Ошибка неизбежна

Тихий сад у аккуратного домика с деревянным порогом. Качели, размеренно скрипящие подо мной, шелест листов записной книжки. Лёгкий ветер, колышущий отросшие тёмные волосы Трайд, отдает слабым запахом свежей травы. Диана лежит на пледе и безмятежно дремлет, не подозревая, что Трайд, примостившаяся рядом, сейчас опустошит всю коробку клубничного мороженого. «Существуют ли совсем неизбежные ошибки?» — одиноко темнеет на станице моего блокнота заголовок. Видимо, новой главы сегодня я так и не напишу. Однако это меня не огорчает — внутри все равно трепещет нечто светлое, рвущееся наружу и готовое разлиться по всему телу сладостным ощущением. Пусть это не вдохновение, но это… Счастье. — Слава, о чем задумался? — улыбаясь, спросила Трайд. Мягкий солнечный свет, заставляющий её жмуриться, делал эту улыбку ещё прекраснее. — Да вот… Как думаешь, существуют ли такие ошибки, над предотвращением которых человек не властен? —Конечно. — женщина заправила прядь волос за ухо и ласково погладила Диану, лежащую у её колен. — Человек может всё, но он не может обходиться без чувств. Например, ошибки, которые мы совершаем на поводу у своих чувств, действительно неизбежны. Сердце внезапно решило ретироваться в пятки, заставив меня схватиться за грудь и подумать о чем-то страшном, тайком тревожащем мысли. «—Трайдент умерла.» ***       Диана и Слава, дружно глотая воздух, резко подскочили в креслах. Как ни удивительно, перед их взорами красовался очень задумчивый Витольд, с максимально сосредоточенным и серьёзным видом перебирающий кучи толстых, и, как можно было разглядеть, исписанных вручную книг. На носу исследователя комфортно расположились маленькие очки с висящими вместо оправы серебряными цепочками, которых ни Слава, ни Диана на этом лице ни разу не наблюдали. Витольд, видимо, был настолько занят, что на проснувшихся детей даже не обратил внимания — или счёл ненужным обратить. —Диана, — тихо сказал Слава, поворачивая голову в сторону девушки. — Почему ты плачешь? Этот вопрос носил лишь риторический характер, ведь сам парень чувствовал в своих глазах навернувшиеся слёзы. Трайд… Погибла.       «Си, — позвал Слава, замечая, каким дрожащим был его собственный мысленный голос, — Си, скажи мне что-нибудь. Я не могу… Не оставляй меня, слышишь?» Си всё продолжал молчать с упрямством спокойнейшего осла. —Слав…—Диана владела собой лучше, так что её лицо быстро избавилось от расстроенного вида. —Что? Девушка внимательно пригляделась к другу и заметила: — У тебя снова глаза янтарные. «Да быть не может! Он же… Не смешался с моей личностью, верно?» Слава запаниковал и принялся яростно кричать про себя, ожидая, когда же малец соизволит откликнуться.       «Эй, пацан, возвращайся на место!» Тишина. Возможно ли, что он спит?       «Не игнорируй меня!!!» Так, нужно перенестись в свой внутренний мир и проверить обстановку самостоятельно.       «Э-эй… Си?» Былого блеска и кричащей роскоши здесь и в помине не было — ни огромного дивана, больше смахивающего на какой-нибудь трон необычной формы, ни столика, который на своём веку повидал столько настольных игр, сколько и всем столам мира не снилось, ни даже идеально чистого пола — ничего этого. Совсем. Лишь серое пространство и зияющая пустота.       «Си?!» Его здесь… Не было. «Так ты и правда смешался со мной?..» — потерянно спросил парень в никуда. Если бы прямо сейчас Слава не сидел в кресле, то обязательно бы куда-нибудь упал. Хотя только этого ему сейчас и хотелось — падать. Куда угодно. Падать от опустошения и внезапного осознания своего ненавистного бессилия и… одиночества. — Когда? — задался вопросом парень, случайно произнеся его вслух — а может, и намеренно обращаясь к Диане. — Когда он успел? Он ведь с ним даже не попрощался. — Можно было бы и рассказать мне, что произошло. — заметила девушка. Слава пояснил, однако в процессе рассказа выяснилось, что о его второй личности Диана ни слухом, ни духом не ведала. —То есть ты всё это время в мыслях разговаривал с другим собой, а я и не знала? — скептически заключила она. Слава глубокой вины не чувствовал, —нагружать кого-то своими проблемами ему никогда не хотелось — однако поспешил понуро извиниться. —Но знаешь, я думаю вот о чем… Если часть личности Ди живёт во мне, то и Си… А ведь правда. Слава даже радостно воскликнул. «На самом деле я помню, как он исчез.» Покинув подсознательный мир Славы, этот пройдоха оставил ему свои воспоминания в качестве милого подарка, и, немного покопошившись в содержимом головы, парень понял, что это действительно так. —Дети, не будьте такими шумными. —вдруг укоризненно отозвался Витольд, даже не поворачивая голову в их сторону. Черты его профиля были ровными и в некоторой степени эстетичными, что заставляло Диану в который раз ненавидеть красоту этого человека. — Те три дня, которые вы здесь находитесь в усыпленном состоянии, я тщательно обдумываю последствия своего эксперимента. —Ответь, Витольд, — в голосе девушки слышались грустные ноты, — Зачем ты делаешь всё это, если кому-то приходится страдать? —Хм? —мужчина резко захлопнул очередную папку и плавно обернулся к детям, снимая очки и кладя их на столик. — Знаешь ли, в земном мире многие страдают. Так уж он устроен, поверь. На его лице было какое-то снисходительное выражение, словно Диана спрашивает нечто очень и очень очевидное. —И ты считаешь, что увеличивать количество страданий в мире— вполне нормально? —Ну что ты, Слава, я же не псих какой-нибудь.       «Какое смелое заявление.» — пронеслось в голове парня. —Ты, скорее всего, просто не понимаешь.—Витольд подошёл к их креслам, засунув руки в большие карманы. — Я даже не порчу жизни левых людей, с комфортом обустроившихся в обществе и так далее. Создал организм и распоряжаюсь им, как знаю— это, по-твоему, плохо? Слава вконец запутался. «Действительно, является ли это чем-то плохим?» — недоуменно спрашивал он сам себя. —«Это как… Сделал ты, например, куклу. Можешь украсить её, поставить на полку и любоваться, можешь подарить, можешь вообще выбросить — и тебя никто не осудит. Это же твоё. В принципе, всё ведь логично.» В голове промелькнули картинки с зловредно хихикающим Ксеноном, со злящейся на всё и вся Трайд, с… Её беспомощным лицом — тогда, у Двери, в которую им с Дианой так и не удалось полноценно выйти и покончить с существованием в этом странном месте. Внутри Славы что-то дрогнуло. «Нет, так нельзя!» —Человек на то и человек, чтобы быть… Собой. Живым. А ты приравниваешь личность к вещи? —Нет, я этого вовсе не делаю. — Витольд улыбнулся краешком губ. — Скорее, так думаешь ты сам. А я, напротив, очень заинтересован в изучении разнообразия личностей — только подумайте, зачем мне пустые тела без чувств, если наблюдение за ними не представляет для моих целей ценности? —Я не понимаю, Витольд. — Диана вправду не понимала. Разве его действия не являются неправильными? —А-ах… — тот вымученно выдохнул, откинув голову и приложив ладонь ко лбу. — Похоже, ты и не поймёшь. Всё-таки воспитание в иллюзорном мире даёт свои плоды — у вас другое восприятие здешнего существования. Как я и предполагал. «Так кто же всё-таки неправилен — мы или сам Витольд?» — задумались Слава и Диана. —Верите ли вы в предначертанность чего-либо в жизни? — вдруг спросил Витольд, кинув задумчивый взгляд на детей. — Множество людских идей, судеб, мыслей, поступков связано в огромный клубок мироздания, которое крутит его так, как заблагорассудится… Интригующе, не так ли? Веря во всё это, остаётся только быть покорным и спрашивать себя: «В конце концов, мне ли указывать мирозданию?» —В конце концов, такому ли, как ты, рассуждать о мироздании?! — гневно рявкнул Слава, чувствуя, что сам на себя сейчас не похож. Возможно, над ним взяли верх потаённые чувства Си, но нельзя сказать, что он не согласен с ними — просто выражать их более эмоционально никогда не получалось, а тут… —Ты прав. — мужчина чуть нахмурился от выкрика и сделал успокаивающий жест ладонью. — Я вот захотел стать самим мирозданием, пусть и только в своём, закрытом от всего лишнего, мирке. «Интересно, что же я всё-таки чувствую к нему.» — хмуро думала Диана, наблюдая за всей этой картиной. Ей было ясно только одно: прямо сейчас её терзало обидное, прямо-таки обжигающее душу чувство ненависти к себе — за то, что, несмотря на все ужасные поступки Витольда, она не испытывает ненависти к нему.       Паршиво. —Что тебе нужно? — не спросила, а взмолилась она, подумав, что действительно устала. — Зачем ты сейчас как ни в чем не бывало стоишь и разговариваешь с нами? —Как это — зачем? — улыбнулся Витольд, отвечая вопросом на вопрос.— Разве вы не хотите лучше понять меня? Нельзя сказать, что он неправ, однако… —Скажи, где сейчас Трайд? — глупый вопрос, ответ на который точно не будет обнадёживающим. —Милая, если тебя это так волнует, то её тело сейчас находится в одной из моих лабораторий. Я ведь уже говорил — Трайдент умерла. Ксенон, к слову, в полном порядке и сейчас находится под действием сильного снотворного препарата.       Что же это?.. Неужели он ничего не чувствует? —Витольд, тебе совсем не грустно? — севшим голосом пробормотал Слава. Взглянув в его сторону, Диана заметила, что в глазах парня бушевало нечто невообразимое, и это не было иллюзией от насыщенного янтарного цвета глаз. —Грусть… — по лицу экспериментатора было заметно, что он тщательно обдумывает дальнейший ответ и вообще погружён в свои мысли. — Можно ли называть меня человеком, если я даже не нашёл определения чувствам? Честно говоря, я их совсем не понимаю. Трайд… Аргх… Такая чудесная девушка. А ведь она была одним из моих лучших опытов. —Опыт, значит… — горько усмехнулся Слава.       «Си, а ведь он твой отец.» —осознал парень.—«Тяжело же тебе было, да?» —Я долго обдумывал, из-за чего же она погибла, и пришёл к выводу, что и здесь главную роль в поступках Трайд сыграли чувства— а они у неё были действительно велики́. Даже если она была носительницей «Врожденной зависти»—странно, не так ли? …Если из-за материнских чувств, то почему на Земле родители так часто бросают своих детей? —Но ведь все люди разные… —недоуменно высказался Слава. Со временем он понял, что всё-таки нашёл то, что Витольду нравится—у учёного наверняка фетиш на длинные монологи, да и просто разговоры. —Истинно так. —одобрительно отозвался тот. —Индивидуальность действительно странная штука, и это та-а-к интересно. Ах, наблюдая за тем, как Трайд отчаянно пыталась вас вызволить, я даже готов сдаться —но я ненавижу это делать.       Абсолютнейшая подавленность и смирение в Диане решили уступить место слабому лучу надежды. —То есть ты наконец прекратишь все эти пытки и дашь нам уйти отсюда? Витольд вздохнул так тяжело, —при этом скорее картинно, чем действительно трагично закрыв лицо руками —как ещё никогда не вздыхал, по крайней мере, на скромной памяти Славы и Дианы. —Вы настолько сильно не желаете быть моими подопечными, что это стоит смерти Трайд? Конечно, одним предложением он добился своего — в детях мгновенно вспыхнуло ощущение собственной вины. Оно и так не давало им покоя, а теперь захватило мысли ещё сильнее и ещё тягостнее осело на сердце. —Глупые, глупые дети. — мягко улыбнулся Витольд. — Вы испробовали на себе лишь небольшую часть реальной жизни. Неужели вы не понимаете, что́ ожидает вас в той ужасной действительности? В некоторой степени я даже укрываю вас от худших условий земного мира. Звучало всё это на удивление убедительно, но ведь не зря Трайд когда-то говорила о потрясающих психологических способностях Витольда. — Поверь, то, что мы испытали в месте, где воспитывались, тоже было несладким.—судя по этим словам, Слава решил на удочку внушения не попадаться. —Мы ко всему готовы и не строим никаких заоблачных фантазий. (Говорил Слава, про себя прощаясь со своими мечтами про уютный коттедж в каком-нибудь спокойном лесу.) «Наверное, такие мечты могут быть только у пожилых людей…» — подумал парень, вспоминая, что Диана критиковала его за подобные мысли и называла дедом. «Какой-то странный дед живёт внутри меня…» —И на многое ли вы готовы пойти ради желаемой обыкновенной жизни? — Витольд пристально вглядывался в лицо то Дианы, то Славы, словно испытывая их. —Да. —произнесла Диана, дополнив про себя тихое: «Наверное…»       Менять что-то в жизни нужно сразу. —Я вынужден вас огорчить, но даже для достижения этой цели вам придётся умереть. — жизнерадостно заключил мужчина. —По крайней мере, в этом мире. Помимо меня самого, отсюда действительно ещё не выходило ни одного живого человека. —Что? — Славе умирать как-то… не хотелось. Да, он давно смирился с таким исходом, но… Ему было страшно. —Я не обманываю своих подопечных. — предупредительным тоном отозвался Витольд. — Долгое, очень долгое время я совершенствовал свои навыки и сейчас смогу вытащить из вас, как из сосудов, способности под названиями C и D. А ещё смогу гарантировать копирование вас самих в другую грань вселенной. Так что, если вы можете расстаться со своими воспоминаниями об этой жизни, я готов… Сдаться. И исполнить волю Трайд. Это правда единственный способ. —Но почему просто не отпустить нас из Лаборатории?! — возмутилась Диана, стараясь пресекать на корню мысли о нежелании терять память. — Просто открыть Дверь — и всё?! —О, не думай, что всё должно быть по-твоему. —усмехнулся экспериментатор. — Этим балом правлю я, так что и правила устанавливаю тоже я. Мир ещё не должен видеть то, над чем я работаю. Ни в коем случае. Понятно? Сверху на них смотрела пара ярких и холодных изумрудных глаз, посверкивая серебряными крапинками из-за падения света. —А ещё способности, которые мне нужны. Не будьте неразумными, дети.— пробормотал бархатный голос.—Итак, вы не выглядите несогласными. —Хорошо. — в этой игре сдался не только учёный, но и Слава с Дианой — довольно неприятно добровольно подписываться на собственную смерть, знаете ли… *** —Хочу сказать вам ещё парочку слов напоследок. — Витольд с завязанными волосами навис над кушеткой, где на данный момент терпеливо лежали парень и девушка. — Это единственный случай, когда я делаю что-то подобное с плодами эксперимента, но не обольщайтесь… —Что же ты так? — ехидно прохрипел Слава. —Возможно, — перед глазами обоих уже становилось темно, — Я тоже… Раб чувств. Что именно он имел ввиду — уже совершенно неважно.