Излечи моë сердце и душу

— Тэ! Негодник, почему ты не слушаешь старших? Парень, шагающий по бордюру на тротуаре, от внезапности чуть не упал и поджал губу. — Доктор Чон, что вы тут делаете? — Тэхён ловко спрыгнул на ровный асфальт и стукнул пятками кросовок на манер Элли из Изумрудного Города. Забавные привычки, вроде и жить не мешают, и магия своя в этом есть. — Юнги доставил до дома. Пошли, довезу тебя, гулëна, уже поздно, мало ли что, раз «таксую» весь вечер, — Хосок потянул парня за плечо, открывая дверцу машины. — Садись, или я сам тебя усажу, — Ким дёрнул бровью и хитро улыбнулся так, что у Хосока все внутренности осколками попадали на дорогу. — Насильно усажу, ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю. — Не сяду, я решил прогуляться, вечер хороший, пара часиков спокойного шага и я до… — Сядь, Тэ, не зли меня. Я уставший, как тварь. — Так езжайте, отдыхайте, родителей всë равно дома сегодня нет, могу не торопиться. Мгновенным рывком мужчина оказался вплотную к наглецу, мягко запуская руки вокруг тонкой талии. Тэхён замер, даже вдохнуть страшно. У Хосока глаза горят блеском недобрым, брови гневно сдвинуты, а губы и вовсе не видно, лишь тонкая розовая полоска. — Садись. Не хочешь домой — я довезу тебя до развилки, или сам скажешь куда, — цедит тихо сквозь зубы и Ким чувствует, как на коже горят ладони старшего, словно весь гнев ада сейчас бурлит в его крови. — Ладно, — непринужденно кидает парень и с легкой улыбкой подныривает под отставленную руку, чтобы сесть. Мелкий паразит, изводит, заставляет вывести на эмоции и уходит от ответственности. Нравится, когда на него так смотрят? Что за игры, Ким Тэхён? Вроде уже прошел курс лечения, выписался даже раньше, а ведет себя, словно нарывается на грубость. Мелкие детали прошлого. Сколько уже месяцев Хосок запихивает свои чувства куда подальше, охлаждаясь и снимая напряжение в душе после каждого сеанса массажа на работе. Чертов мальчишка. Угораздило же влюбиться в пациента, да и еще намного младше себя. Да, Тэ уже не его клиент, и вроде не видятся часто, но легче от этого не становится. Хосок садится за руль, хлопая дверью, и поворачивается к парню, невинно разглядывающему экран телефона. — Пристегнись, раз едешь спереди, и напиши Чимину, что я тебя отвезу, — проигнорированная просьба заставила старшего наклониться почти вплотную, натягивая ремень безопасности на Кима. — Никакого уважения к старшим… И что я тебе плохого сделал… Тэхён надул губы, что-то быстро печатая в телефоне, пока Чон заводил мотор и тронулся с места. — Я написал Чимину, но он не видит. Занят может… — Тэхён заблокировал телефон и убрал в карман куртки. — Юнги дома, может, ужинают. Ты голоден? — Машина вошла в крутой поворот, въезжая на аллею среди редких желтых фонарей, прячущихся в кронах деревьев. — Немного, — Тэхëн повернулся на врача, замирая на месте. С какой силой он обхватил длинными пальцами кожаный руль, как гуляют вены по тыльной стороне руки, когда он отпускает его, поворачивая, и возвращает на место. Как сосредоточенно смотрит на дорогу, немного хмурясь, а скулы напряжены. Во рту все пересыхает и он сглатывает. Сейчас бы и попить не мешало… — Куда тебя подвезти? — Я не хочу возвращаться в пустую квартиру, мне иногда все же бывает там неуютно. Можно мне с вами, доктор Чон? Хорошо, что парень смотрит в окно и не видит всех эмоций на лице Хосока, размышляющего насколько идея будет не критичной. — Как скажешь, утром отвезу тебя домой, но предупреди родителей, чтобы не заставлять их волноваться, — совсем безразлично отчеканивает мужчина. Ага, держись Хо, ты врач в специализированной клинике, сам хоть не сходи с ума. — За меня переживает явно лишь один Чимин, — парень достал телефон, ожидая ответа от друга. — Ты не прав, — Хосок свернул на светофоре и надавил на газ, теперь только по прямой. — Нет, доктор Чон, я же вижу, я не слепой. Многих не устраивают мои мысли, слова… Всë то, во что хочется верить, — Тэхëн вновь проверил на ответ телефон и отложил его к лобовому стеклу. — Разве это не их проблемы? Мне казалось, ты это усвоил. — Возможно там, да, но когда возвращаешься в свой дом, где твои родители одергивают стоять ровно, не глазеть по сторонам, не задавать в гостях вопросы. Не говорить чепухи, читать исключительно те книги, что нужны для научных знаний. — Согласен, максимально скучно. Тэхëн улыбнулся и замолчал. Он прекрасно знает, что его понимают. Возможно, не так, как хотелось бы… Но… — Приехали, выходи, — Хосок вытащил ключи и вылез из машины. — У вас свой дом? Я думал… — Тэхëн ошарашенно осмотрел старого вида здание, увитое плющом в три этажа, кованными перилами и линиями острых деревьев, напоминающих по форме остриë копья и источающих приятный аромат. — Нет, ты знаешь, вся эта городская суета не для меня. Буйные соседи, студенты, пьянки… Прошло их время. Добро пожаловать в мою скромную крепость, Ким Тэхëн. У двери снимаем обувь! — со смехом крикнул вслед удаляющемуся вглубь дома парню, — мой домовой не любит уличной грязи! Из темноты послышался глухой писк. Хосок закрыл ворота и проследовал за гостем. Всë же в темноте, да в незнакомом месте, не всегда уютно. — Как его зовут? — Тэхëн суетливо оторвал от груди охреневшего внезапным нападением незнакомца кота, вытягивая вперед. Хосок сморщил нос, встречаясь почти впритык с огромными желтыми глазами серого британца. Сказать…или не сказать? — Отпусти животное и шуруй мыть руки, — неоправдав ожидания Тэхëна, Хосок отложил ключи и снял обувь. — Туалет и ванная справа по коридору, не ошибëшься. — Угу, — неразборчиво что-то бормоча под нос, парень пошел мыть руки. — У нас гости, Тэ, давай твоë имя оставим в секрете, малыш? Проголодался? — кот поластился о ноги хозяина и, гордо махнув хвостом, исчез на кухне. — Что хочешь на ужин? — Ммм… — Тэхëн появился в проëме арки, входя следом за старшим на территорию светлой кухни. — Что-то не очень сложное, ты же устал, хëн. Хосок замер у открытого холодильника от непривычного обращения, обдающего жаром по телу, противоречаще кричащему встречной прохладе холодильной камеры с рядом полок забитых продуктами. — Не помню, чтобы я тебе разрешал… — Хосок хмыкнул, выглядывая из-за дверцы и встречаясь с хитрым нагловатым взглядом. — Очень сложно, хëн. Ты больше не мой врач, я у тебя дома, ты предлагаешь мне ужин и ночëвку. — Это не аргумент, мелкий паршивец. — Я не мелкий, — его глаза сузились, губы обидчиво поджались и Тэхен отвернулся, шагнув в незнакомую гостиную. — Я осмотрюсь. Хосок тяжело вздохнул, слушая тихие удаляющиеся шаги. Как вести себя спокойно и равнодушно, где найти силы на это, когда он так устал и раздражëн? Ну перешëл на «ты» и ладно, с чего вдруг в Хосоке столько кипящей лавы? Всего одна ночь, и завтра он отвезет его домой, а потом встретятся ещë черт знает когда. Всë как всегда, ничего. Всего ночь. Где-то наверху скрипнула дверь и послышался не то стон, не то вой. И всë бы ничего, но Хосок уверен, что именно Тэхëн обнаружил в одной из комнат, и теперь ничего не изменить… «— Ну, как тебе, Тэ? — Хосок спустил с рук кота и поставил последнюю книгу сказок на полку. — Он этого не увидит, но каждая книга на этих полках напоминает мне о нем. Ты думаешь, я рехнулся? — кот мявкнул и запрыгнул на диван рядом с небольшой стопкой книг с золотым тиснением, обнюхивая незнакомое. — Тэ, мелкий жук, иди сюда, нельзя грызть книги! — Хосок подхватил кота и осмотрел небольшую комнату, переделанную под библиотеку. Большое окно, диван, низкий столик с лампой, и, для верности, стоящим рядом торшером, при нехватке света или скачках напряжения. В своих домах это частое явление, не то что в городе. Несколько стеллажей вдоль стен. Интересно, что создание этой комнаты пришло на ум случайно, когда после спонтанных прогулок по улочным базарам выходного дня, у Хосока совершенно непонятным образом оказывались стопки книг со сказками, разных жанров, стилей, народностей. От самых маленьких книг, способных уместиться на подушечке большого пальца, и до крупных фолиантов в бархате и вильвете. — Я когда-нибудь их перечитаю, Тэ, — тихо сорвалось с губ в неопределенном обращении, к животному или к человеку в мыслях. Дверь медленно закрылась, погружаясь в одиночество, оставляя в своем небольшом пространстве много тайн и волшебных историй, способных сделать жизнь ярче и интереснее.» — Хëн! Сколько книг! — Тэхëн восторженно чуть вытаскивал из аккуратных рядов книги, рассматривая обложки и ласково обводя пальцами корешки. — Чую, что спать ты сегодня не будешь? — Хосок хохотнул, с накрывающим душу теплом смотря на гостя. Он и не думал, что это чудо попадет к нему домой, и уж точно сюда. — Юноша, вы совсем забыли о рамках приличия, врываясь в закрытые комнаты. — Кем бы ты был? — Тэхëн, явно витающий в своих мыслях, пропустил шутливый наезд старшего и оторвал взгляд от увесистой книги в руках. — В каком смысле? — Если бы ты был героем книги? Кем-то же ты мечтал быть в детстве? — Тэхëн с любопытством смотрел на собеседника, заглядывая точно в душу, не отрываясь и не моргая. — Хм, не знаю, да и не помню… — Наверняка, кем-то слишком положительным, добрым и геройским, — скучающе протянул Тэхëн, возвращая внимание книге. — Разве плохи хорошие персонажи? — Хосок подошел ближе и присел на подлокотник дивана, рядом с гостем. — Они слишком добрые и предсказуемые, доктор Чон, — отчеканил Тэхëн и перевернул страницу. — То ли дело злодеи, коварные и тайные личности, которые ты изучаешь в течении всей истории! Ведь многие из них не родились такими, судьба так распорядилась, что у каждого героя была тяжелая жизнь, жестокость, предательство, бедность или одиночество. Хосок сдвинул брови и сложил руки на груди. Он толком никогда не думал и не вникал в истории отрицательных героев, которых в конце концов побеждает добро. — А добрые персонажи только и делали, что смирялись с мерзкими делишками злодеев, потом наказывали-убивали и всë, хэппи энд. Но никто не думал, что их можно попытаться полюбить, исправить их жизни в лучшую сторону, и все окажутся в плюсе. — Нда… Я и не думал. — Мало кто думает об этом, хëн. — Ну, а кем бы был ты? — Хосок склонил голову, с улыбкой наблюдая за увлеченным книгой парнем. — Может, Алладином? — Ничего себе, — удивился Хосок, вставая и подходя к полкам в поисках нужной книги. — Может, и ты бы хотел быть частью этой истории? — Тэхëн издали увидел синюю обложку с золотой гравировкой. — Чуть выше слева. — Кем же? Джинном? — Хосок усмехнулся, беря книгу в руки, пока шел до дивана пролистнул несколько страниц с яркими картинками. — Джинн слишком предсказуемый герой, ему приказывают — он выполняет. Ты не такой. — А какой же я, по твоему мнению? — он перевернул страницы, останавливаясь на темном маге в высокой чалме. — Может… Он? Джафар — стратег, искусный борец за свою власть и желания. Почти типичный отрицательный персонаж, на мой взгляд, весьма интересный, — Тэхëн полистал книгу, бережно скользя пальцами по страницам. — Он вырос в нищите и унижении, но за определенные заслуги добился таких высот, чтобы стать визирем при дворце. Он сильный духом, но хитрая черная душа в нем — полная противоположность Алладину. — Хм, значит мы с тобой по разные стороны баррикад? — Не скажи. Они были в равных жизненных условиях, выживали среди трущоб, питаясь объедками или украденным. Это не так сложно, ведь обхитрить пузатого лавочника с телегой фруктов лишь развлечение. Да только в Джафаре была цель превзойти всех, а Алладин не скупился на помощь другим по доброте душевной. Ловкий, умный, быстрый, не правда ли? — Но если так, то мы будем врагами до конца их истории, — Хосок ясно видит, как меняются эмоции на лице младшего и как взгляд, поднятый из-под чёлки, окатил огнем кожу, рассыпая мурашки. — Что, если Джафар потратит много лет, чтобы убрать со своей дороги вездесущего оборванца с волшебной лампой? И их противостояние перерастет в нечто большее? — Интересно… — Когда Алладин будет исчезать с поля зрения Джафара, маг будет метаться в мыслях, маниакально искать его в толпе людей, срывать с них капюшоны, заглядывать в глаза. Ведь сейчас он живет ради уничтожения мальчишки, изгнания его со своего пути. Тэхëн отчеканивает каждое слово с чувствами, что обжигают изнутри. Хосок вспоминает, что точно так искал Тэхëна, блуждая по клинике в свободные часы, что это было совсем неосознанно, но так важно… — И что же потом? Джафар лишится разума, потеряет себя в поисках и мыслях о мести. Мы оба с тобой знаем, что это психически-тяжелое состояние, из которого не выберешься. — А ты знаешь, когда в бреду ему видится призрачная фигура, за которой он может пойти на край света, отдаст любые ценности, лишь бы увидеть, съязвить в лицо или проклясть. Вот, та тонкая грань, — Тэхëн сел почти вплотную, положив книгу с другого боку, смотря в глаза врачу с вызовом и каким-то давлением, — которая пролегает между сумасшествием и любовью. Хосок сглотнул, боясь отвести взгляд от потемневших от эмоций тэхеновых глаз. Глубокие, бездонные, ночью заволакивающие. — Значит, Алладин знает, что так действует на Джафара? — пробормотал хрипло Хосок, пытаясь выбраться из плена таких любимых глаз. — Конечно, — коварная улыбка тронула уголки губ. — Он хороший манипулятор, он играет с огнем, но ему нравится эта опасная игра. Тэхëн всë ближе наклоняется, пока Хосок спиной не упирается в спинку дивана, а дальше это уже похоже на охоту кошки на мышонка. И роль кота явно не у Хосока. Расстояние между ними уже настолько мало, что Хосок чувствует его дыхание, слышит, как в азарте заходится юное сердце. — Алладин поплатится за такие игры. — Правда? Он же ускользнëт вновь, оставляя темного мага вариться в своем котле мести и жажды, — победно улыбаясь, прошептал Тэхëн, оставляя слова на губах старшего. — Не успеет, — Хосок перехватывает рукой тонкие запястья, притягивая к себе, крепко окольцовывая второй рукой талию. — Алладин, может быть, и быстрый, но опыт Джафара никуда не пропал. Сколько раз он его ловил и потом «каким-то чудом», Алладин смывался. Удивительно, — шепотом в приоткрытые губы, — правда? Тэхён приникает к его губам первый, настойчиво, властно, пытаясь подчинить себе. Сжимает пальцы, стараясь выпутаться из крепкой хватки массажиста, да не тут-то было. Хосок с грохочущим сердцем целует его жадно, глубоко, исследуя языком рот, лаская такие давно желанные губы и, кажется, реально сходит с ума. Они дышат загнанно, целуясь, пока воздух есть в лëгких, пока Тэхëн не перестает сопротивляться руками и хватка ослабевает, позволяя рукам выскользнуть из плена и обвить шею. Он седлает Хосока резко, прижимая того к маленькому дивану в этой ставшей совсем душной комнате. Да и будь они сейчас даже на улице, целого мира не хватило. Тэхëн весь дрожит в его руках, пока горячие ладони Хосока гладят его бедра, скользя по ягодицам вверх, поглаживая кончиками пальцев приоткрытую поясницу. — Хëн, — тихо стонет Тэхён и льнëт так тесно. Хосоку крышу сносит от такого обращения, он прикусывает нежную кожу на шее, шипит в ответ на вонзëнные в спину ноготки. Сжимает младшего в объятиях, пытаясь отрезвить разум. Но Ким Тэхëн издевается, елозит, возбуждением потираясь о его пах, целует требовательно, влажно, что Хосоку и хорошо и плохо одновременно. Потому что да, они оба хотят этого до безумия и боли, но так нельзя… — Тэ, Тэ, господь! Тэхëн! Послушай, — сипит Хосок, стараясь сжать вырывающегося мальчишку в объятиях. — Я не могу так. — Я понял, — холодным металлом звякнуло в голосе. — Нет, стой, Тэхён, — Хосок опустил руки, позволяя младшему отстраниться. — Я… Я так долго желал этого, но… Я хотел, чтобы это было похоже на твою сказку, отношения, которые начинаются ни с постели и животной страсти изголодавшихся. Тэ… Прости. Я хочу, чтобы ты знал, что пока мы не изучим друг друга, я не притронусь к тебе. Ты так юн, ты должен испытать все чувства этих отношений, когда любовь чистая, такая хрупкая, и ее укрепляют бережно, постепенно. — А что хочу я, ты не хочешь спросить? — Тэхён встал, прожигая темным взглядом врача. — Я трепетно и нежно хранил эти чувства, хватит! Я давился ими взаперти своей комнаты! Я жил лишь твоим голосом, улыбкой, твоими руками! Боже! Они сводили меня с ума! Я молил, чтобы хоть раз ты увидел во мне не психически больного мальчишку! Только ты вытащил меня из этого дерьма, мешающего жить мне и моим родным! Только ты смог мне подарить надежду, что не всë так плохо! Я так старался! Да плевать я хотел на эту розовую романтику, я слишком долго молчал, доктор Чон! — Высказался? — совершенно спокойно прозвучало в ответ гневной тираде. С глухим стуком Тэхëна прижали к стене, выбивая все мысли из головы, затыкая рот поцелуем. Теперь эти поцелуи и объятия другие, не похожие на прежние. Тэхëн рассыпается осколками на грани болезненного наслаждения, громко выстанывая «хëн-хëн-хëн» и хватаясь за напряженную спину. — Мой, — рычит Хосок, вдавливает всем телом в стену, так приятно охлаждающую горячую кожу, — потом не жалуйся, противный мальчишка. Тэхён скулит, мечется в замкнутом пространстве, но в сильных руках много подаренной власти. Тэхён любит… Так бесконечно и жадно. Тает от этих укусов и шепота на коже, оседающего узорами мурашек и яркого возбуждения. Не жаловаться? Как бы потом, доктор Чон, сам бы не выл на Луну от тайных желаний этого дьявола — мальчишки, что всю жизнь живëт в сказке.