Дьявольские реки

      Тоненькие осины, высаженные вдоль прогулочной дорожки, радовали глаз своей листвой нежного зеленого цвета. Вдалеке шумел фонтан, возле которого расположились будущие студенты академии, в сотый раз подряд перепроверяя документы на поступление. Белые флаги с золотыми орлами развивались на легком ветерке, веревки флагштока бились креплениями о железный столб. Это был последний день, когда Нэмджу чувствовал спокойствие на душе, а в голове все еще витали мечты о благородном будущем.       Сидя на вводной лекции, он окидывал взглядом новоиспеченных сокурсников, с каждым новым лицом все сильнее разочаровываясь. Ни один из них не казался ему сильным, за душой у этих людей не было ничего. Вокруг не было ни одного достойного противника, ни одного гавнюка, за которым бы хотелось тянутся. В голове звучал голос отца, который почти полгода отговаривал Нэмджу от этой идеи с поступлением. «Там не твое место, ты слаб, как и большинство. А до людей с мутацией, ты, увы, не дотянешь». Под глазом появилось чувство дискомфорта, словно, кто-то тянул кожу за ниточку. «Из-за этого старого хрена уже стал психом», -пальцы тряслись, поправляя чуть сползшие очки. Неожиданно, кресло рядом скрипнуло, а весь ряд едва заметно вздрогнул. Боковым зрением, стараясь не повернуть голову, Нэмджу надменно осмотрел юношу, глаза которого искрились от восторга и радости. Губы слегка приоткрылись от удивления. -Дорогие новобранцы – дама за трибуной раскрыла папку с вступительной речью, - мы рады приветствовать вас в нашей академии, лучшем военно-учебном заведении нашей страны. В этом году, 2145, всего будет обучаться 100 человек, трое человек из которых награждены природой красными слезами. Это неописуемо большой показатель. В прошлом году поступило всего один!* — Значит, в следующие пять лет ожидать краснослезных вообще не стоит, - пробурчал себе под нос Нэмджу, в очередной раз поправляя сползшие на кончик носа очки.*       Юноша, сидящий рядом резко повернулся к нему, без стеснения, осматривая с ног до головы. Между ними пробежала черная кошка. Оба видели друг друга впервые, но взаимная ненависть зародилась в их сердцах моментально. В конце, он ишь надменно усмехнулся, закидывая ногу на ногу и устремляя свои глаза вновь на лектора. «Раздражает», - Нэмджу подпер щеку ладонью, пытаясь со скуки сосчитать количество ламп на потолке. Он бы так и забыл этого нового знакомого, если бы на следующий день не увидел его лицо в своем классе. Парень сидел один, смотря своими карими глазами в большое окно, за которым было идеально голубое небо. И вновь в них был тот странный огонек радости. Но смотря все дольше, Нэмджу чувствовал нарастающий страх в душе. -Чон Чонгук, - прозвучало имя, в ответ на вопрос командира о краснослезных в группе, а в кабинете тут и там начал раздаваться шепот. Нэмджу даже не стал оборачиваться, ему, в отличие от остальных, не нужно было смотреть на говорящего, он спиной чувствовал эту ауру юноши с задней парты. С каждым новым днем, рассветом и закатом, ненависть Нэмджу к Чонгуку росла в геометрической прогрессии. Он боялся сам себя, когда перед сном придумывал до малейших деталей, как он избивает Чона до смерти. Обещая себе, что он больше просто не будет обращать внимание, Нэмджу каждый раз проигрывал. Только занося ногу над порожком при входе в кабинет, его глаза сами выискивали Чонгука, с ненавистью прожигая до самых костей. -Это все потому, что ты слаб, Нэмджу-а, - отец, сидя в своем бархатном кресле ультрамаринового цвета, скрипел ножом по тарелке, пытаясь отрезать кусок стейка, - я говорил, не нужно тебе идти в академию. Пока существуют люди, наделенные мутацией, остальным не будет места в этом мире.       Эти речи отца он слышал с самого раннего детства, как только его мама, уставшая от домашнего тирана, собрала свои вещи и убежала к новому, краснослезному, любовнику. Везде были виноваты краснослезные, они занимали лучшие рабочие места, забирали любимых людей. Маленькое сердце Нэмджу, хотел он того или нет, начало покрываться тенью ненависти и зависти. Все его окружение, семья, школа, все вокруг твердили слова отца, повторяя их даже интонацией. «Пока я слаб, я ничего не добьюсь», - это стало его идей фикс. Он учился до нервных срывов еще до академии, ночами напролет зубря учебники, забывая про сон и еду. На выпускных экзаменах в школе он был одним из лучших, но в списке отличия занял лишь второе место. Первое было отдано юноше с красными слезами, чей суммарный результат отличался всего на балл. Истерика, попытка суицида.       Лежа в больничной палате, и слегка поглаживая разодранное от промывания желудка горло, Нэмджу стеклянными глазами смотрел на птиц, проносящихся за окном. Ему хотелось быть ими, такие свободные и одинаковые, они могут делать то, что хотят. -Усердие и труд, вот твои друзья, Нэмджу-а. И, к сожалению, как ты уже понял, даже они не смогут тебе помочь обогнать краснослезных. А твой поступок откидывает тебя на несколько сотен шагов назад. Только слабаки пытаются закончить жизнь, попробовав лишь раз.       В академии же старания начали давать свои плоды, да и теперь появился достойный соперник. По всем дисциплинам Нэмджу был первым в своей группе, обгоняя Чонгука на пару баллов. Они оба постоянно соревновались, стараясь вырваться вперед, и каждый раз победу одерживал Нэмджу, злорадно тряся своими сто балльными работами перед носом Чонгука. Тот лишь недовольно закатывал глаза, показывая средний палец. Длилось это месяца два, пока Чонгука не забрали в отряд №7. Очередной удар по Нэмджу, он еле сдержался, чтобы не наложить руки на себя еще раз. Его двухдневная истерика в запертой комнате напугала всех, кроме отца. Он развел руками в стороны, удрученно вздыхая. -Нэмджу-а, что ты готов отдать, за силу мутаций? – вопрос отца застал его врасплох, когда он с отвращением накручивал спагетти на вилку, в очередной раз думая о своей убогости, - какую цену ты можешь предложить? -Жизнь готов отдать, лишь хотя бы один раз почувствовать силу, которой меня обделила природа. -А ты смог бы убить краснослезных, если бы того потребовали?       Нэмджу поднял удивленные глаза на отца, на миг даже прекратив жевать. На пухлом лице господина Квона была странная ухмылка, его взгляд был направлен только на сына, пухлые руки были сложены в замок. Вспоминая в голове всех тех краснослезных, которые всегда его оставляли позади, Нэмджу все сильнее сжимал вилку в руках. Он всю жизнь был в тени успехов других, как тут неожиданно сверкнул луч надежды. Он кротко кивнул, больше не произнося и слова. Его имя станет первым в списке из двадцати пяти человек на эксперимент с черными слезами.       Изнурительные месяцы подготовок тянулись словно вечность. Отец не скрывал от него ничего, полностью погрузив в процесс, рассказывая все тонкости эксперимента. Впервые в жизни они стали так близки. Эта поддержка дала его душе очередной глоток жизни. Он считал, что ради него, своего единственного сына, господин Квон решил провести это все. Только так, и никак по-другому.       Стоя в шеренге солдат, Нэмджу чувствовал, как трясутся его колени, когда мимо него прошел Тэиль, своими черными глазами всматриваясь в лица незнакомцев. Чувство страха и беспредельного восхищения завладело его сердцем. Этот юноша, с выразительными чертами лица, дал ему еще один луч надежды. Нэмджу вдруг осознал, что краснослезные одни из самых слабых. «Что же тогда скрывается в силе черных глазах?» - эта было последнее, о чем подумал Нэмджу перед уколом, сидя под яркими лампами лаборатории.

*** ***

      Дорога до автомобиля, спрятанного за чертой леса, была длинной и гнетущей. Вокруг не было слышно ни голосов, ни мелодии ветра. Пугающая тишина, напрягала каждую клеточку тела. Глазами осматривая темноту за деревьями и листву, Нэмджу не видел ни одного красного пятнышка, нигде рядом не пульсировала кровь. -Даже животные все попрятались, - Минсу, шедший чуть впереди, сощурил свои черные глаза, вглядываясь в чащу леса, - чувствуют. -Кого? – Нэмджу вопросительно поднял брови, но в ответ получил лишь тяжелый вздох и кивок вперед, где рядом друг с другом шли два юноши, синхронно шагая по траве, покрывшейся росой.       Тэиль не спускал восхищенных глаз с Тэхена, который опустил голову, пряча свое лицо за волосами. Это было похоже на монолог, Ким только изредка шепотом что-то отвечал, вызывая у Тэиля все больший восторг.       Минсу боялся приблизиться к этой парочке, как только он чувствовал ауру Тэхена в нескольких десятках метрах от себя, он застывал на месте. Впервые ему было так страшно, дыхание сбилось, сердце пропускало удары. На душе становилось легче, когда он замечал испуганное лицо Нэмджу, черные глаза которого с исступлением смотрели вперед, сквозь двух, новоиспеченных друзей. -Хен, - Квон говорил тихо, подхватывая Минсу под руку, он был уже вплотную рядом с ним, - ты же работал с ним, ты знал? -Нет, даже представления не имел. Он был странным, кончено, но его странности были ничем по сравнению с этим.       Минсу ткнул пальцем на Тэиля, сладко тянувшегося в лунном свете. Оба юноши чуть заметно улыбнулись. -Вот так смотришь на них со спины, как два брата-близнеца, - Нэмджу почесав затылок, продолжил сверлить взглядом Тэхена, - я всегда восхищался им, видя его в академии, аж дух захватывало. Так хотелось работать рядом с ним. -Место его верного пса уже занято, Нэмджу-а, - Минсу упустил момент, когда перестал следить за дистанцией между ним и Тэхеном, а потому следующий его шаг был прямиком в спину Кима.       На заднике берцев остался мокрый грязный след. Тэхен резко остановился, через плечо оглядывая двух солдат, застывших в причудливой позе сладкой парочки на променаде. Его глаза без малейшей доли интереса осмотрели их с головы до пят, оставляя на коже, незримый человеческому глазу, черный след. -Тебе надо лучше дрессировать своих дворняг, Тэиль, - хриплый голос прозвучал с некой усмешкой, - а то болтают так, словно от природы такие.       Яркая растущая луна освещала красивое лицо Тэхена, алые губы расплылись в надменной улыбке. За секунду он оказался в паре сантиметрах от Минсу, исподлобья глядя в его испуганные глаза. -А я думал, Минсу-а, что вы все друзья, - шепотом Тэхен отчеканивал каждое слово, пытаясь как можно сильнее оставить их в голове Минсу, - как страшно осознавать, что рядом, бок о бок с тобой, находилась крыса. -И вы это говорите мне? – кровь ударила в голову Минсу, затуманивая мысли и здравый смысл, - может вам напомнить, Тэхен-ши, у кого еще потекли черные слезы на стадионе? Выбрали его, одарили слезами, превознося над другими. Да это подонок Чон изначально был благословлен небесами, с его красными слезами! -Ах, вот оно что. Тебя душит зависть. В голове пустота, а в сердце чернота, похуже, чем в глазах. Минсу-а, я никому не давал своих слез, я никак это животное рядом со мной.       Рука Тэхена мягко упала на волосы Тэиля, увлекая того в громкий заразительный смех. Нэмджу боялся двинуться, обеспокоенно наблюдая с происходящем. «Зависть…» -пронеслось эхом в голове у Нэмджу, а по телу пробежал холодок. -Ты всегда был таким, долго соображал очевидное. Как странно, что ты так быстро мыслишь в науке, но так туп на обыденные вещи. Даже сейчас, я вижу понимание лишь в глазах этого паренька, хотя диалог веду с тобой. Скажи ему, что ты понял. -Ч-что Чонгук чернослезный с рождения, - Нэмджу еле выдавил из себя эти слова, потирая шею, которая болела изнутри, - исходя из того, что вы сказали. -Да быть не может! Я с ним был в отряде, у него были красные слезы, из обоих глаз! -Учась с ним, я тоже видел только красные, но черных никогда. От него не исходило такой ауры как от вас командир Ким, или от вас, Тэиль-ши. -Учась? – Тэхен приподнял бровь, вглядываясь в незнакомое лицо, - ты одногруппник Чонгук-ши? Неужели…Квон Нэмджу? В голове всплыли моменты трехлетней давности, когда они с Чонгуком сидели на неудобных подоконниках. «Я сам волен выбирать кого мне ставить в пример», -в ушах прозвучал этот до мурашек приятный голос младшего, взгляд Тэхена моментом стал нежнее, словно перед ним был не Минсу, а маленький пушистый щенок. -Так, ну-ну, что за неуважение, оболтусы? – Тэиль облокотился на плечо Тэхена, отпуская щелбан завороженному Нэмджу, - Минсу-а, ты с каких пор разговаривать вежливо разучился? -Простите, Тэхен-ши, я не хотел… -Да мне насрать. Я не обижаюсь на сброд, вроде тебя, - снова черные глаза всполохнули ненавистью, отражая в себе удивленное лицо Минсу, - сначала сам перестань быть псиной, а потом сможешь оскорблять и других.       Вдалеке, где-то на горизонте, где обрывалась стоптанная единичными ногами дорожка, виднелся силуэт машины. Лес остался за спиной, теперь взору открывалась просторная зеленая полянка, усеянная разноцветными пятнами. Звездное небо было безграничным, куполом охватывая сверху. Ветер сдул кудри Тэхена с лица, открывая рядом идущему Тэилю обзор на лицо его собрата. «Красивый, тварь»

«Ты тоже ничего»

      Тэиль громко рассмеялся, сгибаясь пополам, Тэхен не оглянувшись шел вперед. -Слушай, Тэхен-ши, скажи, ты вправду ничего не делал с тем мальцом? – Тэиль быстро нагнал, подстраивая свой шаг под его. -Мои глаза не могут превращать, - Тэхен почувствовал слезинку на своей щеке, оставляющую холодный след, - но не это важно. Я бы никогда не сделал ему больно. -А я-то думаю, чего у меня сердце бьется как бешенное, даже пульс посчитал. Оказывается, у меня тут страдалец народный рядом идет. Влюбленное сердце, как дикая птица, запертая в клетке. -Отрицать бессмысленно. -А чего тогда бросил его? Взял бы с собой, я люблю новые знакомства, тем более он мне сразу понравился, - Тэиль словил на себе злостный взгляд Тэхена, ту же замахав руками, - я имею ввиду, он гораздо интереснее этих двух. -Я спас его. Неужели ты думаешь, что мы останемся живы, после всего того, что мы задумали? -Вообще пофиг. Помереть не страшно, страшно не исполнить свою мечту. Знаешь, я могу тебе кое-что сказать. -Я бы предпочел отказаться. -Это не вопрос, Тэхен-ши. Это утверждение. Интуиция говорит мне, что я оказался в ловушке. Такое мерзкое чувство осознания, что ты загнан в угол. Враг не понимает, что ты уже догадался, но и выдать себя ты не можешь. И пострадаем не только мы.       Словив на себе заинтересованный взгляд Тэхена, который поправлял воротник своей куртки, выпрямляя загнутые уголки, Тэиль улыбнулся во все зубы, гордо задирая нос к луне. Жестом он подозвал Нэмджу, который неловко встал между двумя юношами, не отрывая глаз от земли. -Нэмджу-а, расскажи-ка нашему новому знакомому, что ты знаешь. Надеюсь, Тэхен-ши, ты поймешь, что я имел ввиду. -Мой отец, господин Квон, придумал эти военные сборы. На деньги из его кармана были собраны солдаты, вычищены корпуса и закуплены запасы продовольствия, - Нэмджу говорил тихо, покусывая ногти от волнения, - но, перед отъездом на северно-западный пост, еще дома, по просьбе Тэиль-ши, я пошел к нему. -Когда я убил ту девчонку? Джиюн кажется– Тэиль перебил юношу, недовольно цыкнув, а глаза Тэхена распахнулись шире, - вот вспомнил ее, и прям взбесился. -Да. Я уже хотел постучать в дверь, но что-то внутри меня, словно воспротивилось. Я так и застыл возле его кабинета, прислушиваясь к диалогу по ту сторону. Я не знаю с кем он говорил, но они обсуждали снабжение солдат, и он упомянул, что постам потребуется больше мяса и мясного продовольствия. Он сказал, чтобы его собеседник не переживал, так как благодаря массовым убийствам в Сеуле, трупов достаточно, чтобы прокормить тридцать голодных ртов.       Тэхен остановился, губы его приоткрылись, но никто не услышал голоса, лишь тяжелое дыхание. По его медовым щекам начали стекать черные слезы. Нэмджу попятился назад, желая быстрее укрыться за Минсу, но холодные руки Тэиля притянули его обратно, нагло хватая за рукав куртки. -Подведи итог, Нэмджу-а, вдруг командир Ким не понял, что ты ему рассказал. -Во все лагеря, а затем и на посты, отправлялось человеческое мясо!- Нэмджу упал на траву, стуча головой по земле, на лбу появлялись десятки мелких царапин, его крик пробирал до костей, - все солдаты, все до единого, даже бесцветные, ели человечину!       Минсу вздрогнул, пусть он и слышал это уже раньше, но чувство шока наваливалось огромным валуном, каждый раз как первый. Лицо Тэхена приобретало красный оттенок, а черные сосуды начали просвечиваться на всех открытых участках кожи. Его руки тряслись, хруст пальцев разбавлял эту гнетущую тишину. -Ну, вот как-то так, - Тэиль поднял Нэмджу за шиворот, - под «пострадают все» я имел ввиду каждого. Интересно, слова Хосока о том, что «повторный геноцид не переживет никто», окажутся правдой?

***

Утром того же дня «К срочным новостям. На северных окраинах Сеула, близ города Х, был обнаружен представитель мутации «дьявольские реки». Место его нахождения сейчас не известно. По предварительным данным, с ним в сговоре оказались девять человек, среди которых есть мутации с фиолетовыми слезами и красными слезами. Они оказали сопротивление военным, убив троих государственных служащих. Почти сорок человек пострадало. Тем же вечером, в данном округе, пропали двое человек».

«Это репортер К. Мы сейчас находимся на месте сенсационного происшествия. Сегодня ночью в окрестностях города Х были обнаружены государственные изменники, покрывающие представителя «дьявольских рек». На него уже списали все убийства полутра годовой давности, а также недавние «кровавые офисные башни», когда в трех крупнейших офисных центрах Сеула были убиты почти все сотрудники. Буквально десять минут назад следователи обнаружили два трупа в лесу, около северного поста. Опознать жертв, на данный момент, не предоставляется возможным».

«Пропавшими и потенциальными государственными изменниками числятся: Ким СокДжин, Ким Намджун, Мин Юнги, Ли Шиюн, Ким Суа, Ка Минджэ, Чон Чонгук. Особо опасными преступниками, государственного уровня, числятся Ким Тэхен, Пак Чимин и Чон Хосок».       Тарелка громко раскололась о кафельный пол, ее осколки полетели в разные стороны, часть под холодильник, другая под обеденный стол. Вслед за ней полетело и вафельное полотенце приятного желтого цвета. Электрический чайник громко пискнул, выпуская из железного носика горячий пар. Госпожа Чон опустила свои испуганные глаза под ноги, рассматривая хаотично разбросанные осколки. Материнское сердце бешено колотилось, руки дрожали, из глаз хлынули слезы, навлекая за собой непроглядную пелену. Она не слышала о своем сыне и муже уже более четырех суток, и вот, так неожиданно, молодой репортер произнес до боли знакомое имя. Имя, которое именно она подарила своему сыну.       Подняв глаза на экран телевизора, они распахнулись шире. Фотография Чонгука с его военного билета. Его черные волосы, уложенные муссом, легкая ухмылка на лице, едва заметный шрам на щеке слева. На госпожу Чону с экрана смотрели ее же карие глаза. В голове вдруг всплыли воспоминания о первых шагах сына, его первом слове, которое не мог разобрать никто, его первых успехах в детском саду. Она сидела посреди своей кухни, выполненной в нежном фисташковом цвете, на полу, среди осколков. Недавно покрашенные хной брови хмурились, чуть ли не сходясь на переносице. Госпожа Чон не спускала своих карих глаз с одинокой соринки на плитке кафеля, прокручивая в голове воспоминания о своей жизни. Она помнила лишь последние двадцать три года, словно они были вчера. Более ранние моменты ее жизни будто стерлись из памяти, лишь изредка она видела что-то в своих снах. Это были неприятные моменты, госпожа Чон вскакивала в поту, жадно глотая воздух. Теплая рука мужа аккуратно гладила ее длинные черные волосы, убранные в косу, а на сердце слегка успокаивалось. И каждый раз, она помнила лишь страх и никаких четких деталей.       По всем каналам крутили одни и те же новости, только сильнее навлекая на госпожу Чону боль и тоску. Она искусала губы в кровь, руками пыталась зажать уши, чтобы не слышать мерзких голосов дикторов. «Это все неправда», - навязчиво крутилось у нее в голове. Она чувствовала, как силы выходят из ее тела, оставляя за собой лишь неприятный осадок бренности и обиды.       В реальный мир ее вернул громкий стук в дверь. Госпожа Чон вздрогнула, выглядывая из кухни в коридор. Стук не прекращался, становился все сильнее и назойливее. Казалось, будто человек по ту сторону двери сошел с ума, хаотично долбя кулаками и сбивая их в кровь. На дрожащих ногах, госпожа Чон плавно шла к двери, прихватив с кухни рыбный нож, больше похожий на топорик. Она шла тихо, едва дыша, ее красные от слез глаза пристально смотрели дверной глазок. -Тц, пришли и по мою душу уже, - госпожа Чон прижалась к стене рядом с дверью, аккуратно перекладывая нож в правую руку.       По ту сторону продолжали стучать, так же сильно и настойчиво, но этот «кто-то» не предпринимал других мер. «Будь это армия, давно бы уже выбили или прострелили замок», - госпожа Чон, просчитав про себя до пяти, медленно открыла замок. Через щель приоткрывшейся двери, она увидела заплаканную соседку, которая прижимала к себе маленького ребенка. На ее руках была кровь, домашняя одежда была вся в каше и красных пятнах, непонятного происхождения. -Дорогая, надеюсь ты смогла убежать! Прости! – надрывистый голос мужчины раздался из общего коридора квартир, женщина с ребенком на руках всхлипнула, не спуская своих глаз с госпожи Чон.       Они сидели молча в нежной фисташковой кухне, сверля глазами осколки на полу. Всего пару минут назад две женщины двигали комод к двери, укрепляя свою безопасность. Маленький мальчик игрался с оставшимися в глубокой миске фруктами, вызвав у госпожи Чон мимолетное умиление. -Спасибо,- шепотом проговорила женщина, отскребая от футболки чуть подсохшие пятна,- спасибо, что открыли дверь, госпожа Чон. Если бы не вы, я даже боюсь представить….       Ее рука опустилась сыну на голову, прижимая его к себе. В глазах заблестели слезы. Госпожа Чон достала из холодильника две бутылки соджу, громко поставив их на стол. Она понимала, что травяной чай уже не успокоит их нервы. -Откуда у вас кровь? – госпожа Чон быстро выпила рюмку, чуть морщась от резкого вкуса алкоголя, -ваш муж напал на вас? -Нет, - женщина начала судорожно оттирать кровавые пятна с руки слюнями, - это его кровь. Он попытался вскрыть себе вены. Госпожа Чон, ваш муж, он же тоже с красными слезами, как и мой. Вы ничего не замечали странного за ним? -Этого было так много, что я просто пыталась не обращать внимания. Списывала все на стресс. -Мы с вами похожи. Мой муж последний месяц проводил на работе почти весь день, приходя домой лишь поспать. Он руководит отделом логистики, в связи с формированием этих сборов у него появилась тьма работы. Он приходил измотанным, нервным и испуганным. Он почти не уделял внимания мне и сыну, мы просто стали декорациями в его жизни. -Мой приходил домой лишь иногда, утром, чтобы хоть пару минут провести в родных стенах, - госпожа Чон почувствовала, как слезы душат ее изнутри, - а сына я не видела уже полтора месяца.       В ее голове снова промелькнула фотография Чонгука из новостей. -Простите, ваша ситуация явно хуже моей, - женщина убрала волосы за ухо, поглаживая рядом сидящего сына по спине, - а эта кровь… сегодня, когда проснулась, я заметила, что мужа рядом нет, хотя на часах было пять утра. Сонная, я поплелась в туалет, спотыкаясь обо все по пути. Но проходя мимо ванной, что-то заставило меня остановиться. Я увидела мужа на полу, его руки было изрезаны, а кровь стекала на плитку.       Госпожа Чон налила еще по одной рюмке. Женщина, недолго думая, выпила все до дна. -Я в слезах стала зажимать ему раны. Но он, как безумец, продолжать резать себя. Мне пришлось ударить его, чтобы хоть как-то привести в чувства. Его глаза….они были темного вишневого цвета, никогда раньше такого не видела. Он лишь сказал, что он опасен для нас с сыном. Я не послушала, наорала на него, и только села обрабатывать раны, как их не оказалось. Госпожа Чон, они полностью затянулись на моих глазах. А за завтраком он начал сходить с ума. Принюхивался то к сыну, то ко мне. Не ел и не пил, и слезы его так и продолжали течь из глаз. Он сказал мне: «Бери сына и беги к соседям. Иначе я себе не прощу». Я отказывалась, кричала, пока он на моих глаза не прокусил свою руку, высасывая из раны кровь. -Благо, мой муж не здесь, а то скрыться было бы негде- госпожа Чон нервно усмехнулась, тут же неловко отворачиваясь в сторону мальчишки, -он у вас тоже с красными слезами? -Лишь один левый глаз, правый достался ему от меня. Знаете, госпожа Чон, ваш муж ничего не рассказывал вам о работе? Может о том, что и стали в разы лучше кормить? -Конечно говорил, каждый раз как приходил, он выдавал все свое подозрение к этому, не стесняясь выражений. -Мой принес мне кусочек, но я не смогла его есть, как резина. Хотя сыну понравилось, они с отцом весь съели.       Госпожа Чон взглянула в карие глаза мальчика, ожидая подвоха, но тот лишь захлопал своими длинными ресницами, закидывая в рот очередную виноградинку. «К срочным новостям», - на телевизоре вновь появился знакомый диктор, его глаза быстро читали текст с суфлера,-«Только что в Сеул доставили двух свидетелей сегодняшнего происшествия в городе Х. Их уже опрашивает полиция. Новая информация: в городе Х находились двое представителей «дьявольских рек», оба были из военной академии. Ким Тэхен и Чон Чонгук».       Женщина громко охнула, закрывая рот руками. На экране сначала показали двух новых свидетелей, среди которых госпожа Чон увидела своего мужа, а после фотография сына. Она молчала, сложив руки на коленях, и странно улыбаясь, вызывая у соседки лишь панику. -О, - неожиданно произнесла госпожа Чон, откидываясь на спинку стула, - надо же, мой сын из чернослезных? -Г-госпожа Чон, а вы не знали? Да как такое может быть? – женщина побагровела от гнева, прижимая сына ближе к себе, - это шутка какая-то? Как вообще это понимать? -Не знала. -Его обратили? О, боже! Я слышала, что такое возможно! Боже мой! А мой муж, что будет с ним?! Вдруг, он тоже станет «таким»?! -«Таким»….называйте вещи своими именами, без лишней драмы, -госпожа Чон нервно цыкнула, откидывая длинные черные волосы назад, - ваш муж истинный «краснослезный», он не может превратиться. Но инстинкты в нем пробуждаются. И мой муж не исключение. То мясо, что они приносили человеческое. -Да что вы такое говорите? Откуда вы знаете?! -Просто, я уже… -госпожа Чон вдруг замолчала, чуть закусив губу,- а, я уже пьяна. Не обращайте внимания. Думаю, что вам лучше найти другое место для сокрытия. Ввиду последних новостей, боюсь, мой дом перестал быть безопасным местом.       Женщина лишь согласно кивнула, поднимая ребенка на руки и стараясь избегать встречи глазами с хозяйкой квартиры. Госпожа Чон дала им с собой небольшую холщовую сумку с продуктами, как можно быстрее выпроваживая их из квартиры. За окнами были слышны нескончаемые звуки сирен. Смотря на скрывшуюся в лифте фигуру женщины, госпожа Чон испытала некое спокойствие. -Просто, я уже знала вкус человеческого мяса, - госпожа Чон громко хлопнула дверью, оставляя в прохладном квартирном коридоре холодную темноту.       Пальцы быстро набрали номер мужа. Долгие гудки, после которых не последовало ответа. Госпожа Чон тяжело выдохнула, выгребая из шкафа сына черную бесформенную толстовку. Со своим милым лицом и невысоким ростом, накинув капюшон на голову, она теперь походила на ровесницу Чонгука. В небольшой рюкзак она закинула пару бутылок воды и перекус из своей военной сумки. -Где же мой паспорт,- госпожа Чон металась по квартире, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к сиренам за окнами, звук которых казался все ближе.       Она облазила все шкафы, где могли хранится документы их семьи, но нигде не было того, что она искала. Госпожа Чон уже плюнула на эту затею, доставая из сумки водительские права, как тут ее взгляд привлекла прикроватная тумба в спальне. Это было единственное место, которая она проигнорировала.       В своем ящике она нашла лишь успокоительные таблетки, маску для сна и поломанные наушники пятилетней давности. Со стороны кровати мужа были лишь кипы старых документов и ежедневников, среди которых торчала зеленая корочка паспорта. Облегченно вздохнув, она уже хотела уйти, но ее внимание привлек лист одного из отчетов, который своим углом цеплялся за что-то сверху ящика. Каждая попытка задвинуть его, заставляла лист скручиваться. Резким движением она вырвал этот ящик прочь, выпуская содержимое в свободный полет по комнате. Руки нащупали что-то под поверхностью тумбы. Приятная бумага и кусочки скотча. «Воспоминания Чон Е.»       Дата написания была указана за два года до рождения Чонгука. Госпожа Чон раскрыла рот от удивления, когда заметила характерную для своего почерка закорючку. «Чон Ессыль, что же ты скрываешь?», - она усмехнулась, взглянув на свое отражение в небольшом зеркале у шкафа.       Дверной звонок надрывался, его мерзкий звук эхом разносился по пустой квартире. Выстрел, и дверная ручка отлетела прочь. Комод долго не смог противостоять, с грохотом повалившись на пол. Внутрь вбежали десять вооруженных солдат, не опуская прицелов своих винтовок, они прочесали каждый угол. Везде было пусто. На кухонном столе стояли две бутылки соджу, а вокруг был раскидан виноград. В спальне царил бумажный хаос, везде, на кровати и полу, валялись листки, словно снег зимой. Все окна были закрыты, из-за чего, особенно в небольшой комнате Чонгука, царила духота, вызывая у ворвавшихся головную боль. Включенный телевизор все так же вещал о ночных событиях.       Группа захвата опоздала на какие-то десять минут, благодаря которым госпожа Чон успела забраться на крышу по пожарной лестнице с соседского балкона, где никто никогда не жил. Ловко открыв шпилькой замок чердака, она быстро пробежала по всей зеленой крыше жилого дома, то и дело оглядываясь назад. Никто за ней не гнался, она ведь захлопнула дверь балкона, не оставляя военным даже догадки о возможном пути отступления. Этот брак производства стал для нее спасением.       Дверь чердака четвертого подъезда была открыта, что было только на руку. Спустившись на лифте и пройдя мимо спящего консьержа, госпожа Чон благополучно вышла через четыре подъезда от своего, смотря со стороны на три военных машины, припаркованных под ее окнами. Вокруг уже обрались зеваки и испуганные соседи, даже журналисты уже успели добраться до них. Взглянув на окна последнего этажа, госпожа Чон почувствовала, как разбивается ее сердце в дребезги. Путь был один, в академию, ведь только там был человек, который хоть как-то мог ей помочь. По пути в метро, она дрожащими руками набирала сообщение профессору Чхве, который в студенческие года заменил ей отца, а его прекрасная жена стала для нее второй матерью. Их совместная фотография стояла на рабочем столе профессора Чхве, бок о бок рядом с фотографией Хосока.**       Утренний час пик в метро ей был только на руку, группы полицейских, стоящих у входа, не успевали осматривать всех, а особое предпочтение отдавали мужчинам, уводя в специализированные комнаты. Зайти в вагон она смогла только со второго раза, и то, ее внес поток людей, жадно цепляясь за поручни. Запахи пота, дешевого геля для душа, кондиционера для одежды и только что съеденного завтрака. Мысленно она молилась, чтобы эта поездка побыстрее закончилась. Она медленно продвигалась в сторону противоположной двери, где было небольшое свободное место и чуть больше воздуха, чем в толпе офисных клерков.       Поправляя выбившиеся из капюшона волосы, она вдруг почувствовала что-то странное внутри себя. Волнение, от которого крутило живот. Глазами она быстро пробежалась по людям рядом с собой: кто-то ел, пил, кто-то не отрывался от телефона. Она уже хотела списать это на стресс, как тут, на сиденьях напротив она увидела девушку, медленно качающаяся взад-вперед. Она прижимала к себе сумку, нервно вздрагивая, словно, ей казалось, что этого недостаточно. Каблук ее невысоких туфель легким стуком наполнял вагон, а на щиколотках госпожа Чон увидела взбухшие сосуды под кожей. Рядом сидящие люди не обращали внимания, продолжая с интересом читать что-то в своих телефонах. Девушка быстро меняла свои движения, то стучала, то качалась, то крутила головой. Она резко накинула себе на плече пиджак, до этого мирно лежавший на ее ногах, с эмблемой золотого орла на правом плече. Госпожа Чон напряглась, но отвести свой взгляд от девушки она не могла. Поезд, как назло, все медленнее ехал по тоннелю. Она стояла почти у начала вагона, с окнами в соседний, краем глаза она заметила, как ужас охватывает лицо рядом стоящего мужчины в возрасте. Из его рук на грязный пол повалился портфель. -Девушка,- она дернул госпожу Чон за рукав толстовки, пальцем тыкая в стекло, - я же не один это вижу?       Она хотела проигнорировать, но голова сама повернулась в сторону соседнего вагона, где ее глазам предстал ад. По вагону, цепляясь за поручни, как за лианы, ползали двое людей, накидываясь на других пассажиров. К счастью, их крик заглушался звуком движущегося поезда, но эти исковерканные страхом лица наводили панику. Повсюду были брызги крови, люди зажимали свои раны, отмахивались от этих чудовищ сумками и ногами. Все, кто стоял сейчас рядом с госпожой Чон, раскрыв рты, смотрели самый страшный фильм ужасов в их жизни. -Нажмите кнопку связи! Тут девушке плохо, она не дышит! – раздался голос за спинами, повернувшись госпожа Чон увидела ту самую девушку, побледневшую и сползшую почти на пол с кресла.       Ее поддерживала пожилая женщина, прислоняя к носу карманное зеркальце, которое не запотевало. Мужчина рядом пытался высчитать пульс на сонной артерии, но по его нервным вздохам было понятно, что считать там нечего. Свет в вагоне резко потух, тут же вспыхнув вновь через пару секунд. На месте девушки было пусто, а на полу, корчась от боли и зажимая раны на шеи, лежала та пожилая женщина и мужчина. -На верху, берегитесь!       Все в вагоне подняли глаза к верху, где на полке для багажа лежала темноволосая девушка, облизывая свои пальцы. Из ее глаз стекали темно-красные слезы, капая на головы пассажирам. «Знаете, у него слезы были темно-вишневого цвета, и красным был весь глаз, а не как раньше только радужка», - госпожа Чон вспомнила слова своей соседки, когда встретилась взглядами с полностью красными глазами девушки, губы которой расплылись в улыбке. «Станция М. Переход на линию 3 и 4. Не забывайте свои вещи в вагоне метро».       Как только двери начали раскрываться, из вагонов ринулись люди, с криками распихивая стоящих на платформе. Паника. Все друг друга пинали, толкали, все бежали по друг другу, пытаясь как можно быстрее вырваться наружу. Вокруг были слышны лишь всхлипы и надрывистые крики. Люди падали на землю, спотыкаясь, а другие бежали по их телам, как по мостовой, все сильнее втаптывая в грязный пол метрополитена. На лестницах с обоих концов станций показались военные, стреляя в потолок световыми лазерами и крича в рупор с призывом успокоиться. Раненые выползали на платформу, тяжело дыша и оставляя за собой кровавые следы. Оставшиеся в вагонах люди, уже не дышали, хаотично они валялись на креслах и полу.       Чудом выбравшись на улицу, госпожа Чон быстро поспешила покинуть место происшествия, пока его еще не оцепили лентами. До академии было пятнадцать минут пешком, через рядом лежащий парк можно было дойти и за семь. Идя по дорожкам из гравия, она до сих пор видела перед собой те два темно-вишневых глаза. Вокруг было тихо и спокойно, лишь рядом с небольшим храмом шумел самодельный бамбуковый фонтан. Но вся эта идиллия резко прервалась громким звуком сирен. Госпожа Чон решила не оборачиваться, лишь ускорив свой шаг. «Мой муж, он ведь тоже…» - она почувствовала на своей щеке одинокую слезинку.