Дьявольские реки

Северный пост. Раннее утро.       Как и сказал отец, нас, северный пост, состоящий из десяти человек, разбудили посреди ночи, нагло скидывая с кроватей. Но мы не спали. Мы, наперевес с неумолимой дрожью в теле, прислушивались к каждому малейшему шороху на улице, ожидая услышать мерзкий звук тормозов военный машин. Я помню, как внутри меня все скручивало, каждый мой орган сжимался от страха. Это не проходящая тошнота выматывала, я не мог думать ни о чем, кроме того, что ожидает меня сегодня ночью. Я боялся. Но не того, что со мной сделают. Я боялся, что мой глаз, будь он проклят, выйдет из-под контроля, а вокруг будут обычные люди, которые могут стать моим ранним завтраком, а я даже не вспомню о них. Я убью себя, если пострадает кто-то из ребят.       Я потерял сущность происходящего. Где правда, а где ложь. Я стал тем, кого ненавидел, я полюбил того, кого хотел убить. Мир стремительно перевернулся с ног на голову, не давая ответов. Но я прекрасно понимаю, что я человек. Мои желания остались прежними, спасти людей, только теперь, острой гранью, встал вопрос: от кого? Или может чего? Чон Чонгук       Сегодня был странный день. За окном расстилается млечный путь, а сижу тут, нервно стукая по клавишам планшета. Мыслей нет совсем. Зачем командир нас попросил писать что-то?       С тех самых пор, как нас отправили на сборы, я только и делаю, что каждый день благодарю небеса за то, что вообще проснулся. Разве это правильно? Ночью мне сняться кошмары. Тот парень из отряда №5, его черные слезы прочно въелись на подкорку, они мне кажутся везде. Я даже вижу их на лицах Шиюна и Чонгука, когда они сидят в комнате, болтая перед сном о чем-то. Рана на моей ноге заживает, убогим шрамом напоминая о моей слабости. Она постоянно болит. Я больше не колыхнусь, я зарежу любого чернослезного, который мне попадется. Так думал я, пока не оказался под одной крышей с другими. Хосок-ши, Нмджун-ши, они тоже люди, их мечты похожи с моими, мы все мыслим одинаково. В чем же тогда заключается разграничение? Перед сном, я все чаще задумываюсь, а может чернослезные похожи на меня? Минджэ       Этот день… он мне не понравился с самого утра. Всю ночь я блевал, моля несуществующего бога о том, чтобы дожить хотя бы до рассвета. Я везунчик, один единственный, подхватил какую-то заразу. Суа готовит хорошо, не прям идеально, но сносно, так что, вряд ли проблема заключается в ней. Я всегда был слаб на желудок, с самого детства меня держали на диете, любая порция чипсов и чего-то жирного выводила меня из строя на несколько дней.       Жратва в лагере была отвратительной, я не мог есть днями, везде пихали это мясо, сделанное хер пойми из кого. Я скинул пару килограмм, а заходя на кухню, боялся учуять его аромат. И вот сегодня, после моей бессонной ночи, в обнимку с унитазом, я вновь увидел эти мерзкие котлеты. Старшие с жадностью их ели, еще вчера вечером. Их глаза становились стеклянными, пока они активно напихивали в рот еду. Это было похоже на званный ужин в психиатрической больнице. Хосок и Намджун громко пыхтели, пока с жадностью хватали котлеты с общей тарелки. Их глаза… они искрились, как бенгальские огни. Я до чертиков боюсь Хосока, взглянуть ему в глаза, для меня равносильно смерти, но вчера, я словно заколдованный не отрывался от него, а все тело дрожало от испуга, оно было под контролем. Тоже самое я испытываю, смотря на Юнги. Кто он, откуда взялся. Мне кажется, что вокруг не осталось нормальных людей. Хотя, с чего я взял, что я нормальный. Да и они, они все это время жили рядом со мной, помогали мне, как я могу считать их отродьями? Шиюн       В моей голове столько вопросов, на которые я не могу найти ответы. Вчера по небу плыли огромные кучерявые облака, и я сразу вспомнила наш диалог с Чонгуком, тогда в классе. Это предвкушение неизбежного, может, мы сами надумали себе его и стремились осуществить, ища в природных явлениях символизм? Я не знаю. Но… то, что произошло утром. В тот момент, сидя между эти людьми, я вдруг осознала, насколько я беспомощна.       Этот фарш, который Намджун глотал, почти не жуя, до сих пор стоит перед глазами, а его свежий мясной запах ударяет в нос. Я почему-то представила себя на этой тарелке, мои органы и кровь. И поняла, что они могут сожрать меня, без всякий сожалений и задних мыслей. Но я не боюсь ни Хосока, ни Намджуна, мне наоборот их жаль. Так же, как и Чонгука с Тэхен-ши. Они не выбирали, какими им рождаться, так как они могут противостоять природному началу? Мы все люди, в конце концов, и уж если у меня такая судьба, умереть от рук кого-то с «мутацией», я не буду держать обиду. Я буду пытаться помочь им до самого конца, справиться с этими инстинктами. Солдат отряда №7, Ким Суа. Мне не о чем переживать. Я обычный, такой же, как и все. Я никого не убивал, мои руки в крови лишь чернослезных. Но почему тогда на душе так мерзко? Почему я волнуюсь так, словно меня казнят после этой ночи? Неужели, я так переживаю за Тэхена? И вправду, как мамка за ним бегаю, переживаю, только лишь говно не подтираю. Но задумываясь, я понимаю, что не могу прекратить эту опеку над ним. Мне страшно представить, что он может пропасть, исчезнуть и никогда больше не появиться в моей жизни.       Иногда, мне снится, как он превращается в чудовище, с водопадом из черных слез, ест людей, а я, молча, смотрю за ним и сердце разрывается от боли на миллионы осколков. Мне страшно, что он может стать таким же как эти ублюдки в отряде №5. Таблетки от черных слез… Я видел, как вздрогнул Тэхен, когда командир Чон рассказывал нам о этом «чудо-препарате», его волнение, словно эхом, отдалось в шраме на моей руки. Она до сих пор дрожит. Я не сдал его пять лет назад, не позволю дотронутся до него и сейчас. Сердце Тэхена в сотни раз чище и искреннее любого другого. Гос. Преступник Чимин       Хотелось бы написать о том, как я прекрасно провожу эти летние деньки, на природе, словно, вернулся в свои школьные года, когда мы ездили в лагеря, чтобы не надоедать родителям. Но это не так. Я вообще потерял радость к жизни. Просыпаясь утром, в отражении я вижу лишь измотанного мужика, на лице которого отражается безразличность. Что-то надломилось внутри меня. В руке я до сих пор чувствую дырокол, и этот хруст костей. Даже сейчас, пока я пишу об этом, дрожь и паника охватывают мое тело. Меня коробит от мусорных пакетов в ведре, когда я вспоминаю, что в них заворачивали трупы и остатки людей. Я не могу спать, с трудом проваливаюсь в сон, но тут же с криками вырываюсь оттуда. Та девушка с черными слезами, я испытывал к ней жалость и отвращение. Сейчас же, только гнев. Я чувствую эту опасность вокруг себя, она в нашем корпусе, в городе. И сегодня, я почувствовал ее от Намджуна. Я стараюсь не подавать виду, но мне страшно сидеть рядом с ним. Я вдруг понял, что не знаю его. СокДжин.       Я знаю, что все скоро вскроется. Мне не известно, что сделают со мной за то, что я скрывал Тэхена. Инъекция? Расстрел? Во всяком случае, все равно случилось бы что-то подобное. Я чувствовал, как мир вокруг меня становится все враждебнее. Я всегда считал себя подопытной крысой, мне внушили, что у меня не может быть ни желаний, ни стремлений. Я получал по башке за каждое свое слово.       Но в последнее время я вдруг осознал, что я человек, такой же, как и все. Это озарение пришло с опозданием почти в двадцать пять лет, но оно снова дало мне радость жизни. Наверное, именно поэтому я никому не говорил о Тэхене, из-за солидарности. Мы одинаковые, все до единого. Среди бесцветных бывают животные и хуже чернослезных, но все об этом умалчивают. Как и о том, что же привело к гражданской войне. Я знаю, Тэхен знает, Юнги тоже. И объект №235. Информация передается по цепочке, напоминая химическую реакцию, в конце которой может прогреметь взрыв. Ч.Х.       Мин Юнги. С рождения страдаю гетерохроматией. Правый глаз фиолетового цвета. Срал я на вас, государственные ублюдки. Мин Юнги.       Все в мире повторяет друг друга. С разными временными промежутками, но в какой-то момент, человечество вновь и вновь познает боль и страдания от войн и катастроф. Люди всегда шли против друг друга, зацикливаясь на зависти, стремлении победить кого-то более сильного. Всегда будут междоусобицы, пока по земле ходят миллиарды человеческих ног. Мы все различны, по мировосприятию, религии, расам и нашим предпочтениям. Поэтому то мы и уникальны. И никто не в праве судить, о том, кто достоин существовать, а кто нет. Все кончится тогда, когда на нашей планете останется лишь один человек, ему не с кем будет воевать и враждовать, и тогда мир обретет то умиротворение и спокойствие.       Я до сих пор жив лишь благодаря тому, что моя мутация слаба. Ставя меня в одну линейку с чернослезными или фиолетовыми, я буду в самом конце, тащится сзади, пытаясь поспеть за товарищами. Поэтому, мы единственные и остались жить в спокойствие, нас легче всего приручить. Как зверей. Я осознал то случайно, но чувство смертельной обиды теперь засело в моей душе. Ким Н.       Вы пытались истребить нас, но мы все еще существуем. И в этой стране, и за ее границами. Вы посадили всех нас в клетку, где царит отвращение и предвзятое отношение к друг другу. Вы спасали людей, или свои задницы?       Мы так же хотели жить, мечтать и любить. Меня лишили всего, но жизнь, словно напоследок, дала мне шанс. Любовь-это самое лучшее чувство на земле. Я может и не добьюсь того, чего хотел, но спасу того, за кого болит мое сердце.       Вся правда вскроется. Может и не сейчас, а десятки лет спустя, но знайте точно, что люди узнают правду о лживых трусах, которые плевали на любую жизнь, кроме своей. Я пойду до конца. И, не дай бог, хоть один волосок упадет с голов мои ребят. Каждый ответит по полной. Ким Тэхен, мутация «дьявольские реки».       Десять планшетов хаотично валялись по обеденному столу, где еще утром завтракал северный пост. За окном начинался малиновый рассвет, солнечные лучи были прикрыты полупрозрачными серыми тучами. Красные георгины во внутреннем дворе слегка покачивались на ветру, увлекая за собой единичные фиалки. -Все вещи остались на местах! – молодой солдат беспардонно переворачивал все комнаты верх дном, ища вещи и улики, - они не забрали ничего, кроме оружия!       На кровати Минджэ так и осталась валятся скомканная футболка, которую он хотел постирать на днях. В ванной, на небольшой полке возле зеркала, осталась косметика Суа,:открытые тени, поломанные карандаши для глаз. На кухне все еще царила атмосфера некого уюта, приятно тикающие часы, желтая тусклая лампа, запах приготовленной еды. В холодильнике остались нетронутыми все запасы продовольствия. -То есть, - мужчина средних лет, одетый в военную форму, подстать господину Чону, дочитывал последний планшет, дрожащими пальцами приближая текст,- северный пост, центральная точка обороны, стал пристанищем для группы предателей? -Двое чернослезных, - его коллега, стоявший подле окна, скинул пепел в щелку, делая очередную затяжку, - двое с фиолетовыми. А еще один – государственный преступник. Пригрели на своей груди змею. -Один? Судя по их речам, они все готовы прикрывать задние точки друг друга. Какого черта, они вообще решили это написать? -Чтобы вы не сомневались в их помыслах, - господин Чон облокотился на стену, поднимая свои глаза к миллионам летающих пылинок в свете кухонной лампы, - их командир знал, что его раскроют, поэтому попросил солдат написать свои искренние мысли, чтобы в случае чего, их не приписали как сообщников. Ни один из них не знал о черных слезах Ким Тэхена. Кроме двоих. -Чон Хосок и Пак Чимин? -Да. Фактически, только их вы можете считать преступниками по документам. Их письма свидетельствуют о том, что они писали это сами, без внешнего давления. -Может быть вы и правы, господин Чон, но только вот, чернослезных было двое- мужчина за столом откинул последний планшет прочь, потирая переносицу, - Ким Тэхен и ваш сын.       Стеклянные глаза господина Чона посмотрели на командующего национальной армией, которого вызвали на северный пост сразу после происшествия в городе. В голове была пустота. Лишь его отчаянный крик, звавший сына по имени, до сих пор звенел в ушах. Скрывшись среди деревьев, даже так далеко от места сбора, господин Чон четко увидел черный глаз своего сына, который пачкал правую щеку слезами. -Двух? Товарищ командующий армией, вы забыли, что сделали остальные? Из тридцати человек с постов и десяти солдат из Сеула, не покалеченных осталось лишь двадцать, и половина работы- это успехи отряда северного поста! Они убили около пяти человек военных, более десятка серьезно ранены! -Ах, ну да,- командующий национальной армии провел пальцами по щетине, смотря на свое отражение в стекле, - все солдаты с северного стали преступниками. Пропали они, и еще пятеро человек. Двоих видели сегодня в городе, но как началась заваруха, они исчезли прочь. Про троих других мы ничего не знаем. «Я стал тем, кого ненавидел», - одними губами господин Чон повторил слова своего сына, которые только что вслух зачитывал командующий. В голове гудело. Моргнув, он уже стоял один на кухне, за столом было пусто, голоса стихли, лишь звук сквозняка через открытую входную дверь наполнял комнату. Напротив, стояла госпожа Чон. Ее большие карие глаза чуть блестели, а изящные губы расплылись в улыбке. Длинные волосы, убранные в косу, спускались ниже поясницы. Военная форма придавала еще более сексуальные очертания ее фигуре. -Давай бороться за будущее, где наши дети будут равноправны, независимо от пола, расы и мутаций! – она хлопнула в ладоши, гордо поднимая свой курносый нос в воздух, - я хочу, чтобы все жили в мире - это моя мечта!       Из ее глаз ручейком полились черные слезы, образовывая под ногами небольшую лужу. «Я помню как сейчас твои слова тогда», - господин Чон потянулся пальцами к жене, как тут же иллюзия растворилась в воздухе, черным дымом улетая в окно,- «наш сын, Чонгук-а, все-таки пошел в тебя, дорогая. Как же я был рад, вновь увидеть твои черные слезы из его глаз». -Господин Чон, вы слышите? – молодой солдат неловко потряс командира за плечо, окончательно возвращая его в реальный мир. -Я понимаю ваш стресс, то, что вы сегодня испытали, и врагу не пожелаешь, но я обязан арестовать вас, - командующий армии потряс наручниками, тут же выкидывая их в мусорное ведро, стоящее под столом, - думаю, что мы обойдемся и без этого. -Есть, - господин Чон кротко кивнул, следуя за помощником командующего в черный автомобиль, стоящий подле железных ворот поста, - напоследок лишь скажу, что сегодня произошло то, что окончательно разрушит нашу привычную жизнь. Я надеюсь, что мой сын, Тэхен, Хосок и остальные отвоюют мир, о котором я так мечтал. -Ваши слова звучат так, словно вы с ними в сговоре, господин Чон. -Считайте, как хотите. Боюсь, что главный преступник сейчас готовится к своему последнему ходу. Если не сделал его уже.       На обратном пути в Сеул, господин Чон ехал молча, смотря отрешенным взглядом в затонированное окно. Рядом сидел его солдат, который не спускал красного прицела с его лба. Господин Чон пальцами коснулся цепочки под футболкой, где, рядом с военным жетоном, висела маленькая тоненькая пробирка с последней черной слезинкой его жены. На магистральной трассе все еще горели желтые фонари, хотя солнце уже почти полностью выглянуло из-за горизонта, и его лучи сегодня были по-особенному красивыми, разрезая серые облака.

***

Три часа назад. Северные окраины Сеула. Город Х. -Сегодня, приедут военные. Они будут тестировать новый препарат, который, якобы, выявляет черные слезы. В штабах прошел слушок, что среди наших есть предатели, - господин Чон отпил горячего чая, окидывая взглядом испуганные лица молодых солдат, - никто не проводил тестирований заранее, поэтому, считайте, что вы подопытные кролики. -Разве это гуманно? – Джин недоверчиво посмотрел на командира, - С чего они вообще взяли, что тут есть чернослезные? События происходили в Сеуле, так не логичнее искать их там. -Джин-ши,- Тэхен до крови расковырял кожу рядом с ногтем, стараясь не смотреть в лица окружающих, - из наших двадцати пяти отрядов на военных сборах, выжило только десять. -Да, и последний случай был в отряде №5, в моем отряде, - командир Чон легонько ударил по столу кулаком, сдерживая внутри себя вновь нарастающий гнев, - погибли люди, и от чернослезных, и, как оказалось, от халатности бесцветных. -А что насчет других слез? – Юнги мельком взглянул на Хосока, который с самого утра был мрачнее тучи, а после их ссоры так и вообще молчал, - Фиолетовые? Красные? У нас их целых трое. Чонгук невольно вздрогнул, слегка коснувшись своего левого глаза, нывшего еще с города. Тэхен сидевший рядом лишь тяжело вздохнул, пряча свой взгляд все дальше за черные кудри. -Я ничего не могу сказать. Опыты никакие не проводились, поэтому, как пойдет реакция на таблетки у других, одному богу известно. «Зачем нужно проводить все это в такой спешке?» -оглядываясь вокруг себя, Чонгук видел лишь поникшие лица друзей, медленно шагая и не произнося ни звука, они сверлили глазами землю под своими ногами,- «Или, кто-то знает, что мы здесь?»       Один Чимин шел, подняв голову и не спуская своих выразительных глаз с Чонгука. Его лицо освещалось тусклым лунным светом, делая брутальным и серьезным, и не оставляя даже мимолетных черт прежней милости и невинности. Губы плотно сжались, он то и дело слегка напрягал жевательные мышцы, когда его взгляд надолго пересекался с Чонгуком. Шрам на предплечье сегодня особенно был заметен, и опять этот струящийся черный дым. -Интересно, они найдут того, кого ищут, - рядом идущий Минджэ потер сонные глаза, переводя их на звездное небо, - Как думаешь? -Кто знает, -Чонгук сильнее сжал кулаки в кармане своей толстовки, оттягивая ее все сильнее. «Конечно, у нас нет даже вариантов, чтобы сбежать», - впереди идущий Тэхен сегодня казался по особенному далеким и чужим, даже когда он пропал на полтора года, он все равно был ближе. -Не думаю, что среди нас есть предатели, - Шиюн приобнял парней за плечи, пытаясь хоть как-то взбодрить и убрать прочь гнетущую атмосферу, - мы не идиоты, уж думаю что-нибудь-то заметили.       Чонгука передернуло от этих слов, тошнота подступила к горлу. Предатели. Тэхен едва заметно вздрогнул плечами, отворачивая голову в гущу темного леса. Сзади раздался печальный вздох Юнги.       Сопровождающие северный пост солдаты шли в самом начале, о чем-то бурно споря друг с другом. Им было все равно на каждого в этом строе, все они хотели уже вернутся в Сеул, к свободным летним деньками и выпивке. Самый высокий из них держал фонарь, неумело освещая дорогу впереди, из-за чего все то и дело спотыкались о камни и ветки. Чонгук сбавил ход, пропуская вперед Джина с Намджуном и Чимина. Шепотом болтающие Шиюн и Минджэ даже не заметили его отсутствия. Сзади еще оставались Хосок, Юнги. Глаза быстро метнулись в сторону леса, черная непроглядная тьма так и манила скрыться внутри. Капля пота стекла по лбу, внутри сердца зажегся огонек надежды, который тут же погас. Тэхен все так же шел впереди, чуть ли не наступая на пятки солдат. «Неужели я такой трус?», - Чонгук всматривался в черную макушку, пока чьи-то руки не опустились на его плечо, чуть сжимая футболку. -Сбежишь сейчас и у остальных не будет даже шанса на побег, - холодный голос Хосока раздался прямо рядом с ухом, вгоняя в легкий страх, - думаешь, он не хочет? Он просто понимает, какие жертвы принесет его эгоизм.       Палец Хосока, между силуэтами других ребят, указал на Тэхена, который, будто услышав разговор, чуть оглянулся через плечо. На душе стало мерзко. -Я даже не подумал о других, - шепотом проговорил Чонгук, скидывая руку Хосока с своего плеча, ноги ускорили его шаг, вновь вырываясь вперед всех.       На старом городском стадионе, находившемся в паре километров за рисовыми полями, в линейку стояли тридцать солдат. На ночном небе, ярким диском, светила белая луна, своим светом освещая все вокруг. Издалека раздавался шум речки, нагоняя на солдат еще большее желание поспать.       Стоя на избитой бетонной плитке заброшенного стадиона, где между стыков росла молодая трава, и вспоминая этот долгий, для душевных терзаний, путь сюда, Чонгук вдруг понял, что Хосок все знает. Его испуганные глаза метнулись в сторону, где в ночных сумерках блестели два фиолетовых огонька. Доктор Чон стоял по стойке смирно, изредка ковыряя пальцем шов на своих серых спортивных штанах.       Рядом стоял Чимин, носком своих берцев пинавший маленькие камушки в близрастущую траву. Через него был Тэхен, начинавший шеренгу северного поста. Его глаза метались по толпе солдат, мирно развалившихся на лужайке рядом и ожидающих прибытия главных. -Боже, сколько нам еще тут стоять, я уже весь дрожу от холода, - до ушей донесся мерзкий голос, который заставил Чонгука тут же разозлиться,- эй, солдафоны, долго нам еще тут ждать? -Не знала, что Нэмджу на северно-западном посту, - Суа, прищурившись, высунула свою голову вперед, пытаясь разглядеть наглое лицо бывшего одногруппника.       Мимо промаршировал северо-восточный пост, опоздав на место сбора не меньше, чем на пятнадцать минут. Двое юношей из отряда шли с едва заметными в темноте синяками на лице и руках, их запястья были связанны между собой. -Прошу прощения, что заставили ждать, у нас просто двое обалдуев решили подраться по пути сюда, - ведущий строй солдат ярко улыбнулся, отпуская очередной щелбан по лбам виновников, - можете начинать!       Минсу увидел Суа, с интересом рассматривающую Нэмджу. Ее черные волосы блестели в тусклом лунном свету, а на выразительных глаза еще остались слезинки от непрекращающегося зева. Их взгляды разминулись, когда он проходил мимо. Его глаза были устремлены лишь на нее, а она, не замечая их, тут же переключилась на Чонгука, легким движением стряхнув с его плеча грязь. В сердце неприятно кольнуло, в голову ударила кровь.       Без лишних объяснений и вступительных речей, громко прикрикнув на всех, главный по этой операции прошелся вдоль ряда, выдавливая из блистера в ладонь каждого по одной маленькой таблетке. На выпуклой поверхности, едва заметно, под определенным наклоном лучей, была видна гравировка в виде буквы «К». -Пахнет сладко, -Минджэ поднес ее к самым глазам, пристально рассматривая со всех сторон, - как фруктовый мармелад.       Вслед за ним и все остальные прислушались к запаху, согласно кивая. Чонгук уже слышал этот аромат, он был похож на запах Тэхена, но с большей сладостью, такой приторной, слегка даже омерзительной. -На счет пять все тридцать человек должны принять таблетку, - мужчина встал по середине строя, приказывая другим солдатам рассредоточиться напротив со всех сторон шеренги.       Напротив Чонгука, Чимина и Тэхена встала девушка, по своей физической форме, не уступая многим парням, в ее изящных руках лежала двустволка. С такого расстояния она бы не промазала, если бы даже земля под ногами заходила ходуном.       Мельком взглянув на Тэхена, Чонгук увидел, как его губы расплылись в пугающей улыбке, а глаза смотрят в сторону леса, откуда они пришли. Проследив за ним, почти у самой чащи, на опушке под звездным небом, Чонгук увидел юношу, мирно сидевшего на траве. Глаза широко распахнулись, когда он признал в нем того странного парня, которому помогал утром. С другой стороны шеренги, чуть ближе к ним, скрывшись за одним из тополей, Чонгук увидел отца. «Тц, этот хер тоже тут», - голос Нэмджу прозвучал в голове так громко, словно он стоял вплотную, а не через десять человек. Чонгук оцепенел, вышагивая вперед из строя, пытаясь увидеть одногруппника. Девушка-солдат грубо отпихнула его прикладом обратно. Один!       Волнение лавиной навалилось из неоткуда, заставляя ноги дрожать. Два!       Ладони потели, заставляя таблетку прилипать к коже. Три!       Все звуки вокруг стали тише, Чонгук лишь слышал размеренный стук своего сердца. В голове вновь стали проноситься картинки из сна, последовательно сменяя друг друга. Четыре!       Пропал даже стук собственного сердца. Звенящая тишина в голове и непроглядная тьма в глазах. В нос все сильнее ударял аромат свежей плоти, человеческого пота. Пять!       Горький вкус таблетки тут же растворился на языке, вызывая приятно покалывание. Распахнув глаза Чонгук увидел полярную звезду на небосводе. Перед ним все так же стояла та девушка, ее руки чуть дрожали из-за тяжести веса двуствольного ружья. Подкрашенные тушью ресницы быстро хлопали, пока глаза бегло оглядывали каждого. Все продолжали стоять по стойке смирно, ожидая эффекта от таблеток.       Краем глаза Чонгук заметил, что Тэхен пальцами стал показывать обратный отсчет. Из заднего кармана своих штанов, он достал дымовую гранату, Чимин сделал тоже самое, положив указательный палец на чеку. -Я начну отсчет от десяти, если мои предположения неверны, будем плясать от проявления эффектов, - еще в корпусе, командир запихнул Чонугуку в карман эту гранату, натягивая толстовку как можно ниже, - не смей вырывать чеку раньше, лучше припоздать, чем выдать себя. «Он дал ее и Чимину?», - но не успев подумать об этом, в голове приятно зазвенело, а краски вокруг стали приобретать яркие цвета, словно им дали наркотик. Губы сами поползи в стороны, а глаза широко распахнулись. По левой щеке стекла слеза, звук ее капающих капель был громче дыхания и стука сердца, звонко играя в ушах. Девушка, напротив, всхлипнула, руки ее чуть не выронили ружье. Пытаясь противостоять страху, она все крепче пыталась его удержать, сильнее прижимая к своему плечу. -В начале колонны, двое черно…- ее истеричный рапорт прервался громким звуком выстрела. Чимин быстро перезарядил ружье, выстреливая в голову другого солдата, который уже достал сигнальный фонарь.       Испуганные птицы взмыли в небо, расправляя свои крылья в воздухе и покидая свои мета для ночлежки. -В конце строя северного поста, двое с фиолетовыми!       Из строя вышел Юнги, отправляя двумя лазерными лучами трех солдат на тот свет. Зазвучали взрывы дымовых гранат, окутывая всех и вся густым черным дымом. Крики ужаса наполнили заброшенный стадион. Сквозь черноту были видны лишь лучи лазеров, на перевес раздавались громкие выстрелы из винтовок и пистолетов. Люди бежали в стороны, пихая и толкая друг друга, тела хаотично падали на землю.       Чонгук быстро ломанулся в сторону, где стоял Тэхен, но протянув руки, он нащупал лишь пустоту. Черный дым сочился между пальцами. Вырвавшись из облака, кашляя и задыхаясь, он увидел, как Тэхен уходит, а рядом шли двое солдат. -Тэхен-ши! – его отчаянный крик заставил обернутся лишь сопровождающих, сам Тэхен даже не вздрогнул, опуская свою голову все ниже.       Обернувшимися солдатами были Минсу и Нэмджу, с такими же черными испуганными глазами смотря на Чонгука. Ноги сами побежали вперед, но не сделав и пары шагов, Чонгук упал на землю. Удар приклада в затылок быстро заставил боль распространиться по всей голове. -Идиот! – Чимин схватил его за шиворот, громко крича, что даже слюни летели на лицо, - Оставь его! Доверься ему хотя бы раз! «Довериться?» - глаза Чонгука стали закатываться, клыки на глазах становились все больше, Чимин, недовольно цыкнув, потащил младшего обратно в густой дым. Последнее что запомнил Чонгук, так это заплаканное лицо Суа, окутанное черной пеленой, а ее руки что-то пихали ему в рот, неприятное, шершавое, вызывающие лишь рвотный рефлекс. А затем темнота.

***

      Кое-как добравшись до лесной чащи, противоположной той, откуда они вышли, полностью выдохшиеся солдаты северного поста, из последних сил держались на ногах. Все тело ходило ходуном, осознание того, что они только что по своей собственной воле убили обычных людей, своих коллег, вызвало разностороннюю реакцию. Шиюна вырвало за елью, его стоны и тяжелые вздохи вызывали у присутствующих лишь сочувствие. Он убил случайно, хотел лишь припугнуть, но в дрожащих руках прицел сбился, отправляя лазер прямиком в голову солдата. Минджэ облокотился на ствол дерева, поддерживая Суа под руки. Остальные попадали на траву, плача и громко вздыхая.       Луна вновь выплыла из скрывающих ее серых туч, своим белым светом озаряя лицо Чонгука, мирно сопевшего возле малиновых кустов. На левой щеке до сих пор блестели черные слезинки. Он и представить не мог, что сейчас его друзья разбились на два лагеря. -Дай, я прибью этого ублюдка! -Джин взял винтовку Шиюна, валявшуюся в небольшом овраге, и направил прицел на младшего, четко между глазами, - какого хера, вы вообще его тащили сюда?! -Так значит, Чонгук-а один из этих, - Минджэ запустил свои пальцы в волосы, опускаясь по стволу дерева прямиком на землю, - мы жили в одной комнате с монстром. Он мог сожрать нас в любую секунду! -Чимин-ши, Хосок-ши, вы знали, что они чернослезные? – Шиюн вытер слюни со рта рукавом своей грязной куртки, вглядываясь потухшими карими глазами в лица старших, - знали и молчали? -Какая разница! Один сбежал, но второго-то мы можем пристрелить прямо сейчас! – дуло все ближе продвигалось ко лбу Чонгука, пока его своим телом не закрыл Чимин, руками обхватывая длинный ствол оружия, - Чимин-ши, отойди!       Чонгука под спину держал Хосок, давая младшему опору, на которой он дремал, едва заметно дышав. Его фиолетовые глаза медленно скользили по всем присутствующим. Собой он закрывал Юнги, слезы которого тоже бурно среагировали на таблетку. Бельмо исчезло, открывая миру, прекрасный лавандовый глаз.       На одинокой опушке, посреди леса, где с прошлого жаркого лета выгорела вся трава, царила атмосфера, ужасающая своей напряженностью и безысходностью. С одной стороны, окутанные тенью огромной зеленой листвы, все еще тяжело дыша, сидели Шиюн, Минджэ и Джин, до сих пор не опустивший прицела с Чонгука. На противоположной стороне, освещенные лунным светом, и плотно прижавшиеся к подножью небольшого холма, расположились Юнги, Хосок и Чимин, продолжавший закрывать младшего своим телом. По середине, словно на нейтральной территории, расположились Намджун с Суа, неловко переглядываясь между двумя озлобленными лагерями. -Юнги-ши, - Шиюн широко раскрыл глаза, вглядываясь в прекрасные фиолетовые слезы Юнги, стекавшие бурным потоком по щеке, - ваш глаз… вы тоже? -А сам не видишь? – Юнги громко цыкнул, продолжая перекидывать из руки в руку ствол лазерной винтовки, старательно отворачивая глаз в тень листвы. -Думаю, пришло время нам все обсудить, - Хосок сложил руки на груди, чуть закусив губу, он осмотрел лица сослуживцев, - даже не так. Пришло время рассказать правду. -У нас есть час, не больше, - Намджун взглянул на часы, быстро пряча их под рукавом испачканной рубашки, - иначе мы не успеем скрыться. Джин-ши, опусти ружье. Он спит сейчас. -Заткнись, - Джин процедил сквозь зубы, не удостоив Намджуна даже взглядом, - раз времени так мало, думаю вам стоит всем поторопиться.       Хосок пододвинулся чуть вперед, поднимая руки в воздух. Его фиолетовые глаза смотрели прямо в душу, но ни опасности, ни злости они не излучали. Джин кротко кивнул, разрешая начать рассказ. -Мне рассказать нечего, вы сами все знаете и видели. Я выдвинулся вперед, чтобы показать, что я не опасен.       Джин перевел ствол на Юнги, вызывая на его лице неподдельное отвращение. Все вокруг казалось ему враждебным: деревья, трава, небо. -Слышь, шпала, винтовку опусти. Если бы я хотел вас сожрать, то давно бы уже это сделал. Я родился с гетерохроматией глаз, не слепые же, сами видите. Еще в школе мне закрыли слезный канал, отчего на моем глазу появилось бельмо. Я не плакал своими фиолетовыми слезами уже почти десять лет, даже успел забыть их цвет, - небрежно смахнув пальцем слезинку, Юнги подставил ее под яркий белый свет, - Но, видать, эти таблетки имеют некое несовершенство. -То есть, вы с Хосоком одной мутации? -Подождите! Так значит, вот почему вы ругались, Юнги-ши? Утром, якобы слышите его в своей голове? – глаза Минджэ искрились от восторга, смотря на этих двух, -вы телепатически связаны? Потрясно!       Хосок неожиданно покраснел, слегка ухмыляясь, отчего отхватил легкой подзатыльник от позади сидящего Юнги. -И как давно, Хосок-ши, ты узнал о секрете Юнги? – Чимин ковырял тоненькой веткой влажную землю под его берцами. -Я узнал пару недель назад, до того, мы оба жили в неведении о существовании друг друга. Я не хотел рассказывать не только потому, что об этом просил Юнги. Скорее, я действовал в своих интересах. Я не хотел делиться Юнги со всеми вами. Я один хотел знать о нем все. -Теперь моя очередь? - Чимин вскинул брови, откидывая грязную палку в сторону, - Хм, начну с того, что я знаю о Тэхене уже пять лет. Но рассказал ему об этом только сегодня.       Чонгук медленно открыл глаза. До него приглушенно доносились голоса ребят, но разобрать слов он не мог. Голова гудела, а боль в затылке так и не стихла. Вокруг больше не было дыма, не было других солдат, лишь огромные деревья и звездное небо. В воспоминании всплыла удаляющаяся спина Тэхена и черные глаза двух знакомых. Чонгук застонал, пытаясь закричать через кляп. -О, кто подал голос, - Джин усмехнулся, гневным взглядом прожигая младшего, спрятанного за спиной Чимина, - Чон Чонгук, я уж думал, что ты помер. -Джин, прекрати! – Намджун обеспокоенно смотрел на своего товарища, вновь в его руках лежало ружье, прицелом направленное на людей, а именно на младшего, оставляя на лбу яркую красную точку. -Чонгук-ши, -Суа еле сдерживала слезы, она попыталась подползти ближе, но Намджун остановил ее, притянув за низ футболки обратно к себе.       Чимин аккуратно развязал обслюнявленный кляп на затылке, откидывая его в кусты. Чонгук закашлялся. Горло сушило, слюни высохли в уголках рта, неприятно стягивая кожу. -Вовремя ты очнулся, - Шиюн старался избегать встречи с глазами Чонгука, боясь вновь увидеть черные слезы, -как раз мы тут «вас» обсуждаем. «О чем он вообще? Где мы?» -Как я уже и сказал, - Чимин продолжил свой рассказ, попутно ослабляя тугой узел на запястьях Чона, - я знал, что Тэхен чернослезный, еще раньше, чем Хосок. Это было случайно, мы учились на последнем году академии. Именно тогда, я и ступил на путь государственной измены, впервые в жизни прикрыв Тэхена.       Он небрежно вытянул руку с шрамом вперед, обводя пальцами контур раны. Все присутствующие с испугом смотрели на Чимина, в голове Чонгука всплыла фраза: «Да так, собака покусала». -Я всем говорил, что меня укусили, не скрывал этого. Но только, это была не собака, Чонгук-а, - Чимин обернулся, в его карих глазах читалась скорбь, - это был Тэхен.       Все застыли от удивления. Джин медленно покрывался багром румянцем, из его ушей чуть ли не валил пар от гнева. Все остальные молчали, не спуская испуганного взгляда от Чимина, который улыбался, в сотый раз очерчивая свой шрам. Минджэ приподнял свою штанину, вглядываясь в изуродованную ногу. Такие же неровные края раны, мясо было зверски выдрано, создавшему это творение было не до аккуратности. Шрам затянулся несколькими слоями, создавая бугристый рельеф на ноге, где кожа больше никогда не почувствует прикосновений и холода. -У меня вопрос, - Минджэ вытянул свою ногу на лунный свет, поднимая штанину все выше, - почему же мы, с Чимин-ши, не стали этими тварями? Нас укусили, осквернили раны этими слезами. Но все равно сидим рядом с вами, и ничего в нас не изменилось…Почему? -Исходя из истории Чимина, могу сделать лишь один вывод. Это особенность объекта №235, - Хосок развел руками в стороны, сжимая пальцы в кулаки, - и, к нашему сожалению, у него еще много сюрпризов.       Суа слушала остальных, опустив голову на свои колени. До ушей лишь доносились обрывки предложений, отдельные слова. «Чернослезный…Тэхен…»,- она носом зарылась в рукава своего легкого свитера, фисташковый цвет которого слегка выцвел за пару лет носки. На душе стало горько, хотелось разрыдаться до такой степени, чтобы упасть без чувств, на очередном всхлипе. Сбоку от себя, краем бокового зрения, Суа увидела некое шевеление. Чонгук, сидевший за спиной Чимина, ерзал по траве, дергая руками. Его глаза вновь окрасились в черный и красный цвет, заставляя Суа, при встрече с ними, замереть, ни то от восхищения, ни то от страха. Этот взгляд был ей не знаком, это был не Чонгук. Его тело все дрожало, шея дергалась, заставляя голову поворачиваться в разные стороны. Под кожей выступили черные сосуды. Смотря на Суа все дольше, глаза Чонгука открывались все шире. -Сзади, Суа! – его крик раздался неожиданно, все резко замолчали, испуганно оборачиваясь на девушку.       Холодный ветер подул на оголенную шею Суа, вызывая вдоль позвоночника волну мурашек. Сбоку от нее было слышно тяжелое хрипящее дыхание. Тихий истеричный хохот прерывался всхлипами. -Суа, отойди от меня. Как можно скорее…, - Намджун обеими руками закрывал свой рот, но слюни бурным потоком прорывались сквозь пальцы, капая на землю рядом, его красные глаза светились в ночной тьме.       Медленно отползая к рядом стоящему дереву, она мысленно молилась про себя, чтобы ей просто показалось. Ее рука случайно коснулась чего-то холодного. Подняв испуганные глаза, она встретилась с фиолетовым глазом Юнги, который был в сотни раз страшнее. Его губы расплылись в легкой ухмылке, чуть обнажая острый клык. -Суа,- голос Хосока сейчас ниже обычного, больше напоминая Тэхена, - не туда двигаешься. Со всех ног, что есть силы, хоть прыгай, но как можно быстрее переметнись к Джину, у него единственного есть оружие. «Чтобы застрелить вас? Я же сказала себе, что буду вам помогать до конца. Вы не заслужили этих страданий, никто из вас! Вы же не ели людей и не пили кровь, ваши мутации, они же...нам говорили, что вы безопасны. Что с вами произошло?» -Может я покажусь идиоткой, - смахнув скопившиеся в глазах слезы, Суа поднялась на ноги, протягивая руку перед удивленным Юнги, - но уж лучше, пусть вы выпьете из меня кровь. Я же чувствую этот животный взгляд на себе, с каждой стороны. Вы голодны. Просто выпьете столько, сколько вам надо, это бу… -Ким Суа! Ты что творишь?! – Шиюн вскочил, крича так громко, что на ветках всполошились птицы, - ты слышала Хосок-ши?! Альтруистка херова! -Дай договорить, Шиюн-а! Уж л-лучше вы сейчас поедите, чем потом вам снесет к-крышу от голода! Я переживу укус, но не переживу еще пары трупов своих товарищей!       Она ближе поднесла к Юнги свое оголенное предплечье, согласно кивая и сильно зажмуривая глаза. Юнги в изумлении смотрел на ее бледную бархатистую кожу, внутри себя он сопротивлялся как мог. Но в голове что-то щелкнуло. Два острых клыка проткнули кожу Суа, со стоном удовольствия вытягивая кровь из ее сосудов. Жар изнутри разлился от головы до самых пят. Юнги хватило одного глотка, как тут же он отпрянул от девушки, давая себе пощечин по лицу и разбрызгивая стекающие фиолетовые слезы вокруг. -Хосок-ши, - перед глазами доктора Чона оказался Минджэ, расстегивающий рукава своей куртки, - давайте только быстро. -Ты с ума сошел? Я тебя не трону! – Хосок отпрянул назад, тут же вновь падая на траву, но запах свежей плоти все-таки донесся до него, - Нет, нет, нет! -Тогда, я насильно вам ее в рот засуну! Суа права, лучше мы сами вам предложим сейчас, чем на рассвете вы нас сожрете! -Но я не животное, - слезы из глаз Хосока стекали по его точенным скулам, руки вцепились в Минджэ, хватаясь за него, как за тростинку, - я…я никогда не ел человека, кровь не пил…Минджэ-ши. -Хосок-ши, я разрешаю вам, - Минджэ улыбнулся, кротко кивая на свое предплечье, - просто кусайте. Я не буду держать на вас обиду. -Да убери ты руку от меня, Чимин-ши! – рядом истошно кричал Чонгук, отворачивая свою голову от старшего, который с силой вжимал его в свое запястье, - я уже пил кровь вчера! Я пока не голоден! -Жри давай, ты тут самый опасный среди нас! – Чимин с упорством продолжал прижимать голову младшего к своей коже, то и дело нервно прицыкивая.       Намджун сидел на своем месте, закрыв лицо руками, его бледно-красные слезы каплями падали с подбородка. На лбу выступил холодный пот, а глаза бегали по темноте. «Не может быть. Я так хочу впиться в кого-нибудь. Я чувствую, как внутри них циркулирует кровь». Чьи-то холодные пальцы коснулись его рук, аккуратно убирая их прочь. Яркая луна сейчас разъедала глаза, голова, словно трещали по швам. -Намджун-ши, попейте. Отказы не принимаются, я не хочу потом вас застрелить, - Шиюн сел рядом, протягивая обе свои руки перед Намджуном, - вам станет лучше. -Прости меня, Шиюн, - Намджун зажмурился, поднося к своим губам руку юноши, но перед тем, как укусить он шепотом произнес, - прости меня, Джин-а.       Джин остался единственным сидеть на месте. Его карие глаза испуганно смотрели за остальными, как товарищи пьют кровь других. Винтовка окончательно выпала из трясущихся рук, падая рядом с ним. Все происходящее казалось ему ненастоящим, как сон, самый страшный сон. Люди, которых он знал, пусть и недолго, оказались врагами, его самым ужасным страхом. Но почему, он не чувствует от них той же опасности, как от девушки в офисе. Хосок, Юнги, Чонгук и Намджун, они остались такими же. «Почему они сами отдались им? Почему? Это же чудовища. И даже Намджун?», - но не успел Джин повернутся к другу, как до ушей донеслось «прости меня, Джин-а», и сердце разбилось на миллионы осколков.