Прошлое (не) вернуть

Изуку клинило в воспоминаниях не часто, но внезапно. Это доставляло неудобства, но учитывая ее находчивую аналитическую натуру, ей всегда удавалось избегать ухудшения ситуаций. Вообще она уже давно ведет прием несовершеннолетних пациентов. Ей это разрешили, зная, что она доучивается на повышение, очень ответственно подходит к своей работе и делает ее хорошо. Но, несовершеннолетние — не значит дети: были экземпляры, которые превышали девушку и по росту, и по комплекции. И такие индивиды часто хотели познакомиться с молодой докторкой поближе. В тот вечер она задержалась на работе, предварительно предупредив маму, чтобы забрала Хару из сада. Она всегда ходит одной дорогой — ей так удобнее, не думая о безопасности: некогда Мидория Изуку перестала воспринимать себя девушкой, на которую обратят внимание. Это странно, но тараканы в людских головах заставляют думать странные вещи. Так Изуку считала себя уродливой, нескладной, не женственной. Причиной тому были шрамы, оставшиеся на теле: руки она не закрывала перчатками, но вот открытую одежду с вырезами или короткими рукавами не носила. А то, что на нее заглядываются, девушка в расчет не принимала, списывая как раз таки на шрамы, которые были на видных участках тела. Так вот. Она шла, погрузившись в свои мысли, и не заметила парней, которые ее ожидали. - Оя, И-зу-ми-чан! Ты так поздно возвращаешься с работы... не боишься ходить одна в такое время? Может, тебя проводить? — выдал один из парней — бритый наголо и не отличающийся вежливостью. - Эм, добрый вечер, Иками-кун. Я не помню, чтобы мы переходили на неофициальное общение... - Ну, так никогда не поздно перейти, - заржала вся компания. - Простите, но нет, мне бы этого не хотелось. — Девушка продолжала идти спокойно, даже не осматривая место, где находится: она знала каждый выступ на стене проулка. - К тому же нет, мне не страшно ходить одной в такое время. - А зряяяя, - улыбнулся обозначенный Иками. С этими словами он потянулся к ней в попытке прижать к себе, но бывшая Мидория ловко увернулась, чем очень удивила парня. На нее с разных сторон кинулись молодые хулиганы. Она отстраненно фиксировала все, не особо глубоко задумываясь, действовала автоматически: вот ушла в сторону, вот поставила подножку, вот ткнула пальцем в точку, вызвав онемение руки на некоторое время. Она не хотела вредить, несмотря на то, что ясно понятно, чего хотят эти ребятишки. В момент, когда она увернулась и попала в темный угол, из него к ней потянулась рука, пытаясь схватить. И да, одной частью сознания она понимала, где находится, кто перед ней и что хочет сделать, а вторую часть заклинило: изо рта вырвался яростный крик, она напружинилась, перехватив эту самую руку и перекидывая парня на спину — руку ему она сломала ногой; подпрыгнула так, чтобы оттолкнуться от стены на уровне лица и ногой заехала другому в ухо. Не ожидавшие этого бравые хулиганы убежали, забыв забрать своих друзей. - Скажете кому-то, откуда у вас эти травмы, напишу заявление о попытке изнасилования, группового... - бесстрастно сказала она. - И если я узнаю, что вы причастны к каким-то подобным делам здесь в округе, въебу так, что мало не покажется. Я ясно выразилась? Сквозь скулеж она услышала утвердительный ответ. Спокойно отряхнулась и пошла домой. Это не неконтролируемая агрессия, это реакция на глюк — на момент показалось, что это Шигараки пытается ее опять схватить. Как и когда в этот вечер пришло воспоминание о нем, конкретно о том, что он с ней делал — не ясно. Но Изуку просто на пути к дому поняла, что помнит всё — все его прикосновения, противные поцелуи, то, как он бесился при неповиновении и бил ее. Она понимает, что он причинил ей больше всех боли из них всех. Томура отрывался от души и кайфовал. Почему Томура, будучи лидером Лиги, пришел к ней самым последним — не ясно, но мешкать он не стал, сразу снимая свою любимую черную толстовку. - Ми-ла-я, ты не представляешь, как я рад тебя здесь видеть, - растянул губы в притворной улыбке. Его глаза лихорадочно блестели, а руки подрагивали. После того, как ее посетил Даби, Изуку просто лежала и молчала — не было сил даже всхлипывать, слезы кончились, голос сорван, а во рту грязная тряпка. Шигараки не обращал на это все внимания. Она достал откуда-то из складок одежды шприц, вколол содержимое девушке и начал снимать ее наручники. - Знаешь, я не хочу, чтобы ты осталась без рук, нам они еще пригодятся, - бережно растирая запястья выдал он. - Да и ты не в состоянии сопротивляться сейчас, хе-хе. На самом деле Мидория пыталась шевельнуть конечностями, но это не получалось — руки онемели от двухдневного пребывания в одном положении. Было больно, когда кровообращение начало восстанавливаться. - Я смотрю, Тога повеселился на славу, - осматривая ее тело, сказал Шигараки, - кхм, Даби тоже молодец. - Это уже о ее спине и ягодицах, которые были в укусах и засосах. - Ну, ничего, я сейчас дополню картину. В глазах девушки застыл ужас. Осматривавший ее Томура перевернул обратно на спину, резко разводя ее колени. Его ноздри дрогнули, а на лице появилась мерзкая ухмылка. Его футболка полетела на пол, перчатки остались на руках — он боялся забыться в процессе и причинить больший вред, чем нужно, ну а джинсы остались на нем. Томура был в полной боевой готовности, когда наклонился к Деку, закидывая ее ноги себе на плечи. Он вошел одним резким толчком, даже не думая, что ей может быть больно от этого. А ей было, если бы не тряпка во рту, которую она так и не смогла вытащить безвольными руками, пронзительный крик прорезал бы все заброшенное здание, в котором они находились. Она не хотела плакать, не хотела показывать свою слабость, но не смогла сдержать слёз. Шигараки же зарычал. Он толкался с бешеной скоростью сразу, сжимая ее запястья одной рукой над головой девушки, второй оглаживая бедро рядом со своим плечом. Когда ему надоела эта поза, он приподнялся, задрав ногу жертвы, перевернул ее на колени и вошел также резко, как до этого. Дальше в комнате были слышны шлепки тела о тело, сдавленные хрипы, скрип старой кровати и его довольный рык вперемешку с охами. Шигараки всегда создавал вокруг себя образ асексуала, не интересующегося ни тем, ни другим полом. А все дело было в том, что ему во время нападения на тренировочный полигон понравилась одна малолетка — Мидория Изуку. Его пытался расположить к себе в сексуальном плане Тога, к нему подкатывал Даби — оба уходили ни с чем, думая, что шеф закоренелый гетеросексуал. Но нет, так не было. Просто ему нравился только один человек. Точнее, он желал только одного конкретного человека, причем не просто желал, а хотел сломать, подчинить и унизить — тиранические наклонности выросшего маленького несчастного мальчика. И даже если бы Изуку оказалась парнем, его ждала бы та же судьба. Об этом знал Учитель... И после некоторых раздумий он рассказал преемнику свой план: Лиге нужно захватить Мидорию Изуку, которая является носителем Одного За Всех, усыпить ее причуду и сделать ей ребенка. Не важно, от кого из Лиги он будет, сам факт того, что перспективная молодая героиня, преемница Всемогущего, и вдруг залетит от члена Лиги, дорогого стоит. Ну а рожденного ребенка можно будет использовать потом в своих целях, передав ему нужные причуды, и воспитав так, как надо. На том и решили. Тога, благодаря внедренному в ЮЭЙ человеку, знал все о здоровье девушки, в том числе и ее цикл. Именно поэтому они выбрали данное время, чтобы забрать ее себе. Ни один из них не предохранялся — Изуку была накачана их спермой по самое «не хочу»... Шигараки кончил, протяжно мыча и дергаясь в последних конвульсиях. Он был весь в поту, но доволен собой. Наконец долгожданное удовольствие здесь, с ним, в его руках. Вышел, отпуская девушку и ложась рядом. - Не думай, что мы ограничимся одним разом. Я слишком долго этого хотел, чтобы сейчас остановиться. Если бы у Изуку были силы, она бы рассмеялась — не ожидала, что у нее, такой... такой, столько «поклонников», которые так страстно ее желали длительное время. Томура действительно не остановился. Он достал из своей толстовки маленький тюбик. Изуку уже даже не смотрела на него, зная, что ей предстоит еще много боли и унижений. Она отвернулась от Шигараки и смотрела безжизненным взглядом в стену. А тот в это время намазал вновь вставший член смазкой и приблизился к вожделенной попке. Он не стал утруждать себя подготовкой, всего лишь поставил ее опять на колени, перехватывая поперек живота, чтоб не упала. А дальше начался персональный ад Мидории. Было так больно, что сильнее она бы уже ни от чего не закричала, наверное, в своей жизни. Шигараки же кайфовал, стонал громко в голос, пошло и грязно комментировал все происходящее,продолжая таранить попку девушки. Когда все закончилось, спустя несколько заходов, Изуку осознала, что боль после второго раза с Томурой, была похожа на ту при пробуждении в мотеле, только в разы сильнее... В тот вечер она пришла гораздо позже обычного, заплаканная, разбитая, долго сидела в душе. Инко ничего не спрашивала — и так все ясно. Матери оставалось надеяться, что ее девочка достаточно сильная, чтобы справиться сво всем этим.