Ошибка неизбежна

«Завидую.» Появившись на свет, я знала, что чувствую. Не к людям, не к их поступкам и вещам— к миру в целом. За всё сразу — просто завидую. Я могу завидовать кому-то за то, что он живёт счастливее меня. Да что там, иной раз завидовать самой себе. Это сумасшествие, и с ним ничего не сделать. Совсем. Потом наставник рассказал мне, что это эксперимент. Сможет ли подопытный противостоять не принадлежащим ему, насильно внедрённым в подсознание чувствам — вот что он хотел выяснить. —Трайдент, первый полноценный образец человека, созданный мной. Особенность: «Врождённая зависть». Сопротивление успешное. Пока что всё идёт замечательно. — известил меня Витольд, держащий в руке увесистую папку и явно довольный результатами очередного обследования. Маленький черноволосый мальчик, ютившийся под боком учёного, заинтересованно поглядывал на меня серыми глазами. Он стоит так близко к наставнику. Завидую… Завидую, и мне это не нравится. *** Немногим позже Ксенон познакомился со мной поближе. Я не желала этого, однако каждый день перестал походить на предыдущий, и это было… Весело. Такое чувство появилось у меня впервые. — Эй, я тут заметил. Тебе нравятся эти конфеты, да? — однажды, войдя в свою излюбленную комнату, я обнаружила там наглого мальца, активно опустошающего запасы холодильника. —Что за чушь. Мне не может что-то нравиться. —Да? — он наклонил голову набок и уставился на меня большими глазами. Про себя я раздражённо заметила— если мальчик начнёт расспрашивать меня или рассказывать о том, что так не бывает, я просто вышвырну его отсюда. Не нужны мне новые знакомства, и без них хорошо. По всей базе меня считают жутко холодным человеком. —Тогда я их съем.— заявил тот и выудил три красивенькие коробки из нижнего отдела холодильника, куда я специально их положила. Замороженные вкуснее. —А ну отдай! — терпеть такую бесцеремонность мне недосуг. Мальчик молча протянул мне лакомство и чуть улыбнулся уголком рта, открыв моему взгляду ямочку на левой щеке. —Трайдент-первая, верно? —Просто Трайд. —А я Ксенон. —он вылез из-за стола и, отряхнув коротенькие шорты, представился. Так и хотелось его подразнить. —И что это за имя такое? Бледные, словно фарфоровые, руки мальчика принялись взволнованно теребить край рубашки. —Ладно, химическая мелочь. Не смей больше обворовывать мой холодильник, усёк? Ксенон горячо закивал, хотя, разумеется, моего условия он так никогда и не выполнил. *** Подавлять «Врождённую зависть» было сложно, о чем я и сказала наставнику. —«Что будет, если не сдерживать это чувство»? Ты вольна это сделать, если хочешь. А я понаблюдаю за тобой. — закинув ногу на ногу, ответил Витольд. Пальцы с чётко выраженными костяшками покачивали стакан, наполненный томатным соком. — Правда, в конце концов зависть поглотит твою личность. Получается, это отвратительное ощущение вечно будет со мной. Будь я совсем одна, как всегда — мне бы было всё равно, но теперь я не хочу такого исхода из-за Ксенона и детей, которые совсем скоро появятся на свет. А я ведь знала, что не надо к кому-то привязываться. Чувствую, за это придётся расплачиваться— наставник говорил, что в жизни всегда так… *** —Вот и всё. Готово. Я поднялась с кушетки, пытаясь вспомнить что-то, что должны знать о себе люди при пробуждении, но в абсолютно пустой голове и крох от подобных подсказок не находилось. Кто я сейчас и что мне делать? Одна лишь мысль о прислуживании человеку по имени Витольд упрямо барахтается в потоке опустошенных мыслей и плавно пробуждающихся воспоминаний. —Что ж, Трайд, будь послушна.— мужчина с добродушным выражением лица склонил голову и заправил за ухо светлую прядь. «У Ди такие же волосы.» — где-то в глубине души я почувствовала мимолётную радость, но выражать её совсем не хотелось. Не хотелось ничего— лишь погружаться в пустоту своего сознания и навязчивого чувства зависти. *** Очередной приступ от действия «Врождённой зависти». Тупая боль в голове становилась совсем невыносимой, а сил в теле было так мало, что я еле доковыляла до порога своей комнаты, свалившись прямо там. Ужасно, просто ужасно себя чувствую. В мыслях абсолютный беспорядок, а в груди почему-то стоит тяжкий ком. Пол оказался приятно прохладным, и я бы так и осталась лежать, если б рядом не послышались торопливые шаги. Дыхание их обладателя, наклонившегося надо мной, в первые моменты было прерывистым, будто он был чем-то взволнован, а потом немедленно взял себя в руки. —Ты совсем не сможешь встать? — послышался детский голос. Ответа, естественно, не последовало, так что ребёнок начал предпринимать попытки поднять моё обессилевшее тело. Приятные черты бледного лица— никогда не видела его, но какая-то часть меня не желала так думать… И я действительно не знала причин. —Кто ты? Я тебя… Знаю. Но не помню…— только и пробормотали мои засохшие губы. В серых мальчишеских глазах на мгновенье промелькнуло что-то… Грустное? Или недовольное? Но меня ведь не должно это волновать. Я — слуга господина Витольда, мне не дозволено думать о чем-то постороннем. Мальчик старался изо всех сил, так что через некоторое время я уже сидела на кровати, слушая, как тот, кто помог мне, копошится на кухне, видимо, в поисках съестного. —Говорить будешь? — так ничего и не найдя, он пришёл обратно и бесцеремонно сел на пустой столик перед кроватью. Я не должна и не имею желания ничего говорить. Более того — мне нечего сказать. Так что? Что мне так хочется выпустить наружу? —Я отвела их туда. Да. Именно это нещадно терзает меня. Перед глазами разом предстали образы двух детей — мальчика и девочки. Знающие, на что я их обрекла, эти видения… радушно улыбались мне. Я лишь хотела спасти их жизни, но ничего не сделала. Получается, всё было напрасным? —Я знала, что случится, но все равно отвела их в лабораторию.— кажется, это называется слезами. Пролить слёзы — вот в чем я сейчас нуждалась, но я не умела этого делать. —Они живы. —вдруг с резкой уверенностью в голосе отозвался собеседник.—Твои дети живы, способности они приняли, Витольд доволен. Всё нормально, правда ведь? Я не могу доверять ему — я не доверяю никому, кроме Витольда. Тогда почему этот мальчик с такой заботой смотрит на меня? Кто я для него? —Ксенон.- без прелюдий представился он и тихо усмехнулся, будто заранее зная, что я отвечу. Значит, мы действительно уже были знакомы. Неплохо было бы вспомнить, как это произошло. —Си и Ди погибнут.— кажется, я уже была готова услышать это. Нет, я не сомневалась в господине Витольде, однако очевидно, что эксперимент с детьми будет неудачным. Возможно, именно это чувство называют чутьём. —И у нас есть план, не так ли? Конечно. Слова этого мальчика словно пробудили меня от долгого, скучнейшего сна— мозг принялся генерировать и перебирать планы, которые хоть как-то помогут. —Итак, дорогая Трайд, — Ксенон слегка прищурил глаза, и на долю секунды мне показалось, что они оживлённо, даже как-то обрадованно сверкнули. — я расскажу тебе об одном занимательном плане Витольда по некоторым изменениям в своей памяти. *** Пробуждения девочки и мальчика, мирно спящих в Колбе, наверняка больше всего ждал Витольд, ведь этот эксперимент для него был чрезвычайно важен. Перед явлением образцов в мир он даже не спал несколько дней, что было для него довольно необычно. Ксенон не лгал — исследователь действительно доверял ему и рассказывал о своих планах, доказательства чего были у меня прямо перед глазами. —Господин сегодня в хорошем расположении духа. — заметила я, слыша взбудораженное бормотание и расчёты Витольда. По всему видимому, познание необычных вещей приносило ему чувство опьяняющего счастья. —Верно подмечено, Трайд! — откликнулся тот, резво оборачиваясь в мою сторону, отчего блондинистые волосы легко разлетелись. Лицо экспериментатора и впрямь было искренне, будто по-детски добрым и живым… Этот человек слишком мил. Можно ли вообще назвать его тем, прежним, Витольдом? — Уже на днях способности Славы и Дианы пробудятся, и они покинут подсознательный мир. Я молча подняла взгляд на Колбу и на держащихся за руки детей. Если бы я могла нормально мыслить в тот момент, то подумала бы, что этим созданиям лучше бы никогда не просыпаться. *** —Ксенон, сегодня я, наверное, умру. По страшному виду, с которым он спешил доложить Витольду о том, что Слава обнаружил нечто странное в одной из лабораторий, было ясно, что шестерёнки в программе исследователя начали активно вращаться. А значит, и наш план должен исполниться. —Трайд! — сидящий передо мной сейчас, в искреннем ужасе воскликнул Ксенон. — Что ты говоришь?! Программе таблетки контроля, которую вживил ему Витольд, было невозможно сопротивляться, насколько бы силён не был твой дух и характер, так что парень наверняка чувствовал себя ужасно. Выполнять то, что ты не хочешь. Наблюдать, как твоё тело само подчиняется заложенному ходу действий. —Я это знаю. Просто чувство такое… —Нет, послушай! — он крепко схватил меня за плечи. —Пообещай, что не будешь думать о подобном! У нас всё получится, понимаешь? Диана и Слава перенесутся на Землю, устроят себе ту жизнь, которая была у них в подсознательном сне. Мы с тобой обязательно осуществим это. —Да, конечно…— насколько бы отвратительным человеком я не была, но огорчать Ксенона слишком жестоко для меня. Зависть даже сейчас сочится из моего изменённого подсознания. Я никогда не стану искренней… Хотя о какой искренности идёт речь, если я изо всех сил скрывала от Ксенона то, что нелегальное проникновение даже через аварийную, не находящуюся в данных Базы, Дверь, грозит сильным повреждением тела. Если бы этот мальчик узнал, то никогда бы не выключил подобный пункт в наш план по освобождению детей. Он скорее сам бы полез в Дверь, чем пустил меня. —Будь спокоен за меня, Ксенон. Лучше позаботься о своей ночной миссии. Слава и Диана должны быть в той лаборатории, когда Витольд возвратит себе память. Иначе они не поверят в настоящие цели этого учёного. Уж что-что, а в умении манипулировать людьми ему нет равных. *** —В тот момент Таблетки контроля я ещё не изобрёл, так что бо́льшую часть твоих воспоминаний пришлось перенести в гиппокамп другого мозга. Искусственного.— пояснял нависший надо мной Витольд, аккуратным движением руки выключая аппарат. Приглядевшись, я заметила круги под его зелёными глазами. — Однако сейчас я овладел изготовлением этих вещиц в совершенстве — задав определённую программу, можно контролировать даже память подопытного. Голова резко стала тяжёлой— нахлынувшие воспоминания заполнили её, давая интересное ощущение нового осознания самой себя. Почувствовала ли я грусть от видений, представших передо мной? Нет. Единственное, что было сейчас у меня — опустошение и потерянность. —Где Ксенон и дети? — спросила я первым делом. —О, — Витольд отошёл от кресла, на котором я устроилась, и, открыв большую папку, видимо, предназначавшуюся для информации обо мне, принялся делать там записи. — Они в подвальной комнате. Не беспокойся за них. Я и не беспокоилась. Ксенон знает, что делает — даже эта деталь была пунктом его плана. —Всё закончено, да? — если и закончено, то только в представлении Витольда. Мы с Ксеноном закончим по-другому. —Скорее всего. — отозвался мужчина. — Наблюдать за детьми, когда-то ощутившими мимолётную свободу — очень интересное занятие, но я не могу рисковать так долго. Слава и Диана в любом случае захотели бы сбежать. — То есть твоей ошибкой было их перемещение в подсознательный мир? — Я бы так не сказал. — Витольд уселся в своё большое кресло, закинув ногу на ногу. — Мне всё равно требовалось срочно поддержать существование Си и Ди в тот момент, так что нет смысла раздумывать об ошибках. Всё прошло так, как я запланировал. И всё-таки даже этот опыт дал мне кое-что понять… Едва ощутив настоящую, реальную жизнь, человеческое естество будет стремиться к ней — вот к какому выводу я пришёл. Ты согласна, Трайд? Даже если Витольд не прав, я не должна ему возражать. Все эти размышления о свободе — важны ли они для меня вообще, если я осознаю, что принадлежу этому человеку и его целям, с самого рождения предназначенных мне? Так как я могу задумываться о свободе? «Я, конечно, не смирный мальчик, но положение своё понимаю. Меня все устраивает. Я не считаю Витольда плохим человеком, хотя и добрым его не назвать. Он сам меня создал, зачем мне требовать от жизни больше уготованного?» — говорил мне Ксенон, когда я предложила ему вариант и нашего побега. —Витольд, зачем тогда тебе нужен был этот план с запечатыванием собственной памяти? — этот вопрос всё же немного, но тревожил меня. —Ты ведь знаешь— я не понимаю природу человеческих чувств. Пробуждение Славы и Дианы было поводом для моего личного эксперимента. Опыт над собой. И, как видишь, тот я, без воспоминаний, был абсолютно другим человеком. Тот Витольд действительно верил, что лабораторию ему оставил знакомый, что он спасает детей, а не ведёт их к завершению моего плана… Интересно, можно ли считать нас разными людьми? Скорее, нет. Исследовать чувства я наверняка буду ещё долго— я ставил эксперименты как и над своими подопечными, так и над самим собой. —Я поняла. Как сложно. —Что ж, настало время и для других дел. — мужчина откинул светлые волосы за спину и придирчиво поглядел на наручные часы. — Веди ко мне детишек, Трайд. Наступил момент для последнего пункта плана Ксенона. *** «Почему лицо Ксенона, держащего меня на руках, такое грустное?» —Я устала… Дай мне умереть. Ещё немного, и всё это действительно закончится. Моя смерть подарит детям свободу — что может быть лучше? Хотя я говорю правду. Я устала. Мои слова ничуть не смущают Витольда — он уже нашёл ампулу и готов вновь дать мне жизнь. Кто ж знал, что он захватит с собой правильное лекарство… —Витольд, а ты помнишь? Мой третий ребёнок погиб из-за тебя.— мне уже совсем больно говорить. Нельзя сказать, что я очень сильно горевала, узнав, что один из тройни погиб при рождении, ведь на нём никогда больше не поставят эксперимент и он не будет страдать. Нельзя сказать, но… —Не беспокойся. Фактически, он жив… Где-то в другой вселенной. Я и сам не знаю, где. «Что?» —Не плачь, Трайд. Какая глупость, я ведь никогда не плакала. Ты же сам сделал всё для этого… «И сейчас, и даже сейчас чёртова зависть. Скажите кто-нибудь, чему мне завидовать на данный момент?!» Руки Ксенона так сильно сжали моё парализованное тело, что я ощутила быстрое биение его сердца о рёбра.       «Почему у тебя такое лицо?» В его широко раскрытых глазах, с каким-то неистовым ужасом уставившихся на меня, было столько… Отчаяния. Вот я и умираю. И из-за чего? Поддалась глупым чувствам. Можно ли считать это ошибкой? Если так… Если так, то эта ошибка была неизбежна. От Ксенона было тепло и спокойно. Впрочем, как и всегда… Я так рада умереть именно рядом с ним.