Дьявольские реки

      Минджэ стоял в карауле, возле главных ворот лагеря №5. Ливень шел стеной, и даже рассмотреть хоть что-то на расстоянии пары сотен метров казалось нереальным. Мерзкий желтый дождевик, купленный в круглосуточном магазине по пути, особо не спасал, и Минджэ явно ощущал, как его мокрая куртка начинает тяжелеть. -Ай-щ, какого черта меня поставили на улицу? – недовольным взглядом он сверлил окно небольшой будки, где горела одинокая переносная лампа, - Ублюдок старый. «У меня артрит, я не могу стоять на такой погоде». Да я еще минуты две постою и помру!       Но не один этот старый солдат так относился к нему, все остальные, даже ровесники, с некоторым скептицизмом, приняли Минджэ, Шиюна и Чонгука в свой лагерь. Сидя на обеде в столовой, парни всегда ощущали тяжелые сканирующие взгляды, а кусок не лез в горло. С ними никто не болтал, все бегали от них как от прокаженных. У Чонгука было чуть лучше, он был пострадавшим, а поэтому внимание ему уделялось должное, только тут он ни с кем не говорил, валяясь в своем полусне. -Ну и сослуживцы, - Чимин, который всегда был веселым и жизнерадостным, за два дня поник, как цветок без должного полива, - смотрят так, словно я убил их семью. Поселили в какой-то каморке, хорошо, что хоть есть дают со всеми.       По приезду им сказали: «Извиняйте, мест нет», а после поставили три раскладушки в бывшей кладовой, где из удобств были стены, крыша, лампа и лента от мух. Кладовка находилась рядом с туалетом, а поэтому в ночные часы их убаюкивали не очень-то и лицеприятные звуки. -Когда уже вернется командир Чон, - Минджэ нервно цыкнул, топча берцам небольшую, но стремительно растущую лужу, - он бы все сразу сделал как надо, на кой черт он поехал в этот Сеул.       Темно-серые тучи закрывали звездный небосвод, а парочка фонарей у проходных ворот раздражали своим мерзким светом. «Сейчас депрессия начнется», - Минджэ потер виски, раздражаясь от шуршания дождевика. Вдалеке раздался шум военных грузовиков. -Ну конечно, давайте сейчас еще инвентаризацию проведем, на часах три ночи, - Минджэ плюнул через ворота, показывая средний палец куда-то в пустоту туманной дороги, - Эй, слышь, там машина едет. Ты, говнюк, спишь на посту?       Минджэ кулаком постучал по стене будки, прикладывая все больше и больше сил, но недовольная голова сослуживца так и не показалась из окна, мало того, свет от лампы погас. Он четко помнил, как поставил новые батарейки сегодня перед пересменкой, а потому таких казусов быть не могло. Чувство страха неожиданно окутало его, а руки так и застыли в очередном ударе. Нервно сглотнув, Минджэ аккуратно обошел будку, хлюпая берцами по мокрой траве, ничего удивительного, лишь слегка приоткрытая входная дверь. Оглядевшись по сторонам, он пальцами аккуратно приоткрыл ее, стараясь не издать лишних звуков. «Дерьмище», - подумал он про себя, вглядываясь в темноту будки. -Эй, слышь, ты чего уснул? – голос слегка дрогнул, а ноги медленно начали продвигаться к столу, за котором был едва различимый силуэт.       У двери Минджэ прихватил пожарную лопату, которую только завезли и еще не успели запихать за стекло, за что он мысленно поблагодарил сослуживцев и их лень.       Подойдя ближе, в нос ударил запах земли и гнили, а Минджэ еле сдержал рвоту внутри себя. Быстро схватив лампу, он проверил батарейки, одной не хватало, благо в кармане брюк у него была пара запасных. Тусклый свет переносной лампы быстро наполнил каждый уголок каморки, давая Минджэ хоть какой-то обзор. Посчитав про себя до пяти, он резко обернулся к сослуживцу, который лицом вниз лежал на журнале посещений. Ничего особого не было, ни ран, ни разбитой головы, одежда была целая, а грудная клетка приподнималась при дыхании, лишь странный запах гнили. -Слышь, ты охренел? Какого черта ты тут спишь? Я, значит, там батрачу под дождем, у меня уже все яйца от холода вжались, а ты тут в тепле спишь? Гондон, посмотри на меня, когда я с тобой говорю.       Толкнув мужчину в плечо, его тело по инерции откинулось в сторону, а сам он недовольно захрипел, поворачивая голову в сторону Минджэ. Черные глаза уставились на юношу, не моргая следя за каждым его вздохом, а обезображенные губы оголили острые зубы. Зрачки сузились до размеров песчинки, а ноги, словно ватные, стали подкашиваться под весом тела. -Нихера себе, поворот событий, - Минджэ аккуратно отступил к стене, попутно следя за своим проснувшимся товарищем, который поднялся из-за стола с мерзким хрустом костей, - хуже, блять, и быть не может.       Лопата в его руках казалась неподъемной, поэтому своим железным концом мерзко тащилась по полу. Мужчина крутил головой в стороны, шмыгая носом, словно пытаясь учуять запах. Его черные глаза метались по углам, не видя ни в одном из них вжавшегося Минджэ. Но стоило слезам потечь по его обросшим щетиной щекам, как зубы оскалились в улыбке, смотря четко на юношу. Движения сослуживца были быстрые, четкие, что Минджэ не успел сориентироваться, а поэтому длинные когти моментом разорвали его дождевик и куртку. «Нужно вывести его на улицу, тут я как на ладони», - но мысль так и осталась нереализованной, так как чернослезный, словно прочитав ее, громко захлопнул хлипкую дверь, и стуча зубами снова начал двигаться к Минджэ. Снова секунда, и руки уже с силой давили на бледное холодное лицо, а слюни летели в разные стороны. «Сука, какой же он сильный», - пот стекал по лбу, а мышцы начали ныть, коленка с размаху ударила мужчину между ног. Но тот лишь застыл в изумлении, не скорчившись от боли, а наоборот разозлившись еще больше. -Ну, подходи, - Минджэ вновь схватил лопату, покрутив ею вокруг себя, - у тебя что, стальные яйца?       Мужчина ползком быстро достиг ноги Минджэ, острыми зубами впиваясь в голень. Крик боли сорвался с губ, а нога на глазах начала слабеть, слегка подкашиваясь. -Ты что творишь, мразь! – острый край лопаты вошел в голову мужчины с характерным хрустом, заставляя того лишь изумленно поднять глаза, - Черт, застряла!       Снова ударив коленкой, но уже в лицо, Минджэ выиграл немного времени, чтобы встать с неудобной для мужчины стороны и попытаться выдернуть лопату из головы. Пока бледные холодные руки беспорядочно водили по воздуху, Минджэ вновь вонзил лопату в голову, но ничего не произошло, тот даже не пискнул от боли. -Оно бессмертное! – Минджэ еле сдерживал крик отчаяния, как тут ему на глаза попался дежурный пистолет с световыми ракетами, на случай усиления дождя.       Проверив в обойме наличие патрон, Минджэ хладнокровно направил дуло прямо на сослуживца, попутно отпуская курок. Куртка загорелась, а из раны на животе полилась алая кровь, стекая на черные берцы. Восторг моментом сменился очередной волной ужаса, когда рана на глазах Минджэ начала затягиваться. «Это конец, его не берет ничего», - в панике ища, очередное средство обороны, Минджэ потерял бдительность, а острые зубы вновь впились в его плоть на ноге. Решение было спонтанным, пока черные глаза с издевкой наблюдали за ним снизу. «Бесишь, ублюдок», - нервно цыкая, Минджэ вонзил свои два пальца в глаза, погружая их в непроглядную тьму. Черные брызги разлетелись в стороны, а громкий крик чуть не разорвал ушные перепонки, мужчина в панике начал царапать свое лицо, а еще чрез пару минут конвульсий, его тело, бездыханное, упало плашмя на берцы Минджэ. С отвращением взглянув на свои пальцы, окутанные черной жидкостью, Минджэ вдруг заметил легкий дым, струящийся куда-то в потолок.       Дорога до корпуса была непреодолимой, дождь усилился, делая обзор вокруг еще хуже. Искусанная нога Минджэ волочилась сзади, острая боль никак не проходила, заставляя юношу бежать сквозь слезы, он весь дрожал, пару раз его вырвало. На площади не горели фонари, а в корпусах была еще большая темнота чем снаружи. Холодный ветер, такой не характерный для августовских ночей, пробирал до костей, черные небольшие ели, недружелюбно махали своими колючими лапами. -Старшина! – Минджэ ворвался в свой корпус, тяжело дыша и хватаясь рукой за больную ногу, - Старшина! Кто-нибудь!       Звенящая тишина наряду с ночными сумерками вызывала лишь неприятное ощущение одиночества. Тяжелое дыхание Минджэ и шуршание дождевика наполняли предбанник. Из всех восьми комнат не донеслось ни голоса, а из-за угла небольшого импровизированного поста, где обычно сидел один из дежурных по списку, торчали босые ноги. Слезы непроизвольно полились из глаз Минджэ, он зажал рот, чтобы сдержать очередной всхлип, когда на месте дежурного обнаружил труп с оторванной головой. Глаз валялся возле босой пятки, а что-то неприятное, бледно-розового цвета прилипло к бежевым стенам. -Дева Мария, - шепотом произнес Минджэ, стараясь отвести глаза в сторону, неугомонно вытирая свои заплаканные щеки - Шиюн-а! Ты здесь? Чимин-ши!       Хромая он заглянул в первую открытую дверь, где на пяти кроватях лежали изодранные трупы товарищей, которые больше никогда не проснутся. Кто-то сжимал в руках одеяло, кто-то свои военные жетоны. Повсюду была кровь, а сквозь открытое окно проникали капли дождя и холодный ветер. Под берцами хрустнула фоторамка, на которой была жена и двое детей одного из сослуживцев, очередная волна слез начала душить Минджэ. -Чимин-ши! Шиюн-а! Пусть вы будете живы, господи, - ноги сами побежали прямиком к их кладовой, но распахнув дверь, которая с лязгом ударилась о железные края раскладушек, Минджэ увидел лишь пустоту, а на сердце необыкновенно полегчало.       Тут его ушей достигло мерзкое чавканье, кто-то за его спиной с небывалым упоением ел, слегка постанывая от восторга. Аккуратно взглянув через плечо, глаза Минджэ столкнулись вновь с черными глазницами, которые с интересом сканировали его, а кусок свежего кровавого мяса плюхнулся прям на пол. Это был заместитель старшины, хороший парень, который в одиночку кормил своих двух сестер и больную мать, был одним из тех немногих, кто хорошо отнесся к новеньким. Сейчас же его узкие выразительные глаза отражали лишь животную агрессию, холодность и дикий голод. Бледная кожа ярко контрастировала с желтыми пижамными штанами, а длинные накаченные руки медленно потянулись к Минджэ, который стоял в оцепенении, боявшись даже вздохнуть. Он словно не видел его, лишь с горестью в душе считая разодранные трупы соседей по комнате, обезглавленных, растерзанных на куски.       Громкий выстрел раздался прям с его ухом, вгоняя Минджэ в легкий транс. Все вокруг поплыло, а в голове начало громко звенеть, лишь какие-то единичные обрывки голоса слегка доносились до него. Опустив глаза, он увидел перед собой кровавое месиво из крови, черной жидкости и мозгов, а руки еще слегка подрагивали, безрезультатно пытаясь дотянуться до его куртки. -Какого черта ты стоишь как вкопанный? – этот голос был незнаком Минджэ, а взглянув на лицо собеседника, он вскрикнул в испуге, отталкивая того со всей силы в стену. -Минджэ, стой! Не бей его! – Юнги быстро вбежал из соседней комнаты, успев лишь спрятать пистолет, юноша упал прямо ему в руки, рыдая и указывая на глаза, - Минджэ, успокойся! Больше никого тут нет! Минджэ! -Юнги-ши, господи, вы тут, - парень крепко обнял старшего, карабкаясь на него, словно мартышка на пальму, - черноглазые они везде, в будке, тут в корпусе, они жрали их, запихивали куски мяса себе в рот.       Минджэ дрожащими руками пытался изобразить то, что буквально пару секунд назад видели его глаза, смотря куда-то сквозь Юнги, не моргая, и запихивая себе в рот воздух. -Я видел, Минджэ-а, видел, - Юнги неловко потрепал парня по плечу, отстраняя от себя, - что с твоей ногой, откуда такая рана?       Тут Минджэ почувствовал, как чьи-то руки разрывают его штанину по швам, а холодный воздух слегка обжигает оголенную ногу. Обернувшись, Минджэ еле сдержался, чтобы не вскрикнуть вновь, увидев, как фиолетовые глаза, ярко светящиеся в темноте, осматривают его рану. -Рана не глубокая, артерия и нерв не задеты. Пару швов и даже шрама не останется, - Хосок аккуратно провел пальцем по зияющим краям раны, убирая черные сгустки, - хорошо, что ты не обратился в такую же дрянь. -Вы кто вообще такой? – Минджэ вцепился в руку Юнги, резко отдергивая ногу, и чуть не задев Хосока по подбородку, - ваши глаза….матерь божья! Я сегодня точно умру! -Это доктор Чон, он адекватный, более-менее, - Юнги нервно усмехнулся, помогая юноше подняться с пола, - ты, правда, особо не бей его, а то мало ли, прибьет тебя ночью. -Детский сад, - Хосок убрал пистолет во внутренний карман пиджака и аккуратно поправил прическу, смотря на свое отражение в заляпанное зеркало, - где здесь можно одежду поменять? Костюм жалко, я бы надел что-то более свободное.       Юнги небрежно кинул рукой в сторону шкафов, стоящих в окровавленных комнатах. Именные куртки с голубыми чипами аккуратно висели на вешалках, выглаженные, без единого пятнышка. Хосок аккуратно провел по вышитым именам, мысленно скорбя вместе родителями этих солдат. Он не чудовище, а поэтому возьмет лишь штаны и футболку, которые подойдут ему по размеру. Стоя в луже крови и натягивая чужие берцы, Хосок испытал невероятное чувство отвращения к самому себе. «Убожество», - процедил он шепотом через сомкнутые зубы, с силой затягивая шнурки. -Нормально, не пропадать же вещам, - Юнги стоял, облокотившись на дверной проем, следя за каждым движением молодого ученого, - зря в военку не пошел, форма тебе идет. -Я не смогу спасать жизни, обычно я только калечу судьбы людей, которые меня окружают. Тяжелое бремя, дарованное глазами. -Красиво пиздеть умеешь, - Юнги рассмеялся, швыряя Хосоку спортивную ветровку, которая повидала уже не одно десятилетие, - Ну вот занеси в свой список первое имя: Минджэ. А там глядишь, еще кого спасешь. -А ты почему не пошел? -Я не хотел никого спасать. Один человек отбил все уважение к людям, поэтому я предпочел жить в свое удовольствие, отстраняясь от людей. -Это вы про свое бельмо, Юнги-ши? – оклемавшейся Минджэ, аккуратно встал рядом с хеном, вновь с интересом вглядываясь в белый глаз Юнги, а после ярко улыбнулся, - Хосок-ши, верно? Вам идет моя куртка, а я уж думал выкидывать! Так и быть, забирайте! -О, это твоя? Спасибо большое, правда, она пахнет чем-то странным, - Хосок слегка поморщил нос, вдыхая аромат странного красного пятна на рукаве. -А, я в ней кимчи мариную, - Минджэ неловко засмеялся, - сами знаете, как эта паста из чили въедается в ткани. Юнги-ши, а что случилось с вашим глазом, все-таки? Я не хочу умереть, не узнав истории!       Юнги лишь ненавистно взглянул на юношу, сплевывая ему прям под ноги, а после, громко стуча берцами, вышел на улицу, подставляя под капли дождя свое лицо и одинокую ментоловую сигарету за ухом. Его раздражали люди, даже после того, как этот парень висел на волоске от смерти, все равно думает о чем-то столь не важном для его судьбы. «Молчи, прошу, не показывайся», - Юнги аккуратно дотронулся до своего глаза, который ныл с самого их приезда сюда, - «а то проблем не оберемся».       Холодные капли дождя слегка покалывали кожу, смывая с нее грязь и капли крови. Приятный свежий воздух полностью заполнял легкие, от чего голова слегка кружилась. Дым от последней ментоловой сигареты казался Юнги сегодня по-особенному красивым, видимо потому, что сигареты он не увидит в ближайшие пару дней точно. Поднимаясь вверх, красивые завитушки быстро сливались с серыми облаками. -Как черепахи ползете, - недовольно бросил он, услышав, как на крыльцо ступила еще пара ботинок, - надо дойти до Чимина и этого, как его, Шиюна, они в соседнем корпусе.       Но вместо колкого ответа Хосока, к которым он уже успел привыкнуть, он услышал тяжелое бурлящее дыхание, как бывает у тех, у кого рот полон крови или другой странной жидкости. Оцепенение захватило ноги, руки, и голову Юнги, от чего он, как статуя в музее, просто стоял, а пепел с сигареты, шипя, падал на мокрую траву. Ботинки скребли по бетонному крыльцу, на слух казалось, словно у человека сломана нога, а он безвольно волочит ее. Юнги продолжал смотреть вперед, пока вид на прекрасные черные ели не сменился черными глазницами, из которых стекали слезы. Нижняя челюсть висела на остатках жевательных мышц, единичные волокна еще крепились к кости, а язык хаотично двигался, то и дело облизывая острые губы. Длинные пальцы, полностью испачканные в крови, с черными подушечками, потянулись к лицу Юнги, слегка поглаживая его правый глаз. Сил не хватало даже отдернуться, Юнги, слегка приоткрыв рот, пялился в бездонные глаза, ни одна идея не зародилась в его голове, как и куда отступить. Рука легла на пистолет, аккуратно доставая его из кармана штанов, но тут он осознал, что перед ним тот самый солдат, которого он застрелил в соседней от Минджэ комнате. «Говно собачье, что же ты, блять, не помер», - дуло пистолета легло на висок обезображенного солдата, когда он вдруг перестал кряхтеть, а его мерзкий язык так и застыл, облизывая клык.       В его глазах, полностью черных, где не было больше места человечности, читался страх. Холодные испачканные руки потянулись к пистолету, резко выхватив его у Юнги, а после прозвучал громкий выстрел. Единичные птицы в лесу в хаосе полетели прямиком в серое небо, а бездыханное тело, теперь уже наверняка мертвого солдата, плашмя упало на землю, оставляя на траве кровавый след. Юнги чудом успел заткнуть уши, но помогло не сильно, голова все равно кружилась, как и пейзаж в правом глазу.       Осознание обрушилось на Юнги, вместе с очередной сверкающей молнией на небосводе. Окинув взглядом территорию, она показалась ему такой огромной, а деревьев и зданий словно стало в разы больше. Громко шлепнув по щекам, на правой ладони Юнги увидел небольшое фиолетовое пятно. Руки затряслись, пальцы чуть ли не до крови ковыряли угол глаза, стараясь ногтями как можно сильнее расцарапать, а безумная улыбка озарила лицо.       Чьи-то холодные руки схватили шею сзади, вызывая вдоль позвоночника марш мурашек, резко разворачивая Юнги на месте, от чего его ноги подкосились, а лицо уткнулось в грудь. Одной рукой с силой вжимая глаз, словно пытаясь спрятать его внутрь головы, второй Юнги старательно отпихивался, но было тщетно. «Успокойся ты», - голос Хосока прозвучал в голове так отчетливо, что Юнги застыл на месте, жадно хватая воздух ртом. -Минджэ-ши, посчитай пока трупы, - голос Хосока был спокойным, чувствовалась его легкая дружелюбная улыбка, - нам пока тут нужно обсудить кое-что. -А.. да, с Юнги-ши все нормально? Может отвести его в медицинский корпус?       Хосок лишь покачал головой, и, проводив обеспокоенного юношу взглядом, пока тот не скрылся в одной из комнат, аккуратно приподнял голову Юнги за подбородок. Его прекрасные фиалковые глаза встретились с одиноким, почти потухшим лавандовым глазом Юнги. Пальцы аккуратно смахнули остатки фиолетовых слез с щеки, а после еще больше прижали Юнги к себе. -Хосок-ши, вы меня задушите, - Юнги снова уперся ладонями в грудную клетку Хосока, со всей силой пытаясь оттолкнуть его, - хотя вы, видимо, это и делаете. -Я думал, что одинок, - голос Хосока дрогнул, а сердце забилось в истерике, - всю свою жизнь я ненавидел мир за то, что он послал меня на эту землю одного. Семья меня продала, а детство прошло в стеклянном кубе на глазах у сотни одинаковых на лицо ученых. И каждый день, просыпаясь, я молил небеса, чтобы услышать в своей голове голос такого же, как и я.       Юнги молчал, внимательно слушая, как Хосок изливал ему душу. По щекам доктора Чона текли фиолетовые слезы, перемешиваясь с дождевыми каплями, но легкая улыбка продолжала царить на его лице. Мин не любил тесные контакты, все эти обнимания, это казалось ему чем-то омерзительным, но почему-то именно сейчас его душа наконец-то была спокойна. -Больше не скрывайтесь, Юнги-ши, хотя бы не при мне. Я представить не могу, как вам тяжело, не выпускать слезы хотя бы один раз в день. -Мне сделали операцию еще в старшей школе, забили наспех ватой носослезный канал, поэтому и появилось это бельмо, - Юнги резко замолчал, удивляясь тому, как его поперло на откровения, но слова продолжили слетать с его губ сами по себе, - это сделали для того, чтобы избавиться от проблемы в моем лице, я всегда лишь был обузой. Я заставляю делать людей то, что хочется мне. Не знаю, чего он вдруг показался, такое за последние десять лет впервые. -Хотите сказать, этот застрелил себя сам?       Юнги отпрянул от Хосока, еще раз проведя по своей правой щеке, и, убедившись, что все чисто, присел на корточки к трупу. -Я произнес у себя в голове «почему же ты не сдох», а после, как подставил пистолет к его голове, он выхватил его и застрелился сам. -Вы ели людей, Юнги-ши? -Я похож на каннибала? Во-первых, я калека как среди людей обычных, так и фиолетовоглазых, ведь глаз-то у меня всего один такой. Во-вторых, я рос на обычном питании и никогда мой организм не требовал крови и тому подобное, каюсь, меня скорее тошнит даже от мысли о сыром мясе. А что насчет вас, Хосок-ши? -Меня воспитывали в условиях строгой диеты, поэтому я никогда не ел людей, даже не убивал никого. -Хах, ну тут очко в мою копилку, - Юнги аккуратно вытер пистолет под каплями дождя, подмигивая Хосоку, - убил одного, чуть не убил двоих,а покалечил не меньше пятерых. Я был трудным ребенком, наверное, поэтому меня так и изуродовали. -Плохие поступки порождение самых омерзительных дел, не думаю, что вы делали это без причины, - Хосок зализал мокрые волосы назад, слегка стряхнув с них капли, - вас нужно прооперировать, так вам будет легче. -Обойдусь. Буду скрывать насколько это возможно. Я не подопытная крыса, чтобы терпеть эксперименты государства на себе, уверен и вы не такой, просто вам жизнь не предоставила других вариантов. Хосок-ши, вы же сохраните это в секрете? -У меня нет причин сдавать вас, тем более вы единственный человек, который хоть как-то может разделить мою боль. «Слишком много секретов на мою бедную голову», - усмехнулся Хосок, вспоминая Тэхена, но словив недоумевающий взгляд Юнги, тут же отвернулся прочь. -Закончились времена, когда можно было спокойно болтать с самим собой у себя в голове, да? – Юнги закатил глаза, ботинком пиная окостеневшее тело, - интересно, сколько у Чимина набралось.

***

      Серые свинцовые грузовики с черным вытянутыми окнами под самым потолком медленно заезжали на территорию лагеря, где еще вечером, смеясь и болтая, в солдатской столовой ужинали сорок человек. Сейчас же, тела двадцати были плотно упакованы в черные мешки, на ногах висели пломбы с именами, а поверх лежали их куртки. Среди них были и особенные, посмертно клейменные знаком биологической опасности.       Прибывшие из столицы военные, взрослые мужчины, еле сдерживали слезы, погружая своих товарищей в грузовики. Они скорбели и мысленно благодарили небеса, что им не пришла повестка на эти чертовы сборы.       Господин Чон стоял возле будки на проходной, глаза его неустанно следили за медленно плывущими облаками. Дождь прекратился, но вряд ли на долго, на горизонте, за зелеными холмами, уже виднелись новые грозовые тучи. Природа скорбела вместе с людьми, ни птицы, ни ветер не шумели сегодня, оплакивая погибших. Бордовые пятна на траве уже почти исчезли, жадно впитываясь в почву. -Господин Чон, погрузка завершена, - невысокий мужчина, по плечо ростом и нелепой челкой, быстро отдал честь, и развернувшись на мокрой траве, чуть не поскользнувшись, побежал прочь.       Господин Чон достал из нагрудного кармана легкой ветровки электронную сигарету, но первая затяжка обжигала горло, распространяя по рту приторный дым со вкусом ягод. Следующие прошли легче, он не курил уже пятнадцать лет, боясь рака легких, который, как клеймо на его роду, поразил деда, отца и дядю. Но испытания судьбы казались невыносимыми, и господин Чон вновь вспомнил о своей вредной привычке, которая приносила мнимое облегчение. За жалкие три дня он увидел больше сотни трупов, которые напоминали ему человека лишь своим анатомическим строением. На последнем посещении морга уже даже блевать не хотелось, а запах разлагающейся плоти стал словно дорогой парфюм, который быстро приедается к запаху тела.       Перед глазами до сих пор стоял вид коридора главного судебного морга, где друг на друге лежали люди, опознанные и нет, богатые и бедные. Всех скосило одно и то же. В секционном зале, который был специализированным, такими же штабелями валялись виновники смертей, чернослезные, один безобразнее другого. Ноги аккуратно ступали на свободную плитку между их ногами и руками, но стоять было неудобно. Удар пришелся на столицу, за два дня в Сеуле были подчистую убиты четыре офиса в самом центре. Мест для захоронений не хватало, а печи крематориев ломались от большого потока. Но гибли не только гражданские, гибли и солдаты, отправленные на эти сборы. Из двадцати пяти отрядов на связь вышли пятнадцать, в остальных поисковые бригады обнаружили лишь трупы, и опять же, жертвы покоились рядом со своими убийцами. Господин Чон нахмурился, вспоминая странные повестки, которые пришли так неожиданно. А эта мобилизация войск, да ни в одно военное время так быстро не отправляли людей на фронт. «Военные сборы, конечно»,- господин Чон набрал в легкие сладкий дым, кольцами выпуская перед собой,- «или акция по зачистке населения».       Его отцовское сердце, как дикая птица в красивой клетке, неустанно трепыхалось, каждый раз, когда он думал о Чонгуке. Желание схватить этого мальчишку и увезти на самый необитаемый остров, чтобы ни одна человеческая рука не смогла достать его сокровище. Его сын был смыслом его жизни, и потерять его, значило потерять себя. Он выпил упаковку успокоительных, когда на другом конце раздался голос командира Ли, запинающегося и взволнованного. «Чонгука нашли в лесу, среди трупов, он жив, мы везем его к тебе», - после этих слов, телефон полетел на кровать, а из глаз господина Чона хлынули бордовые слезы, пачкая ковер в его комнате, постельное белье и одежду. Но не успел он прийти в себя, как телефон снова начал мерзко вибрировать. Штаб трезвонил целый день, в истерике прося господина Чона срочно приехать в Сеул, но он отказывался до последнего, пока не услышал в трубке измотанный голос Намджуна, который вкратце рассказал ему о происходящем. И вновь, его отцовское сердце разрывалось от боли, ведь этот Намджун был таким же ребенком для него, он хорошо дружил с его семьей, наблюдая вместе с ним за его развитием и становлением. «Чонгук меня простит», - господин Чон быстро схватил свою форму, направляясь к машине, - «Мой мальчик умный, он все поймет».       Серыйетучи на небосводе надвигались все быстрее, затмевая и так тусклые солнечные лучи. Теплый ветер небрежно взъерошил прическу господина Чона, пока он продолжал смотреть куда-то в небо, сквозь облака. В вспотевших ладонях он держал небольшую папку, в которой хаотично валялись пластиковые карты с именами выживших. Слезы душили его изнутри. -Интересно, сегодня то мы домой поедем? Мы жертвы номер один, уже второй раз сталкиваемся с этими ублюдками, - Шиюн закинул руки за голову, играясь в зубах зубочисткой, - Чонгук-а вон вообще, в коме лежал! А мы его спасали, считаю нам за это должны дать медаль и деньги. -Идиот, он просто спал, разве будет человек после комы выглядеть лучше, чем до нее, - Минджэ недовольно цыкнул, отвесив младшему легкий щелбан, - раздражаешь. И вообще, как так вышло, что медицинский корпус не пострадал вообще? Там силовое поле какое-то? -Нет, просто чернослезные не будут питаться калеками, так же, как и вы не стали бы есть испорченную еду, - Хосок сидел, перебирая пальцами по столу и с любопытством осматривая людей вокруг, - Хоть Чонгук-ши и не выглядит больным, они чувствуют его внутреннее состояние.       На удивление многих тише всех сидел Чимин, прожигая гневным взглядом старое пятно на обеденном столе. На его щеках еще виднелись едва различимые следы крови, а руки тряслись, зажав пальцы в замке. -Юнги-ши, а почему у тебя пластырь на глазу? – Чонгук все это время сканировал взглядом напротив сидящего Мина, который нервно отворачивал голову, пряча свою правую сторону. -С какого перепугу, ты ко мне «ты» стал обращаться? – Юнги нахмурился, слегка прицыкивая языком, - не твое дело. Спроси у Минджэ-а. -А почему я сразу? Хосок-ши, вы же…Ну почему вы от меня отвернулись? Ай, Чонгук-а, не смотри так! Юнги-ши контузило слегка, может поэтому, мне тоже ничего не говорят. -Много вчера их было? – Чонгук прошептал на ухо Минджэ, но тут же их сплетни прервал Чимин, переключив все свое внимание с пятна на младших, -понял, не то время.       Свободный стул рядом с Чонгуком мерзко заскрипел по плитке, которая была вся в грязи, черных и кровавых следах. Тэхен, словно пушинка, бесшумно плюхнулся, запуская пальцы в свои черные кудри. Чонгук вновь отметил, что его губы слишком алые, а глаза странно блестели. Тэхен неловко улыбнулся, ловя на себе взгляд, и кидая на колени Чонгуку его футболку. -Спасибо большое, я постирать не успел, правда, - голос его, как всегда, был низким и приятно усыплял, - сегодня все утро помогал грузить трупы.       Неловкая тишина снова повисла над их столом, а Минджэ громко шмыгнул носом, вспоминая весь ночной ужас, рана на ноге, обмотанная наспех бинтами, слегка заныла. Юнги аккуратно проверил пластырь на глазу, не удостоив никого из присутствующих вниманием. Хосок продолжал молча стучать пальцами причудливую мелодию, то и дело сканируя проходящих мимо людей. -Сколько насчиталось? – Чимин сжал зубы, откидывая челку назад, и пытаясь скрыть накопившиеся в глазах слезы, - Сколько чернослезных? -Около десяти. -Все они реплики, - Хосок громко ударил последнюю ноту в своем сочинении и поднял фиолетовые глаза на удивленных соседей, -среди них нет ни одного настоящего. -Вы о чем таком говорите? – Шиюн еле сдерживал агрессию, которая так долго копилась в его сердце, - в плане нет настоящих? А кого мы, вместе с вами, между прочим, отстреливали всю ночь? -Потише, Шиюн-а, - Минджэ отдернул друга за куртку, кивая в сторону других столов, за которыми сидели оставшиеся в живых солдаты, - Хосок-ши, можете сказать им тоже, что рассказали мне утром. -У каждого чернослезного есть свои способности. Ваш маньяк, за которым вы подбирали трупы два года назад, и этот, что творит безобразие сейчас, один человек. Я работал с ним, и знаю, что он может превращать других с помощью своих слез, но я не думал, что он преуспел в этом деле так сильно. Он обратил кого-то сильного, а этот, в свою очередь, обратил ваших сослуживцев. -То есть, среди нас сейчас сидит эта мерзость? – слова Шиюна громким эхом отозвались и в голове Чонгука и Тэхена, - вы хотите сказать, что мы не убили эту сволочь? -Не думаю, он не настолько глуп, чтобы так быстро показать себя. Хотя в вашем отряде барышня была весьма никудышная. -Все-таки это была она, - Чимин опустил лицо в ладони, тяжело вдыхая, - надо было ее прикончить сразу, а не дожидаться пока двое из наших умрут. Хорошо, что Чонгук-а жив остался.       Потухшие глаза Чимина странно посмотрели на Чонгука, вызывая в душе чувство стыда, а после плавно метнулись к Тэхену, еле сдерживая слезы. Пальцы аккуратно обвели контуры шрама на запястье, а пухлые губы лишь слегка дрогнули, так и не произнеся больше ни слова.       Тэхен молчал, смотря на вновь начавшийся ливень снаружи. Сегодня ночью он так крепко спал, что заметил изуродованную медсестру, когда она уже залезла на Чонгука, раскрывая свои челюсти для укуса. Слюни и черные слезы потоком капали на его прелестное лицо, а сама картина вызвала у Тэхена лишь гнев в душе. Разум на секунду затуманился, он не помнил, как скинул ее с Чонгука, как оторвал ей руки и ноги, выкидывая их через открытое окно. Когда окружающий мир вновь принял привычные краски, его сердце бешено колотилось заставляя, бурлящую кровь гейзером бить в голову. Обернувшись, он увидел Чонгука который продолжал летать в своих снах, но по его правой щеке стекала одинокая черная слеза. «Все-таки ты чувствуешь?» - Тэхен склонился над лицом младшего, аккуратно вытерев щеку своей рукой. Через приоткрытые губы виднелись острые клыки, готовые за секунду впиться в плоть. -Тэхен-ши? – Чонгук помахал рукой перед глазами, возвращая его обратно в сегодняшний день, - что-то случилось?       Тэхен вопросительно поднял бровь, но ощутив, как его ресницы смахнули слезинки, тут же завертел головой, судорожно вспоминая, что он не колол краситель уже как пару дней. Вытерев глаза салфеткой, Тэхен облегченно вздохнул, увидев две темно-бордовые капли. Чувство тревоги не покидало его с того самого момента, как он увидел Чонгука, в образе себе подобного. Ему хотелось всегда быть рядом, следить за ситуацией, помочь юноше справиться с этим, ведь он прекрасно понимал, что в одиночку это сделать невозможно. Но и сказать Чонгуку о своих настоящих слезах он тоже не мог. Оглядев остальных, сидящих за столом, он вдруг осознал, что каждый теперь настроен против чернослезных, желая всем сердцем разодрать в клочья. «Если будет геноцид снова, никто из нас не переживет».       Больше всего Тэхена напрягала реакция Чимина, казалось, единственный близкий человек отдалился от него на сотни тысяч километров. «Надо было ему рассказать», - Тэхен прохрустел пальцами, мысленно покрывая себя трехэтажным матом, за то, что так пренебрег дружбой с Чимином, как ему казалось.       Хосок продолжал молча наблюдать за входящими солдатами в зал. Кто-то хромал, кто-то был весь в бинтах. Их лица, полные жалости и боли, не вызывали у Хосока ни единого чувства, все сейчас казались ему подозрительными. Но одно он знал наверняка – это был не Тэхен, этот парень имел слишком большое сердце, всегда открытое для людей, мечтая помочь им со всеми их бедами. Так же это были не Минджэ и Шиюн, которые сидели рядом и о чем-то горячо спорили шепотом, слегка поколачивая друг друга. Чимин и Юнги так же были вне подозрений. Но Хосок не мог понять Чонгука, мирно сидящего напротив него и играющегося с чипом на своей куртке. От него исходила слишком спокойная атмосфера, а аура вокруг была похожа на таковую у Тэхена, но в несколько раз слабее, и то, чувствовалась только справа. «На пять часов», - голос Юнги раздался голове Хосока неожиданно, от чего тот чуть не свалился со стула, прикрывая рот руками. Он привык слышать лишь тишину. «До сердечного приступа доведешь», - прищурившись он аккуратно перевел свои фиолетовые глаза на высокого юношу, одетого не в военную форму, а обычную рубашку и брюки, - «Он не из отряда». «Браво, кэп. Я поэтому тебе на него и показал», - Юнги закатил глаз, слегка усмехнувшись, - «рядом с ним стоит девчонка, которая была с нами, Хуа? Муа?». «С памятью у тебя проблемы явные. Раз она из отряда может спросить у ребят?»       Юнги лишь сделал грациозное движение руками, с улыбкой взглянув на Хосока, и вновь отвернулся прочь. Чон закатил глаза, придумывая, чтобы такого спросить и привлечь внимание всех к этой паре. Но решение пришло само. -О, а с кем Суа стоит? Это Минсу-хён что ли? Вот засранец, даже не предупредил! – Шиюн громко ударил кулаком по столу, опрокидывая стул на пол. -Минсу-хён! Чертяка, иди сюда! – Минджэ радостно махал руками, а получив в ответ улыбку от хёна просиял еще больше, - господин Ким, смотрите-ка, теперь вся ваша команда в сборе.       Тэхен словно не услышал, продолжая монотонно водить палец по экрану своего телефона, читая последние новостные сводки, которые сейчас казались ему весьма интереснее, чем встреча бывших сослуживцев. -Ребята! – Минсу только успел подойти к столу, как тут же оказался в крепких объятиях друзей, попутно теряя очки от радостных взмахов Шиюна, - да задушите же, боже! -Ты какого хрена не сказал, что приедешь? -Идиот, он даже не знал, что мы в этом отряде теперь, - Шиюн отвесил подзатыльник Минджэ, - тебя отправили трупы смотреть? -Да, наверное, - Минсу неловко улыбнулся, окидывая взглядом незнакомых людей за столом, - мне ничего особо не сказали, просто, езжай. Чонгук-а, ты какого черта только хорошеешь? Мать твою, я тут йогу для лица делаю, на косметику трачу сотни тысяч! -А я просто повалялся в мокрой траве пару часов, - Чонгук ярко улыбнулся, слегка похлопывая хёна по плечу, - о, про это тебе расскажет Шиюн, этого его любимая история. -Чонгук-а, забываешь тон вежливый, - Шиюн схватил младшего, игриво натирая его макушку, увлекая всех в смех, кроме Тэхена, который молча сверлил его взглядом, от чего парню стало нехорошо, - кхм, ладно. Суа-ши, ты как?       Девушка стояла за спинами своих друзей, не спуская красивых, слегка подкрашенных глаз, с лица командира Кима, а губы ее расплылись в легкой улыбке. Вся эта атмосфера третьего отряда заставила ее душу наконец-то успокоиться, а сидящий в нескольких сантиметрах командир Ким, вновь вызвал в сердце неутихающую мелодию ранней весны. -О, все, уплыла куда-то, - Минджэ аккуратно подтолкнул ее локтем, подмигивая и кивая в сторону командира, - как в былые времена. -Ме-ме-ме, - Суа высунула язык, пытаясь хоть как-то сменить тему обсуждения с нее на любого другого, - Минсу-ши, расскажешь ребятам, чем занимался? Он просто невероятно умный стал, ни одного его слова не поняла. Чего там аберрации, делеции, транслокации. -Хах, да так, я же был в Пусане, в лаборатории работал, мы там всякие опыты проводили с краснослезными, были даже пару образцов чернослезных.       Но тут Минсу резко замолчал, ловя на себе вопросительный фиолетовый взгляд, который с неприкрытой неприязнью сканировал его уже с минуту. Хосок вальяжно закинул ногу на ногу, и, почесав кончик носа, жестом показал Минсу, чтобы тот продолжал историю. -Вы что-то хотите сказать? – Минсу еле сдержался, чтобы не выплеснуть всю свою агрессию на незнакомца, который так нахально вел себя, то и дело закатывая глаза от каждого его слова, - Так давайте. -Я? Да не, просто интересно в какой ты лаборатории работал? Среди своих стажеров я тебя не помню, Минсу-а, верно? -Минсу-ши, мы с вами видимся впервые, так давайте уважать друг друга. Я работал в частной лаборатории, она принадлежит господину Квону, глава департамента разработок и снабжения, слышали? -Ох, ну о такой гигантской крысе грех не знать,- Хосок ярко улыбнулся, ловя на себе очередной ненавистный взгляд мальца, у которого вот-вот из ушей повалится пар, как у паровоза, - так вы говорите, занимались исследованиями генных материалов чернослезных? -Я не буду с вами говорить на эту тему. Вы даже не представились. -Прости, Минсу-ши, -Хосок игриво отодвинул бедрами стул, медленно подходя к юноше и протягивая свою руку, - я доктор Чон Хосок, глава отдела инженерной генетики в Пусанской государственной исследовательской лаборатории. Так же, я тот, кто последние три года ведет эксперименты с чернослезными. «Показушник», - голос Юнги в своей голове, заставил Хосока просиять только ярче, убирая руку обратно в карман. Легким движением головы, он откинул нависшие на лицо волосы назад, открывая Минсу вид на своих фиалковые глаза. -Так что, я повторюсь, Минсу-ши, откуда у вас генные материалы? М? Мы их продажей не занимаемся, а значит, у вас есть собственный образец? -Н-нет, вы что, -Минсу неловко улыбнулся, чувствуя, как сильно потеют его подмышки, усиливая аромат дезодоранта, - просто нам передали материалы с места убийства, пару месяцев назад, помните? В Пусане зверски был убит мужчина. -Припоминаю. Что же, у вас хорошие покровители, раз вам так повезло получить столь редкий образец, - Хосок быстро взглянул на недоумевающего Тэхена, который приоткрыл рот в удивлении от услышанного, - Простите меня, за мою агрессивность, коллега, надеюсь мы с вами поладим. -Да, доктор Чон, - Минсу низко поклонился, от чего очки с его переносицы полетели на пол, - простите, я должен вернуться к своим. Еще увидимся, ребят!       Быстрым шагами, попутно пиная пустые стулья, и стараясь больше не пересечься ни с кем взглядом, он поспешил обратно к кучке ботаников, отличающих друг от друга лишь ростом. Хосок проводил его взглядом до самого конца, и, вернувшись на свое место, набрал сообщение Тэхену. «Ты действительно наследил?»

«Быть такого не может. Я был там не менее часа, и все тщательно осмотрел».

«Врет?»

«Про то, что это мои образцы – да. Про то, что эта лаборатория их имеет – нет».

-Тэхен-ши, - голос Чонгука, который раздался тихим шепотом у самого уха, заставил Тэхена резко дернутся, отправляя телефон прямиком на плитку, - боже, прости, я не хотел пугать. -Что случилось? -Этот господин Квон, про которого говорил Минсу-хен, знаешь кто он?       Тэхен отрицательно покачал головой, приближая свое ухо все ближе к губам Чонгука, что его теплое дыхание приятно обжигало мочку уха. -Это отец моего сокурсника Квон Нэмджу. Помните, тогда, когда я драил коридоры в академии, я упоминал о нем. -Помню. -Этот Нэмджу пропал почти сразу после вас, говорили у него проблемы со здоровьем были. Но перед сборами мы встретились, и надо сказать, он не выглядел больным.       Двери столовой раскрылись настежь, громыхая железными ручками о стены и привлекая все внимания на себя. В помещение вошли несколько вооруженных людей, их лица закрывали изящные шлемы, у которых сбоку горели красные лампочки, а в их руках лежали лазерные винтовки. Быстро промаршировав во все углы столовой, они встали по стойке смирно, а на шлемах стали пробегать записи «всем занять места», «пожалуйста без шума». Следом в столовую вошел господин Чон, прижимая к себе ту самую небольшую папку с пластиковыми картами, за ним медленно вышагивал командир Ли и еще двое каких-то не таких уж высокопоставленных людей. -Добрый день солдаты! Рад видеть вас в здравии, - господин Чон швырнул папку на стол, который стоял в середине, его слегка передернуло от сарказма сказанного им приветствия, - Мне очень жаль, что вам все пришлось пережить сегодня ночью. Мы потеряли наших коллег, друзей, кто-то потерял своих родных. От всего сердца примите мои соболезнования.       Почти двадцать человек, с огромными синяками под глазами, сонными и измотанными лицами, молча смотрели на господина Чона, внимая каждому его слову. Не было ни сил, ни желания перебивать его своими гневными выкриками, погибших уже не вернешь, надо лишь благодарить небеса, что они не стали закуской. Не сегодня. -Я вернулся из Сеула, где ситуация приобрела такой же серьезный характер. Доношу до вашего сведения, что в четырех офисах в районах Каннама, Мендона и Сонгпа были зафиксированы абсолютно идентичные нападения, почти все люди погибли, став жертвами чернослезных. -О боже, - Суа прикрыла рот, еле сдерживая подступившие к горлу слезы. -Ебан…- Минджэ широко распахнул глаза, как тут же получил подзатыльник от Юнги за свои некорректные выражения.       В зале послышали всхлипы, охи и ахи, сменяющиеся нарастающим недовольным гулом. -Прошу дослушать меня до конца, солдаты! – господин Чон громко ударил по столу, от чего на том появилась небольшая трещина, - Сейчас ведутся вскрытия, информация о данных индивидах поступит к нам лишь вечером. Так же, хочу донести до вас еще одну прискорбную новость. Всего было сформировано двадцать пять отрядов, в которые входили как нынешние студенты академии, так и ее выпускники. За прошедшие пять дней на связь вышли пятнадцать отрядов, в лагерях остальных десяти были найдены лишь изуродованные трупы и чернослезные. В связи с тяжелой военной ситуации, отсутствием информации о нашем враге, большим количеством жертв как среди гражданских, так и военных, вы все вновь мобилизуетесь, без возможности отказа. Любое неподчинение государственным указам будет расценено как предательство государства, с дальнейшими наказаниями, согласно закону. Прошу, раздайте это всем присутствующим. -Нас что, отправляют на верную смерть без шанса выбора? А где хваленная гуманность?!

-Там в государстве решили устроить очередной геноцид?

-Да какое право вы имеете отправлять нас, искалеченных? Вы хоть представляете, что мы пережили сегодня?

-Господин Чон, нас всех обвели вокруг пальца, почему вы не смогли отказаться?!

-У нас есть семьи! Они, что, теперь увидят нас только в свинцовых гробах, закидывая горсть земли на наши могилы?

      Чонгук молча смотрел на отца, который стоически выслушивал все гневные, полные боли и отчаяния выкрики солдат, он был согласен с ними, но поддержать их не мог. Его отец, который всегда казался ему нерушимой стеной, сейчас выглядел так беззащитно, что Чонгук хотел броситься к нему, и отгородить ото всех. -После подпишитесь в бланке на выходе, вы теперь в одном экипаже. Ваша территория северная часть окраин Сеула и десять километров от жилых кварталов. Небольшой городок и один холм с лесом. Кто будет главным? – мужчина в шлеме швырнул пластиковые карты, на которых ничего не было, на стол перед ребятами, - Спрашиваю, кто главный? Иначе сейчас сам назначу. -Я, - Тэхен с неприязнью посмотрел в свое отражение в зеркальном шлеме, мысленно плюя этому хаму в лицо, после чего выдернул из черных перчаток желтую карту, - Ким Тэхен. Коснувшись пальцами серой пластины на заднем обороте, на карте тут же появились данные и фотография Тэхена. Все остальные удивленно охнули, потянув свои руки к кучке посреди стола. -Бля, ну и фотография, - Юнги скорчил лицо, быстро убирая карту в самый дальний карман куртки, чтобы никогда больше не вспомнить о ней. -Поздравляю с возвращением в звании, командир Ким, - Чимин слегка улыбнулся, пытаясь хоть как-то разбавить гнетущую атмосферу, - с радостью приму полномочия заместителя. -А у меня и других кандидатов не было, кроме тебя, - Тэхен подмигнул ему, попутно осматривая лица своих новых подопечных, - кто еще не взял? Тут две карты остались. -А, Тэхен-ши, - командир Чон подошел сзади, слегка приобнимая сына за плечи и кивнув, в знак приветствия остальным, - вечером приедет Намджун-ши и Джин-ши, они будут с вами. -Боже, вы серьезно, можно кого угодно, только не СокДжина? – Юнги безвольно плюхнулся на стул, закрывая лицо ладонями,- надеюсь я умру раньше, чем услышу его дебильные шутки. -Простите, Юнги-ши. Я подумал, что вам всем будет комфортнее, если вы будете знать друг друга. Хосок-ши вы как? Выглядите неплохо. -Все отлично, господин Чон, - Хосок показал два больших пальца, - я уже успел поладить со всеми, за меня не переживайте. -Рад слышать. Тэхен-ши обучите его пожалуйста, как пользоваться лазерными винтовками, а то Хосок-ши у нас умело только пистолетом владеет.       Наклонившись к Чонгуку, он поцеловал его в лоб, вжимая в свои объятия. Чувство невероятной неловкости появилось на щеках Чонгука алым румянцем, но он так соскучился по отцу, что лишь обнял его в ответ. Он понял только сейчас, как сильно скучал по родным.

***

      Длинный кожаный диван стоял посреди комнаты, потолки которой, словно уходили куда-то в небеса. В каменном камине, сделанном под викторианскую эпоху, хрустели идеальные березовые бруски, приятно гармонируя с мелодией дождя за окном. Около высоких книжных шкафов валялись книги, скупленные на одном из аукционов. Заклеенные по сто раз корешки уже снова надрывались, давая страницам свободно выпадать прочь. На диване, перегнувшись через спинку, лежало тело в неестественной позе, грудная клетка дрожала, смутно напоминая вдохи выдохи. Черные глаза беспокойно метались от входной двери к окну.

-Тэиль-ши, клянусь, я делала все как вы говорили! Выбирала худых! Прошу дайте мне еще один шанс, я обязательно сделаю все как надо!

-Не повезло, - Тэиль сидел рядом с телом, делая маленький глоток теплого чая и наслаждаясь треском огня в камине, - как я не понял сразу, что ты слаба.       Резко встав, он закатал рукава бежевой рубашки по локоть, медленно огибая диван. Тело начало безвольно дергаться, издавая всхлипы и стоны, похожие на предсмертные. Аккуратно положив одну ладонь на макушку, а второй нежно придерживая подбородок, Тэиль слегка улыбнулся, заглядывая в черные глаза, а после раздался хруст позвонков, заглушая огонь в камине. Дождь усилился. -Не сказать, что ты молодец, Джиюн-а, но спать можешь спокойно, - Тэиль прикрыл потухшие глаза девушки, спустив ее тело на пол и прикрыв пушистым белым пледом.       В душе было пусто, ни одна эмоция не зародилась, пока его бледные руки безжалостно лишили жизни его неудачное творение. Отпив чаю, Тэиль вновь задумался, почему же он до сих пор не слышит в своей голове этих обращенных, они же его часть, так почему он может общаться с ними, но получать от них ответы нет. Лишь двое могли общаться с ним, Нэмджу и Минсу, которых Тэиль одинаково невзлюбил. Один слишком самоуверенный и наглый, вечно пренебрегающий правилами, второй его полная противоположность. Они были ужасны порознь, но, если бы только их можно было слить в одного человека, Тэиль бы запищал от восторга, словно десятилетняя девочка, от новой куклы. Но даже не смотря на их скверные характеры, Тэиль считал их лучшими, пока пару дней назад он не услышал в своей голове новый голос. Он никогда не слышал его ранее, этот приятный голос звучал так громко и четко, что Тэиль тут же бросился на его поиски в своем сознании. И он нашел. Этот человек быстро убежал от него куда-то в пустоту, за границу его территорий, туда, где сидел еще один чернослезный, который игнорировал Тэиля всю жизнь. Странное чувство обиды овладело им, когда босые ноги быстро побежали по лужам крови прочь, но еще большее чувство любопытства не покидало его теперь ни на минуту. -Кто этот хрен, - улыбнулся он, поднося фарфоровую чашку к губам, приятный запах персикового белого чая щекотал нос, - где он? Значит нас трое… тогда все становится в разы проще.       Чашка выпала из его рук, разбиваясь о дубовый паркет на десятки осколков, а босые ноги быстро взлетели на идеальную поверхность белого стола, попутно сбрасывая с него книги и кучу непонятных листков. Его внимание привлекла большая карта Южной Кореи, с хаотично разбросанными городами. Указательный палец лег на Тэгу, и закрыв глаза, Тэиль мысленно считал до десяти, водя им по карте. -Десять! – громко вскрикнул он, продолжая улыбаться, но увидев, что название городка еле виднеется среди других более крупных, удрученно вздохнул, - в такой деревне кто-то живет? Хотя, рядом Сеул, наверное, это одна из его пригородных территорий.       Забив в поисковую строку название, интернет выдал ему пару статей про рисовые поля этого городка, как там на днях открыли фонтан и что совсем скоро туда проведут монорельсовую скоростную дорогу, и до Сеула путь займет всего пару минут. Население в сто тысяч человек, красная линия на демографическом графике стремительно спускалась вниз, говоря о том, что через жалкие пару десятилетий этот город на совсем исчезнет с карты, став новым районом столицы.       Прогуливаясь босыми ногами по махровому ковру, Тэиль с интересом читал каждую мелкую новость про этот город: на севере от Сеула, не больше сотни километров, еще чуть-чуть и до границы как рукой подать. Отбросив телефон на диван, Тэиль вновь бросился к карте, схватив из верхнего ящика стола черный маркер. Колпачок в зубах неприятно скрипел, наполняясь слюнями, пока он, слегка высунув язык, что-то быстро отмечал. -Двадцать четыре, так, этот зачеркнуть, этот тоже. Под Пусаном тоже минус, спасибо, Джиюн-а, - закатив глаза, Тэиль бросил эту благодарность в сторону трупа девушки, - и тут надо зачеркнуть. А где еще один?       Глаза бегло пробежались по карте, снова насчитывая точки и крестики, и одной не хватало. Тэиль вопросительно сверлил карту, безрезультатно пытаясь вспомнить расположение еще одного отряда. -Вы снова разбили чашку? Может уже прекратите громить сервизы моего отца? – Нэмджу небрежно открыл дверь, решив, что стучаться в собственном доме будет странно, - о, географию учите? А я думал, что чернослезные все и так знают. -Ищу место, где тебя закопать заживо, - Тэиль даже не повернулся, продолжая глазами искать на карте место, которое так невовремя вылетело прочь из его головы, - сколько вас всего? -Ну, теперь двадцать четыре, - Нэмджу небрежно поднял обмякшую бледную руку Джиюн, с интересом заглядываясь на грудь, - было двадцать пять. А вы точно чернослезный? По вашим вопросам так не скажешь. -Иди посмотри, - Тэиль спрыгнул со стола, подзывая парня пальцем, - где еще один отряд? -Этот тоже можете зачеркнуть, - юноша с улыбкой указал на точку возле Ульсана, - там ребята смели подчистую. Хм, ну а так вроде, раз, два… А, ну вот вы забыли, к северу от Сеула, отряд №5.       Юноша ткнул пальцем, попадая ровно над той деревню, куда пару минут назад указал палец и самого Тэиля. -Ты уверен? -Абсолютно. Туда сегодня утром отправили Минсу-ши, там какое-то переформирование идет, пока не вдавался в подробности. Нас отправят в близлежащие районы этого отряда. -Минсу больше не в Сеуле? А как же наш план с вакцинацией? -Отец отложил пока, слишком бурно среагировали образцы. После вакцины с вашими слезами четыре офиса были обрызганы кровью. Так что, лучше пока залечь на дно с этой идей, а то вдруг раскроют.       Тэиль цыкнул и, недовольно хмурясь, вновь пошел за телефоном, по пути небрежно задев голову Джиюн. Быстро открыв диалог с господином Квоном, он не увидел ни одного нового сообщения. -Почему мне никто об этом не сказал? Что в офисах случилось, что за переформирование? Какого хера ты тут прохлаждаешься? -Да вы не переживайте, Тэиль-ши, я же прекрасно сделал свою задачу, отряда номер девять больше нет, - Нэмджу тыкнул на крестик под Тэгу, злорадно ухмыляясь, - а переформирование, я сам не в курсе, мне прислали повестку, буду теперь на северо-востоке от Сеула, всего лишь в паре километров от отряда, который вы потеряли сегодня. -Минсу с тобой? -Нет, он будет на северо-западе. Кто будет на посту на северной территории пока не ясно, но обещал написать. Вот этот городок, маленький такой, там будет три поста. Мы с Минсу на двух, а кто на третьем, пока не знаем. -Это все рядом с Сеулом, а остальные города? -Ну, - Нэмджу пожал плечами, по пути аккуратно переступая через осколки, - наши ребята еще остались в нетронутых отрядах, поэтому они пойдут в ближайшие крупные города Пусан, Тэгу, Ильсан. Тэиль-ши, Сеул столица, поэтому все силы будут сосредоточены там. Ну и в Пусане, где наследила эта идиотка.       Тэиль молча плюхнулся на диван, смотря как искры от пламени улетают куда-то в трубу, а паленья уже превратились в черный уголь. Слезы аккуратно стекли по его щекам, капая на белую сорочку и оставляя две симметричные черные капли. -Там можно снять квартиру? Дом? -В том захолустье? Вы серьезно? Вам там медом, что ли, намазано, чего в тепле и уюте не сидится? -Я поеду с тобой, - Тэиль ярко улыбнулся, резко вскочив с дивана, - пора размять кости, как говорится. И проследить, как вы там работу выполняете. Видать там поставят сильных солдат, которые смогли выжить, а значит вы можете проиграть.       Нэмджу закатил глаза, ударяя себя громко по лбу, как тут его телефон завибрировал в кармане джинсов. Входящее сообщение от Минсу вызвало на его лице еще большую злость. Тэиль быстро выхватил тонкий мобильный из слегка подрагивающих рук.

«На северном посту будет один фиолетовый и весь третий отряд».

-О, встреча со старыми знакомыми, - Тэиль улыбался губами, но в глазах читалось сплошное непонимание, - я уже успел соскучиться по доктору Чону, как он то там оказался? -Вы знаете этого фиолетовоглазого?! И вы молчали? -Конечно знаю, мы с ним росли рядышком, а потом он частенько приходил ко мне в гости, - Тэиль вдруг вспомнил эти каждодневные партии в шахматы, а сердце забилось в легком восторге, - он был таким одиноким, интересно, что-нибудь поменялось? -Вообще насрать. Надо будет убить, сделаю это без сожалений. -Ты? Да ты его даже пальцем не коснешься. Думаешь, раз у тебя теперь черные слезы, ты можешь все? Наивный ребенок, просто дождись встречи с Хосок-ши, он тебя приятно удивит. А что за третий отряд, кстати? -Кучка долбоящеров. С ними мы точно расправимся на раз два, разве что с командиром Кимом придется попотеть.       Тэиль продолжал сверлить взглядом Нэмджу, вопросительно подняв одну бровь и небрежно вертя его телефон между пальцев. -Ну чего вы хотите? Боже, трое обычных, бесцветных, бывшие коллеги Минсу. Один сынок командира Чона, главы штаба разведки, кроснослезный, тупой идиот, и командир Ким, тоже краснослезный. Остальных не знаю, кто там еще. -Тупее чем ты? – Тэиль громко засмеялся, слегка хрюкнув, - даже интересно стало посмотреть. То есть, двое краснослезных и один фиолетовый? Ну, неплохая оборона северного поста, наверняка, на остальных будут обычные солдаты. -Из двух, сильный противник лишь командир Ким, Чонгук-а не достоин этой силы. -Да я уже понял, что у тебя к нему личные вопросы, - Тэиль небрежно махнул рукой, снова медленно усаживаясь на диван,- Ты когда выезжаешь в эту богадельню? -Через три часа, - Нэмджу прищурился в сторону часов, которые громко тикали где-то в самом дальнем углу комнаты, - сказать отцу, что вы тоже поедете? -Мхм. И сними мне домик какой-нибудь в этом городке. Он же получается будет в равной доступности от всех постов? -Ну выходит, что так. Через лес, до постов будет один километраж, Минсу написал, что мы будем ходить туда на патруль по два человека с поста. Один будет дежурить в лесу, второй в городе, потом пересменка, остальные в пределах лагеря. -Ну и замечательно, успею всеми налюбоваться. И тобой, и Минсу, и твоим Чонгуком. Посмотрю, на кого у тебя так встает, - Тэиль рассмеялся с краснеющего лица Нэмджу, пока тот сжимал кулаки в гневе, еле сдерживая черные слезы, - да ты не сдерживайся, просто знай, поешь нормально ты не скоро. О, кстати, чай мне принеси, этот персиковый просто нереальный. А, и уберись, эту нужно сжечь, передай отцу, что один образец бракованный был. -Как скажете, - Нэмджу процедил сквозь зубы, громко хлопнув дверью, от чего даже фотографии, висящие на стене, слегка дрогнули. -Вот паскудина, - Тэиль покачал головой, накручивая свои черные длинные волосы на палец, - не ценит, что я ему дал. Надо будет его проучить. Хм, может уже стоит подстричься? Хотя, смотрится вроде неплохо, тратить на это время не хочется.       Быстро накидав пару рубашек, брюк, кроссовок и курток в небольшой чемодан, который он арендовал у господина Квона, Тэиль быстро привел себя в порядок, сбрив небольшую щетину и причесав свои черные густые брови. Разглядывая себя в отражении зеркала, он был приятно удивлен, что кожа постепенно начала принимать здоровый цвет, а на вместе впадин появились щеки. В последние пару недель его рацион заметно улучшился, обращенные приносили ему в качестве трофеев куски мяса и конечностей, а также собирали в емкости кровь жертв. Он был несказанно этому рад, что чуть не растрогался до слез, ведь уже и не надеялся на нормальную пищу, по ночам медитируя в своей комнате, чтобы заглушить голод, и надо сказать, ему это удавалось. Каждый день, Тэиль с раздражением отмечал, что пару лет тренировок, и он спокойно бы мог обходится одной порцией крови в месяц, даже еда, которую готовили личные повара господина Квона, начала ему нравится. Но все эти мысли в миг улетучились, когда во рту вновь заиграл этот приятный железный вкус.       Продолжая сканировать свое отражение, Тэиль вдруг снова задумался о своем человеческом начале, и эта мысль не покидала его вплоть до приезда в этот забытый богом городок на севере Сеула.