Дьявольские реки

      Голубое небо. Белые облака были огромными, напоминая пушистые горы, и словно, застыли над землей. Соловьи копошились рядом, в высокой траве, щебеча друг другу свои истории. Подушка из клевера смягчала твердость земли, а потому Чонгук, расплывшись в улыбке, слегка дремал. Откуда-то издалека, наперебой с пением соловьев, доносились голоса и звонкий детский смех. Умиротворение. Он думал, что уже забыл это слово, спокойствие, безмятежность все отошло в небытие. Белая хлопковая рубашка слегка подрагивала от теплого ветерка. Пальцы аккуратно расстегнули верхние пуговицы круглого ворота, и тело ощутило еще большую свободу. Глаза медленно открылись, цвета вокруг казались Чонгуку такими яркими и живыми. Листья березы, под которой он благополучно валялся, светились солнечным ореолом, спасая от назойливых лучей. Очередной порыв ветра принес приятный тонкий запах люпинов, росших огромными полями где-то недалеко. «Где я?».       Чонугк резко поднялся, сгоняя с себя бабочек, рассевшихся по всему его телу, и спугивая соловьев. Рядом была тропинка, протоптанная десятками ног, что даже трава больше не росла на ней. Медленно шагая, он видел людей, высаживающих очередную партию риса в небольшом озерке. В небо поднялись разноцветные воздушные змеи, казалось, они могут разрезать облака. Чонгук завороженно смотрел за их плавными виражами. Ноги принесли его на небольшую улицу, где по обеим сторонам стояли двухэтажные дома. Самые простые, без вычурности и изыска, они плотно прилегали друг другу, лишь где-то давая небольшие закоулки в стороны. Неожиданно до носа донесся аромат фруктовых рисовых пирожков, живот Чонгука заурчал. «Ну, парочку же я могу себе позволить», - улыбаясь он шел по дороге, то и дело прислушиваясь к шлейфу свежей выпечки. Небольшая будка оказалась в паре сотен шагов от него, вокруг небольшого окошка суетилась толпа детей, своими ручками тянущаяся к пирожкам. -Мы выдаем по одному в руки, - раздался приятный женский голос из будки, когда дошла очередь до Чонгука, а он, в ладони, считал монеты в сто вон. -А? Правда? Я бы слона съел, - рассмеялся он, почесывая затылок, - сколько стоит один? -Юноша, вы чего? – женщина, улыбаясь, выглянула из-за прилавка, ее черные глаза были украшены пышным веером из длинных ресниц, - это бесплатно. Еще со своих и деньги брать, мы и так еле концы с концами сводим. -Вот именно, - проходивший мимо мужчина, сильно хмурившись, грозно бурчал себе под нос, - эти сволочи, мало того, что закинули нас в резервации, так теперь еще и едой обделяют. -Резервации? – Чонгук медленно оглядел рослого мужчину, черные глаза которого с ненавистью смотрели куда-то вдаль, - обделяют едой? -Бедный парень, от голода уже даже не соображает, - мужчина слегка потрепал Чонгука по волосам, а после развернул его в сторону высокого колючего забора, который словно вырос из неоткуда, - мы окружены этим забором, за который не имеем права переступать. Те солдатики, наверху смотровых башен, застрелят моментально, как только ты подумаешь о попытке бегства.       Чонгук увидел двух молодых солдат, за спинами которых висели снайперские винтовки. Один дремал, подставив свое лицо солнечным лучам, второй напряженно читал книгу, то и дело нервно вздрагивая. Глаза его широко распахнулись, когда он заметил, что солдатская форма напоминает таковую его деда, куртка цвета хаки, местами на ней были хаотично раскиданы бежевые пятна, а на рукавах, вместо золотого герба, был нашит государственный флаг. -А какой сейчас год? – Чонгук взглянул на свое запястье, где раньше у него висели часы, но сейчас там было пусто, лишь бледная кожа и черные сосуды, просвечивавшиеся сквозь. -2099, - женщина закрыла прилавок, выходя на улицу и вытирая руки об серое невзрачное платье, - скоро конец века, может, что и у нас поменяется в лучшую сторону. -Ага, мечтай, - мужчина недовольно хмыкнул, сложив руки на груди, - о, смотри-ка, они все-таки решили скинуть мясо сегодня, а то я уже думал рекорд побьем. Представляешь, пацан, мы до этого почти неделю рисовые пирожки ели!       Огромные куски мяса посыпались через забор, громко плюхаясь на землю. На эти звуки, из всех домов начали выбегать люди, держа в руках ножи и небольшие холщовые мешки, дно которых уже прочно окрасилось кровью. В их черных глазах горела искорка радости, словно у маленьких детей, увидевших подарок под елью на новый год. В сердце Чонгука что-то защемило, неприятная боль распространилась по телу. Следуя за толпой, он медленно продвигался к этим кускам, попутно вглядываясь в лица окружающих. Изнеможенные, худые, с впалыми щеками и черными глазами. Но даже сейчас, многие из них улыбались, ведя за собой своих маленьких детей, которые дурачились и смеялись. Подходя все ближе, железный запах крови становился отчетливее, а по щекам стали стекать слезы, капая на белую рубашку. -Раз у тебя слезы еще остались, дай другим сначала поесть, - молодой юноша, возрастом Чонгука, резко остановил его за руку, выдергивая из толпы, - пусть сначала возьмут дети с женщинами и стариками. Посмотри, их глаза уже даже не приходят в обычное состояние. -Это из-за голода? – Чонгук взглянул на молодое лицо, юноша чем-то напомнил ему Тэхена, такие же выразительные и аккуратные черты лица. -Конечно, - тяжелый вздох камнем упал на сердце, - мы не видели нормальной пищи уже полгода, я не знаю, как долго мы сможем держаться. -Нормальной еды? Ты имеешь ввиду человечину? -Что? О чем ты вообще? – юноша вскинул брови, удивленно рассматривая испуганного Чонгука, - мы пьем кровь человека, но есть мясо себе похожих- каннибализм, разве нет? Я про то, что нам уже давно не скидывали свежего мяса, постоянно кормят нас протухшими отходами с ферм, потрохами. Кто знает, как далеко могут зайти волнения среди народа. -О, Д…., - между парнями вдруг оказался мужчина, ярко улыбавшийся, а в его прелестных карих глазах читалось спокойствие, - много нам сегодня скинули, не знаешь? «Почему я не слышу их имен? Но их лица, они так реальны, я даже чувствую запах их тела» -Не знаю, судя по грохоту, хватит не всем, - юноша удрученно вздохнул, глядя на не прекращающуюся толпу людей, - а где ваша жена? Опять отправили ее туда, а сами тут прохлаждаетесь? -Ну что ты меня выставляешь в таком дурном свете, - мужчина неловко почесал затылок, протягивая руку Чонгуку, - Меня зовут Чон М…, приятно познакомиться. Мы с вами никогда раньше не встречались? -Чон Чонгук, - Чонгук неловко пожал руку, странное чувство дежавю, хотя он никогда не видел этого мужчину раньше, но что-то в нем было ему до боли знакомым, - наверное, нет. -У вас тоже это странное чувство, словно мы знакомы? – заметив лишь робкий кивок, мужчина рассмеялся, похлопывая Чонгука по плечам, - о, а вон и моя жена идет, у нее память феноменальная! Госпожа Чон, можно вас на минутку! «Госпожа Чон? Точно, я же расслышал его фамилию. Чон… значит, он может быть нашим родственником. Но где мы? Чьи это территории?».       Среди толпы Чонгук заметил женщину, невысокого роста, с длинными черными волосами, заплетенными в аккуратную косу. На ее плече висела сумка с мясом, капли крови капали на дорогу, а ее изящные руки поглаживали круглый живот. Большие черные глаза делали из нее куклу. -Опять с кем-то в перепалку вступил? – грозно взглянув на мужа, она протянула руку Чонгуку, - ты уж прости моего мужа, он иногда любит заводить разговоры с молодежью.       Оглядев девушку, которая теперь уже стояла совсем рядом с ним, ему казалось, что он смотрит на свое отражение в зеркале. Курносый нос, большие глаза, даже их губы были схожи по форме. Она с не меньшим интересом смотрела на юношу, лишь слегка приоткрыв рот. -Ого, дорогая, он не твой брат случайно? – мужчина засмеялся, всматриваясь поочередно в лицо жены и Чонгука, -сходство феноменальное. Или вы, чернослезные, все похожи? -А вы не чернослезный? – Чонгук взглянул на карие глаза мужчины, в которых отражалась огромные облака и пролетающие птицы. -Нет, я последовал за женой в резервацию, сам я из бесцветных. Нас таких много, наверное, больше половины, кто не захотел предавать своего человека и выбрал жизнь за колючим забором, вместо свободы. Никто особо не проверял, чернослезные мы или нет, всем было все равно. -Я тоже с бесцветными, - юноша слегка потер глаза, их карий цвет дополнялся прекрасным зеленым, от чего казалось, что они были похоже на малахит, - моя мама, сестра и брат чернослезные, но мы с отцом не смогли отправить их одни в эти адские условия. Семья должна переживать все тягости вместе. -А какие ваши слезы на вкус? – женщина на носочках потянулась к Чонгуку, слегка прищурившись рассматривая одинокую слезинку, - давайте попробуем, я вашу, а вы мою! -Дорогая, твои беременные выходки ни к чему хорошему не приведут, боже, Чонгук, прости ее, сам пойми… -Давайте, - Чонгук лишь утвердительно кивнул, аккуратно подцепив с щеки женщины черную слезинку.       Оба долго рассматривали капли в солнечных лучах, слегка дотронувшись до них языком. Невольные два свидетеля, юноша и муж, удивленно смотрели за происходящим, не находя слов, чтобы описать свое недоумение. -Яблоко и вишня, - хором сказали Чонгук и женщина, тут же громко засмеявшись. -Я думала, что я одна такая, у которой слезы не горькие, но не тут-то было, - ее красивая улыбка заставила сердце Чонгука пропустить удар, эта женщина сейчас была так похожа на его маму.       И тут же ее лицо развеялось черным дымом в воздухе, унося прочь и весь пейзаж вокруг. Чонгук остался стоять один, посреди непроглядной черноты, продолжая держать на кончике пальца слезинку. «Что это только что было?». -Нас больше половины, тех, кто, не являясь чернослезными, последовали в резервации за своими семьями и любимыми людьми.

-Семьи должны переживать все тягости вместе.

-О, боже, - Чонгук прикрыл рот, падая на землю, - то есть, большинство убитых в резервациях людей, во время геноцида, это обычные люди?!       Голова затрещала, тело начало дрожать, а с губ сорвался нервный смешок, эхом раздаваясь в темноте. Мир резко стал незнаком Чонгуку, все, чему его учили, на глазах становилось ложью.       Небольшой луч прожектора неожиданно разорвал темноту, в который сидел Чонгук, пытаясь зацепиться в своей голове хоть за какую-то мысль. Пред глазами лежал труп женщины, одной из тех, кто стояла в очереди к мясу, сброшенному с забора. Она уже не дышала, но ее губы навечно застыли в легкой улыбке. Около ее ног плакала девочка, с жадностью вырывая с бедра женщин мясо. Ее жевание прерывалось криками и рыданиями.

«У страны больше нет возможности кормить резервации. А потому, мясо полностью уйдет из вашего рациона. Так же, правительство решило, что давать вам человеческую кровь -верх антигуманнистических начал, поэтому поставки донорской крови так же прекращаются во все резервации».

-К-кушайте, - девочка оторвала кусочек мяса с руки женщины, но тут же ее вырвало рядом, - мама сказала, что мы можем ее кушать. -Я не могу справиться с этим чувством голода, - за спиной Чонгука появился мужчина, высасывающий кровь из головы юноши, совсем еще юных лет, - я не могу этому противостоять! -Я чудовище! Мои дети, я сожрала их, я не помню ничего! Черная пелена, а после лишь кровавые трупы в моем доме! Мои дети! -Я истреблю всех, кто сидит у власти! Я убью всех, кто попадется мне за забором, каждого человека, все они виноваты в том, что мы лишились привычной жизни! -Какое право они имели, решать за нас наши судьбы! Нам нужна была лишь кровь, а теперь мы, как чудовища, едим людей! Они сами принудили нас к этому! «То есть, чернослезные не всегда ели человечину?», - вопрос повторно возник в его голове, Чонгук уже не сдерживался, он плакал, всматриваясь все в новые лица, появляющиеся в этой темной комнате. Тут он увидел того мужчину, которого встретил на улице, в его карих глазах больше не было жизни. Рядом сидела его жена, а подле нее совсем маленькая девочка, с жадностью впивающаяся в ногу отца. Черные слезы с их глаз прямиком падали на зияющие раны. Неожиданно она вздрогнула, словно дикий звереныш, оборачиваясь на Чонгука. Ее большие черные глаза быстро моргали, не успевая убрать накопившиеся слезы, а пухлые губы были испачканы в крови, но эта теплота ее взгляда, откуда-то изнутри души, Чонгуку она уже была знакома. Всхлип сорвался неожиданно, тут же утонув где-то в темноте. -И как тебе? Как тебе осознание того, что чудовищами оказались обычные люди?       Этот голос. Чонгук уже слышал его, тогда в коридоре, где было бескрайнее море трупов. Где штабелями валялись его товарищи. Да что там, этот же насмехающийся тон он слышал от Тэхена пару дней назад. Страх сковал ноги, бежать некуда. Глаза медленно оторвались от кричащих людей. Перед Чонгуком сидел юноша, раскинув ноги в стороны, между валялись отрубленные головы. Часть лица, до губ, была скрыта тенью. -Привет, - протянул он на распев, слегка наклонив голову, - как приятно видеть твое лицо, а не макушку. -Ты тот человек из моего сна? Из академии? -Академии? Хм, для меня это просто лесная опушка, как странно, что твоя голова выдала такую локацию, - его пальцы аккуратно перекатывали одну из отрубленных голов, - Как тебе моя коллекция? И военные, и врачи, и обычные люди. Даже дети есть.       Зрачки Чонгука сузились, все с большей ненавистью вглядываясь в наглую ухмылку юноши. -Ну, чего ты сразу так нахмурился?! Сам же видел, что эти шавки сделали с нами и нашими любимыми людьми,- юноша махнул рукой на людей, которые уже почти исчезли, оставляя лишь легкую дымку, а темнота снова воцарилась вокруг,- я мстил, за своих родных, за свою жизнь, спущенную в никуда. За мои потерянные шансы и возможности. -По-моему ты перегнул, - Чонгук резко схватил парня за шею, желая задушить, гнев затуманил его мозг, - ты же тот самый маньяк, да? Который убивал людей два года назад? -Шерлок. А ты хоть задумывался, зачем я это делал? Смотри, - юноша кивнул в сторону, где возник огромный стеклянный куб, внутри сидел мальчишка, лет десяти, еле дыша, он зажимал рану на руке.       Вокруг была кровь, брызги черных слез орошали стеклянные стены куба. Мальчик кусал губы, боясь всхлипнуть, слезы предательски продолжали течь из его глаз. В куб вошли трое мужчин, высокие амбалы, в руках у них были плети и дубинки. Потушив об кожу мальчика сигареты, они притупили к избиениям, попутно смеясь и плюя ему в лицо. Стеклянные стены куба не пропускали этот животный крик, но Чонгук слышал его в своей голове. -Ну так что, все еще думаешь мой гнев был необоснованным? - юноша щелкнул пальцами, и куб исчез, вместе с тем бедным мальчиком, - или же, ты поменял свою точку зрения? А как тебе такое?       Моргнув, Чонгук вновь сидел на зеленой траве, солнечный свет резал глаза. Его новый друг, раскинув руки в стороны, глубоко вдохнул свежий воздух, а по щекам скатились маленькие черные слезинки. Белоснежные зубы озарились в легкой ухмылке. -Как же тут хорошо, - он сладко потянулся, плашмя падая на землю, в этот зеленый океан, разбавленный полевыми цветами, - но, я не за этим вернул нас сюда.       Его тонкие пальцы повернули подбородок Чонгука в сторону забора, за которым он был в самом начале. Рядом с огромными бетонными воротами, вдали от глаз жителей резервации, мужчины в военной форме разделывали огромный кусок мяса. Их белые одноразовые фартуки уже полностью пропитались кровью. -Пойдем, - юноша поманил Чонгука пальцем, медленно ступая босыми пятками по траве, а ветер небрежно убрал челку с глаз, но черты его лица все еще было не разглядеть, - отсюда плохо видно.       Подходя все ближе, Чонгук стал различать странные отростки у куска мяса, которые слегка подрагивали при каждом резком ударе ножа. Хруст ломающихся костей раздражал перепонки. Отростки плавно приобретали пальцы, а от голени вверх тянулись сухожилия кроваво-красных мышц. Стоя вплотную к спинам солдат, взору Чонгука предстал труп мужчины, который сейчас разделывали, словно тушку свиньи на скотобойне. Зрачки сузились до размеров песчинки, когда сбоку от себя он увидел десятки таких распотрошенных тел. Возле стоял мужчина, в военной форме, вытирая об фартук толстое лезвие ножа, из глаз его струились красные слезы, орошая землю вокруг. -Ну-ну, сегодня с тебя хватит, - юноша кокетливо улыбнулся, щелкнув пальцами перед носом у Чонгука и возвращая их в черное бескрайнее пространство, - нельзя же тебе все сразу показывать.       Руки с силой зажимали рот, тяжелое дыхание Чонгука эхом отдавалась в никуда. Правый глаз слезился, выпуская огромные потоки черных слез, а левый молчал. Безумная улыбка вдруг озарила лицо Чонгука, вызывая чувство неловкости даже у незнакомца. -Мясо с ферм, - он проговаривал каждое слово, тихо, еле сдерживая смех, - их же кормили потрохами. А в итоге… -Жрали человечину, - незнакомец развел руками в стороны, перекидывая головы между ними, - какая дилемма, сколько новых вопросов, которые, возможно останутся без ответов. Поразмышляй на досуге, а потом мне расскажешь, я думаю, мы еще поболтаем.       Юноша поднялся, хватая отрубленные головы за волосы, слегка поклонившись, он уже собрался уйти в темноту, но что-то его остановило. Осмотрев застывшего Чонгука, который продолжал истерически смеяться, прикрывая свой рот, он лишь заулыбался. -Ты бы поел, а то скоро сорвешься, - юноша посмотрел на одну отрубленную голову, чуть прищурившись, потом на вторую, и остановившись на первой, слегка усмехнувшись, швырнул ее Чонгуку, - потом поблагодаришь.       Голова с тупым звуком упала к ногам Чонгука, а запах крови из свежей раны, вызвал обильное слюноотделение. Дрожащими руками, он поднес ее к губам, острыми клыками впиваясь в холодную плоть. Снова этот живительный глоток, сейчас он казался Чонгуку в разы вкуснее. Закатив глаза от удовольствия, он с упоением прокусывал все глубже, пока его пальцы не коснулись ресниц трупа. Все удовольствие улетело прочь, а развернув голову лицом к себе, Чонгук вскрикнул, отползая от головы в темноту. Полуоткрытыми глазами на него смотрела Суа.

***

-Сегодня у нас рагу из свинины, маринованная редька и рис с овощами, - Чимин гордо опустил большое железное блюдо на середину стола, наблюдая за восторженной реакцией своих сослуживцев, - а пить будем макколи. Спасибо Тэхен-ши, что ты позаботился о свои слугах! -Тогда, первый тост тогда за командира Кима! – Шиюн быстро разлил белое рисовое вино по стопкам, не принимая отказов, - Будем!       Первая рюмка приятным теплом распространилась по телу, вызывая у всех присутствующих яркую расслабленную улыбку. Сегодняшний вечер был самым спокойным и приятным, а малиновый закат заполнил всю фотопленку Суа и Чимина, что они чуть не забыли про кипящие кастрюли. Шиюн и Минджэ весь день провели с Тэхеном, помогая тому относить какие-то документы на соседние посты. Что их приятно удивило, так это большое количество симпатичных девушек на северо-западном посту.       Юнги медленно нарезал кусок свинины, с отвращением убирая толстую прослойку жира. Краем глаза он заметил, как Хосок, сидящий рядом с ним, даже не прикоснулся к еде, а теплый пар от рагу поднимался куда-то вверх. Джин, сидящий напротив, тоже напрягал, в особенности своим задумчивым лицом и испуганными глазами. -Слышь, Джин-ши, ты может хотя бы моргнешь? А то складывается ощущение, что ты помер, - Юнги помахал палочками перед глазами Джина, облегченно вздыхая, когда тот слегка вздрогнул, - и ты, Хосок-ши, с каких пор ты на диете? -Кусок в рот не лезет, - голос Хосока звучал напряженно и раздраженно, от чего все присутствующие слегка напряглись, отворачивая свои головы от греха подальше, словно не слыша его. -Вы же сегодня на дежурстве были? Что интересного произошло? – Намджун был единственным, кто хоть как-то пытался задержать приятную атмосферу ужина еще на пару минут. -Точно, рассказывайте, как вам первое впечатление? – Чимин согласно закивал, старательно прожевывая кусочек мяса, и подмигивая Намджуну, - так же скучно было, как и у нас?       В ответ они получили лишь синхронные тяжелые вздохи и молчание. Хосок и Джин взглянули друг на друга, словно мысленно решая, что делать. Ни один из них еще не начинали свои отчеты, просто потому что не были никаких сил и желания. По пути домой они плелись рядом, странно измотанные, что даже не хотелось говорить. Оба просто молчали, тем самым поддерживая друг друга. -Возможно ли такое, что на мой чип, может позвонить кто-то другой? – ладони Джина вспотели, а палочки, выскальзывая из пальцев, упали на стол, - не из нашего отряда?       Все тут же прекратили жевать, вопросительно переглядываясь. Никто даже не задумывался об этом, в основном все использовали чипы на дежурствах, чтобы лишь скрасить скуку болтая со своим напарником, который так же изнемогал нас воем посту. -Возможно, - Тэхен подпер щеку рукой, водя палочкой по густом соусу, - но только, если нажать определенную комбинацию на кнопке. Джин-ши, с тобой связался другой отряд? Что хотели? -Это сложно назвать конструктивным диалогом. Шипящие звуки, мерзкие такие, больше похоже на дыхание. Я в какой-то момент разозлился, думал это Юнги-ши или Хосок-ши. -Ты меня сам достал, - Юнги закатил глаза, - весь день мне названивал, рассказывал шутки дебильные. Я куртку и повесил в шкаф, чтобы не слышать. -Я разозлился, - Джин словно не слышал, продолжая смотреть на небольшую тарелочку с кимчи, - и повысил голос. И услышал его из динамика, приглушенно так, вдалеке. Единственное место, где мог кто-то быть, это был закуток с мусорным контейнером. Дойдя туда, я не увидел ничего, только дохлых крыс.       Шиюн присвистнул, слегка покачивая головой, а у Минджэ с Суа сошли все краски с лица, и теперь, в свете теплой лампы, они больше походили на мертвецов. Хосок молчал, смиренно ожидая своей очереди и про себя радуясь тому, что он всего лишь встретил недалекого солдата в лесу. Намджун обеспокоенно следил Джином, то и дело тихонько похлопывая его по плечу. -После я встретил молодого человека, он живет в доме напротив. На вид самый обычный, правда манера его разговора была слегка дерзкой, но для молодежи это нормально. Но он напугал меня до чертиков, мне просто хотелось кричать, когда я разговаривал с ним, до сих пор руки дрожат. А в конце он показал свои бледно-красные глаза, богом клянусь, как у Намджун-ши.       Чимин громко стукнул по столу, откидываясь на спинку стула, а Намджун рассмеялся. Джин не ожидал такой странной реакции, ему хотелось поддержки, но уж явно не насмешек. Тэхен тоже слегка улыбнулся, закидывая в рот рис. Из всех, лишь Хосок не изменил своего напряженного лица, поджав свои губы, он смотрел на Джина со всей серьезностью. -Джин-ши, тебе бы страшилки рассказывать! – слова Намджуна тут же поддержали радостные возгласы, - такое придумать! Еще и лицо такое сделал, я аж сам немного напрягся. -Ты мне не веришь? – голос дрогнул, а кулак громко ударил по столу, заставляя тарелки слегка подлететь на столе, - Вы все мне не верите? Да я своими глазами видел! Они были прям передо мной! Какого черта, вы все тут сейчас смеетесь? -Джин-ши, таких как я всего в Корее трое, и я знаком лично с каждым. Тем более, я не могу менять цвет глаз, они у меня изначально такие. Тэхен-ши или Чонгук-ши немного из другой оперы, но ты видел их слезы, они в разы темнее моих. Поэтому, я боюсь, что тебе показалось. Тебя, наверное, до сих пор преследуют кошмары, уже даже не ночью. Нужно попить успокаивающих. -О, наша комната с Тэхеном уже почти как лазарет, - Чимин радостно похлопал в ладоши, воспоминая о Чонгуке, который до сих мирно сопел, - А, я тебе не говорил, Тэхен-ши? Мы сегодня уложили Чонгука к нам, поэтому особо не удивляйся, когда увидишь его, пускающего слюни на твою подушку. У малого головушка тоже перестал хорошо работать, после его выкрутасов в лесу.       Тэхен не показал ни одной эмоции, лишь слегка пожав плечами, но в душе, он моментально захотел побежать в комнату и проверить младшего, их напряженные отношения давались ему очень тяжело. Он переживал скорее не за самого Чонгука, а за его глаза, это неведомое миру сочетание, мало ли что может произойти. Он залпом опрокинул рюмку рисового вина, заполненную до краев. -Не буду я ничего пить! Тэхен-ши, я напишу в отчете адрес, где это было. Завтра на патруле посмотрите, я клянусь, я вам не вру! Меня тоже все это смутило, странное резкое превращение, его смены настроения, но я был как околдованный, просто стоял и кивал головой. Он еще сказал мне, что от меня «пасет смертью» и что я везунчик. -Сколько крыс валялось у помойки? Было что-то странное? – Хосок быстро перехватил диалог, пока никто вновь не додумался сказать Джину о его бурном воображении. -Не знал, то ты любитель такого, - Юнги поморщил нос, с отвращением глядя на Хосока, - боже, даже аппетит пропал от ваших разговоров. -Их было штук пять, обычные крысы. Правда, крови почти не было, хоть они и были разорваны, но асфальт вокруг был чистым.       Все вновь замолчали, давая часам наполнить комнату мирным тихим тиканьем. Тэхен облизнул полусухие губы, его сердце билось сейчас так сильно, что даже рядом сидящий Чимин мог услышать его быстрый и сбившийся пульс. -Сегодня, когда я был на посту в этой чертовой будке, ко мне из леса вышел парень. Квон Нэмджу. Мерзкий тип, ничего интересного его скудный мозг не родил. Он сказал, что помирал со скуки на посту, а поэтому прошел полтора километра по лесу. Я услышал его шаги случайно, пришлось даже активировать слезы, он крался так тихо. Его ладони были в крови, оставив пятна на стволах деревьев, а на щеках красовались небольшие брызги. -Квон Нэмджу? – Тэхен направил палочки на Хосока, сверля его задумчивым взглядом, тщетно пытаясь откопать что-то в своей голове. -Это наш, с Чонгуком, одногруппник, - Суа перебила мысли командира, тут же быстро извиняясь, Тэхен лишь одобряюще кивнул, - он ушел на домашнее обучение по сост-тоянию здоровья за пару месяцев до конца курса. -Ну выглядел он достаточно здоровым, - Хосок закинул в рот рис с овощами, медленно пережевывая, - надо будет завтра сходить на их северо-западный пост посмотре… -Мы с вами! – хором крикнули Шиюн и Минджэ, резко поднявшись со своих мест и сотрясая стол, от чего незамедлительно получили подзатыльники от Чимина.       Приятный теплый ветер с улицы окутал босые ноги Тэхена. Переведя взгляд на входную дверь, он увидел небольшую щель, а возле вешалок, где висели куртки, отсутствовала одна из винтовок. Дверь в их комнату была открыта нараспашку, а возле порога небрежно стояли тапки. -Чимин-ши, говоришь, Чонгук-а у нас в комнате? – Тэхен медленно встал из-за стола, своим вопросом прерывая перепалку между юношами и Чимином, который усердно продолжал их одаривать щелбанами.       Все на кухне тут же обернулись в сторону распахнутой двери, а ветерок с улицы вновь проник в палатку вызывая легкую дрожь у Тэхена.

***

      Чонугк быстро добежал до леса, плюхаясь на небольшой пенек. Его дыхание сбилось, а холодный ночной воздух вызывал неприятное чувство скованности в бронхах. На лбу все еще были капли пота, а перед глазами стоял образ из сна, которой заставил вскочить его, чуть ли не крича. Опять отрубленная голова Суа, губы которой расплылись в улыбке, а в глазах застыли слезы. Чонгук закрыл рот рукой, пытаясь сдержать всхлип, истерика овладела им. За последние два дня он впервые провалился сон, но больше желания спать у него не появится еще долго. -Просто сон, это просто сон, - Чонгук с силой хватал себя за волосы, бормоча одно и тоже себе под нос, -сон, сон.       Образы из сна вновь престали перед глазами, эти лица мужчин и женщин, та девушка с длинной косой, лужайка за забором, солдаты-мясники. Вспомнив, как во сне запах крови взбудоражил его голову, а клыки впились в щеку Суа, Чонгук отвесил себе звонкую пощечину. Еще одну и еще. Дрожащие руки потянулись к винтовке, которая небрежно валялась подле ног, слегка спрятавшись в траве. Ее холодное дуло приятно коснулось кожи подбородка, ползя все ниже на шею. Пальцы плавно опустились на курок, но нажать так и не смогли. Ужасная боль в животе заставила Чонгука согнуться пополам.       Он стоически воздерживался от крови последнюю неделю, упорно стараясь не замечать животный голод. Из правого глаза хлынули слезы, капая прямиком на его штаны, ботинки и траву, орошая своим грязным цветом небольшие лепестки ромашки, растущей возле пенька. Следом последовала рвота, лишь желчь и желудочный сок, он не ел даже обычной пищи. Пищевод болел от кислотных ожогов. Клыки впились в бледную кожу, с жадностью высасывая кровь. Чонгука передернуло от странного звука, словно, он прокусил резиновый манекен, но почувствовав во рту кровь, сердце чутка успокоилось. Закатив глаза от удовольствия, он все сильнее высасывал кровь, чуть ли не постанывая. Дрожь в теле унялась, а за ней и боль в животе плавно ушла в небытие.       Медленно открывая глаза, Чонгук увидел перед собой звездное небо, где ярко светила новая луна. На востоке, как всегда, царила полярная звезда, а под ней, в паре сантиметров от него самого стоял Тэхен, аккуратно придерживавший Чонгука за затылок. Опустив глаза на руку, он не увидел своей, лишь пластиковый пакет, где осталось всего пара капель красной жидкость, а на упаковке маркером стояла римская цифра три. Ногой Тэхен отодвинул винтовку от Чонгука, пиная ее куда-то далеко за свою спину. Его изящные пальцы с силой разорвали пакет по швам, а длинный язык достал оставшуюся кровь из закутков.       Тэхен присел на корточки, упираясь руками на колени Чонугка. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Чонгук не отрываясь смотрел в два, полностью черных, глаза, помня в своей голове их прекрасный мускатный цвет. В них он видел самого себя, урода, с правой стороны животное, а с левой что-то лишь издалека похожее на человека. Тонкие пальцы командира небрежно стерли с губ Чонгука остатки крови. -Успокоился? – голос Тэхен звучал, как всегда, размеренно, сдержанно и тихо, растворяясь в ночном воздухе.       Руки сами потянулись к Киму, нагло хватая за щеки и приближая лицо из тени веток на лунный свет. Бледная кожа, алые губы, родинка на носу, бездонные черные глаза. Чонгук словно смотрел на прекрасную куклу, невероятно идеальную, без изъянов. Лишь где-то в его мозгу, на самых загвоздках, что-то кричало ему, в страхе и панике, что перед ним жестокий убийца. Но именно смотря на этого «убийцу», он чувствовал небывалое умиротворение и спокойствие. «Нет, это Тэхен, это точно он». Тут он снова вспомнил людей из резервации, а в душе зародился огонь из гнева, направленный против него самого. «Он же не виноват, их кормили насильно человечиной». -Чонгук-ши, -Тэхен прижался щекой к холодной ладони , аккуратно и нехотя убирая ее от себя, - ты слышишь меня? -А, - голос Чонгука раздался громко, что даже цикады на соседних стволах деревьев, испуганно перестали стрекотать своими крыльями, - боже, Тэхен-ши, глаза…твои…мои… -Не было больше смысла скрывать о тебя, - Тэхен поднялся на ноги, откидывая нависшие кудри на лицо, словно еще раз презентуя свои глаза Чонугку, - ты бы и сам скоро понял, если не уже. Наверняка тебе уже снились странные сны. Тем более, твой голод. Ты слишком переоцениваешь себя. -В каком плане? – Чонгук резко поднялся с пенька, ощущая, как все его тело распирает от с илы и энергии, - что ты имеешь ввиду?       От былой нежности не осталось и следа. Чонгук резко схватил командира за шиворот свитера, притягивая все ближе к себе. Наглая ухмылка озарила лицо Тэхена, а уже через секунду он прижимал бедного солдата к стволу небольшой сосны, обхватив его шею своими пальцами, как ошейником. -Слишком много тебе крови дал, - цыкнул Тэхен, свободной рукой осматривая зубы Чонугка, - смотри, как разбушевался. Надо будет тебе дозу рассчитывать, а то и с катушек слететь можешь. -З-задушишь, Тэхен-ши, - Чонгук безуспешно пытался разжать хваткие пальцы командира, - клянусь, воздуха не хватает. -Просто скажи, мне, Чонгук-а, кто разрешил тебе даже думать о таком? – голос Тэхена звучал грубо, он просто кипел от злости, - кто, мать твою? -О чем ты? -Кто разрешил тебе, направлять винтовку на самого себя? Чонгук-ши? Покажи мне этого идиота. Глаза Чонугка испуганно посмотрели на командира, играющегося жевательными мышцами, а его брови так и застыли в легком изгибе. «Да он прямо перед тобой», - усмехнулся Чонгук, все еще безуспешно пытаясь разжать руку на своей шее. -Я испугался, Тэхен-ши, мне казалось, что вариантов больше нет, -Чонугк жадно хватал воздух, а его голос совсем охрип, - я видел во сне, как я ем….как я ем Суа! -Варианты есть всегда! – Тэхен громко крикнул, притягивая к себе Чонугк-а, на висках вздулись вены, а рука слегка дрогнула – всегда! Даже когда кажется, что ты в тупике! Не бывает комнат без дверей, из любой всегда есть выход!       Из глаз Тэхена стекали небольшие черные слезинки, капая на свитер. Он продолжал упорно смотреть на младшего, а хватка на шее совсем ослабела, рука безвольно опустилась вниз. -Если бы не было вариантов, Чонгук-а, мы бы сейчас не смотрели друг на друга, а я бы сразу после своего рождения отправился к прародителям. -Ты родился с такими слезами? -Да, я не помню, когда и где, я не помню лица родителей, но знаю точно, что с самого рождения природа пометила меня этим, - его пальцы аккуратно коснулись глаза, черная пелена в котором уже начала слегка рассеиваться.       Груз осознания резко обрушился на Чонугка. Перед ним стоял человек, который лишился всего еще в детстве, а черные слезы были у него с самого рождения. И это был его командир, Тэхен, тот, которого он поставил в себе пример. «Я хотел быть похожим на того, кого ненавидел в своей душе. И я стал таким же. Этот чернослезный служил на службе у государства, помогая раскрывать убийства и спасая жизни других. Он мог убить нас уже тысячи раз, мало того, он даже не пил кровь». В голове у Чонугка вновь все резко перевернулось, и тут он понял, что означали слова Тэхена: «поправлял свое здоровье». -Я такой же убийца, как и остальные чернослезные, - Тэхен словно читал мысли Чона, не спуская черных глаз с его лица, - я ем людей, это мой крест. Я не могу жить без этого, как бы я не тренировал свою волю, я все равно нуждаюсь в крови и мясе. -Но чернослезные не всегда ели людей! Я видел это во сне! Там за забором, разделывали туши людей, а чернослезным говорили, что это животное мясо! Это был обман! -Это тебе второй показал? – Тэхен вскинул брови, передергивая плечами от холода,- тогда, ты уже более менее понимаешь ситуацию… -Как я могу понимать что-либо, если не знаю даже простейшего, кто я есть. За последние пару недель мой привычный мир окончательно разлетелся вдребезги, я перестал понимать, где правда, а где ложь. Чему мне верить, Тэхен-ши?       Тэхен молча смотрел на юношу, руки в карманах брюк едва заметно дрожали, а алые губы уже были искусаны в кровь. Он лишь слегка усмехнулся. -А говорил, что справишься сам, - Тэхен посмотрел на черное ночное небо, а за тем на горящие окна их солдатской кухни, - Чонгук-ши, я тот, кто потерял смысл жизни, вряд ли я помогу найти ответы на твои вопросы.       Плюхнувшись на мокрую траву, он похлопал рядом с собой, приглашая Чонгука присесть рядом. Его глаза снова были приятного мускатного цвета, брови слегка нахмурились на переносице, он небрежно сорвал одинокий цветок анютиных глазок. -Расскажу, что знаю сам. Эти воспоминания, то, что ты видел в своей голове, они передаются между всеми чернослезными. Красной нитью, мы все связаны друг с другом, даже не зная лично каждого при жизни, ты можешь увидеть жизнь другого в своих снах. Ты видишь их в интерпретации сна, но это было взаправду. Эти люди жили до нас с тобой, в реальном мире. -Это была резервация, они так ее назвали, люди из моего сна, - Чонугк, кряхтя, уселся рядом, ночной ветер пробирал до костей, казалось, что август сменился на октябрь, даже в воздухе запахло тлеющей листвой, - там были и чернослезные и….бесцветные. -Да, я тоже просыпался в такой, еще в детстве. Из книг, я узнал, что в резервации отправляли всех чернослезных, потому что они, в силу особой силы и интеллекта, быстро занимали высокопоставленные посты во всех государственных структурах. Это не нравилось другим, да и еще эта особенность, пить человеческую кровь. Их боялись, поэтому запрятали на окраины, предоставив хоть какое-то сносное жилье. За ними пошли и их близкие, среди которых число бесцветных превалировало. Но люди, которые начали вести дела государства за них, не были готовы, что население начнет стремительно расти, этот непонятный скачок не мог объяснить никто, а поэтому, через жалкие пару десятков лет нашей стране перестало хватать ресурсов. -А как же то, что нам рассказывают на лекциях в академии? Эволюционные скачки? Как же... -Историю пишут победители, Чонгук-ши. Этот "эволюционный скачок" придумали сами люди, разделив три разные мутации, спонтанно возникшие в нашем мире, на удобные группы. Удобные для того, что убивать тех, кто не поддается дрессировке и ищет справедливость. Наши отличия были единичными в самом начале, но в итоге мы оказались на разных ступенях ни то, что эволюции, а пищевой цепочки. Чонгук-ши, сколько ты знаешь государств, где были применены такие страшные меры, как геноцид?       Зрачки Чонгук вновь сузились, а глаза испуганно взглянули на Тэхена, который протянул свои пальцы к звездам, желая украсть одну с небосвода. С губ сорвалось тихой «ни одной». -Да, больше таких стран нет, мы единственные. «Блестящая мысль», стукнула в голову людям, и чернослезным заменили кровь в рационе на человечину. Гуманизм полностью исчез из нашей страны, но зато были решены проблемы с ресурсами и населением. Изгоям в резервациях скармливали умирающих, сидящих в тюрьмах, да и просто неугодных людей. Тем самым, они, сами того не ожидая, сделали чернослезных чудовищами-людоедами. Мы с тобой продукт дел государства, мы те, кого они выдрессировали десятками лет. Я тоже. Поэтому и убиваю людей, Чонгук-ши, а затем ем их. После того голода в резервациях, у всех оставшихся чернослезных что-то надломилось, ни то в душе, ни то в сердце, потому все следующие поколения едят людей лишь с целью утоления голода, словно, нас прокляли в тот день. Ничто другое мне не помогает. Это не чуждо и тебе. Хотя, я впервые вижу такое сочетание красных и черных слез, так что, не могу сказать ничего наверняка. -Ха Юн Мин не был человеком, - Чонгук все еще потирал свою шею, которая до сих пор болела от сильной хватки, - как и все остальные твои жертвы. -Откуда ты знаешь? – Тэхен испуганно взглянул на солдата, кидая ему винтовку, валявшуюся в траве, покрытой росой, обратно в руки, - кто тебе сказал? -Я видел в своей голове, когда валялся в обмороке. Я не был уверен даже сейчас, что это был ты, но судя по твоей реакции, все встает нас вои места. По сравнению с тем чудовищем сверху, ты просто ангел, Тэхен-ши. Ты убивал тех, кто забрал чужие жизни просто так, жестко поиздевавшись перед их смертью. -О, так ты и в подсознании был. Ни у кого нет права решать, кто достоин жить, а кто нет. Я просто решил для себя, что так моему сердцу будет спокойнее, осознавать, что я ем ублюдков. Ты другой, Чонгук-ши, тебе достаточно крови, наверное. Главное, чтобы ты приручил голод, твой левый глаз поможет тебе это сделать быстрее. Но если и дальше будешь отвергать свою сущность, то боюсь, можешь стать убийцей хуже меня или объекта №235.       Их разговор неожиданно прервался. Тишину вокруг разбавляли цикады, шелест листвы и приглушенные голоса Чимина и Юнги со двора, где они решили устроить турнир по стрельбе. Тэхен слегка приблизился к Чонгуку, вглядываясь в его лицо, пальцы аккуратно коснулись щеки, заставив юношу вздрогнуть, словно от удара током. -Надо вытереть их, а то ребята заметят, - Тэхен аккуратно вытер слезинку, оставляя ее на подушечке пальца, слегка касаясь языком, он попробовал ее на вкус, от чего Чонгук покрылся краской, а с губ сорвался громкий выдох, - вишня с яблоком. Так странно, твои слезы сладкие на вкус, это не характерно для нашей мутации.       Чонгук медленно коснулся лица Тэхена, где остались едва заметные следы слезинок. На языке тут же заиграл странный вкус горечи, быстро сменяемый безумно сладким, вяжущим рот. Чон невольно поморщился, слегка смеясь. -Ох, я аж опьянел слегка, - не сдерживая улыбки, он все еще смотрел на своей палец, слегка черный от слез, - Тэхен-ши, они у тебя такие сладкий, словно мне грузовик шоколада в рот вылезли. От одной слезинки можно сахарный диабет схватить. Горечь только в самом начале чувствуется.       Удивленные карие глаза командира смотрели на Чона, казалось, что сейчас они блестят ярче звезд. Ветер смахнул кудри с лица, открывая красивое лицо командира взору окружающего мира. На щека полыхал румянец, а губы были слегка приоткрыты от удивления. -Ты сказал «сладкие»? -Да, до жути просто, говорю же, аж рот вяжет, - Чонгук не успел перевести свой взгляд с слезинки на командира, как его голову грубо развернули, увлекая губы в поцелуй.       Такой неловкий, он был пропитан эмоциями. В нем не было страсти, скорее благодарность и необъяснимое чувство привязанности, такой нежный и аккуратный. Губы мягко касались друг друга, не оставляя ни миллиметра. Этот поцелуй был прекрасен тем, что застал обоих врасплох, но оба понимали, что по-другому закончится и не могло. Две души, посреди леса, в ночи, после признания друг другу, вдруг начали исцеляться. Тэхен отстранился первым, с силой оттягивая воротник своего свитера, ему не хватало воздуха. Впервые в жизни он был так растерян, он не знал, что ему делать дальше. Сердце требовало продолжения, это чувство было сравнимо с самым сильным голодом, но мозг твердил обратное. Дрожащие пальцы коснулись припухших губ, расплывшихся в легкой улыбке. -До завтра, Чонгук-ши, - командир вскочил с травы и быстром шагом направился обратно в корпус, по пути споткнувшись и чуть не упав на землю. -Да, доброй ночи, - тихо проговорил Чонгук, продолжая смотреть вдаль, сквозь лесную чащу, в горизонт, где небо было чуть светлее, освещенное остатками солнечных лучей.       На рядом стоящую липу села сойка, слегка склонив головушку, она присматривалась на Чонгука, то и дело быстро моргая. Подергав крыльями, она принялась напевать свою мелодию, услышанную где-то далеко отсюда. С первых нот Чонгук узнал эту песню, буквально днем он сам напевал ее вместе с Суа. Сойка игриво брала высокие ноты, по кругу повторяя небольшой отрывок, пока ее не спугнул очередной порыв ветерка. Дрожь пробежала по телу, а от прежнего чувства безмятежности не осталось и следа. В лесу хрустнули ветки, но прислушавшись, Чонгук не услышал шагов, лишь дрожь листьев на ветру.

***

Северо-восточный пост. Тот же вечер.       Небольшая зеленая губка со скрипом натирала железные тарелки. Пена для мытья приятно пахла лимонной отдушкой, создавая иллюзию некой чистоты, хоть некоторые пятна и отирались с трудом. В сток раковины быстро утекали остатки еды. Взглянув на сушилку, в которой уже не было свободного места для тарелки, Минсу вдруг осознал, что на плите его ждут еще две сковородки, ждавшие своей очереди с начала работы их поста. Очки предательски сползали на кончик носа, а дотрагиваться мокрыми грязными руками до лица у него желания тоже не было, поэтому оставалось лишь молиться, чтобы они не упали в воду. -Видели сегодня командира Кима? Он такой красивый, я не могла глаз отвести! – за его спиной послышались разговоры его коллег, трех девушек, которые мирно попивали чай. -Я старалась даже не моргать, хотела запомнить каждый участок его лица, каждую родинку! -Надеюсь, он мне сегодня присниться! Давно не было всяких интересных снов! Ой, как же жаль, что у нас нет ни одного краснослезного на посту.       Тарелка с грохотом вывалилась из рук Минсу, громким звуком наполняя кухню. Девушки хором ойкнули, хватаясь за сердце, одна из них посмотрела на юношу, руки его уперлись в края раковины, а сам он тяжело дышал. -Минсу-ши, ты нас заиками сделаешь, ей богу, - недовольно цыкнув, она подошла к Минсу, отпихивая его бедрами от раковины, - иди отдохни, а то совсем уже устал, даже таре… -Я себя прекрасно чувствую, не беспокойся, - лампа ярко блеснула в линзах его очков, на лице появилась наигранная улыбка, - я сам все закончу, прощу прощения, что побеспокоил вас, дамы.       Девушка испуганно прижала к себе кухонное полотенце, тихо отступая назад и слегка задевая стул. Ее зрачки полностью исчезли из глаз, а руки, дрожа, не смогли поднять даже чашку. Не допив, она убежала в комнату, громко хлопнув дверью. -Слышь, Минсу-ши, ты чего ее пугаешь, - ее подруга, вальяжно раскинулась на стуле, ковыряясь в зубах зубочисткой,- завидно, что мы о командире Киме говорим?       В ответ последовало лишь молчание, Минсу с упорством по третьему кругу натирал и так чистую тарелку, рукава его рубашки уже успели намокнуть., неприятно прилипая к коже. -Не обращай на него внимания, парни такие ранимые, от каждого слова могут обидеться, - третья девушка задвинула за собой стул, закидывая свою железную чашку прямиком в мойку, - оп, трехочковый, давай, намывай Минсу. Были бы красные слезы, то даже не притронулся бы к посуде.       Брызги из воды и пены хаотично заполонили обе линзы очков, вызывая раздражающее чувство неудобства. Проглотив обиду в себе, Минсу наспех домыл остатки посуды, не особо концентрируясь на чистоте. -Ты не обижайся на них Минсу, бабы, что с них взять, голова у них думает туго, - сосед по его комнате, стоял в дверном проеме, зажав между зубами щетку и швыряя Минсу полотенце с шампунем, - им бы лишь красота была, а на остальное пофиг. -Да срал я на них, - Минсу усмехнулся, вытирая капли с очков, - больше бесят эти краснослезные. Все такие из себя идеальные, девушки за ними строями бегают, не замечая других. -Ну, что поделать, найдется и та, которой ты понравишься больше этого командира Кима. Давай быстрее иди в душ, я не хочу пол ночи слушать твои кряхтения.       Минсу остался один, посреди кухни, стоя в руках с шампунем и полотенцем, а в душе с огромным чувством несправедливости. «Суа же не такая, как эти дуры, так почему и она тоже бегает за этим Чоном и Кимом». Сердце бешено заколотилось, как только он вспомнил лицо командира, руки потянулись вперед, к невидимой шее, словно душа ее. -Тэхен-ши, обещаю, что убью вас, - Минсу нервно хихикнул, тут же оглядываясь по сторонам.       Сон не приходил к нему, он забыл это слово с момента своего превращения. Он боялся, до дрожи и истерик, что ему снова приснятся те люди и трупы. Закрывая глаза, Минсу мысленно читал молитвы, чтобы больше никогда не испытать этот ужас. Его ночь делилась на отрезки, где-то он лежал с закрытыми глазами, где-то он пялился в потолок, считая мелкие трещины в побелке. А сегодня в окно светила луна, своим мерзким белым светом попадая прямиком в глаза. Три часа утра. Минсу тяжело вздохнув, поднялся на кровати, как тут его живот скрутило от боли. Хватаясь за дверной косяк, он в пот, тяжело сполз на пол, еле сдерживая крик. «Мне нужно мясо. Боже, как же все болит, мой желудок словно сам себя переваривает». Дорожащими пальцами он набрал сообщение Нэмджу и Тэилю, но слова выходили корявыми, он не попадал по буквам. «Простите, что так рано, но если я не поем, то умру». «Ты, говнюк, Минсу-а, я сам хотел поесть сегодня!» «Минсу, приступай, сделай все чисто. Мы почти выждали неделю тут, а не ели уже недели. Припаси мне пару кусочков, а то я уже не могу пить это вонючий кофе». «Мне тоже! Я не дотерплю еще пару дней».       Выйдя в коридор, Минсу обнаружил, что входная дверь открыта, а с улицы внутрь тянется сигаретный дым. Улыбку на его лице озарил свет луны, просачивающийся через небольшую щель.       На улице пахло свежестью, трава уже покрылась утренней росой, а на горизонте виднелись персиковые оттенки, говорящие о скором рассвете. Засунув руки в карманы пижамных штанов, он медленно шел к воротам, за которыми стояла девушка, полностью укутанная в военную куртку. В нос ударил шлейф из пива и сигарет, он недовольно поморщил нос. -Опять пили сегодня? – Минсу аккуратно прикрыл калитку, едва заметно для девушки, закрывая ее на щеколду, чтобы ее звук не был слышен, он продолжи говорить, - смотри, так и до цирроза недалеко. -Ох, Минсу-ши, опять ты со своими нравоучениями, - небрежно стукнув по фильтру сигареты пальцем, пепел плавно разлетелся в воздухе, застревая в черных волосах девушки, - завтра у всех выходной, кроме вашей комнаты. Поэтому завидуй молча!       Девушка высунула язык, заставив Минсу слегка улыбнуться. Вдалеке возвышающиеся холмы сегодня были по-особенному большими. Как и чувство голода, оно уже опьянило голову. Получше всякого пива. -Не хочешь прогуляться? – Минсу кивнул в сторону дорожки, уходящей в лес, - а то на месте стоять холодно.       Девушка недоверчиво окинула парня с головы до ног, особо пристальное внимание заострив на его члене, который плотно облипали флисовые штаны. Она согласно кивнула, хватая Минсу под руку. По пути ее рот не затыкался, она без устали болтала о всяких пустых вещах, от чего у Минсу разболелась голова, а желание прирезать ее возросло лишь сильнее. -Ты прости, Минсу-ши, что я так рявкнула на тебя на кухне сегодня, - девушка смущенно крутила на пальце длинные пряди волос, смотря в горизонт на начинающийся рассвет, - просто, вы, парни, так мило злитесь всегда. -Я и не обижался, - Минсу лишь улыбнулся, поправляя очки на переносице, - слушай, а ты видела когда-нибудь фиолетовые слезы? -Нет, к сожалению, тот чувак с северного поста не попал на мое дежурство. Это так обидно. Но девчонки его сегодня видели! Сказали, что они ничего такой, а глаза у него просто фантастические. -И я не видел. А черные? -Да где же, я видела только их жертв по новостям, то, что произошло в центральных офисах. Страх, да и только, даже перед смертью бы не захотела их видеть перед собой.       Минсу задрожал от смеха, прикрывая рот руками. Девушка, неловко улыбнувшись, посмотрела на лицо юноши, которое, как назло, было в тени, лунный свет попадал лишь на грудь. Из леса подул холодный ветер, принося с собой запах мокрой травы. -Знаешь, жизнь так несправедлива, хочешь одно, а получаешь другое.       Не успев ничего сказать, девушка захрипела, холодные бледные руки Минсу с хрустом сжали ее шею. Его полностью черные глаза смотрели на нее сверху внизу, наслаждаясь ее лицом, скорчившимся от страха. Длинные ногти загибались и ломались, безуспешно пытаясь расцарапать кожу юноши, слюни и слезы стекали с ее подбородка, капая на траву.       Она была худой, поэтому мяса с нее Минсу набрал немного, но кровь была настолько насыщенной и вкусной, что он чуть ли не рыдал от восторга, облизывая края ран языком. Он касался ее тела через куртку, боясь оставить даже малейший след, а все капли крови, которые падали на траву, он аккуратно слизывал. Полностью иссушенное тело, с широко распахнутыми мутными глазами, он закинул на дерево, пряча в густой листве, на территории ближе к северному посту. -Минсу-а, просыпайся, пора на пост, - сосед по комнате небрежно потрепал его за плечо, недовольно прицыкивая, - любишь ты поспать. -Да встаю я, - Минсу потер глаза, притворяясь будто проснулся только что, хотя на самом деле, он чудом успел вернуться в комнату за полчаса до пробуждения его соседа, - я первый в городе?       Сосед согласно кивнул, застегивая ширинку штанов и швыряя Минсу его форму. «Тэиль-ши, сегодня принесу вам вкусненького», - он еле сдерживал свою животную улыбку, вспоминая этот восхитительный вкус крови на своем языке.