Котел, полный солнечного света

Протего Максима. Фианто Дури. Репелло Инимикум.

(защитники Хогвартса)

Ночь окутывала Хогвартс, но было светло как днем: вспышки заклятий загорались то тут, то там, а треск пламени, лизавшего деревянные пристройки, оглушал Пенни словно пулеметная очередь. Она бежала так быстро, как никогда раньше. Казалось, сердечная мышца вот-вот разорвется от перенапряжения, убив Пенни на месте. Но Хэйвуд не разрешала себе сделать даже коротенькую передышку; напротив, девушка все ускоряла бег, буквально чувствуя, как ноги стираются в кровь, как тянут и болят мышцы, как сбивается дыхание. Куда и зачем она летела — вопрос отдельный. Главное — вперед и без промедления. Мысли путались, и тем не менее она почти видела его перед глазами: лицо, затянутое тенями, глубина печальных глаз непередаваемого цвета, искаженные болью черты, сильное, жуткое отчаяние в уголках его губ и век. Лик без образа, и все же каждая его эмоция, каждый его вдох отдавался эхом в воспаленных пульсирующих висках. Почти все знакомые пути до школы оказались уничтожены: моста больше не было, мощеная дорожка из деревни была перекрыта тремя великаньими трупами (где-то в глубине души Пенни очень хотелось узнать, кто и как умудрился сразить сразу троих), так что оставался только один более или менее подходящий маршрут. Квиддичное поле раскинулось перед ней гигантским полыхающим шатром, огонь окутывал трибуны, освещая происходящее не хуже магических фонарей. Гигантский кусок стадиона откололся и осыпался грудой тлеющего дерева и арматуры, закрыв собою бó‎льшую часть дороги. Единственный свободный проход в замок пролегал теперь непосредственно через само поле. И, как видно, не ей одной пришло в голову им воспользоваться. Из-за стены до Пенни доносились крики и шум борьбы. — Джейн, осторожнее! Сюда, сюда, скорее! НЕ-Е-Е-ЕТ! Что-то в этой фразе было неправильным, непривычным. Слышала ли она хоть когда-нибудь столько отчаяния и боли в голосе друга? Разве Орион вообще умеет издавать настолько душераздирающие звуки, будто он и не человек вовсе, а раненый зверь? Девушка ускорила бег, ее сердце было готово вырваться из груди, когда Пенни влетела на поле через треснувшую парадную арку мимо разорванного полотнища Рэйвенкло. Группа бывших студентов Хогвартса столпилась у двух единственно оставшихся колец. Многие на метлах, все — с палочками, быстрые, словно скользящая ртуть. За их спинами раньше располагались сквозные ворота, сейчас же там зияла дыра, расширяя ближайший путь в Хогвартс так, что между разрушенных металлических остовов как на ладони были видны башенки и бойницы замка. Ребята отражали атаку смешанной группы Пожирателей и егерей, втрое превышавших их числом. Нападающие не гнушались самых грязных приемов и вовсю швырялись пыточными, режущими, непростительными... И все же, к своему вящему удивлению, получали более чем достойный отпор. На секунду Пенни, преданная поклонница квиддича, замерла, с удивлением разглядывая яро отбивающихся выпускников. Видела ли она на этом поле более блестящий состав? Гвеног Джонс поливала Пожирателей струями липкой черной жижи, которая намертво приклеивала тех к полю и связывала руки и рты. Эрика Рат и Скай Паркин в хорошо слаженном тандеме сыпали оглушающими заклятьями с такой скоростью, что Пенни едва их узнавала. Роджер Дэвис и Андре Эгву на пару схлестнулись в драке с четырьмя егерями. Оливер Вуд и Анжелина Джонсон возводили вокруг остальных щитовые чары, время от времени метая связывающими чарами в желающих прорвать оборону. И это лишь те немногие, чьи лица она умудрилась различить. Звезды всех четырех сборных Хогвартса разных лет пытались не пустить нападавших в родной замок, сдерживая вражеский отряд в том самом месте, где некогда боролись друг против друга за очки факультетов и кубок. Теперь же они единой командой бились за школу и жизни друг друга. Но для Пенни сейчас имели значение те двое, что не сражались. Защищенная от шальных чар живой стеной друзей и сокомандников, на земле лежала Джейн. Пенни не видела лица, но видела руки: окровавленные, вывернутые под каким-то неестественным углом. Над подругой склонился Орион Амари: он уложил ее голову к себе на колени и прикрыл собой от наступающей толпы. Его губы шевелились: возможно, аврор что-то говорил ей или же колдовал, пытаясь помочь. Болезненный импульс резанул Пенни под ребрами: она еще никогда не видела такого выражения на лице у друга. Орион словно разом постарел лет на тридцать. Рев битвы будто кто-то отключил, и на Хэйвуд свалились воспоминания. Перед глазами встал Большой Зал, его огромные окна, затянутые темными занавесями, скорбно притихшие в углу призраки, траурные лица учителей. Столы были убраны, ученики смешались, не различая факультетов. Школьники обнимали друг друга, многие плакали. Они только что потеряли подругу: трагически, ужасно. Пенелопа как наяву вспомнила ту давящую нереальность происходящего, что жгутом стягивала внутренности. Она стояла в центре гудящего голосами помещения, невидящим взором глядела в одну точку, обхватив себя руками. Это был худший день ее школьной жизни, день, когда она впервые пережила смерть близкого человека. Ее первая утрата, но далеко не последняя. После был Сириус. Была преподавательница магловедения Чарити Бэрбидж, был Аластор Муди, и был профессор Дамблдор. И сейчас… неужели это снова повторяется? Не может быть, Джейн такая сильная, она не могла умереть, просто не могла… Орион, не прекращая что-то шептать, слегка приподнял голову, в его карих глазах блеснули слезы. — АВАДА КЕДАВРА! Смертоносное проклятье прошелестело под рукой Скай Паркин, легко просочилось сквозь щитовые чары и, пролетев точно там, где секунду назад было лицо Амари, врезалось в газон и ушло в землю, обернувшись лужицей пожухлой травы. Аврор вздрогнул, но вместо того, чтобы постараться уйти от обстрела, лишь плотнее прикрыл своим телом девушку… Несостоявшийся убийца захохотал и взмахнул палочкой снова — на ее острие медленно разгорался холодный изумрудный сполох… Хэйвуд словно дали пощечину. НУ УЖ НЕТ! Зельеварка издала некое подобие первобытного боевого клича и, сама не осознавая как, оказалась за спинами Пожирателей, держа в одной руке искрящуюся палочку, а другой вливая в рот Огнедышащий эликсир. Благо она взяла с собой достаточно разных склянок, отправляясь в потенциально опасное путешествие. — НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ, КУСОК ГИППОГРИФЬЕГО ДЕРЬМА! Ее крик вырвался бурлящим потоком пламени и струей накрыл шестерых нападавших за раз. Мантии вспыхнули как ворох осенних листьев, новые Убивающие чары так и не сорвались с чьих-то уст, обернувшись громким воплем. Вспышка рыжего палящего света смешала атаку, дав приятелям по ту сторону пару лишних секунд на: — ОСТОЛБЕНЕЙ! — ЭКСПЕЛЛИУРМУС! — ИНКАРЦЕРО! А потом Пенни ощутила резкую сильную боль в животе: один из обезоруженных Пожирателей изо всех сил пнул ее ногой. Хэйвуд не устояла на ногах и упала в траву. Перед лицом словно разбили улей, полный пчел: так зарябило в глазах. И все же Пенни увернулась и от следующего удара, и от звенящего сталью сгустка чьих-то рассекающих чар. Все же она умудрилась выхватить второй пузырек, швырнуть его в толпу врагов и услышать, как один за другим падают тела вдохнувших миазмы Усыпляющего эфира. Она успела увидеть искаженное злостью лицо Пожирателя, успела заметить новый зарождающийся на кончике палочки зеленый огонек Авады, а затем нападавший резким рывком был отброшен в сторону, окутанный искрами прерванного заклятья. Анджелина Джонсон протянула ей руку и дернула, помогая подняться на ноги. Бывшая гриффиндорская охотница плакала, смуглые щеки блестели от слез. Она направила палочку на живот Пенни, и боль как рукой сняло. — У тебя есть целебные зелья? Хэйвуд кивнула. Эликсиров с собой было достаточно. Отправиться в Британию без запаса первой помощи было бы верхом идиотизма, а Пенни глупостью никогда не славилась. — Пожалуйста, дай какой-нибудь лечебный отвар Джейн! Чары не помогают... — просипела кузина лучшей подруги, а затем резко развернулась, указала палочкой в толпу бегущих к ним егерей и взревела: — ЭКСПУЛЬСО! Заклинание взорвалось словно ручная граната, отбросив троих грузных мужчин, будто тряпичные куклы. Пенни кивнула и, более не теряя ни секунды, рванула вперед, к Джейн и Ориону. Она увернулась от одного заклятья, второго, перепрыгнула через тело раненого Пожирателя и, совершив несколько отчаянно длинных прыжков, рухнула на колени в десяти футах от Джейн Джонсон. Склянки в подсумке жалобно звякнули, но Хэйвуд за них не волновалась: зельевар всегда найдет способ уберечь бутылочки от нечаянного разбивания. — Что с ней? — голос девушки тонул в грохоте битвы, но Амари каким-то чудом ее услышал. — Джейн теряет кровь, и я не могу ее остановить! Стандартные целебные чары не работают! Пенни, помоги, умоляю! Хаффлпаффка глядела на подругу и ужасалась. Грудная клетка девушки была глубоко рассечена ровно посередине, кровь пропитала разорванную футболку и не думала останавливаться. Но то были не просто режущие чары, иначе лечебная магия Ориона давно подействовала бы. Значит это что-то гораздо более темное, возможно даже… — Секстумсемпра. Сильнейшее из существующих заклятий-скальпелей. Пенни словно провалилась в ледяную прорубь. В голове вспыхнули воспоминания, застучали по стенкам черепа чьим-то отчетливым голосом: — Запомни, это очень капризное заклинание и очень опасное. Узнать чары легко: белая вспышка, клубится острыми лучами с голубоватой каймой, образуется около двух секунд. Никогда, слышишь меня, НИКОГДА не стой на его траектории! Может быть невербальным, поэтому если видишь плетение подобной формы, обязательно выставить прочный щит или отскочить в сторону. Если же кто-то попал под его воздействие, узнать это не так сложно. Тебе просто не помогут обычные Сшивающие чары и стандартные зелья… Надо было убедиться. Словно со стороны Пенни услышала собственные слова: — Ты слышал формулу заклинания? — Он его не произносил, Пенс… — Хорошо. Тогда… как оно выглядело? — Белая вспышка с острыми гранями. Чёрт, чёрт, ЧЁРТ… Обрывки памяти вновь забурлили в голове. — Как его можно обратить? — Нелегко. Конечно, многое зависит от глубины пореза и умения заклинателя. При поверхностном рассечении можно вылечить улучшенным ведовством Дайлис Дервент, но заживление будет происходить в разы дольше. Если же разрез прошел глубоко, кровь не будет останавливаться почти никаким известным способом, поэтому без помощи контрзаклинателя исход скорее всего будет плачевным. Можно восстановить сосуды, но чем они крупнее, тем меньше шансов на успех. С артериями дело обстоит хуже всего. Даже… кх-м… изобретатель заклинания зачастую не мог обратить действие чар, если были рассечены артерии… — А кто его изобрел? Почему мне так важно это знать? — Я. Короткий ответ прозвучал тяжело и неотвратимо, словно выстрел. Хэйвуд поморщилась. Да кто же ты такой, во имя Мерлиновых подтяжек, раз сумел придумать подобную пакость? — Поняв его… разрушительный потенциал, я разработал обратные чары. Они помогают далеко не всегда, но... Люди Лорда давно пронюхали формулу Секстумсемпры, поэтому ты обязательно должна освоить восстанавливающее заклинание… Пенни сглотнула. С ней говорил он, человек, ради которого она рисковала головой. Раньше зельеварка бы вцепилась в мираж и ни за что не отпустила бы, до последнего вслушиваясь в бархатные переливы этого тихого баритона. Как знать, может через секунду он назвал бы ей свое имя? И все же память о нем была сейчас не важнее умирающей на ее руках подруги. Усилием воли Хэйвуд заставила себя вернуться в здесь и сейчас, подавив бешеное желание раствориться в видении и разузнать больше об изобретателе чар. Формула контрзаклятья вспомнилась легко, словно ингредиент наипростейшего зелья от прыщей. Пенни навела палочку на зияющую рану: — Вулнера Санентур! — Держи палочку под углом и веди от узкого края раны к широкому… Она вздрогнула. Раньше видения ускользали, стоило ей хоть немного отвлечься. Сейчас же незримый спутник не просто остался с ней, он помогал ей исцелять Джейн! — Вулнера Санентур! — Задета артерия. Сосредоточься на ней. — ВУЛНЕРА САНЕНТУР! Вокруг будто бы разрывались бомбы, полыхало зарево, кричали люди. Сгустки боевой магии свистели над головой, пахло пеплом и кровью. Разум Пенелопы игнорировал страх, сейчас важна была лишь Джейн, жизнь близкого человека, которую Хэйвуд не собиралась отдавать без боя. Снова. Орион был неподалеку: он парировал заклятья, отражал зеркальными чарами зеленые лучи. Пенни же все водила палочкой над раной подруги: она не могла себе позволить отвлекаться, надеясь лишь, что Амари выстоит и защитит всех троих. Уж наверняка друг не просто так сумел оказаться в авангарде аврората в первые же годы службы. Боковым зрением она видела, как чьи-то шальные чары несколько раз попали по нему, а одно зловеще клацающее проклятье и вовсе ударило прямо в грудь, но Орион упрямо игнорировал урон, ловко отбиваясь от атак и прикрывая девушек от вражеского обстрела. На задворках сознания Хэйвуд подумалось, что если бы Распределяющая Шляпа заранее прознала про этот бой, то совершенно точно послала бы будущего мракоборца на львиный факультет... Руки Пенни летали над булькающей дырой в груди Джейн, а целебное заклятье сплеталось в серебряную нить, сшивающую побледневшую кожу. Ладони и одежда почти моментально окрасились в алый, но Пенни было плевать. Все хорошо, Джейни, все хорошо, я тут. Ты только борись, не бросай меня, ладно? Зельеварка не отрывала внимательных синих глаз от кровавых рваных краев увечья: девушка чувствовала себя ювелиром, магловским микрохирургом, искусным ткачом викуньи, пытавшимся срастить ошметки разорванной плоти паутиной… Человек-мираж был абсолютно прав: лечить это было ужасно сложно. Но вроде бы, вроде бы у нее получалось. Очень медленно рана Джонсон затягивалась, кровь останавливалась. Кропотливая магия словно магловскими швами, стежок за стежком, заживляла разрез, а настойка бадьяна, которую Пенни обильно лила поверх свежих рубцов, закрепляла эффект. Когда Джейн наконец открыла глаза, Хэйвуд была выжата, словно лимон. И все же ей хватило сил на улыбку: — Привет. Подруга мутно моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. У нее плохо выходило. — Орион? — Он здесь, — ответила Пенни, погладив холодное, липкое от крови предплечье. — Все будет хорошо, Джейн, ты только постарайся так резко не... — Орион… — девушка беспокойно задергалась. Друг оказался рядом, словно его притянуло манящими чарами. Смуглые пальцы мракоборца сплелись с пальцами Джонсон, и та расслабленно затихла. Пенни почти успела подумать, что она, вероятно, чего-то не знает про этих двоих, как в нескольких десятках футов раздался чей-то громкий рёв. В следующее мгновение она услышала звук падения, хищный утробный рык и чей-то очень знакомый голос: — Вперед, Мэри, покажи клятым засранцам, что бывает с теми, кто обижает наших друзей! Мэри? Она совершенно точно где-то слышала это имя… Стоп, разве Барнаби не назвал так химеру, жившую в Запретном лесу? Кто-то оглушительно завизжал, а затем до Пенни донесся второй оклик: — В бой, ребятки, поколотите этих забияк за ваше выжженное болото! Хэйвуд подняла голову, и рот открылся в изумлении. Барнаби Ли и Лиз Таттл стояли за спинами Пожирателей: палочки наготове, а на уровне щиколоток бывших однокашников-слизеринцев гурьбой семенила низкорослая, но грозная ватага рассерженных импов. Чуть ближе огромная рыжая химера клацала зубами в дюйме от испуганного лица громилы, что недавно пнул Пенни в живот. Взмах палочки кого-то из друзей — и тот затих. Мэри рыкнула, лениво сделала шаг в сторону и… одним прыжком свалила второго Пожирателя, который имел фантастическую глупость в нее прицелиться. Появление магозоологов здорово отвлекло приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть, а спортсменов, напротив, воодушевило. Подуставшие было звезды квиддича крепче стиснули палочки в руках и с гиканьем ринулись в контратаку. Посчитав, что под присмотром Ориона Джейн будет в безопасности, Пенни тоже вскочила на ноги и извлекла из подсумка две пузатые бутылочки. Меткий бросок, второй, и полдюжины криков накрыло поле: Пожиратели с воплем оседали в траву, прикрывая ладонями резко покрасневшие слезящиеся глаза, а там, на земле, их хватали и яростно лупили десятки маленьких кулачков. Лиз издала чудаковатый скрипящий звук и до Пенни дошло: девушка буквально отдавала импам команды! — Предатели факультета и крови! — злобно взвизгнула какая-то ведьма, обращаясь к новоприбывшим, но тут за плечом Барнаби что-то полыхнуло, и колдунья получила сгустком чар прямо в лицо. Она охнула и отпрянула: на щеках и ладонях прорезались острые фиолетовые иглы. — Поболтай мне еще тут! — рявкнул еще один знакомый голос: на поле вбегала (как всегда) растрепанная и сердитая Мерула Снайд. Хэйвуд улыбнулась: отразить очередное проклятье оказалось удивительно легко. Разве могли они проиграть теперь, когда на помощь друзьям пришла «самая сильная волшебница Хогвартса»? Исход и вправду оказался предрешен: бой не продлился дольше считанных минут. Сплоченная команда игроков в квиддич сыпала чарами как из рога изобилия, импы воинственно верещали и вгрызались мелкими острыми зубками во вражеские икры, Мэри раскидывала Пожирателей, словно мешки с навозом, а Мерула дралась так, будто была не человеком, а еще одной рассвирепевшей химерой. И если в начале битвы защитники Хогвартса, казалось, были обречены на провал, то неожиданная подмога словно придала им сил: ребята в пух и прах разбивали последователей Волдеморта. Вскоре поле зазвенело радостными голосами — все нападавшие были обездвижены, и теперь те из них, кто оставался в сознании, могли лишь злобно сверкать глазами, не в силах издать ни звука из-за волшебных кляпов. Улыбка все еще играла на губах Пенни, как вдруг что-то болезненно защемило в груди. Зельеварка ойкнула и осела. — Пенни! Орион, минуту назад оставивший Джейн на попечение двоюродной сестры, как раз проходил меж рядов сокомандников, оценивая урон. Увидев, что Хэйвуд заваливается на спину, он изменился в лице и подбежал к подруге. — Что такое, Пенни? Ты ранена? Девушка слабо покачала головой. Глаза помимо воли наполнились слезами: где-то там вот-вот произойдет что-то страшное, а она так сильно здесь задержалась! Идиотка, идиотка, идиотка! Надо было срочно бежать вперед, в Хогвартс, искать его… Вот только кого его, во имя вставной челюсти Мерлина? Кем бы он ни был, ему сейчас грозит страшная опасность. Она знала это, чувствовала. И должна была что-то сделать, найти, помешать… Пусть даже ты, Хэйвуд, и сумела спасти Джейн, сама подумай, получится ли уберечь незнамо кого, неизвестно от чего, непонятно где? Его образ горел перед глазами, такой же расплывчатый, такой же неясный, как раньше, и Пенни в отчаянии протянула руку, чтобы поймать пальцами одну лишь пустоту. Как всегда. — Орион, я… — горло сжималось спазмами, и по щекам побежали горькие слезы. — Я ищу… ищу… Да почему же так сложно было связать хоть пару слов? Пенни подняла полный отчаянья взгляд на друга. Тот беспокойно взирал на нее. — Что именно ты ищешь, Пенс? Как я могу помочь? — Не что… кого… — выдохнула девушка, прижимая к гудящим вискам подрагивающие пальцы. — Я ищу… его. Ничего более связного из себя извлечь не удалось. Амари на секунду замер. А потом сжал ладонью ее локоть и сказал то, чего Хэйвуд никак не ожидала услышать: — Ты что же, разыскиваешь здесь Северуса, Пенс? И тогда перед ее глазами взорвалась ослепительная вспышка. Северус? Северус Снейп, мастер Гильдии зельеваров, нынешний директор Хогвартса? Убийца Дамблдора? Впервые за долгие месяцы мысли Пенни обратились к этому угрюмому мужчине, предателю, Пожирателю Смерти… Да какого оголодавшего дементора Орион решил, что она ищет его? Шок выбил из легких воздух, и уже через мгновение девушку словно вывернуло наизнанку: она лишь успела понять, что падает в траву, а затем сознание рывком вылетело из сейчас и галопом понесло ее куда-то назад, в проступающие из темноты, неведомые ранее закоулки памяти. Большой зал. Занавешенные черной драпировкой окна прячут от взгляда дождливое пасмурное небо. Столы отлевитированы прочь, тут и там толпятся поникшие, грустные, раздавленные горем одноклассники. Зачарованные инструменты из закромов Хора Лягушек выводят тихую, до дрожи пробирающую траурную мелодию. Заволоченный слезами взгляд Пенни скользит по таким же заплаканным лицам и невольно задерживается на людях, стоящих на учительском помосте. Там молча ожидают директора четыре декана. Черные глаза главы Слизерина в кои-то веки не мечут в окружающих рассерженных молний: они подернуты влажной пеленой и полны искреннего глубочайшего сожаления… А потом зельевар тихо вздрагивает и, словно почувствовав ее внимание, поднимает на хаффлпаффку взор. Пенни грустно, одними уголками губ улыбается Северусу Снейпу, и он, замерев на секунду, сглатывает комок и кивает в ответ, выражая своей лучшей ученице поддержку коротко и сдержанно: так, как умеет. Воспоминание записалось в память, нанизалось на нить ее разума словно бусина, чтобы уже больше никогда не погаснуть, а затем его затемнило следующее. Профессор ведет ее в танце, а выпускной вальс гремит вокруг белоснежным слепящим великолепием… Картинка изменилась. Пенни и Снейп корпят над зельем премиум класса. Ножи стучат в унисон, глаза сосредоточенно прищурены, и зельевары почти одновременно помешивают в котлах, почти одинаково довольно ухмыляются, наблюдая за идеальной консистенцией сложнейшего варева… Вспышка. Они вновь стоят лицом к лицу. Декан Слизерина смыкает пальцы в замок на ее талии, и в полутьме Святочного бала его глаза кажутся горящими черными углями. Пенни словно наяву чувствует, как ей жарко от этого взгляда… Новый прыжок во времени. Обжигающие ладони скользят по ее обнаженным бедрам, а Северус неистово целует ее, целует так, как никто и никогда не целовал раньше. Она жадно ловит его губы, и по коже бегут целые армии раззадоренных мурашек… Пенни зацепилась за это воспоминание, отчаянно впилась в него внутренним взором, но ее уже спешило заполнить следующее. Снейп полулежит на земле, опираясь спиной на расщепленное надвое дерево. Поглаживая волосы Пенни, он надломленным голосом рассказывает о плане Дамблдора и прижимает к груди так крепко, так нежно, словно лишь она одна в целом мире способна согреть его замерзшую душу. Хэйвуд льнет к нему, глубоко вдыхает его пряный запах и тихо шепчет в ответ слова любви. Пенни замерла, и тут на нее обрушилось понимание, то, во что она тут же безоговорочно и абсолютно поверила: «Я. Люблю. Северуса. Снейпа». Сердце пропустило удар, а затем Пенни закружил калейдоскоп пестрых картинок: сплетенные пальцы, губы, его пронзительный взгляд, помятые простыни и вспышки наслаждения... Счастье сменилось паникой, а затем бесконечной благодарностью: Северус спасает ее из плена обезумевшей Пожирательницы, прижимает к груди, уносит прочь из обители Темного Лорда… …и всепоглощающей грустью: Пенни просит Снейпа стереть ее память, и он соглашается. Еще мгновение перед глазами горел четкий и ясный образ: бездонные черные глаза, печальная улыбка, теплые руки. А затем зельеварка громко выдохнула, вынырнув из пучины памяти, и сквозь густую пелену слез проступило обеспокоенное лицо Амари. Хэйвуд с усилием сглотнула: кажется, еще немного — и ее раздавит невыносимый груз нахлынувших воспоминаний, чувств, эмоций. Вероятно, если бы ей не нужно было спешить, то Пенни скорее всего разрешила бы организму сделать то, от чего ее спасали лишь хаффлпаффское упрямство и необъяснимый сумасшедший страх за Северуса — отключиться, потерять сознание, дать мозгу время переварить и осознать... Она сфокусировала взгляд на пронизанных тревогой карих глазах и практически выкрикнула: — Да! Я ищу его, Орион! Мне нужно найти Северуса — и немедленно. Помоги, умоляю! Возможно, аврора и удивило то, что после всего произошедшего подруга разыскивает врага и предателя, но, к чести своей, Амари не стал спорить. Возможно потому, что видел, в каком Пенни была состоянии, а может дело было в том, что он и сам чуть не потерял Джейн Джонсон полчаса назад. Мракоборец кивнул и повел палочкой в воздухе. Перед ним появился мерцающий серебром Патронус — крупная рогатая неясыть. — Отправляйся в замок и найди Тонкс, страж. Спроси у нее, не видел ли кто директора Снейпа. Сова сделала в воздухе круг и… приземлилась на траву. Орион приподнял бровь. — Ты меня слышишь? Перенесись в школу и найди ее! Тонкс совсем недавно сообщила, что наши отбили западное крыло, так что она точно все еще там! Птица моргнула. Больше ничего не произошло. — Что с ней? — зельеварка стиснула челюсти. Под кожей пробежалось что-то доселе неизведанное: колючий холодок обреченности и тревоги, зарождающееся эхо понимания, что дело могло быть вовсе не в Патронусе… — Не знаю, — Амари ответил коротко, но даже так не сумел укрыть от внимания Пенелопы дрогнувший голос. — Страж, поищи Ремуса, спроси у него то же самое. И узнай, что с Тонкс? Неясыть не шелохнулась. Пенни ощущала, как ее накрывает паника. Нет, нет, нет, тут должно было быть другое объяснение, они не могут, не могут оба… Траур, кладбищенская тишина, саднящая рана в груди, которая никогда не заживет — только не это! Такое не должно было повториться, Пенни и так потеряла слишком многих. Только не Дора, пожалуйста, только не Дора! А потом внезапно девушку накрыла такая клокочущая волна ужаса, что сознание дрогнуло. Хэйвуд зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела перед собой громадные желтые клыки. Мысли о Тонкс волей-неволей отмело на второй план, и все, чем Пенелопа Хэйвуд сейчас была, сосредоточилось лишь на одном: где-то там на ее Северуса нападала гигантская змея. — НЕ-Е-ЕТ! Бросок — и шею обожгло такой яркой болью, что Пенелопа одним махом потеряла всякий контроль над собственным телом. Ее вывернуло скрюченной дугой, пальцы полоснули по земле и на пару дюймов ушли в грунт, а душераздирающий крик заставил Ориона отшатнуться, но уже через секунду аврор вновь склонился над подругой, удерживая за плечи, не давая обезумевшей от шока Хэйвуд в припадке биться о землю. Фантомная кровь хлестала из саднящего горла, слезы градом лились по щекам, и вопль, слетевший с пересохших губ, был настолько громким, что любая банши позавидовала бы сейчас силе голоса Пенни. Как же больно, как же мне больно… А затем организм, обессиливший от чудовищного перенапряжения, просто отключился как перегревшийся компьютер, и Пенни потеряла сознание.

***

Северус вздрогнул и открыл глаза. И где, во имя Мерлина, я оказался? Сквозь золотистое марево проступила сочная зелень листвы. Зельевар прищурился и узнал место. До боли знакомая полянка в Запретном лесу подмигнула ему россыпью цветов Солнцелиста. И тогда он все понял. Это не могло быть той реальностью, в которой он жил и дышал минуты назад. В прошлом году он одним взмахом палочки выломал вон то дерево из земли и сжег весь этот валежник. Да и цветок здесь был лишь один, давным-давно. Подобными зарослями они росли лишь в теплицах Пенелопы, что за несколько миль к востоку. А значит… Искрящийся благодатью свет, прекрасная в своей первозданной свежести прогалина, которая уже никогда не восстановится в том виде, в котором перед ним сейчас предстала, странное обволакивающее умиротворение и полное отсутствие боли… Рука потянулась к шее и нащупала лишь гладкую здоровую кожу. Мужчина поднялся на ноги. Плевать, что сейчас твердил разум. Ему надо было вернуться. Сейчас же. — Здравствуй, Сев. Снейп шумно выдохнул и сглотнул. Как такое вообще было возможно? Зельевар замер, но оглянуться никак не осмеливался. Челюсти плотно сжались, брови изогнулись, между ними пролегла подрагивающая складка, губы приоткрылись. А затем он сомкнул ресницы и по щеке стрелой скользнула прозрачная слезинка. — Это я. Правда я, Сев. Дай хоть взглянуть на тебя, что ли? И тогда Снейп резко обернулся. — Лили. Он пару мгновений слушал, как отзвук ее имени замирает на губах, а затем сделал пару быстрых шагов навстречу, коснулся веснушчатой щеки рукой и заключил Эванс в крепкие объятия.

***

Пенни слабо моргнула, и по вискам мазануло яркой вспышкой боли. Заныло, казалось, все: каждая мышца, каждая косточка в ее теле. Но хуже всего гудела голова. Видимо, она чертовски сильно ударилась: затылок саднил, в носу чувствовался железный запах крови, к горлу подступала тошнота. — Все хорошо, Пенни, ты в безопасности. Приподнимись-ка… Молодец! А теперь выпей вот это, пожалуйста… К губам прижалось холодное горлышко бутылки. Хэйвуд приоткрыла рот, сделала глоток, второй. Стало гораздо легче. Перед глазами проступило слегка уставшее, необычайно печальное, но как всегда приветливое лицо Киары. Они находились в Большом зале на возвышении, где прежде стоял стол учителей, среди десятков раненных. Джейн лежала неподалеку: судя по порозовевшим щекам и ровному дыханию, ей было получше. Зельеварка облегченно выдохнула, скользнула взглядом обратно, к мягко поддерживающей ее Лобоске, и благодарно кивнула подруге. Секунда, вторая, и память к ней вернулась. Мозг мощным импульсом подстегнул мышцы всплеском адреналина, и девушка вскочила на ноги. Но не тут-то было: слабость взяла свое, голова закружилась, и Пенни рухнула на колени. — Ты чего делаешь, Хэйвуд? Тебе нельзя вставать, тем более так резко! Пенс, ты свою голову видела? — Я… Мне нужно… Киара, мне нужно идти… — Никуда ты не пойдешь, во всяком случае не прямо сейчас! Пенни, у тебя сотрясение и гематома на полчерепа, дай зелью подействовать хотя бы полчаса… — У меня нет получаса, Киара! Мне срочно надо… И тут она увидела их. Кто-то из впередистоящих отодвинулся, и перед глазами Хэйвуд открылся вид на центр зала. Там, заняв собою четверть всего пространства, плотными рядами лежали павшие. Тело мальчика, одного из близнецов Уизли, было едва видно за плотным кольцом окруживших его родных. Лицо Билла будто бы окаменело, Пенни никогда не видела у него подобного выражения. Чарли обхватил голову руками и медленно раскачивался, глядя в одну точку. Миссис Уизли лежала у погибшего на груди, сотрясаясь от рыданий. Супруг гладил ее по голове, и по его щекам градом катились слезы. А чуть левее… Все поплыло перед глазами, мир треснул и надломился, а внутри вдруг заклубился такой холод, словно зельеварка упала на дно дементорова гнезда. Нет, пожалуйста, только не это… Дора и Ремус лежали на серой плитке. Руки их покоились рядышком, так, что пальцы почти касались друг друга. Лица подруги и ее мужа были спокойными, умиротворенными. Почти счастливыми. В груди закололо, и Пенни резко выдохнула. Нет! После всех этих школьных лет вместе, в одной спальне, в одной банде, в Круге Ханны, а после Хогвартса и в Ордене Феникса, в печальные и радостные моменты… Как же ты можешь быть мертвой, Дора Тонкс? Горе волной накрыло Хэйвуд. Хотелось перестать видеть тело подруги, убедить себя в нереальности происходящего, но у нее никак не получалось оторвать взгляд от бледного лица, от непослушных розовых прядок, от блестящего в мерцании свечей обручального кольца… Она догадывалась. Еще там, на поле, она начала осознавать, что с Тонкс могло что-то случиться, но видеть это своими глазами, понимать всю неизбежность ее смерти — это совсем другое. Лобоска проследила за взглядом Пенни и шумно выдохнула. На ее глаза навернулись слезы. Киара дружила с ними обоими. Пенелопа зажмурилась. Кого еще? Скольких еще они потеряют? Кого следующим отберут эти клятые темные маги? Северус… Это имя словно было формулой очищающего разум заклятья. Один удар сердца, и вот Пенни уже собралась и сосредоточилась на том, что сейчас было важнее всего на свете. Важнее даже самого этого гребаного света, разорви его квинтапеды. Прости меня, Дора. Я должна сейчас думать о том, чтобы не дать им забрать и его жизнь. Я погорюю о тебе после. Ей понадобилось полсекунды, чтобы понять: Киара сейчас не поможет. А это значит, она поможет себе сама. Девушка потянулась к подсумку, все еще закрепленному на поясе. — Акцио тонизирующий бальзам! Бутылочка скользнула к ней в руку, и Хэйвуд осушила ее до дна. — Ты с ума сошла?! Пенни покачала головой. Нет. Но точно сойдет, потеряй она еще кого-то. Потеряй она Северуса. Итак, у нее было примерно полтора часа, пока действует зелье. Потом эффект эликсира начнет сходить на нет, и ее накроет такой слабостью, что, исходя из нынешнего состояния организма, она скорее всего сразу же отключится. Полтора часа, чтобы найти Северуса и спасти его от последствий нападения гигантской змеи. В голове закрутился список необходимого. Безоар, крововосполняющее зелье, летейский эликсир, настойка бадьяна, универсальная облегченная версия живительной микстуры, охранное зелье, магическое противоядие… Все это имелось при себе, все это могло помочь, должно было помочь… Хэйвуд быстрым шагом устремилась на выход из Большого Зала, запретив себе даже смотреть на павших, чтобы, упаси Мерлин, не найти среди них еще кого-то из друзей. Седьмое чувство говорило ей, что Снейпа здесь нет, а посему она не могла позволить себе отвлекаться на кого бы то ни было еще. Если там был кто-то близкий, Пенни этого бы не вынесла. Ей и до битвы пришлось смириться со слишком большим количеством смертей. Да и сегодня случилось слишком многое. В душе просто не уместились бы новые чувства, новое горе... В дверях она столкнулась с Орионом. На Амари лица не было. И все же разбираться в его переживаниях она не могла. — Ты нашел его? Нашел Северуса? Друг посмотрел на нее так, что внутри что-то съежилось и покрылось корочкой льда. — Да. Но Пенни… — Где он? Где он, Орион? — Пенни, послушай… Нет, у меня нет на это времени! У него нет времени… — Только по пути к Северусу, Амари. Веди. Вперед, не стой! Орион не шелохнулся. Терпение покинуло зельеварку, и ей пришлось схватить друга за плечи и ощутимо тряхнуть. — Отведи меня к нему и расскажи все по пути! Пошли! Он выдохнул и послушно развернулся в сторону выхода из школы. — Я был в кабинете, Пенс. В его кабинете. — Он там? — Нет. Но там… Не знаю откуда, не знаю как, но там оказались его воспоминания. В артефакте под названием Омут памяти. Я… Пенни, ты должна знать… Северус никогда не предавал Орден… — Я ЭТО ЗНАЮ! Орион, во имя Мерлиновой бороды, скажи мне в конце концов, ГДЕ ОН? — Пенни, боюсь он не… Та гриффиндорка, подруга брата Чарли, она сказала… Она видела… — Что? — Он… погиб. Прости, прости за эти новости, Пенс, мне так жаль… Амари остановился у выхода и повернулся к Хэйвуд. В карих глазах блестели слезы. Он сделал было шаг навстречу, порываясь обнять подругу, но зельеварка отшатнулась. — НЕТ! Нет, ты ошибаешься, ведь иначе я бы тоже умерла, совершенно точно умерла бы, потому что я не могу, не смогу без него… Я НЕ МОГЛА ОПОЗДАТЬ! — Пенс… — Я сказала: нет! Я не верю, не верю в это! Кулаки Пенни ударились об его грудь, один раз, второй. Аврор поморщился (туда же недавно угодили и вражеские чары), но не отстранился. — Пенни, послушай меня… — Я НЕ ВЕРЮ! — ее лицо исказила маска злости, отчаяния, боли. Как же он не понимает? — Гермиона, ты же знаешь ее, Гермиона видела… Пенни, родная, послушай, ты уже не поможешь, там слишком опасно, прошу тебя… Нет, Гермиона — просто школьница, умная, да, но все еще ребенок… Она что, знает диагностирующие чары? Она что, колдомедик? Или чертов аврор, вроде тебя, что в состоянии сотворить дюжину заклинаний, оценивающих состояние человека, его пульс и мозговую активность? — А ты сам видел? Ты видел, что он мертв? Ты сам проверил это? Амари застыл, а затем медленно покачал головой из стороны в сторону. Пенни вперилась в его лицо сердитым взглядом. — Скажи мне, Орион, если бы полузнакомая напуганная девочка без лекарских навыков сказала тебе, что Джейн умерла, ты бы сдался? Аврор вздрогнул. Ему больно. Я делаю ему больно. Но другого выхода нет, прости, прости, пожалуйста, однако у меня просто нет времени на уговоры… — Если бы у тебя была хотя бы малюсенькая надежда спасти ее, что бы ты сделал? Точнее, что ты уже сделал, Орион? Разве ты не прикрывал Джейн своим телом от выстрелов Убивающих? Ты ведь в тот момент не думал о себе, ты надеялся, что она еще жива, не так ли? Надеялся, что в случае чего проклятья попадут не в нее, а в тебя! Ты пытался вылечить, даже видя, что твоя магия бессильна! А ведь когда я вас нашла, Джейн уже почти не дышала, Орион! Так что же, РАЗВЕ ТЫ СДАЛСЯ только потому, что у нее было мало шансов выжить? Амари нервно сглотнул, явно на что-то решаясь, а потом крепко сжал запястье Пенни и устремился прочь из замка, волоча за собой подругу. Хэйвуд ускорилась и все же едва за ним поспевала. — Все верно. Грейнджер сказала, что на него напала змея. Это не Авада, школьница не может знать точно, нам нужно проверить. — Нам? Он так резко остановился, что зельеварка чудом не впечаталась в его грудь носом. — Ты права, Пенс. Я бы никогда не оставил Джейн, даже если бы шансов не было совсем. И ты не оставила. Ты спасла ее. Так что не думай, пожалуйста, что пойдешь в ставку Темного сама. — Он мрачно улыбнулся уголком рта, увидев ее потрясенный взгляд. — Да, именно туда мы и идем, Хэйвуд. Так что готовь свои чудо-зелья. Все, что есть.