Излечи моë сердце и душу

— Чимин, подумай хорошо, — психиатр сцепляет руки в замок и облокачивается, упирая локти в колени. — Я не тороплю тебя. Когда эта связь стала настолько болезненной для тебя? Парень прикрывает глаза, откидывая голову на ручку дивана с мягкой обивкой. — Я не уверен, господин Мин, возможно она изначально приносила подобное. Каждое его слово резало изнутри болью, но я считал, что так правильно. — Когда отношения между людьми приносят боль, Чимин, это уже повод задуматься. Какими бы чувства ни были окрыленными. Если в них есть место постоянной душевной или физической боли, это не правильно. Чимин смотрит на врача недолго, пытаясь внушить себе то, что каждый месяц слышит на этих консультациях уже второй год. Перебирает пальцы, натягивая на них рукава длинной рубашки, и кусает обветренные губы. — Этот человек тебя сломал, Чимин, ты кукла в его руках. И сейчас его нет рядом, но он продолжает тебя ломать изнутри. — Я все равно никому не нужен такой… Сломанный… Кто меня полюбит? Вы бы полюбили, доктор Мин? У Мин Юнги взгляд темнеет, суровой морщиной пролегая между бровей.  — Полюбил бы, — и взгляд не отводит, заставляя поверить. Поверить, что даже сломанную игрушку, можно починить, вкладывая в нее душу, сердце, любовь и безграничное терпение.

***

— Чимин, любые отношения завязываются на доверии, — Мин протянул парню лист и ручку. — Мне нужно, чтобы ты нарисовал что-либо, связанное с доверием, как ты это можешь представить. Чимин неуверенно берёт ручку, отсутствующим взглядом смотря на прозрачный стол перед собой с белоснежной бумагой. Было бы проще, если бы доктор предложил ему мел и черный лист, но сейчас всë иначе. — Доверие, Чимин. «— Ты мне веришь? — в сознание прорывается голос, от которого судорогой сводит тело. — Я обещаю, тебе будет лишь немного неприятно, но потом будешь просить ещё и ещё, — звучит над ухом и обнаженный парень вздрагивает от прикосновений. — Больно? У всех такое бывает, потом будет хорошо, — шепот всë тише звучит, проникая гипнотически в сознание. — Просто надо чаще, ты привыкнешь. Чимин кричит беззвучно в подушку глотая слëзы. «Боль это нормально. Просто надо привыкнуть. У всех такое бывает.» Раз за разом крутится в голове, пока чужие пальцы двигаются внутри него. Раз за разом отдается в подсознании, когда боль нарастает, сменяя пальцы игрушками или чужим естеством. «Это нормально.» — Ты просто немного другой, поэтому тебе неприятно, но мы это исправим. Год, два… — Ты же мне веришь? Конечно, Чимин верит, кивает тихо и молча, и так же раз за разом молчит, глотая слëзы, сворачиваясь после ухода своего любимого в болезненный комок, сгребая одеяло в охапку и насыщая его своим срывающимся голосом и влагой.» — Чимин! Чимин, вернись ко мне, — громко, но спокойно Юнги пробивается в сознание парня, исполосовавшего лист бумаги до дыр. — Чимин! Дотрагиваться до пациента с нарушенной психикой запрещено, но иногда так невозможно просто зовом восстановить реальность. Мин сжимает пальцы в кулаки несколько раз, сражаясь с правильностью его действий. Он встает с места, присаживаясь на корточки перед парнем с мутным взглядом, черкающим по остаткам листа. Прикладывает ладонь на чужое худое плечо, продолжая звать по имени. Чимин всем телом от прикосновения вздрагивает, открывает рот, хватая воздух, точно задыхается, и оборачивается на мужчину, фокусируя взгляд. — Прости, — Мин тут же убирает руку, добившись внимания. — Если хочешь, можешь отдохнуть. Чимин неуверенно кивает, взглядом скользя по своей руке от плеча, с которого психиатр убрал руку, до пальцев, всё ещё держащих ручку, и драный лист, испещренный синими полосами. Знать бы… Что это… За «доверие»…

***

Извещение о завершении лечения Пак Чимина приходит на почту к его лечащему врачу внезапно. Юнги просматривает графики посещения, отправляя данные курса лечения начальству, замечая чуть раньше, что имени Чимина нет в ближайший месяц. Можно было посчитать это нормальным, если бы всë было хорошо. Но это не так. Юнги срывается с места, налетая на несколько санитарок в коридоре больницы, извиняясь наспех. Палата Чимина пустая, бельë с кровати снято, и ни одной вещи, указывающей на еще недавнего жителя этой светлой комнаты. Юнги отменяет пару приëмов, собирается в пять минут, покидая пределы больницы. — Доктор Мин? — мужчина приоткрывает дверь, вопросительно глядя на неожиданного гостя. — Доброе утро, господин Пак. Мы можем поговорить? Юнги входит в дом. Не покидая коридора, осматривает светлое помещение с гостиной и лестницей на второй этаж. — Почему Вы забрали сына? — Господин Мин… — Юнги, зовите меня так вне стен больницы. Мужчина кивает, нервно потирая руки. — Моей жене трудно смириться с состоянием сына, мы очень переживаем, но лечение не дает результатов, он по-прежнему замкнут в себе. — Если он не идет на контакт с вами, это не значит, что лечение не дает положительных результатов, — наверху что-то упало с грохотом и звоном разлетевшихся осколков. — Вы не подниметесь? — Там все в порядке, сквозняк сбил вазу, — Юнги настороженно взглянул на отца Чимина. — В наши занятия не входили курсы дружелюбия и общительности. В своей работе я вижу большие сдвиги и это важно не прекращать. — Мы выкинули на лечение и проживание в клинике бешеные деньги! — А так, у вас с супругой всë еще есть сын, — тихо ответил на повышенный тон Мин. — Он сегодня уезжает с супругой загород. У нас там дом. Природа и тишина будут влиять лучше, чем запертая палата. — Я прошу вас одуматься, господин Пак, — Юнги вздыхает, понимая, что собирается сделать необдуманный шаг. — Я готов вас освободить от бремени. Отец Чимина сдвигает брови, когда слышатся шаги. Чимин спускается босой по мраморным ступеням, в легких штанах и безразмерном тонком свитере. Сжимает руку со следами крови на ткани и замирает, не доходя до края лестницы. — Доктор Мин… — взгляд бесконечно теплый, а в уголках глаз скапливается влага. Юнги быстро обходит замершего в ступоре родителя, подлетая к парню и осматривая его руки. — Всë в порядке… Я случайно, — шепчет тихо, а предательская слеза скатывается по щеке. — Господин Пак, я предлагаю вам сделку, — Мин смотрит в глаза Чимину, пока решается на одно из самых важных решений в своей жизни. — Вы ничего мне не должны, но я вытяну вашего сына из этого дерьма, потому что это важно для него, и, может, для вас. Собирай вещи, я забираю тебя из этого дома, Мин-и. И в этот момент у одного Пак Чимина надламываются внутри остатки воскрешенного сердца.

***

Чимин живет в квартире доктора Мина уже неделю. У него своя комната и в свободном доступе всë, что имеется в доме. Врач взял небольшой отпуск, помогая обустроиться парню на новом месте пребывания. Но и оставаться одному позволял лишь при необходимости отдыха и сна. Поездки в клинику стали постоянными. Пока Мин принимал пациентов, Чимин общался со старыми знакомыми или сидел на другом конце кабинета, увлеченно читая книги. Юнги заметил спустя пару дней, что его подопечный стал чаще улыбаться и общаться с людьми. Это не могло не радовать. Свои занятия и общение они продолжали либо в кабинете между работой, либо уже дома в неформальной обстановке. Но и эти разговоры почти ничем не отличались от предыдущих. — Чимин, сегодня у нас сложный барьер, с которым до этого не получалось справиться, — Юнги сложил руки на груди, не отрываясь смотря на парня сидящего за столом напротив. — Желания и нежелания. Граница того, что ты хочешь или не хочешь. Постарайся вспомнить и настроиться. Чимин опускает глаза на свои руки, лежащие на гладкой поверхности стола. «— Прошу, не сегодня, я не хочу… — Ты никогда не хочешь, любимый! Но я мужик и у меня есть потребности, Чимин. Ты же не хочешь, чтобы я ходил налево? По проституткам или ищущим приключения в ночных клубах? Чимин очень хочет… Он даже сам оплатит, если надо, лишь бы в плане «потребностей» его не трогали. Хоть раз… Хоть один день… — Ты такой эгоист! Только о себе думаешь, не хочется ему… Я ведь люблю тебя и хочу, ты такой горячий. Я сам справлюсь, твоё дело лишь лежать. И Чимин лежит, отвернувшись, он уже и не чувствует ничего как раньше. Это… Никак? Оно бывает неприятно, но у всех же так? То, что он фригидный, уже смирился, и чем чаще этот человек говорит, что любит его, тем больше Чимин ненавидит себя и своё тело, которое не желает принимать дорогого человека и доставлять наслаждение, как заведено в парах.» Чимин резко открывает глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом. Юнги держит его руки в своих, не позволяя впиться ногтями в мягкость ладоней, причиняя привычную боль. — Всё хорошо? — хрипло шепчет он и ослабляет хватку, когда парень кивает в ответ, но перехватывает длинные пальцы, неловко обхватывая своими. — Я неправильный… Я не давал ему любви. — Чимин, а он хоть раз отвечал согласием на твои желания, помимо покупки шмоток или другого? — Я… — Чимин замыкается, медленно поглаживая чужие руки и сглатывает, опуская взгляд. — Он говорил, что да. — Чимин, — взгляд у Мина серьезный и прищур лисьих глаз неуютный. — Тебе сейчас должно быть плевать на все его слова, помнишь? Мне нужно, чтобы ты сказал, чего хочешь. Пусть это будет огромный список или одно желание, не важно. Главное, что ты его выскажешь. — Любое? — Любое, Мин-и. — Хочу, чтобы Вы… Улыбались чаще… Парень поднимает взгляд и утопает в теплой улыбке, не выдавленной, а искренней и такой нежной. Он не замечает, как улыбается в ответ, а по щекам текут слëзы. — Очень хорошо, Мин-и. Ты молодец, — доктор Мин высвобождает правую руку из чужих пальчиков и касается чиминовой щеки, медленно стирая влажную дорожку. — Молодец. — На сегодня всë. Ты хорошо постарался, — Юнги встает неохотно и направляется в сторону кухни, краем глаза замечая тихое преследование. — Давай поступим так… Каждый день мы будем завершать одним твоим желанием. Но оно не должно быть связано с тем, что можно купить. Что угодно, что ты посчитаешь важным. Это может быть прогулка, эмоция, действие, твоë или чужое, — Чимин кивает и задумчиво вытягивает из открытого холодильника палочку сельдерея, подлезая под рукой старшего, разглядывающего содержимое. — Чем сегодня ужинаем, травоядное? Чимин морщит носик, вызывая в груди Юнги безумный поток умиления. В мальчишке просыпаются забытые в прошлом эмоции, это просто замечательно. День за днём, неделя за неделей. Чимин ходит с Юнги на работу, изучает медицинскую литературу и даже иногда высказывается по поводу поведения ушедшего только что пациента. Юнги это радует несказанно. У них есть еще много работы над самыми острыми точками прошлого, но оно всë меньше накладывает сильный болезненный отпечаток. — Добрый день, доктор Мин! — пушистая взъерошенная макушка просовывается сквозь двери. — Тэхён! Тебя давно не было видно, весна, тепло… — Мин отложил документы и справки, приглашая парня войти. — Меня выписали! — звонкий хлопок в ладони раздается из угла кабинета. — Поздравляю, Тэхëни, — Чимин повисает на друге, с которым сдружился в последние пару месяцев. — Значит… мы не встретимся больше? — Ну почему же? — Мин улыбнулся на внезапную тактильность Чимина. — Сейчас век технологий, мальчики. Вы всегда можете созвониться или списаться в соцсетях. Ну и приехать в гости. Тэ, Чимину бывает приходится оставаться дома одному, поэтому не думаю, что гости в моем доме будут чем-то проблемным. Я рад за тебя, Тэхён. Юнги оставил парней поболтать и вышел из кабинета. Если Чимин тянется к этому чудесному парнишке, что ж… Пусть так и будет. Пожелания после удачных бесед с Чимином были элементарные. В основном прогулки в парк, катание на лошадях, кормление птиц и все это сопровождалось счастливой улыбкой Чимина. У Юнги каждый взгляд на такую элементарную радость сжималось сердце. Но каждый раз они были ближе к цели. Достигнув которую, Чимин сможет вернуться к нормальной жизни, вернуться к родителям или начать жить отдельно. И каждый раз накатывала грусть. Плохой метод лечения, Мин Юнги… Одного лечишь, а свои чувства калечишь. Но главное, что хоть одно чудо он вытащит из цепких рук прошлого, нещадно сжирающего изнутри такое светлое дитя.

***

— Тэ-Тэ, — Чимин сидит в кресле, перебирая прядки пушистых волос друга, угнездившегося на полу у ног парня перед телевизором в гостиной Юнги. — Ммм? — парень запрокинул голову, чтобы взглянуть на друга. Чимин закусил нижнюю губу и, чуть пожевав ее, помотал головой с тихим «ничего». — Тебя что-то тревожит? — Тэхён развернулся полубоком и уменьшил громкость кино. — Ты же знаешь, что всегда и всем можешь поделиться со мной. — Знаю, — он кивает и, слегка поджав губы, выдавливает улыбку. — Можно ли легко привязаться… К кому-то? — Конечно, — Тэ сел на колени и сложил руки на ногах Чимина, уложив поверх них голову. — Например, я к тебе безумно привязался, цыплëнок. И скучаю по тебе, когда ты далеко, — Чимин кивает и переводит взгляд на пустующую кухню, где еще несколько часов назад хлопотал над обедом для мальчиков доктор Мин. У него сегодня выездная лекция и Тэхён приглашен в гости больше для спокойствия самого Юнги, но и этого знать никому не обязательно. — А еще я скучаю по доктору Чону, — Тэ потянул ручки к шее Чимина и артистично захныкал. — Боже, ты помнишь его руки? Они божественны! А его разговоры и смех, пока он отвлекает тебя от болезненных мест во время массажа? Он потрясающий… Я мог выписаться раньше, но не мог никак осознать, что этого больше не будет, и на меня накатывала очередная дрянь в виде депрессии, — Чимин хихикает, приобнимая страдающего друга. — Ты тоже по кому-то скучаешь? — Возможно… — Чимин замолкает, в очередной раз обводя взглядом квартиру. — Это… Немного сложно и непривычно. Мне явно не хватает его… Я привык, что он берет меня на работу, прогулки, да и дома мы всё время… — Уууррр, Чиминииии, — Тэхён щурит глазки и расплывается довольной улыбкой. — Ты скучаешь по доктору Мину! Чимин краснеет безбожно, словно его упрекли в чем-то постыдном и смущающем, только от проницательности друга не скроешься. Тем более, когда он тычет в твои румяные щеки пальцем. Да и подтверждения догадке Тэхена не нужны. Скучает… В груди сворачивается комок грусти, шаркая по органам колючками. Неприятно и непривычно… Юнги приезжает по темноте, пересекаясь на пороге с Тэхеном и вызывая отпирающемуся парню такси. Вздыхает устало и набирает новый номер, смотря как парень быстро прыгает через ступени. — Хосок, ты еще не отъехал? Вылови у подъезда своего любимца, он собрался пешком идти домой, негодник, — звонок обрывается на тихом «вижу» и Мин вздыхает с облегчением. — Чимин, я дома! В квартире тихо, на плите стоит еще не остывший ужин. В душе шумит вода. Видимо, сразу выпроводив друга, он пошел в ванну. Юнги быстро переодевается в более комфортную одежду, снимая давящий костюм, и испытывает несказанное удовольствие. Снять с себя всë это он мечтал на протяжении всего дня. Мягкая ткань футболки скользит по ребрам и Юнги стонет на выдохе, потягиваясь и разминая плечи — благодать. Дверь слегка щелкает и мимо мелькает тень. — Чимин, я дома, — Мин выходит в коридор и замечает лишь край мелькнувшей руки парня. — Хорошо! Я рад! — ответом разносится по холлу, но Чимин так и не показывается на глаза. — Всë нормально? — Юнги пару раз стучит в дверь чужой комнаты, не нарушая покоя. Раз он не хочет его видеть, то пусть будет так. — Да, — звучит глухо из-за двери. — Я просто распарился в горячей воде и похож на пельмешку. — С каких пор тебя стал волновать внешний вид, Мин-и? — хозяин квартиры облокотился на косяк, сложив руки на груди. — Просто… Неважно, мы хорошо провели время с Тэ-Тэ. Как ваша лекция? — Скучно, однообразно… Хоть бы один заинтересованный взгляд встретил. Все пустые и сонные. Видно, что им наскучило обучение, но бросать поздно. Ты и то слушаешь меня с бóльшим интересом, чем эти нахлебники. Хорошо, отдыхай тогда, если что я внизу. Чимин оседает на пол по стенке, а сердце заходится в бешеном темпе, выстукивая ритм в висках. Конечно, он слушает его… Любит слушать. Голос Юнги обволакивает, успокаивает. Все чаще Чимин ловит себя на мысли, что готов слушать его вечно. В любой интонации или настроении. Хочется узнать все грани этого голоса, в гневе, радости, печали и… Чимин сглатывает, осознавая непростительные мысли, а в животе сворачивается нервное напряжение и страх. Он хочет знать, как звучит голос старшего по обращении к любимому человеку. Его шепот, его дыхание, частое или умиротворенное. Всегда ли эта хрипотца присутствует в его голосе? И как Юнги выглядит загнанным занятием любовью? Как смотрит в такие моменты… Чимин обхватывает колени, всхлипнув. Желания… Они говорили, что Чимин должен озвучивать их. Но подобные… — Чимин? — Мин смотрит на раскрасневшегося парня с испариной на лбу, спустившегося с лестницы. — Что-то случилось? — Нет, уже всë хорошо. Меня немного настигли внезапно мысли и я не смог с ними справиться. Можете дать мне снотворного? — Поговорить об этом не хочешь? — Юнги покопался в аптечке и подал парню стакан с водой, протянув желтую капсулу. — Не сегодня, я пока не готов. Чимин убегает обратно в комнату, напоследок улыбнувшись врачу. Может быть он осмелится, если эти мысли не загонят его глубже чем возможно. Юнги сегодня не спится, может, тоже надо было принять снотворного? Мысли беспокойно вертятся в голове, но их отвлекает сообщение на телефоне. Мин хмыкает, откладывая телефон. Чон Хосок его давний коллега и друг, но пересекаться они предпочитают исключительно на работе или поездках. Просто так сложилось, что по молодости их встречи заканчивались дебоширством и пьянкой до беспамятства. Юнги обращает внимание на часы, почти за полночь… Что этот костоправ делал с мальчишкой столько времени? Или он просто забыл отписаться, что доставил Тэхёна домой. Вот этот вариант вполне оправдывается, если только Тэхён не проявил себя во всей красе, пробуя сбить оковы врача с золотыми руками девиз по жизни «с пациентами не встречаться и не испытывать к ним привязанности». — Хосок, ты дурак, — Юнги качает головой усмехаясь, вспоминая, что друг сам на себя не похож с тех пор, как парня выписали. — Надеюсь, ты не натворил глупостей… — тихий звук отвлекает от мыслей о Чоне и Юнги привстает на кровати. Чимин зовет его? Он вылетает из комнаты, вставая у приоткрытой двери и в решительности занося руку над ручкой. — Юнги-я… — едва ли не хныча доносится изнутри и мужчина открывает дверь, обеспокоенно всматриваясь в темноту. — Чимин? Юнги подходит к кровати, вслушиваясь в тяжелое дыхание. Накручивает немного яркости у ночника и впадает в ступор. Чимин определенно спит, но бормочет и зовет его по имени. Руки блуждают по ткани пижамного костюма, иногда пощипывая пальцами грудь и ребра. — Чимин… Мин осторожно опускается на край кровати, все же решаясь перехватить чужие руки, вольно во сне ласкающие молодое тело. — Чимин, проснись, малыш, это сон. Просто проснись, — Юнги захватывает чужие запястья, что уже совсем слабо сопротивляются заточению в горячих руках. Чимин выгибается, поскуливая от лишения ласки, макушкой упираясь в подушку и приоткрыв рот выдыхает с хрипом. Пальчики перебирают край одеяла, попавшийся под руку, и Мин ослабляет хватку, стараясь дышать спокойно. Не думал совсем, что такие действия мальчишки повлияют на него так сильно. Он в тусклом свете видит каждую бисеринку пота на притягательном личике. Он видел его разным, но еще никогда таким желанным и возбуждающим. Веселая ночь выдастся, с холодным душем. — Чимин, черт, проснись, — Юнги прикручивает яркость лампы одной рукой, тут же проклиная свои действия. Маленькие ладони вырываются из захвата, прижимая к себе недавний «капкан». Юнги еле дышит, пока чужие пальчики тянут легкую ткань спальной рубашки, с легким звуком расстегивая под давлением кнопки. — Малыш… Мин-и, это сон, просыпайся, — спокойно шепчет старший и голос надламывается, когда его рука под управлением чиминовых рук ложится на теплую и вспотевшую грудь. — Ты должен был сказать, что тебя беспокоит, Чимин, — звучит едва слышно и обреченно на выдохе. Парень слишком крепко спит, Юнги уже потерял всю надежду его осторожно разбудить не напугав. Чимин перебирает пальчики, ласково водя по его своими, а на лице легкая улыбка и подрагивающие ресницы на закрытых веках. Нежный, восхитительный, красивый… Мин прикрывает глаза и выдыхает, чувствуя опять нарастающее возбуждение. Чимин весь блестит от пота, проскальзывая ладонями по обнаженному торсу, и стонет тихо, что у старшего прерывается дыхание. Не такое лечение должно было быть и уж точно не такие профилактики… Дай боже сил тебе, Мин Юнги. Чимин ласкает себя, плавно обводя ладонями грудь, спускаясь по худому животу и выстанывает томное «Юнгиии-я». — Чимин, — из последних сил шепчет Юнги и прикрывает глаза. Чимин тянет его, опрокидывая рядом с собой, обнимает крепко, просачиваясь за край свободной рубашки и пуская мурашки по телу старшего, и дышит горячим дыханием в ключицы. Чимин как в бреду повторял его имя, терся носиком о шею и изредка касался губами, вызывая оборванный вдох мужчины. Совсем рядом это невинное дитя, испытывающее боль от прошлого, жмется сейчас к нему с доверием, пусть и во сне. Это не может не радовать. Он жаждет ласки, он требует её своим телом и Юнги сдается, приобнимая парня и стягивая влажную рубашку. Целует нежно в лоб и сквозь зубы тихо стонет, когда Чимин проходится языком вдоль шеи по кадыку и подбородку. Дневная щетина царапает чувствительную кожу и он замирает, прикасаясь губами около миновых, чуть обветренных, сухих. — Боже… Чимин… Что ты со мной делаешь… — слова оседают недосказанными, на губах нежным поцелуем. Он случайно касается поясницы, поглаживая спину, и парня пробивает сильная дрожь. Юнги успел напугаться, но в его губы простонали его имя так, что он сейчас был бы не прочь и сам кончить от этих звуков. Чимин дышит надрывно, чуть похрипывая. Он опускает голову на миново плечо, ворочается неуютно и морщит нос. Только чуть отстранившись Юнги понимает, что произошло. Чимин кончил. От едва ощутимой ласки и пары поцелуев… Если быть честным, Юнги тоже был бы не прочь, но это уже его забота. Он осторожно укладывает обратно на подушки спокойно спящего парня и достает из тумбочки пару влажных салфеток, согревая их в руках до температуры тела. Стягивает свободные штаны с младшего и, собравшись с силами, протирает маленькие следы «неприятности» по паху и бедру. Да и хорошо, что сменный комплект пижамы лежит на своем месте. Мин быстро натягивает чистую одежду на парня и вздыхает с облегчением, радуясь, что завтра выходной. — Прости, малыш, надеюсь теперь ты будешь спать спокойно, — он наклоняется, целуя в лоб, и выходит из комнаты, прихватив грязные вещи. А теперь душ…

***

— Что тебе снилось? Ты беспокойно спал, — Юнги достает чашки и разливает по ним свежесваренный кофе после сытного завтрака. — Простите, я помешал Вам? — Чимин ссутуливается и прячет пылающие щеки за отросшими прядями волос, низко наклонясь к чаше. — Не то что бы мешал… Но меня это забеспокоило. Если это было последствием того, о чем ты думал с вечера, то с этим легче разобраться, прежде оно создаст внутри тебя еще одну ненужную проблему, Чимин, — Юнги садится напротив, прожигая парня взглядом. — Давай сейчас допьем кофе и пойдем побеседуем в зал? Чимин кивает, надеясь, что румянец с щек сойдёт, и сюрпает из чашки напиток.