пять снова, уже в другом магазине, скорее небольшом магазинчике со всякой всячиной, услышала этот же голос. Запомнился он буквально с нескольких слов, врезался в память, и она не удивившись и почти одновременно с просьбой, снова сделала шаг вправо. Дежавю. Другое время, другое место, то же событие. Мужчина приветливо кивнул, как знакомой, точно был уверен именно в этой ее реакции и продолжил разглядывать выложенные на прилавке под толстым стеклом крючочки, замочки, несколько молотков и плоскогубцев, непонятных ей упаковок. Магазинчик напоминал старые «1000 мелочей» по подбору и разнообразию продаваемого. Может там и действительно была та самая тысяча, кто знает. Татьяна быстро выбрала нужное, расплатилась и пошла домой. Сегодня она планировала доделать затеянную генеральную уборку, которая длилась уже три дня. Сколько можно ковыряться в трехкомнатной квартире? Не Лувр и не Петродворец. Пока она механически натирала полиролем вскрытые лаком двери и столы, оттирала пятна на зеркалах и стеклах межкомнатных дверей (мысленно готовясь к воспитательной беседе с дочкой, заляпавшей кухню и прихожую чем-то не поддающемуся описанию), в голову нет-нет да лезли мысли о незнакомце. Убирай она месяцм позже, этих мыслей однозначно оказалось бы намного больше. Потому что они начали сталкиваться с обладателем запомнившегося голоса буквально каждый день или как минимум через день. Складывалось впечатление, что он начал появляться везде, во всех местах. В которых бывала и она. Она даже подумала что, скорее всего, он живет в ее районе, и она просто никогда не обращала на него внимание. Или же они не встречались из-за разницы времени передвижения: этот месяц она была в отпуске и действительно ходила в непривычные раннеутренние или поздновечерние часы. Через месяц он пропал как никогда и не был. «Наверное, приезжал в гости или ремонтом занимался» — подумалось Татьяне, когда дня через три она поняла, что ей чего-то не хватает. Кого-то. Несколько раз проходя по парку с работы домой ей слышался его голос с тихим «Добрый вечер», но рядом неизменно не оказывалось никого, кому можно было бы приписать не по адресу прозвучавшие слова. Совсем с ума сошла, выдает желаемое за действительное. Но такие дни проходили быстрее, как ей казалось. Потом наступило лето. У дочери началась учебная сессия, она сама уехала в двухнедельную командировку, из которой вернулась уставшая и разболевшаяся. Выйдя на четвертый день по приезду из дому, уже не лежалось и не сиделось в четырех стенах, метрах в двуустах от подъезда она едва не упала, зацепившись каблуком за мелкую ямку в асфальте. И была удержана схватившей ее чуть выше локтя рукой. — Что же вы так неосторожно, — прозвучал давно известный ей голос прямо над ухом. Неверяще Татьяна подняла голову и провалилась в серо-зеленые глаза незнакомца. — Алексей, — ответил на никогда ранее не задаваемый вопрос. — Здравствуйте, Таня. А она стояла, не отрываясь взглядом от серьезного лица, веселого прищура глаз и золотых искорок, которые ей почудились вдруг по самому краю радужки, и едва найдя в себе силы кивнуть на приветствие. **