Рефрен

      - Что?! – взревел Аарон.       Подчинённый опустил голову и спрятал глаза. В привязанной к боку бинтами окровавленной руке было письмо от частей на северо-западе.       - Они уже близко, мы не можем их сдерживать. Гессе не успевают подойти с севера, их частям ещё неделя пути…       - Они здесь? – вспыхнул Критчетт, едва не хватаясь за голову. Он ожидал, что Фостеры сначала разберутся с Гессе – их главными соперниками, военной мощью своих врагов. И уже потом добьют Критчеттов и столицу. И до этого бои были, в основном, на севере… Когда сектанты успели перегруппироваться?! – Нужно уезжать. Срочно увозите Анну и Дастина на восток, мы прикроем, - приказал он своим людям, и те, откланявшись, побежали исполнять поручение. – Всем держаться до последнего. Мы не должны допустить, чтобы наследный принц и принцесса попали в плен. Держать оборону, ждать помощи от Гессе. Не сметь больше оставлять территории!       ***       Эль летел вперёд, оставляя позади себя армию и поле боя. Занятая помощью с воздуха, Мэрион сказала, что всё будет в порядке, и Эль может лететь на разведку, оставив это всё на неё.       Нихэль парил над лесом, высматривая среди деревьев дом Критчеттов. Солдаты, бывшие в меньшинстве и проигрывавшие из-за отсутствия подкрепления, тем не менее, не хотели впускать Фостеров глубже на территорию. Теряя солдат сотню за сотней, они сражались всё агрессивнее и жёстче, не собираясь отступать, и что-то подсказывало Элю, что неспроста. Любой командир в здравом уме дал бы приказ отступать.       Снег, не до конца сошедший, отражал солнечный свет и неприятно слепил глаза, затрудняя разведку территории, но Эль не слишком беспокоился по этому поводу. Бой, растянувшийся на три дня, они выигрывают, помощь от Гессе прибудет нескоро, и Фостеры должны успеть закрепиться на территориях и создать новую границу.       Заметив внизу движущуюся повозку, Эль спустился ниже и разглядел меж деревьев извилистую дорогу, ведшую на восток.       - А это уже интересно, - бросил он и, усмехнувшись, ускорился.       Его заметили, Эль это видел. Но сделать ему они ничего не могли, он летел достаточно высоко. Попытки скрыть повозку ни к чему не привели.       Пролетев вдоль дороги несколько километров, Эль увидел большой двухэтажный дом с пристройками. Ухоженность и размеры территории, кованая ограда, дорогие материалы, из которых было построено здание, подсказали Элю, что это – загородный дом какого-нибудь богатея.       Приметив неподалёку высокое дерево, Эль опустился на его верхушку и, покрепче схватившись за ветки, стал наблюдать. В окнах мелькали люди, бегала туда-сюда прислуга. В самом большом панорамном окне Эль увидел знакомое лицо. С гримасой ужаса, глаза в глаза на Эля смотрел Аарон Критчетт. Взгляды пересеклись на короткое мгновение. Критчетт задохнулся от боязни, что навредят Анне или Дастину, что король от него мокрого места не оставит.       Аарон махнул рукой своему помощнику и метнулся вон из кабинета. Эль взмыл в воздух. Быстрым взглядом окинув территорию, он увидел, как открываются вторые ворота. Охраняемая повозка стремительно покидала дом.       Взмахом руки Эль очертил дугу, и дорогу перерезало огненной стеной. Извозчик дёрнул поводья, лошади с испуганным ржанием остановились.       - Кто там? – изумился Эль. Он бы понял, если бы так спешно уезжал Аарон, но он остался в доме. Уезжал кто-то другой, причём при охране…       Решив перестраховаться, Эль окружил здание толстым огненным кольцом, из которого никто не смог бы сбежать, и уже развернулся, чтобы доложиться Нолану и Тони, но уголком глаз заметил несколько летевших в него стрел.       Он хотел уклониться, но этого не потребовалось: стрелы сдуло резким и сильным порывом ветра.       Узнав магию сестрёнки, Эль усмехнулся и тут же увидел её. Порядком уставшая, она переводила дыхание и всматривалась в то, что творилось внизу. Из повозки, остановленной Элем, вышли несколько человек в капюшонах. Быстрым шагом, ни на кого не озираясь, они вбежали в дом, который быстро окружали солдаты и боевые маги.       Присмотревшись получше, Мэрион увидела, что одной из вышедших из повозки была девушка. Это было видно по телосложению и худым рукам, державшим… младенца?       - Там ребёнок, - удивилась Мэрион.       - Мэри! – услышала она окрик откуда-то снизу. – Откройте дорогу!       Кричал Нолан. Он с небольшой группой солдат ждали внизу на лошадях, чтобы взять этот дом. Эль, услышав приказ, затушил водой свой огонь и дал дорогу Фостеру. После повернулся к сестре, зная, что внизу прекрасно справятся без них.       - Младенец? – переспросил он.       Мэрион уверенно кивнула, теряясь в догадках.       ***       Оставив своих людей снаружи, сражаться с людьми Критчеттов, Нолан сумел проскользнуть внутрь дома, чтобы понять, что здесь находится и кто прячется.       В самом доме было тихо и подозрительно пусто. Держа меч наготове, Фостер крался по просторному коридору, полагая, что прислуга, должно быть, спряталась где-нибудь, боясь расправы.       Напротив парадной лестницы на второй этаж висел большой портрет, на котором были изображены трое: Аарон Критчетт, его старый отец, сидевший в кресле перед ним, и покойная мать. Поражающая догадка промелькнула в голове, и Нолан сдержал хищную улыбку, радуясь такой добыче.       Если это дом Критчеттов, которые не успели отсюда уйти, это очень и очень удобно и хорошо…       Подойдя к лестнице, Нолан почувствовал в воздухе противный запах и сморщил нос. Это не было запахом гари, который мог бы доноситься из горевших лесов вокруг особняка. Так пахли ядовитые цветы…       - Что за запах?..       Оглядевшись по сторонам, Нолан не увидел никого. Двери были закрыты, за исключением той, через которую вошёл Фостер. Окна целы. Такому противному запаху было неоткуда взяться, кроме как отсюда.       Насторожившись, Нолан медленно двинулся дальше к лестнице. Запах не давал ему покоя, казалось, где-то готовится ловушка, к которой он слепо идёт, но он доверял своим глазам и шёл дальше.       Пройдя несколько шагов, Нолан почувствовал тупую боль в затылке, словно его огрели тяжёлой дубиной по голове. Запах словно усилился, забиваясь по все щели, становилось неприятно дышать, тяжелела голова.       Нолан закрыл рот и нос воротником одежды и задержал дыхание. Этой дрянью лучше не дышать.       Что-то подсказывало Нолану: кто-то не хочет пускать его к лестнице. По мере приближения к ней запах становился резче, органы чувств реагировали на него всё сильнее. Казалось, даже виден цвет дыма, ядовито-зелёный, почти прозрачный.       Инстинкты подсказывали: уходи. Слушая тишину вокруг, Фостер не улавливал ни единого подозрительного звука, шага или слова. Но неприятное предчувствие коробило его, и он остановился, держась за меч.       Внезапно дрогнула картинка перед глазами. Ковёр на полу поплыл куда-то в сторону, съехало на пол зеркало, размылись очертания собственный ног. Расфокусированные глаза смотрели куда-то сквозь всё, не в силах на чём-то остановиться.       Нолан рефлекторно среагировал на шорох позади себя и мечом рассёк воздух позади себя. Развернувшись почти вслепую, он увидел позади себя цветное пятно, дрожавшее на фоне таких же дрожащих стен. Кто это был, Нолан не мог разглядеть. Словно мышцы глаз отказали, он не мог сфокусировать зрение и поднять левый глаз. О том, чтобы найти взглядом глаза нападающего, не было и речи.       Ядовитый газ, озарило Нолана. Кажется, сила Аарона Критчетта, о которой знает небольшой круг лиц.       Мутное серое пятно, блеснув на фоне белых стен, быстро приблизилось к Фостеру, и тот отскочил назад в последний момент. Меч врага рассёк воздух в сантиметрах от его груди.       - Уходите отсюда!       Фостер услышал ярость и отчаяние в знакомом голосе. Аарон будто понимал, что проигрывает бой, что его люди снаружи, не подготовленные к боевым действиям, не могут тягаться с чёрными магами. Он словно знал, что сражаться не имеет большого смысла, но почему-то продолжал это делать.       - Кого вы защищаете здесь? – спросил Нолан, ударяя почти вслепую и пытаясь задеть размытое и дрожащее пятно, коим был Критчетт его глазами.       Вопрос остался без ответа. Аарон бы в жизни не сказал, что наверху – Анна с младенцем-братом. Он понимал, что шансов справиться без Гессе нет. Даже если он убьёт Нолана, почти ослеплённого его ядовитым газом, снаружи ещё десяток магов, которых он не одолеет в одиночку. Но он не хотел сдаваться, без боя отдавать Анну в руки врагов. Потому что её убьют. Не пощадят ни её, ни младенца. Аарон хотел всеми силами защитить её.       Нолан тряс головой, пытаясь прогнать слепоту, но лишь обнаруживал, что яд продолжает действовать. Тяжелели конечности, поднимать меч становилось всё тяжелее, а ноги, ставшие, как камень, уже не двигались так ловко.       Лишённый зрения и силы глаз, Нолан становился вполовину не так опасен, как прежде, чем Аарон пользовался. Прежде, чем Фостер нанёс рану врагу, он успел задеть его плечо и оставить несколько небольших ранений.       Даже с дрожащей и размытой картиной перед глазами, Нолан всё равно видел положение врага, слышал, где он движется, и успевал уклоняться.       Аарон вскипал. Он не должен позволить тронуть Анну, она им не достанется, не станет очередной их жертвой! Он был готов отдать жизнь, чтобы её не тронули, и был движим одним лишь страхом за неё.       Когда Аарон подловил удачный момент и занёс меч над головой Нолана, дверь в зал распахнулась. Повеяло уличным холодным воздухом, отрезвлявшим отравленные мысли. Нолан, едва стоявший от действия газа и с трудом уклонявшийся от ударов, дёрнулся в сторону.       Увидев Нолана в таком состоянии, Мэрион среагировала быстро. В секунду вырастив из цветочных горшков по углам земляные кулаки, она перехватила руку с мечом в последний момент.       Одёрнув Аарона, она оттащила его от Нолана и с силой отшвырнула в стену.       - Нолан, ты в порядке? – спросил Тони, подбежавший к Фостеру. Нолан стоял, привалившись к стене, и жмурился от противного ощущения тяжести в теле. Открывая глаза, он по-прежнему видел размытые пятна, скачущие туда-сюда на пару сантиметров. Глаза дрожали, не могли сфокусироваться на чём-то, но Фостер узнал Тони по голосу и цвету волос.       - Не вижу почти ничего, - сказал он. – Не дыши здесь.       Бледный, как бумага, Тони закрыл нос и рот воротником и коснулся плеча Нолана. Тот словно ничего не почувствовал, и Тони, оторвав шокированный взгляд от измазанных в крови пальцев, обратился к другу:       - Ты ранен.       Нолан пару раз стукнулся затылком об стену, словно это могло привести зрение в норму, но лучше не стало. Боли в плече он не чувствовал, как и вытекавшей из раны крови. Что за яд у Критчетта? Паралитик?..       - Я не чувствую, - Нолан положил руку на плечо. Огрубевшей от действия газа рукой он лишь слегка почувствовал, как намокла кожа.       - Мэри, - Тони обернулся на девушку, которая помогала связывать оглушённого Аарона. – Отведи Нолана на улицу, он чем-то надышался. Мы пойдём дальше, наверх.       - А что делать с ним? – она мотнула носом на Критчетта, лежавшего на полу в отключке после удара об стену.       - Запри где-нибудь и поставь охрану.       - Придёт в себя – вырубите снова, иначе пустит газ и сбежит, - добавил Нолан. Он попытался встать. Тони, видя его состояние, хотел подхватить его, но Фостер отпихнул от себя его руки и покачал головой. – Я сам. Мне кажется, если я не буду двигаться, станет ещё хуже.       Тони не понимал этого отказа от помощи, но спорить не стал. Он знает законы магии куда хуже Нолана.       Мэрион, следя, чтобы Нолан не свалился, вышла с ним на воздух, надеясь, что действие яда временное.       Тони дал знак идти дальше. Дым стал рассеиваться, стоило Аарону потерять сознание, и миновать задымлённую лестницу стало возможно.       Второй этаж пустовал. Под ногами скрипел пол, поддувал сквозняк, тикали часы. Тони шёл в середине колонны, за Элем, защищённый со всех сторон. Тони разрешили зайти на территорию только после того, как справились со всеми солдатами, но угроза не миновала совсем. Все были настороже.       В пугающей тишине этажа раздался детский плач. Вздрогнув от такого неожиданного звука, Тони нахмурил брови. Плач младенца казался самым нереалистичным, что он мог услышать.       Группа двинулась на звук. Плач быстро стих, но обнаружить комнату, откуда он исходил, было нетрудно.       Эль нажал на дверную ручку и, отведя короля в сторону, открыл дверь. Среди тишины слышался встревоженный голос, осторожный шёпот.       Едва заглянув в комнату, Эль увидел колыбельную, над которой склонилась юная девушка. Тони мгновенно узнал эти угольные волосы и чересчур ровную спину. На пальцах блестели знакомые кольца, строгий голос Анны подрагивал.       Тони оттолкнул Эля в сторону и вошёл первый.       Анна слышала шаги за спиной, лязг металла и знала, что это не Аарон. В окно она видела тела убитых Критчеттов и количество целых воинов Фостеров. Аарон не мог победить в таких обстоятельствах.       - Анна? – спросил Тони. Эль положил руку ему на плечо, останавливая, чтобы не подходил ближе к Анне, но Тони сердито скинул руку. Словно не видел её целую вечность и не знал обстоятельств встречи, он в три шага преодолел расстояние между ними. Заглянув в лицо, он узнал её: эти серые умные глаза, нос с горбинкой, покатый лоб. Губа была закусана до крови, покрасневшие от слёз глаза замерли на младенце, беспокойно лежавшем в колыбели. – Анна, слышишь меня?       На мгновение она заглянула в лицо Тони. Мысли в голове мешались: вот он, тот, ради кого продала доверие отца. Пришёл, наверное, убить её и Дастина, чтобы пресечь род Вестлея. Это она допустила такую ситуацию. Может, не смажь она противоядием подушку, Тони и всего этого бы не было…       В миг она засунула руку в широкий рукав платья и, выудив оттуда острый нож, резанула им воздух, пару сантиметров не достав до горла Тони. Шатен шарахнулся назад в последнюю секунду и замер в двух шагах от неё.       Анна стояла, заслонив собой колыбель и держа в руке нечто незнакомое Тони. По тому, как она защищалась им, он понял, что это местное оружие, магическое, возможно, поэтому побоялся дёрнуться.       В комнату спешным шагом вошёл Монро. Увидев племянницу, наставившую на Тони опасное оружие, он замер. В колыбели захныкал младенец.       Взгляд Анны бегал по присутствующим. Глаза Эля блестели недобрым огнём, руки, сжатые в кулаки, грозили смертью, стоило ей навредить королю. В дверях стоял белый, как бумага… Дядя? Анна округлила глаза, не понимая, что Монро делает на свободе и почему не вступается за неё, пряча глаза.       - Опусти эту интересную штуку, - прохрипел Тони, ещё испуганный её ударом ножом, и тут же откашлялся. – И поговорим.       - Не о чем говорить, - ответила она. Глядя на Тони, она теряла силы говорить: раздирало от противоречивых чувств. Необъяснимая любовь, тёплые чувства спорили с ненавистью и злобой на себя. Как она могла спасти того, кто собирается убить её семью? Где была её голова? Она поверила, что всё обойдётся мирно?..       - В колыбели твой брат, да?       - Не смей его трогать. Только через мой труп.       Тони заметил её дрожащие пальцы и заплывающие слезами глаза. Она знает, что борьба не имеет смысла, но стоит…       - Опусти оружие, Анна, - грубо сказал Эль. Он видел такое оружие, создаваемое магией. «Пуля», вылетевшая из него, разрывается при соприкосновении с любой поверхностью, осколки создают множественные порезы, а газ, мгновенно впитывающийся под кожу, вызывает отвратительные волдыри. Кто ей создал такое оружие?..       Анна качнула головой. Внезапно обожгло руки. Вскрикнув от боли, она едва не выронила оружие, но, стиснув зубы, вцепилась в него.       - Эль! – гаркнул Тони, видя, как от огня краснеют руки Анны. – Хватит!       Нихэль не хотел останавливаться – пусть она обожжёт руки, но не навредит королю, - но Тони добавил:       - Это приказ.       Пока Анна жмурилась от боли в руках, Тони пригнулся и, в два шага подойдя к ней, схватил её за руки и вытряс из них оружие. Со стуком упав на пол, оно закатилось под колыбель. Анна, почувствовав, что её схватили, стала яростно вырываться, колотить Тони в грудь и по лицу, хватать за волосы и бить под колени.       - Угомонись! Анна, хватит! – раздражался он, пытаясь перехватить её, чтобы не дёргалась.       Монро смотрел на это с грустью и бессилием. Он любил племянницу и не хотел смерти младенца, потому что они были его семьёй и не причиняли никому зла, но не мог заступиться за них. Его слово не имело никакого веса, за попытку влезть не в свои дела его могли наказать вплоть до казни. Поэтому он молча смотрел, как Анна в слезах брыкается в хвате Тони и пытается защитить брата. Одна против многих.       - Я подержу, - опасаясь, что у Анны может быть другое оружие, Эль перехватил Анну и оттащил её подальше от колыбели и Тони.       Шатен бросил на девушку расстроенный взгляд, словно вопрошавший: она действительно замахнулась на него ножом? Но, вспомнив о деле, он отвернулся и подошёл к колыбели. Ёрзая и морща губки и нос, там лежал маленький краснощёкий мальчик, укутанный в тёплые вещи, которые не успели снять после улицы. Совсем младенец, едва ли месяц с лишним от роду, он беспокойно покрикивал.       К колыбели подошёл Монро. Он впервые видел племянника и знал, что больше не увидит. Тони, как будущий король, наверняка захочет избавиться от всех, кто может претендовать на его власть. Даже если это ребёнок – такое часто случается.       - Надо от него избавиться, - послышался голос в дверях. Усталый, замученный, но всё же узнаваемый. Услышав слова Нолана, Тони затаил дыхание. Он уже слышал о местных дикарских «традициях» вырезать весь род бывших правителей, как в дремучем Средневековье, и думал, что смирился с этим.       Но сейчас, стоя над колыбелью и смотря на ребёнка, он неожиданно вскипел и внутренне возмутился. За что убивать этого ребёнка? За то, что родился «не у тех» родителей?       Но здесь так принято. Эту жестокую казнь можно логически обосновать: нет наследников – нет проблем на будущее. Из истории Тони знал, как часто случались войны между ветвями династии.       Но какая же это дикость… Тони в жизни даже котят не топил. Единственный раз, когда он вредил другому человеку, - когда спасался в день попадания сюда. И то – не убивал, лишь ранил.       А это – младенец. Беззащитный, маленький и – самое ужасное – ни в чём не виноватый. Он просто родился, и уже этим заслужил смерть?       На минуту Тони задумался о собственном будущем. Говоря себе, что, вырастя и узнав о своем королевском происхождении, этот младенец может убить будущую семью Тони, он пытался оправдать то, что нужно сделать. Доставая нож, Тони представлял, как этот выросший ребёнок убивает его детей.       Ему показалось, рука даже не дрогнула, когда он протянул нож и остановил его над младенцем, но голос-мольба выдернул его из фантазий:       - Не трогай его, прошу.       Уже не требование и не угроза. Анна перешла на мольбы, уже не прятала слёз и почти не дёргалась, чувствуя, как крепко её держат сильные руки Эля. Она не вырвется. Будет смотреть, как убивают Дастина, если ничего не сделает.       Она видела тяжёлый взгляд Тони, замечала, как дрожат пальцы, сжимающие рукоять ножа. Он старался не думать, не воспринимать, что делает, и Анна уцепилась за это.       - Это младенец, Тони, маленький ребёнок.       У тебя на родине же не принято убивать детей, да, Тони?..       Анна дёрнулась и, топнув каблуком об пол, заставила Тони вздрогнуть. Рука со вздувшимися от напряжения венами бессильно опустилась.       - Это наследник, - встрял Нолан. Тряхнув головой, он прогнал с глаз последние следы «тумана» и, держась рукой за раненное плечо, прошёл внутрь.       - Я знаю, - обоим ответил Тони. Младенец, словно понимавший, что происходит, захныкал сильнее. В комнате раздался детский плач, и Анна, словно мать, забеспокоилась сильнее.       - Я понимаю, что для тебя это дико и тяжело, - Нолан втиснулся между Тони и Монро, оттолкнув последнего в сторону. Монро безропотно отошёл в сторону и опустил глаза. – Но так надо.       - В том и дело, что дико, - Тони тщетно заносил нож над ребёнком, но каждый раз, словно пугаясь себя и своих мыслей, тут же отодвигал его подальше. Нельзя убивать людей. Детей – тем более. Тони метался между человечностью и попыткой принять эту дикость. Иначе он не станет частью этого мира.       - Неужели ты убьёшь ребёнка? – проронила Анна. Она не верила глазам. Тони, пусть и колеблясь, всё же поднимал оружие над ребёнком. Это его она считала хорошим человеком, добрым и не способным на насилие? Его она спасала?       Зажмурившись, как от удара ножом, Тони снова убрал нож от кровати. Как два внутренних голоса, по оба плеча от Тони наперебой говорили своё Анна и Нолан. Убей младенца – не трогай его. Это правильно – это дико. Сильный король – слабый детоубийца…       - Уведите её, - приказал Тони. Он не вынесет её мольбы и слёз, когда сам так колеблется.       - Что? – когда Анну, перехватив под руки, повели наружу двое солдат, она снова задёргалась. Будь у неё хоть малейшая возможность, она бы кинулась на Тони, закрыла бы собой Дастина!.. Но она была слишком слаба, и её тащили без особых усилий. – Я ненавижу тебя! Слышишь?       Дверь захлопнулась, приглушив проклятия и звуки борьбы, и Тони тяжело выдохнул.       Она будет его ненавидеть до конца дней, своих или его. Он – жить с кровью младенца на руках. Ребёнка лишат жизни. И это – цена его «авторитета» и отсутствия династических войн.       - Если тебе тяжело, это могу сделать я, - предложил Эль. Страж понимал, что это нарушение традиций, но достаточно хорошо знал Тони. Он не способен убить.       - Тони?..       Видя, что Тони сдаётся и не хочет убивать, Нолан взял его кулак в свою руку и сжал, опуская вниз. Вид крови Нолана, липкое ощущение на коже и блеск острия взбудоражили в Тони волну гнева и… страха. В кого он превращается?       Испуганный собственными мыслями, Тони скинул со своей руки окровавленную руку Нолана и откинул нож. Громко стукнув об пол, нож проехался по полу и влетел в стенку.       Все в комнате замерли в немом шоке. Нездорово бледный, с круглыми от ужаса глазами, Тони смотрел на кровь на своей дрожащей руке. Что он только что сделал? Чуть не убил младенца?       Вытерев холодную кисть об штаны, он сглотнул и поднял на всех возмущённый взгляд.       - Тони…       - Молчать, - отрезал шатен, заткнув Нолана. Он знал, что скажет Фостер, знал его приверженность традициям и большой кровавый опыт, знал, что должен убить ребёнка. Но не мог. – Это дико. Я не буду этого делать.       - Нельзя оставлять наследников Вестлея живыми!       - А давай кто-нибудь убьёт твоего с Рейчел ребёнка просто за то, что ты – его отец?! – вспыхнул Тони. – Это правильно, по-твоему?       - Не надо сюда приплетать моего ребёнка.       - А чем этот отличается от твоего, Нолан? – Тони взмахнул рукой и указал на мальчика, всё ещё пищавшего в колыбели.       Возмущение усиливалось, подпитываемое ужасом от самого себя. Тони не понимал, как он мог даже подумать об убийстве. Да, традиции, да, так нужно, но Тони стало настолько мерзко от себя, что он скривился.       - Я не стану его убивать, - закончил он. Видя, что Эль собирается что-то вставить, он заткнул его тяжёлым взглядом и добавил: - И никто не станет его убивать.       Нолан не знал, как отговорить Тони от этой глупости. Не понимал даже, стоит ли его отговаривать. Логически, наверное, стоило убить младенца. Но Нолан подумал о своём ещё не родившемся ребёнке. Хотел бы Нолан, чтобы и его убили за грехи отца? Разумеется, нет.       Мечась в противоречиях, он не заметил, как в окно впорхнула Мэрион. Та, лишь взглянув на всех и на нож, валявшийся на полу, быстро всё поняла и, словно не удивлённая великодушием Тони, чуть улыбнулась.       - Монро, - окликнул шатен. Медик, вздрогнув от неожиданности, чуть склонился, готовый слушать приказ. – Вылечи рану Нолана.       Фостер гневно скривился. Меньше всего на свете он хотел принимать помощь от гада, что убивал людей за веру и предавал семью. Об Монро он вытирал бы ноги, на нём тренировался бы метать ножи. Но никак бы не позволил себе помогать.       - Я подожду другого врача.       - Завали, пожалуйста, свой рот! – гаркнул Тони, красный от гнева. От произошедшего за сутки его трясло. Кровь, трупы, младенец, которого он «должен» убить и – что страшнее – почти убил… Всё смешалось в один кошмар. И слушать ребяческие споры Нолана и Монро он уже не вынес бы. Сдали бы последние нервы. – У тебя кровь идёт! Захлопни варежку и сядь! А ты, - он ткнул в грудь Монро, - иди и лечи, если жить охота!       От крика расплакался и без того напуганный младенец. Разгневанно фыркнув в сторону Нолана и Монро, он достал Дастина из колыбели и впихнул его в руки Мэрион, как мешок. Та, растерявшись от неожиданного срыва Тони, бережно взяла мальчика на руки и прижала к груди.       - Для всех этот ребёнок – спиногрыз Монро. Мне всё равно, от кого, прав на престол у него всё равно нет, - еле соображая, придумал Тони и, снова ткнув в Ларбо, чётко повторил: - Твой ребёнок, понятно? Если кто-то хоть слово пикнет о его происхождении хоть одной живой душе – вздёрну с изощрениями. Усекли?       Монро не решался вставить слово. Он никогда не видел Тони таким. Куда чаще он улыбался или был просто сосредоточен. Но никогда он не выходил из себя настолько, чтобы дрожали руки и голос срывался на крик.       - Мэрион!       Страж подняла на Тони глаза. Она пыталась укачать младенца, чтобы тот успокоился и перестал истошно вопить, но король мешал. Дастин словно чувствовал атмосферу вокруг и плакал даже тогда, когда Мэрион гладила его.       - Позаботься о нём. Сама возись, няньку найди – что хочешь, только убери его с глаз моих.       Внезапно остыв, словно устал нервничать, он тяжело посмотрел на Нолана, по-прежнему зажимавшего рану рукой, и Монро, не решавшегося подойти к Фостеру: помнил силу его глаз.       - Вы меня не поняли?       Монро и Нолан коротко переглянулись. Обменявшись неприязненными взглядами, они поразительно синхронно скривились, но ослушаться Тони не посмели. Лишь убедившись, что Ларбо принялся за лечение, а Мэрион кое-как укачала младенца, Тони выскочил из комнаты.       Дрожали руки.