Котел, полный солнечного света

8 лет спустя

Солнечный свет заливал небольшую уютную гостиную. Впрочем, назвать это гостиной в классическом, английском смысле можно было с большой натяжкой: наполовину терраса, наполовину комната отдыха с громадными, от пола до потолка, раскрытыми настежь окнами с одной стороны, и широкой верандой — с другой. Книжные полки соседствовали с затейливыми тотемами, яркие картины — с магическими артефактами, в дальнем углу, купаясь в желтых лучах заходящего солнца, разместился пестро вышитый гамак. Сочетание магловского и волшебного, британского и тропического, практичного и радующего глаз идеально гармонировало: кто бы ни оформлял интерьер, у него (или нее) был отменный, хоть и довольно необычный вкус. Мистер Хэйвуд удобно устроился в плетеном ротанговом кресле, полностью погрузившись в чтение. Волосы с густой проседью были небрежно убраны назад и собраны в пучок, белая льняная туника расшита полинезийскими узорами и защитными рунами вперемешку, на носу поблескивали тонкие прямоугольные очки, в руках он держал увесистый томик. Книга была дочитана ровно до середины, страница в страницу, когда он прищурился, улыбнулся и поднял взгляд. Через секунду дверь открылась, и на пороге появилась миссис Хэйвуд. Мужчина довольно потянулся и отложил чтиво. И пока поднимался на ноги, чтобы поприветствовать супругу, заметил, что та была чрезвычайно взбудоражена. Он вопросительно поднял бровь и через мгновение поймал брошенную ему газету. — Ты только посмотри! «Ежедневный пророк» хрустнул в руке. Жена оформила подписку после Второй магической и с тех пор скрупулезно читала каждый выпуск. Поначалу потому что в каждом первом номере мелькали знакомые имена. Затем стало любопытно, как менялся привычный уклад при новой власти и отношение к известным событиям военного периода. Последние несколько лет — и вовсе по привычке. Хэйвуд интереса не разделял, твердо решив абстрагироваться от всего, связанного с британским магическим сообществом. Каждому свое. После того, что пережила в той заварушке Пенни, после всего, через что прошла их семья, хотелось просто идти дальше. Да, он слушал новости, которыми считала нужным поделиться жена, но не более. И за эти восемь лет он не видел ее настолько возбужденной. Даже когда выяснилось, что Северус Снейп был посмертно оправдан и, помимо прочего, удостоен ордена Мерлина — ценнейшей награды волшебного населения Соединенного Королевства. — Вот здесь, в сводке объявлений! Он последовал взглядом за ее пальцем и через мгновение брови удивленно поползли вверх. — Это что, шутка?

***

1998 г.

Ночь плотным одеялом накрыла предместья школы. Привычной хвойной свежести не чувствовалось: лес глубоко пропах дымом и гарью, которые тянулись от полыхающих пристроек Хогвартса. Тягучий туман стелился меж сизых еловых лап, его густые клубы складывались в причудливые устрашающие образы, словно в чаще проходил шабаш диких духов. Все звуки казались громче, слышно было каждый треснувший сучок и порыв ветра. Где-то в ветвях ухала сова, и её протяжный, уходящий в эхо голос отчего-то пугал до мурашек. Близость врага и почти осязаемая кожей угроза заставляла слух и зрение напрягаться, внимательно высматривать впереди опасность. Но Пенни и Орион не разрешали страху себя замедлить: анимагические формы друзей летели сквозь чащобу, все дальше и дальше от замка. Они легко преодолели несколько наколдованных кем-то сигнальных полей, которые никак не отреагировали на двух необычных животных. Спасибо Сириусу, филин и лошадь оставались незамеченными там, где волшебство легко распознало бы человека. Да и скорость у скакуна и крупной птицы была в разы выше. Раньше Пенни часто прибегала к анимагии, чтобы облегчить груз эмоций и немного расслабиться, и это помогало. Раньше. Девушка и не подозревала, что лошадиное сердце может так громко стучать, а липкий пот так холодить кожу под подшерстком. Мысли не утекали прочь из лихорадочно думающего мозга, и Хэйвуд соображала на удивление трезво. Почти по-человечески. Северус. Ты же обещал, что сделаешь все, чтобы мы увиделись вновь. Ты мне обещал! Пожалуйста. Просто дождись меня, просто будь живым! Ее колотило крупной дрожью, паника нарастала с каждой секундой, грозясь вот-вот прорвать кожу и вырваться за пределы взмокшего от ужаса тела. Орион резко спикировал перед глазами и ударил крылом, призывая Пенни притормозить. Нехотя та подчинилась и тут же поняла почему. Небольшая прогалина открылась взгляду по левую руку, и Хэйвуд узнала знакомые черты. Худенький юноша, покрытый пылью и копотью, стоял посреди поляны и с кем-то говорил. — Вы будете со мной? — спросил Гарри Поттер, глядя в пустоту. Поляна звенела тишиной, и все же он кивнул, словно получил свой ответ. — Они вас не увидят? — шепнул мальчик. И тогда до Пенни дошло. На каких-то пару секунд призрачное лицо Сириуса появилось меж ветвями и грустно улыбнулось крестнику. — Мы — часть тебя и видны только тебе. А затем Блэк взглянул поверх плеча юноши и хитро подмигнул белоснежной лошади, стоявшей за темными ветками кустарника всего в нескольких футах, словно прося не выдавать юному Поттеру эту маленькую ложь. Пенни не успела никак отреагировать: безвременно погибший друг растаял так же неожиданно, как и появился. Мальчик судорожно сглотнул. — Не отходи от меня, — шепнул он, глядя чуть левее, и медленно двинулся вперед. Пенни провожала его взглядом еще несколько коротких мгновений. Он знает. Она осознала это так же отчетливо, как и то, что Сириус сейчас рядом с Гарри и оттого пареньку будет легче. Омут памяти в кабинете директора, слова Гермионы, а теперь и Гарри Поттер отправился в лес искать Волдеморта… Кусочки паззла сложились. Он тоже видел, как на тебя напали. Ты успел! И теперь план Дамблдора уже не в наших с тобой руках, Северус. Гарри получил нужную информацию. Он знал, что ему предстоит умереть, и сейчас шел навстречу судьбе. Неестественный холод накрывал поляну. Дементоры двигались сюда с востока. Пенелопа тряхнула гривой — в обличии лошади девушка не смогла бы вызвать Патронуса и все же каким-то седьмым чувством знала, что даже без Стража она не по зубам темным сущностям. У Хэйвуд была цель, четкая и яркая, и она была способна отогнать дементоров не хуже магии. Пенни и Орион не сговариваясь поспешили прочь и обогнули стаю нечисти. Мальчик скрылся в противоположном направлении, и это внушало надежду. Если Поттер знал, где искать, друзьям не придется столкнуться с темными магами по пути к Северусу, ведь сейчас они с Гарри двигались в разные стороны. Вероятно, ставка Темного Лорда была перенесена дальше, вглубь леса. А потому у них с Амари оставалась надежда добраться до Воющей хижины живыми. Ты только дождись меня. Пожалуйста, дождись! Они летели вперед на всех парах, более не останавливаясь ни на секунду. «Самый густонаселенный призраками» дом в Великобритании зиял выбитой дверью.

***

Опушку заволокло золотистым маревом. Двое сидели на мягкой траве: рыжеволосая женщина прижималась щекой к угловатому плечу худощавого мужчины. Он держал ее за руку: крепко, нежно. Так странно, но даже здесь, за чертой, ему было слышно, как бьется ее сердце. — Ты хранил Гарри все это время. Спасибо, Сев. Снейп шумно выдохнул. — Хранил, да не сохранил. Ему предстоит пожертвовать собой, Лилс. Он ведь… — Вместилище осколка души Волдеморта, знаю. Дамблдор рассказал. Северус издал неопределенного тона хмыкающий звук. В кои-то веки старик Дамблдор кому-то что-то внятно объяснил? — Альбус совсем скоро встретит его так же, как я встретила тебя. Все не так однозначно, Сев, но могу сказать точно: оплакивать Гарри нам пока рановато. Лили улыбнулась хитро и задорно и сразу стала невероятно похожа на себя десятилетнюю. Снейп мало что понял, но, кажется, ее слова означали, что Поттер младший все-таки сможет выжить. Зельевар медленно выдохнул: с души словно свалился булыжник. Хотя чудесное спасение Гарри всей вины с него все равно не снимет… — И все же… Извини, что срывался на твоем сыне, Лилс. Я порой перегибал палку. Ага, иными словами, вел себя как последний урод, отыгрываясь на мальчике за грешки его отца. Давай, Северус, скажи ей как есть, не смягчай. Женщина покачала головой. — Думаю, Гарри не будет на тебя в обиде. И я не буду, — ее ладонь сжала его пальцы чуть крепче. Они немного помолчали, слушая тишину. А потом Лили потрепала его по спине, как тысячу раз делала в школе, чтобы ободрить. — Я рада, что именно мне поручили встретить тебя. Другие тоже хотели, но сюда можно лишь одному. — Другие? Ты, наверное, шутишь. Разве хоть кому-то другому может быть до меня дело? Улыбка Эванс стала шире. — По эту сторону многие вещи становятся яснее, Сев. Ты уже и сам это почувствовал, верно? Снейп кивнул. Лили продолжила. — Джеймс и Сириус… Они правда сожалеют. И за вражду, и за побои. И за идиотские шуточки. Мы были глупыми детьми, все шестеро, Сев. Уверена, все сложилось бы иначе, если бы мы были терпимей и добрее друг к другу. Не будь этой дурацкой вражды между факультетами. Ремус… Шок заставил Северуса ее перебить. — Ремус Люпин? Он что, тоже? — Лунатик погиб меньше часа назад. Он тут не один, они с женой пришли почти одновременно. Северус покачал головой. Услышанное холодком пробежалось по позвоночнику. Он так и не нашел способа помочь зельями остаткам Ордена. Пытался, от имени Пенни, но Ордена как такового уже не существовало, и поставка сорвалась. Новую он все откладывал — в приоритете были Гарри и Хогвартс, и она так и не состоялась. А ведь его эликсиры могли бы их спасти. — Мне жаль. — Я знаю. Новость давила на плечи, заставив ссутулиться и упереться невидящим взглядом в собственные запястья, пусть Северус и понимал, что его прямой вины в смерти четы Люпинов нет. И все же… И все же Снейп волей-неволей погрузился в себя, перебирая в голове мысли, перелистывая свои многочисленные сожаления будто страницы из потрепанных старых книг. Сейчас они казались особенно яркими, словно зельевар не вспоминал, а впрямь вновь видел лица и события. Одно из них было давним, но затмевало многие иные: казалось, Северус и сам не подозревал, что оно его настолько гнетет, точит изнутри. Перед внутренним взором предстала рано поседевшая грустная женщина, ее потухший взгляд, тревожно сомкнутые тонкие губы. Он так и не навестил ее ни разу после своего побега из дома. И не ответил ни на одно письмо — слишком уж злился, что она все эти годы терпела отцовский террор. Кто же знал, что им не суждено было больше встретиться? Этой возможности их лишил Тобиас Снейп, который в пылу пьяного угара огрел Эйлин Принц сковородой по виску, убив на месте, и даже самый талантливый зельевар Англии уже ничем не смог бы ей помочь. Северус выдохнул, и с губ сорвалось лишь одно слово: — Мама? — Да. Она тоже надеялась тебя увидеть. Очень. Просила передать, что хотела бы все исправить и что очень тебя любит. А еще, цитирую, она «целиком и полностью одобряет твой выбор». Он дал себе мгновение, чтобы моргнуть и продержать глаза закрытыми на секунду дольше, чем следовало. — Выбор? — Пенелопа. Хорошая девушка. Эйлин считает, что она подходит ее «мышонку». И мне, кстати, Пенни тоже очень нравится. Последняя фраза, казалось, зацепила одновременно все струны его души. Северус посмотрел на подругу, и в глазах нестерпимо защипало. Это было уже чересчур. Сдержать эмоции после такого он уже не мог. — Лили… Эванс погладила его по щеке, стирая непрошенную влагу. — Так и должно было быть. Только так и никак иначе. Я и Джеймс. Ты и Пенни. Жаль лишь, что между нами в конце все сложилось не так, но это было тогда. А здесь и теперь у тебя всегда будет друг, Сев. Но разве я заслуживаю твоей дружбы, Лилс? Снейп прижал Лили к сердцу и поцеловал ее покатый теплый лоб. Слова рвались наружу, и он разрешил им вырваться, оголить его чувства и боль. — Я не уберег тебя! Не уберег всех вас. Подвел и тебя, и самого себя. Если бы я, как всегда, все не испортил… Тонкий палец коснулся его губ, словно прося остановиться. — Это случилось, Сев. А раз случилось, тут уже ничего не поделать. Но это не значит, что теперь нужно скорбеть о потерях целую вечность, — ее рука все скользила по его лицу, задерживаясь на суровых складках, что так рано испещрили лицо зельевара. — Я видела, все мы видели, как ты собственноручно себя наказывал за свои ошибки. Мелкие и крупные. Годами. И знаешь, я думаю, возмездия ты получил в разы больше, чем достаточно. Лили взяла его за подбородок двумя пальцами, заставив взглянуть ей в глаза, и улыбнулась своей фирменной улыбкой молодой лисицы. — Прошу тебя от лица всех по эту сторону: завязывай с этим. Во имя мерлиновых тапок, Сев! Перестанешь есть себя поедом… глядишь, и другим будет меньше доставаться от «грозы подземелий», верно? Снейп нехотя улыбнулся в ответ. Туше́. Лили продолжила. — Ну правда. Ты все представляешь себя невесть кем. Только вот, знаешь, никто не безупречен. Все мы в той или иной степени делали что-то плохое. Так что, Сев, может быть, тебе уже пора заканчивать так сильно ненавидеть моего лучшего друга? Северус неловко поерзал и обхватил руками нескладные колени, снова чувствуя себя неуклюжим подростком. По правде, он и сам начинал задумываться об этом после появления в его жизни Пенни. После того как потерял ее и понял, что не хочет просто это принимать, не хочет воспринимать разлуку как очередной удар кармы. И все же Северусу необходимо было услышать эти слова от той, чьи разочарование и гибель окончательно превратили его в заядлого самобичевателя. Просто потому что вряд ли он смог бы когда-нибудь по-настоящему себя простить, не скажи Эванс всего этого. А Лили тем временем было что добавить. — Мне отсюда все видно, говорю же. Все то хорошее, что ты совершил. И знаешь, дружище, тебе есть чем гордиться. Я вот, например, горжусь, — ее пальцы легонько щелкнули по самому кончику его носа. — Только сегодня ты спас сотню жизней, Северус. Детей, коллег, эльфов. Филчеву старую кошку. И ты делал так и до этого, разве не помнишь? Ты хоть понимаешь, какая очередь благодарных родственников к тебе сейчас рвалась? — Говоришь, словно я герой какой-то. Но ведь это совсем не так. — Почем тебе знать, Сев? Ты же всегда в людях разбирался так себе. Ох уж эти твои шпильки, Эванс. Как же жутко я по ним скучал! Они сидели обнявшись, прислонив головы друг к дружке как в детстве. И совсем как в детстве Северусу было легко на душе. Губы все никак не могли перестать улыбаться, да и зачем? Снейп не знал, сколько они так молчали. Время здесь текло совсем иначе. С ветки сорвался кленовый лист и медленно спикировал прямо на его макушку. Северуса накрыло дежавю, и пальцы сами потянулись к запястью, нащупывая шелковую ленту. — Что будет дальше, Лилс? Я еще могу вернуться? Или это конец?

***

На полу и стенах было столько крови, словно здесь прошло побоище. В центре комнаты лежал Северус Снейп, бледный и тихий. Он не шевелился. Да что ты знала о страданиях до этого момента, глупая девчонка? Ее словно разорвало надвое, но в то же время какая-то необъяснимая сила заставляла организм жить и чувствовать, растягивая агонию в каждой клеточке тела на целую вечность. Перед глазами пролетели сотни, тысячи воспоминаний: она видела, слышала, осязала Северуса миллионами разных способов, а потом все слилось в яркий белоснежный шар и рвануло перед глазами ослепительной вспышкой сверхновой, сразило ударной волной, чтобы тут же схлопнуться и превратиться в черную дыру. Пенни бросилась вперед, поскользнулась на алых липких подтеках и упала в паре шагов от неподвижного тела. Она подползла к зельевару на коленях и прижала испачканные в крови руки к его шее, стараясь прощупать артерию. Глотая слезы, девушка молилась так неистово и отчаянно, как никогда раньше. Богу, духам, самой магии, обещая взамен все, все до последней капли, себя, весь мир, что угодно за его пределами, лишь бы было не слишком поздно, лишь бы Северуса ей вернули... Пульс, пульс, ну же! Северус был холодный, кожа приобрела желтоватый оттенок, мышцы словно одеревенели. Нет! Нет, этого не может быть, нет! Паника сковала разум. Пенни тонула в ней, задыхалась, барахталась и не понимала, что же делать, что же дальше делать… — Пульсус остенде! Орион опустился на колени по другую сторону от распростертого на полу бывшего профессора и направил палочку на грудь Снейпа. Ничего. Ни один паралитический токсин не смог бы настолько замедлить сердцебиение… Не смог бы полностью остановить его. Ни один существующий на земле. — Эпискеи! Репарифорс! Реннервате! Консуэнди! Ничего. Зубы Нагайны и ее яд не оставили Снейпу никаких шансов. Будь дело только в ранах, надежда бы еще была: основные артерии оставались более-менее целыми. Но вкупе с сильнейшей отравой, что змея вбрызнула в его кровь… Так заключил бы любой человек, любой зельевар, который хоть что-то знал о маледиктусах и видевший глубину повреждений. Любой, но не Пенни. — Не смей! Не смей так поступать со мной, Северус! Я тебе не разрешаю, слышишь? Хэйвуд колотила истерика, но сдаваться она не собиралась. Биться за него до последнего вдоха или просто застыть здесь навсегда, с ним. Другого было не дано. Руки схватили его за предплечья и тряхнули, как и он сам порой делал это с ней, стремясь в порыве злости втемяшить в ее упрямую голову что-то на его взгляд очевидное. Я ТЕБЕ НЕ РАЗРЕШАЮ! Тонкий хрустальный звон не привлек бы ее внимание, если бы Орион не поднял что-то с земли и не спросил: — Что за?.. Одного взгляда было достаточно, чтобы Пенни узнала вещицу. Экспериментальные зелья из Солнцелиста. Когда-то, прямо перед своим уходом, Пенелопа сделала их ровно семь. Теперь же перед ней лежал флакон, который она наколдовала специально для своих опытов. На золоченом ободке рядом с инициалами мастера красовалась блестящая семерка. Седьмое зелье. Самое спорное. Самое неоднозначное. Последнее. Единственное на свете, способное сотворить невозможное. Если он успел его принять… Палочка Пенни дрожала в похолодевших пальцах, когда она направила ее на висок Северуса. — Актио керебри остенде! Несколько мгновений ничего не происходило, а потом в воздухе появились сотканные из света струны. Секунда, вторая, и вдруг одна из струнок легонько, почти незаметно изогнулась. Его мозг еще жил! Пенни дала себе времени ровно на один удар сердца, чтобы сомкнуть и разомкнуть ресницы и трансфигурировать сжиравшую ее секунду назад панику в нечто совсем иное. А затем… Палочка повернулась в ладони, пока вторая рука расстегивала молнию на подсумке. — Акцио зелья! Акцио кинжалы и доски! Акцио ингредиенты! Акцио котел! Акцио экстракт Солнцелиста! Целая флотилия зельеварческого скарба выплыла на свет и аккуратно сложилась в ряд по левую руку. — Орион, массаж сердца, сейчас же! Мракоборца не нужно было просить дважды: взмах палочкой — и чары активизировались. Еще одно заклинание, и Амари плотно прижал свеженаколдованные чистые бинты к зияющей ране, когда-то бывшей профессору гортанью. Пенни засучила рукава. От ее догадки зависело все. Вероятность, что Снейп успел незаметно отпить из флакона номер семь, была крайне мала, но пустой пузырек вселял надежду. Десятки готовых зелий из подсумка были бессильны перед принятым Северусом средством, зато у нее было все, чтобы изготовить новое. Рецепт противоядия был простым, до смешного простым. Действий предстояло немного, всего один цикл быстрой варки, — и все же каждая секунда задержки могла оказаться роковой. Пенелопа должна была закончить эликсир, пока тоненькая светящаяся волна диагностирующих чар не замрет недвижимой ровной линией. Она была обязана успеть. Никогда, ни до, ни после, Пенни не приходилось работать так быстро. В ее кисти будто бы вселились демоны: они порхали так скоро, что даже очертания ее пальцев казались расплывчатыми. Кажется, всю свою жизнь Хэйвуд готовилась к этому моменту. Часами оттачивала навыки, ловко и точно определяя пропорции, она училась слушать музыку зельеварения. Словно всегда знала, что однажды ее умения окажутся настолько важными. Седьмое зелье вышло самым неоднозначным. Никакого полезного применения Пенни ему придумать так и не смогла. Радовала разве что простота антидота — на этом все. Ну кому, скажите на милость, пригодится настолько чудовищно усиленный эликсир живой смерти, что в конце концов остановит твое сердце и дыхание? Напиток, который на целые часы законсервирует все процессы в твоем теле? Эссенция, что продержит тебя на грани жизни настолько долго, насколько позволят силы твоего собственного организма, а затем убьет? Отвар, который введет тебя в такой глубокий стазис, из которого без посторонней помощи ты никогда не выберешься? И только теперь до нее дошло: такой эффект вполне может пригодиться, чтобы остановить распространение в организме опасного яда и заодно сделать тебя неотличимым от мертвеца в глазах врага или хищника. Серебряный нож превращал шипы крылатки в пыль. Пенни предстояло изготовить самое базовое, самое элементарное противоядие. Секрет был прост: чтобы нейтрализовать действие авторского зелья из Солнцелиста, Солнцелист нужно было добавить и в доведенный до полуготовности стандартный антидот. Так легко, что они с Северусом в свое время долго смеялись над формулой. Смешивая разогретый до кипения настой с эссенцией волшебного цветка, Пенни с облегчением увидела, как жидкость в котле окрашивается в золото и платину. То что нужно! Это был странный цвет, цвет, который появлялся лишь у зелий, сваренных из Солнцелиста. Наиболее точное, такое же сияющее олицетворение солнечного света из всех, что зельеварке раньше встречались. Если Северус использовал ее эссенцию, то он отсрочил действие отравы Нагайны и лучшая ученица все еще успевала его спасти. Последнее помешивание в котле — и варево было готово. — Пенни! Хэйвуд обернулась. Струнка, которая демонстрировала мозговую активность, в последний раз дернулась и застыла. — Я сказала — нет! Остудив зелье взмахом палочки, Пенни набрала целый черпак и бросилась к Северусу. Мгновение, и жидкость уже лилась в его полураскрытый рот. — Давай же! Ничего. — Ну давай! Северус! СЕВЕРУС!

***

— Что будет дальше, Лилс? Я еще могу вернуться? Или это конец? Эванс оперлась щекой на веснушчатую руку и подмигнула. — А это уже вопрос к тебе, Сев. Бровь профессора зельеварения, ужаса подземелий и самого неоднозначного директора Хогвартса, изумленно изогнулась. — Я могу выбрать? Серьезно? Лили улыбнулась. — Думаю, ты довольно много сделал, чтобы вернуться. Твое заклинание-капельница — это просто нечто, Сев. Эликсир Пенни сработал, заморозил яд. Шанс выжить есть. С другой стороны, ослабел ты знатно. Эта змея на тебе живого места не оставила… Так что да, решать тебе. Бороться или остаться. Здесь или там. Но что-то мне подсказывает, что ты уже сделал выбор, верно? Снейп прищурил глаза и уголки его рта поползли вверх. — И ты, вероятно, догадываешься, какой? Эванс кивнула. — Разумеется. Северус сделал глубокий вдох и в который раз за вечер заключил ее в объятья. Напоследок. — Скажи маме: все взаимно. И Лилс… — Да? — Ты тоже мой самый близкий друг. После всех этих лет. Всегда. Просто хочу, чтобы ты знала. А еще… — Что, Сев? — Я обещаю перестать ненавидеть твоего лучшего друга, Лили. Думаю, пришло время для совсем других чувств. Эванс улыбалась. Уже очень давно она не была настолько согласна с его решениями.

***

Снейп открыл глаза, и его почти сразу захлестнула боль: казалось, шею и грудь разбили на миллиард острых осколков. Но у боли, хоть и у настолько сильной, пронизывающей насквозь, над ним не было власти. Что-то иное переполняло Северуса сильнее и ярче, и это что-то придало ему сил прохрипеть: — Пенни… Скрежещущее, почти неслышное слово резануло его связки: каждый звук был равносилен глотку кислоты. Плевать. Бледные потрескавшиеся губы улыбались. Он чувствовал ее, глядел мутным взором на сияющее неясной дымкой видение, различал в нем ее черты. Маленькая ладонь коснулась его лица, горячая, как солнечный зайчик. Тепло привычно разлилось по телу, радостно сообщая каждой грани его «я»: она здесь, она рядом! Как? Откуда? Да какая к дьяволу разница! — Тише, Северус, тише… Прими это… Горло обожгла какая-то жидкость. После третьего мучительного глотка он смог распробовать сильнейшее противоядие. Отлично. Пенни знала, что делала: это было одно из тех немногих зелий, у которых и впрямь мог быть шанс против яда маледиктуса. По почкам ударит будь здоров, но что-то подсказывало, что даже если они начнут отказывать прямо сейчас, в этих руках он все равно не пропадет. Шею и ключицы словно окатили перцовой настойкой: на раны обильно лилась струя из большой бутыли. Снейп втянул носом флюиды и узнал бадьян. Дышать становилось все легче, глотать и мыслить — тоже. Северус чувствовал в воздухе запах Солнцелиста, летейского эликсира и кровевосполняющего снадобья. Да у Пенни тут был целый набор полевой зельевой медицины! Его умница. — Вулнера санентур! Края ран принялись нестерпимо зудеть и Снейпу стоило величайших усилий не позволить пальцам рвануть к порезам и не начать их расчесывать. Вместо этого он сосредоточился на склонившейся над ним расплывчатой фигуре, силясь разглядеть любимые глаза. — Вулнера санентур! С каждым взмахом палочки зуд все увеличивался. Но и боль отступала. Мутная картинка становилась все яснее, образ Пенни все ярче проступал из тумана, и вскоре Северус уже мог четко видеть ее сосредоточенное заплаканное лицо. Хотелось коснуться и стереть слезы с бледных щек, как он много раз делал в прошлом. Дотянется ли? — Мунда вулнера, — шепнул кто-то сбоку, и Северус скосил взгляд, с удивлением узнав бывшего ученика в колдуне, который сейчас очищал израненную кожу зельевара, помогая Пенни заживлять разрезы быстрее. — Добрый вечер, профессор Снейп. Вы полежите немножко, мы с Пенс вас сейчас на раз-два зашьем. Будете здоровым, как загонщик перед матчем, вот увидите. Северус лишь слабо моргнул в ответ. Он видел, как чары сплетались в воздухе, чувствовал, как по жилам течет жар магических эликсиров, как отвары пропитывают кожу, но зельевар знал: ничто из этого не обладало и десятой долей той целебной мощи, что горела в синих глазах Пенни Хэйвуд. Он видел в них все: надежду, радость, облегчение. Непоколебимую силу воли. Любовь. Столько любви, что она затмевала собой солнце. Губы разомкнулись: он хотел сказать, сказать ей наконец. Хрип и бульканье. На связки словно пролили расплавленное олово. Кажется, ​​все и сразу не выйдет. С этим придется повременить. Ничего. У них впереди много времени. Все еще будет. Он выбрал это, выбрал ее и обязательно скажет, и не раз. Уже скоро. Пенелопа испуганно сжала его плечо. — Северус, родной, потерпи, пожалуйста. Пусть раны срастутся! Не напрягай горло, прошу тебя! Зельевар вновь моргнул в знак согласия, не отводя взгляда от той, ради кого он был готов терпеть эту боль хоть целую вечность. С легкостью и радостью. Ты только будь рядом. Его солнечная, испуганная, но такая упрямая девочка, которая вырвала его из рук самой смерти, в очередной раз спасла его. Вот как у тебя это получается, Хэйвуд? Она закончила поить его настойками и мягко накрыла кистью холодные пальцы. Северус сжал ее ладонь настолько крепко, насколько хватило сил. Он чувствовал действие заживляющего эликсира: глаза слипались, навалилась сонливость, перед взглядом все снова поплыло. Мужчина вновь проваливался в забытье, но его это больше не страшило. Так было нужно, так его организм быстрее восстановится. Шутка ли: ему только что перезапустили сердце, очистили кровь и срастили истерзанные вдоль и поперек кожу, жилы, связки. На пороге сна Северус ощутил, как его ладони коснулись горячие губы Пенелопы: он кожей чувствовал жгучие слезы облегчения, прерывистое, судорожное дыхание. Поплачь, Пенни. Пусть со слезами уйдет вся твоя печаль. Грустить больше не придется. Я сделаю все, чтобы отныне ты больше не плакала. Теперь ты будешь смеяться, любимая. Я беру это на себя. Каждый день. Всегда.

***

Орион Амари трансгрессировал профессора зельеварения и лучшую подругу к себе домой. Оба спали крепким сном: Северус Снейп должен был набраться сил и дать телу время исцелиться; то же, в целом, предстояло и Пенни — действие тонизирующей настойки сошло на нет, и она отключилась там же, на полу Визжащей хижины, не отпуская руку своего наставника даже в забытьи. Аврор наложил на спальню дополнительную защиту, активировал вокруг спящих отслеживающие медицинские чары, чтобы в случае чего быть в курсе и успеть вернуться, и оставил записку. Пора было возвращаться в Хогвартс — там его ждала битва. Там его ждала Джейн. Он уже собирался было уйти, когда бывший профессор беззвучно прохрипел его фамилию. — Никому обо мне не говори. На самом деле он даже не произнес эти слова, но Орион все прекрасно понял, сумев прочитать по губам. — Об этом не беспокойтесь, профессор. А теперь отдыхайте. Зельевар вновь провалился в глубокий восстанавливающий сон. Амари проверил показатели магических датчиков, удовлетворенно кивнул и поспешил на выход.