Моё бремя

- И что же мы будем делать дальше? - скривилась Тен-Тен, проходя сквозь общую суматоху. Вокруг вопили испуганные куртизанки, сумевшие спасти свою жизнь, носились обезумевшие лошади, размахивая отвязанными поводьями, и сыпались догорающие обломки публичного дома. Итачи продолжал вести спутницу за руку, вцепившись в тонкое запястье мертвой хваткой. Ее вопрос он проигнорировал. Везти ее в Империю, прямиком во дворец? Или спрятать подальше от пыла сражений? Чтобы в этот раз точно удостовериться, что она снова не исчезнет, не оставив ни следа, словно роса на изумрудной траве в предрассветных сумерках. - Нет! Не прикасайся! - послышалось со стороны. Тен-Тен встрепенулась, услышав знакомый голос. Девушка, спасенная ею прежде, отчаянно брыкалась в вынужденных объятиях омерзительного на вид незнакомца. Тот, не стесняясь, пользовался удобно подвернувшимся случаем - во время пожара никто не заметит пропажи одной девчонки. Которая, судя по одежде, не относилась к дорогим жрицам любви, а скорее работала на кухне. Жгучие злые слезы бежали по бледным щекам. Стиснув зубы, девушка из последних сил старалась дать отпор, схваченная в крепкое кольцо полных рук сзади. Полы ее недорогого одеяния были неприлично задраны, оголяя худые ноги, покрытые синяками и зажившими шрамами. - Проклятая тварь, - выругалась Тен-Тен и, остановившись, резко вырвала свою руку. Придворная дама стремительно побежала в сторону обидчика и с громким рыком, подобно дикой лесной кошке, прыгнула на него сверху. Выудив из прически одну из золотых шпилек, девушка пустила свое импровизированное орудие в ход. Под звон искрящихся подвесок мужчина издал жалобный вой, присущий мучительной боли. Тен-Тен не остановилась уродовании его и без того некрасивой физиономии. Оставив шрам на пухлой щеке, пересекающий почти все лицо, она оттолкнула незнакомца от его жертвы и грубо бросила его на землю, сильно пнув ногой. Но и этого ей показалось мало - на этот раз заколка острым концом вонзилась ровно в центр его паха, отчего его светлые верхнее платье и брюки моментально покрылись темным багрянцем крови. Мужчина оглушительно завыл, словно умирающий зверь. Пнув побежденного в бок напоследок, Тен-Тен повернулась к спасенной, которая, дрожа всем телом, уже опустилась на колени. - Что ты здесь делаешь, Карин? - нахмурилась Тен-Тен. К девушке она не питала никакого отвращения, лишь благодарность за попытки сохранить ей жизнь. Однако, ее хозяин был самым настоящим аспидом, отрастившим ноги. Поэтому ее неожиданное появление в Синем доме доверия не вызывало. - Господин Орочимару продал меня, - всхлипнула Карин, продолжая дрожать всем телом. - Ну а я освободила, идем, - Тен-Тен схватила тонкое запястье, покрытое шрамами, и потащила Карин за собой. Итачи, до сих пор не привлекавший к себе внимания, стоял с открытым ртом. Придворная дама продолжала удивлять своими способностями. Под вой израненного мужчины, катающегося по земле позади них, Тен-Тен приблизилась к Итачи и резко взмахнула рукой, стряхивая кровавые капли со шпильки. Красноволосая девушка смущенно семенила за ней, бесконечно одергивая юбку. - Теперь мы можем вернуться в Империю, - Итачи огляделся, оценивая обстановку. Все вокруг внезапно затихло. Плач и всхлипывания куртизанок раздавался где-то вдали, как и громкие мужские ругательства, громкий треск пожара тоже поутих, напоминая уютное пламя домашней жаровни. Тен-Тен выглядела почти как прежде: такая же статная, уверенная в себе и невероятно красивая в своей воинственности. Лишь ее кожа чуть потемнела от загара и огрубела из-за нещадных пустынных ветров. И взгляд ожесточился. Что же ей пришлось вынести? - Прежде всего надо позаботиться о вашей руке, - Тен-Тен указала на покрывшуюся волдырями обожженную ладонь. Итачи поспешил скрыть ранение остатками широкого рукава. - Это не так важно. - Карин, осмотри его руку. Красноволосая девушка покорно направилась в его сторону. Итачи недовольно стиснул губы. Ему хотелось чтобы Тен-Тен, как и при вторжении солдат султана, самолично позаботилась о его руке. Так же неумело, но искренне, с подлинной заботой.       Карин не успела выполнить поручение. Протянутые ею руки застыли в воздухе. Слух всех троих пронзил громкий рев горна, за которым последовал командный клич на незнакомом языке. Только Тен-Тен поняла его значение. Она резко обернулась, из-за чего золотые нити заколок зазвенели в ее волосах. Итачи нахмурился. Сомнений в том, что горн и голос принадлежат солдатам Суны, не было никаких. И ничего хорошего их появление не сулило. Карин вновь задрожала всем телом. - Быстро, уходите! - Тен-Тен вышла из минутного оцепенения и подбежала к Итачи. Тот схватил ее запястье здоровой рукой. - Нет! Я обязан вернуть вас в столицу к Императору! - Вы думаете, что это возможно?! - вскрикнула Тен-Тен, попытавшись выдернуть руку из крепкой хватки. - Они убьют вас! Поверьте мне, он не будет раздумывать ни секунды. Ониксовые глаза столкнулись взглядом с горящими карими. Тен-Тен умоляющим взором глядела на своего спасителя. В уголках ее глаз блестели слезы. - Я никогда себе не прощу, если вам придется умереть из-за меня! - девичий голос стал тише. Итачи первым опустил взгляд. В его груди неприятно заныло, словно под ребра подложили холодный булыжник. Стало тяжело дышать. Он понимал, что с небольшим войском и их командующим ему одной рукой не справиться. Тогда, на лесной дороге, их было в разы меньше, и справиться с ними было проще. Да и сама Тен-Тен выглядела напуганной, словно она, как никто другой, знала с чем ему придется столкнуться. С тяжелым сердцем Учиха отпустил тонкое запястье. - Как я смогу вас оставить? - тихо спросил он. Ему снова придется потерять ее, снова терзать себя страхами и мыслями о ее судьбе, а может и оплакивать, как случилось прежде. - Он ничего мне не сделает, а вас непременно убьет, - хрипло ответила Тен-Тен. Ее взгляд померк. - Мы встретимся снова? Тен-Тен вздрогнула. Ее тонкие брови сошлись на переносице. - Если Небеса будут к нам благосклонны. С этими словами она отвернулась и больше не оборачивалась. Итачи повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Он не знал как заставить себя поверить, что случившееся не было дурным сном, погрузившим его сначала в сладкую негу, а затем обернувшим все в страх неизвестности. Он не понимал, нужно ли сообщить Императору счастливую весть о том, что его названная сестра жива? Нужно ли было тешить монарха надеждой? Это сулило новую войну и новые багряные реки крови, питающие землю. Итачи глубоко вздохнул: придворная дама уже пожертвовала собой однажды ради спасения Императора и судьбы своей страны.       Широкоплечий силуэт возвысился над миниатюрной фигуркой девушки. Горящие карие глаза, не моргая, вглядывались в развереженную бездну перед собой. Казалось, что пожар, уничтоживший дом удовольствий неподалеку, исходил от самого полководца, чье непроницаемое лицо было обращено к ней. Она знала, что он придет за ней. Знала, что он поймет, что она не покинула бы его добровольно. И знала, что убьет любого, кто встанет у него на пути. Поэтому самый разыскиваемый наемник Империи сейчас был отослан подальше - его бы он зарубил стремительно и молниеносно. - Приветствую, мой господин, - учтиво поклонилась Тен-Тен. В ее голосе звучали игривые нотки. Она пошла на риск, но разъяренный полководец не оставлял ей выбора. Нужно было попытаться потушить хотя бы один пожар в округе. Канкуро молчал, продолжая сверлить ее взглядом. - И чего ради вы устроили такое пожарище, повелитель? - продолжила Тен-Тен, вновь подняв уверенный взгляд. Великого полководца хватило буквально на пару мгновений. - Повелитель, скажешь тоже! - скривился он. - Я бы еще задумался, кто тут кем повелевает! Тен-Тен едва заметно улыбнулась. Однако, полководцу удалось уловить тень ее улыбки. Он заметно смягчился и неуклюже повел плечами. Карин, наблюдавшая за обоими со стороны, согнувшись в поклоне, нахмурилась. Тен-Тен, подобно мифической лисице, искусно управляла чувствами воина. Однако, длинные пальцы ее спасительницы, украшенные роскошными перстнями, дрожали, заставляя позвякивать золотистые браслеты на запястьях. Как бы бывшая придворная дама ни храбрилась перед полководцем Султана, она все равно страшилась его могущества. И сейчас ее действия можно было сравнить с прогулкой по тонкому лезвию - неверное движение, и бледная кожа окрасится алым цветом подобно цветам гибискуса. - Мы возвращаемся обратно в Суну, - голос Канкуро вновь зазвучал сурово. Он отвернулся и взмахом руки указал своим солдатам направление. Те послушно поспешили исполнить приказ и построились. Тен-Тен упала на колени и прильнула лбом к земле. - Разумеется, мой господин! Только ваша слуга смеет просить об одном! Канкуро нахмурился и повернулся обратно. Тен-Тен не подняла головы. - И о чем ты хочешь попросить меня? Тен-Тен приподнялась, но осталась стоять на коленях. Шелковые юбки, опаленные пожаром, зашелестели по дорожной пыли. - Я спасла жизнь этой девице. Она обязана мне. Позвольте ей стать моей служанкой! Брат султана усмехнулся и крутанул головой. - Я думал, ты попросишь меня отправить тебя на родину, - ответил Канкуро. - А тут такая мелочь? Тен-Тен промолчала. Она ясно осознавала, что он не поверит в ее преданность Султану. После всех перенесенных издевательств, было глупо требовать от нее повиновения. Во дворце, спрятанном посреди пустыни, бывшая придворная дама пыталась выжить. А откровенное вранье лишь вновь распалила бы ярость генерала. - Забирай свою девчонку, мы возвращаемся.       Ветры весны, нежно пробуждающие природу от зимнего сна, наполнили воздух сладостным ароматом свежести и обновления. На стволах древних деревьев, облачённых в весенний наряд, начали пробиваться первые листья, словно изумрудные звёзды, укрытые в мягком бархате. С небес, устланных лёгкими облаками, сверкающие словно алмазы, спускались дождевые капли, звонко падая на землю, пробуждая её к жизни. Первая зелень, нежная и юная, прорастала из земли, как молодые надежды, распускающиеся на свету. Вокруг раздавались трели птиц — их пение, чистое и прозрачное, подобно звону серебряных колокольчиков, наполняло пространство радостью и безмятежностью. Так весна, с её капельной симфонией и щебетанием птиц, пришла в мир, наполняя его красками и оживлением под ласковыми лучами солнца, пробуждая в сердцах жителей Империи чувство бесконечной любви к жизни. Юная наследница клана Хьюга остановилась перед одним из павильонов императорского дворца. Павильон величественно возвышался на фоне голубого неба, его архитектура олицетворяла могущество и богатство Империи. Войдя в его просторные залы, госпожа Хината сразу же ощутила атмосферу величия и благоговения. Огромные колонны, украшенные изысканными резными орнаментами, устремлялись к высоким потолкам, создавая ощущение бесконечности пространства. Каждая колонна была выполнена из полированного дерева, а их поверхности блестели под ярким светом солнца, отражая золотистые и красные оттенки. Высокие потолки, украшенные сложными росписями, изображали мифические сцены с драконами и фениксами, символизирующими власть и благополучие. По всему дворцу была расставлена богатая мебель: резные столы и стулья, обитые дорогими тканями с золотыми и серебряными вставками, расписанные мастерами фарфоровые вазы, шкафы и тумбы из темного отполированного дерева, на которых хранились несметные сокровища, широкие ширмы, украшенные улетающей в небесные дали стаей журавлей на фоне закатного солнца. Отныне дочь влиятельного сановника будет жить в этом месте, так сильно отличающемся от ее родного дома. Поместье клана Хьюга потрясало обычных жителей Империи своими размерами. Однако, с императорским дворцом оно не шло ни в какое сравнение. Хината прикрыла веки и постаралась выровнять дыхание. Старшая Госпожа Цунаде пригласила ее во дворец, чтобы невеста Его Величества подготовилась к своему переезду и подучилась управлению. Все-таки семейное поместье было скромнее, да и слуг, выполняющих различную работу было в разы меньше. А придворная дама, управляющая дворцом, почила почти год назад, в самом начале ужасной кровопролитной войны. Проведя рукой по крепкой раме ширмы, Хината мечтательно улыбнулась. Она отчетливо представила, как двое малышей, звонко смеясь, бегают друг за другом по просторному залу. Ее супруг Император входит в павильон и прерывает игру, только чтобы взять младшего ребенка на руки и прижать к себе. Ей бы очень хотелось, чтобы Его Величество был ласков и нежен со своими детьми, как обычный отец, не обремененный дворцовым этикетом. Он, как и всегда, лучезарно улыбался бы, озаряя все вокруг своим внутренним светом, подобно солнцу. Именно о нем всегда думала барышня, вспоминая о своем возлюбленном. Холодными зимними днями, когда вся семья тосковала по ее двоюродному брату, надевая белоснежные траурные одежды, она согревала себя мыслями о солнечных нитях его волос, выбившихся из строго затянутого узла, о лазури его глаз, напоминающих беззаботное весеннее небо и о едва заметной золотистой россыпи веснушек на носу Его Величества. В отличие от чопорных Хьюга, чтящих строгость воспитания и дисциплину, чья внешность соответствовала характеру и взглядам своих обладателей, наделив их светлыми, почти бесцветными глазами и темными волосами, мальчишеская беспечность Императора вкупе с его небесной красотой добавляли красочности в тоскливую серость рутины. Хината искренне восхищалась молодым монархом с самого детства, считая его чуть ли не божеством. Подарить ему свою жизнь было для нее честью и самой главной мечтой. Ей хотелось стать для него опорой в трудные времена и разделять радость дней полных счастья. Поэтому она приложит все усилия, чтобы дражайший супруг не пожалел о своем согласии взять ее в жены.       После тщательного осмотра будущего павильона Императрицы, госпожа Хината вышла на улицу, вдыхая свежий весенний воздух. Предстояло еще многое сделать, поэтому после краткой передышки, она вернется внутрь и продолжит составлять список своих личных вещей, которые заберет из родного дома. Хината погрузилась в размышления, когда где-то неподалеку раздался щебечущий смех. Его Величество проходил мимо павильона, проходя через деревянный мостик, построенный над узким каналом. В прозрачной воде отразилось шуршащее розовое ханьфу его спутницы, которая держала Императора под руку. Она шла немного медленнее, чуть повисая на крепкой руке своего провожатого, но выглядела совершенно счастливой. - Я очень рада, что Вы уговорили меня пойти на прогулку, Ваше Величество! - широко улыбнулась госпожа Харуно. - Такая прекрасная погода не может не рассеять грусть. Император улыбнулся уголком рта. Он более не носил траурный наряд, но лазурь взгляда заметно померкла. Он ничего не ответил своей спутнице, хотя прежде юноша бы довольно раскраснелся и принялся горделиво хвалить себя за смекалку. - Долгих лет Императору! - голос Хинаты прозвучал тоньше обыкновенного. Она смущенно опустила взгляд и исполнила поклон. Ей совсем не хотелось прерывать беседу двух молодых людей, но дворцовый этикет обязывал поприветствовать Императора. - Госпожа Хината, приветствую, - кивнул Наруто. Его взгляд заметно потеплел. - Вам что-нибудь нужно? Можете выбрать прислугу из моего павильона, где находятся мои личные покои. - Нет, благодарю вас, Ваше Величество! - дрожащим голосом ответила Хината и вновь поклонилась. Служанки за ее спиной обменялись встревоженными взглядами. - Госпожа, вы можете обратиться и ко мне, - Сакура сделала шаг навстречу. - Я уже очень давно во дворце, восстанавливаю здоровье при помощи лучших лекарей Его Величества. Император и сам часто меня навещает. Так что я хорошо здесь ориентируюсь и многих знаю, поэтому буду рада помочь! Юная Хьюга с силой сдавила свои сцепленные пальцы, скрытые несколькими слоями шелка. От слов госпожи Харуно неприятно закололо в грудной клетке. Внезапно она почувствовала себя лишней. Словно ее появление в этом павильоне было ошибкой. Словно она - самозванка, ворвавшаяся в императорский дворец и присвоившая себе чужие мечты. И чужого супруга. - Хината, вы не замерзли? - нахмурился Император. - Вы побледнели. - Все в порядке, Ваше Величество! - почти выкрикнула Хината и прикрыла лицо рукавами своего наряда. Слезы подступили к ее светлым глазам. Хотелось, чтобы земля под ней разверзлась и поглотила ее в свои недры, скрывая от позора и стыда. Подумать только, она посмела представлять себе их общих с государем детей, когда его сердце принадлежало другой знатной особе! - Ваше Величество, - позвала Сакура и зашлась в хриплом кашле. - Воздух очень свежий и приятный, но все же холодный, а я еще не восстановилась полностью. - Конечно, пойдем. Император учтиво кивнул своей невесте, что стояла перед ним ни жива, ни мертва. Ее без того бледная кожа стала белее снега на горной вершине. Маленькие ладони тряслись от волнения, скрытые от чужих глаз светло-голубым шелком. Заколки, удерживающие густые темные волосы, искрились драгоценными камнями на солнце. Как только Император скрылся из виду вместе со спутницей, его невеста печально склонила голову и незаметно смахнула хрустальную слезинку, решив никогда не досаждать Его Величеству своими не взаимными чувствами.       Солнечные лучи, яркие и неумолимые, струились сквозь резные орнаментальные арки, изысканно украшенные сложными геометрическими узорами и растительными мотивами, создавая волшебные блики на гладкой поверхности мозаики пола. В этот момент, когда небесное светило достигло своего зенита, дворец наполнился теплом и светом, а воздух ароматом цветущих растений, которые росли в ухоженных садах вокруг. Однако пустынный ветер, шевеля листья пальм, принес с собой пыль далеких дюн, нежно касаясь стен дворца, как бы напоминая о бескрайних просторах пустыни. Тен-Тен безмолвно смотрела на бледные ступни, выглядывающие из-под белого полотна, покрытого зловещими бурыми пятнами. Рядом раздался мерный стук приближающихся шагов. - Она получила по заслугам. Даже ее родители не посмели явиться взглянуть на нее в последний раз, - Темари сложила руки на груди, не скрывая откровенного недовольства. - Госпожа, - Тен-Тен повернулась к собеседнице и учтиво поклонилась. Та махнула рукой, словно отбилась от надоедливой мухи. - В твоих вещах были найдены цветы розы пустыни. В резной шкатулке, одной из подаренных тебе моим братом. И, как ни странно, ты перед самым своим исчезновением поднесла мне серебряные иглы для проверки еды на яд. Тен-Тен промолчала. Вместо ответа она покорно опустила голову. - Как ты узнала о ее намерениях? - прищурилась Темари. - Я тоже росла в гареме, Ваша Светлость, - Тен-Тен продолжала невидящим взором смотреть на охладевшее тело под полотном. - Конечно, у маленького Императора не было наложниц, но кое-что о дворцовых интригах я знаю. И знаю, что лучше не доверять никому. - Но Юката заботилась о тебе с первого дня! Защищала тебя от остальных наложниц и дарила подарки. Неужели, ты не ценила ее доброту? - Я знала, что ее доброта шла не от сердца, а от желания управлять мною. Будь я ее верной подругой, я бы всегда принимала ее сторону в спорах и выставляла в наилучшем свете перед господином, - Тен-Тен прикрыла веки и шумно выдохнула. - Но я заняла ее место любимой наложницы. - Я не знаю, что у тебя на уме, но я тебе поверила, и ты спасла жизнь моему брату, - Темари отвернулась от созерцания мертвого тела и жестом пригласила Тен-Тен пойти за собой. Шурша опаленной шелковой юбкой и звеня золотыми подвесками, Тен-Тен поспешила следом. - А почему вы не поверили ей? - осмелилась уточнить служанка. Темари усмехнулась: - Эта дура завернула цветы в аскамит. Видимо, чтобы не обжечься соком адениума. Я помню все отрезы тканей, подаренные наложницам. Этот аскамит был очень дорогим даром. - Но ведь это я могла украсть у нее этот отрез и спрятать в нем ядовитые цветы, - возразила Тен-Тен. - Могла. Ты достаточно сообразительна, чтобы так поступить. Однако же, когда я обнаружила яд перед трапезой, она первая начала кричать о твоей виновности. А было это после того, как Канкуро отправился на твои поиски. Как ты могла отравить пищу, если тебя не было во дворце? Темари остановилась и оглядела наложницу своего брата: девушка была перемазана в копоти, а ее прежде изысканный наряд танцовщицы слегка обгорел и местами порвался. Уложенные в прическу каштановые локоны растрепались, золотые шпильки с подвесками были наспех воткнуты в убранные волосы. - Султан хочет лично тебя поприветствовать. Нет времени приводить тебя в порядок. Его Величество не отличается терпением. Тен-Тен присела в поклоне. Сейчас должна была решиться ее судьба: казнит ли ее Султан за побег из дворца или же наградит за свое спасение? Так был ли смысл беспокоиться о внешнем виде, когда на кону стояла собственная жизнь?       В зале дворца Султана, где время, казалось, остановилось, царила атмосфера величия и таинственности, окутанная мягким светом, проникающим сквозь машрабии, создавая игру теней на мозаичных полах. Яркие оттенки красного, золотого и зеленого переплетались в узорах, словно живые цветы, распускающиеся в палитре восточной сказки, в то время как золотые арабески, изящно вырезанные и искусно вплетенные в бархатные панно, переливались в теплом свете приглушенных кованых светильников. Низкие столы, обрамленные золотыми каймами, пестрили нетронутыми плодами фруктов на блестящих серебряных блюдах. Диваны, щедро украшенные вышивкой и бисером, были утоплены в мягких подушках ярких оттенков. Высокие арочные окна были плотно занавешены тяжелыми парчовыми шторами, не пропуская ни единый луч солнца. Казалось, молодой Султан добровольно обрек себя на заточение. Когда в зал вошли две девушки, сопровождаемые служанками рангом ниже, Гаара вздрогнул и тут же принял привычное безразличное выражение лица. Госпожа Темари жестом велела служанкам покинуть помещение, а Тен-Тен покорно опустилась на колени перед своим новым государем. Пусть и продолжала ненавидеть его всей душой. - Итак, ты вернулась, - прозвучал молодой, недавно сломавшийся окончательно, голос. Тен-Тен смело подняла взгляд на Султана. Тот снял свой привычный головной убор, из-за чего сейчас выглядел совсем юным рыжеволосым мальчишкой. Бледным и поджарым. Ему бы беззаботно ловить рыбу на берегу реки, наблюдать за облаками, лежа среди полевых цветов и наслаждаться запахом весеннего ветра набегу навстречу приключениям. Однако, как и правителю Империи, ему не суждено было познать обычные мирские радости, и темные глубокие тени залегли под невероятной красоты глазами цвета турмалина. - Сестра поведала мне, что это ты преподнесла ей иглы, чтобы проверить мою пищу, - продолжил Султан. Тен-Тен сохраняла молчание. - Скажи мне, у тебя на родине так изящно и скрытно проверяют кушанья на яд? - Отвечай, когда тебя спрашивают, - прошипела Темари, слегка подтолкнув Тен-Тен коленом в спину. Та тут же поклонилась и кивнула. - Обычно я ем из серебряной посуды, но в тот раз накрыли керамическую. Откуда ты узнала, что та наложница собиралась отравить меня? - Я проверила ее вещи, Ваше Величество, - пояснила Тен-Тен, рассматривая блики света на мозаичном полу. Гаара ухмыльнулся. Казалось, что ее ответ ему понравился. Эта девка оказалась довольно занятной. Сначала, подобно преданной суке, она пожертвовала своей жизнью во благо своего правителя. Так глупо, но в то же время смело. Затем она прибыла во дворец по распоряжению его брата, хотя он велел скинуть ее тело на съедение зверям. Но талантливому и безжалостному полководцу, как оказалось, не чужда сентиментальность. Он вылечил пленницу и отправил в самое безопасное место во всей Суне. Хотя жизни ей тут не дали, заставив жить рабыней в хлеву с домашней скотиной. Ей не давали человеческую еду в обычной посуде, даже не давали приборы - она была вынуждена хлебать помои из корыта вместе со свиньями, а также лакать воду вместе с лошадьми. И сейчас, когда его брат вернулся, она выходила его либо из бессмысленного чувства долга, либо из коварного плана втереться к нему в доверие. И сердобольный Канкуро тут же сделал ее главной наложницей, пусть не притронулся и пальцем. - Твою соперницу с позором забили батогами насмерть, - хищно улыбнулся Гаара. - Не думал, что ты настолько коварна, что пытаешься выслужиться теперь и передо мной. Я не буду заводить потомство, и мне не нужны наложницы! Как и брату запрещено прикасаться к женщинам, иначе я оскоплю его собственноручно! Тен-Тен устало прикрыла веки. Получить власть не всегда так же сложно, как ее удержать. Те, кто сильны духом, не будут бояться собственной тени. По этой причине она и презирала Султана. Его жестокость объяснялась лишь страхом перед мятежом. Он не заботился о своих подданных, лишь о собственном благополучии. Его старший брат был намного разумнее, не только в силу возраста. Несмотря на кровожадность в битвах, Канкуро были присущи честь и чувство справедливости. Та же Темари, подвергавшая Тен-Тен постоянным издевательствам и избиениям, не поверила в ее вину. Хотя умершая наложница жила во дворце намного дольше и не была родом из вражеской страны. В этот момент за широкими дверями послышался шум и возня. Раздался грохот, и в дворцовый зал влетел разъяренный полководец. В обычном кафтане, без доспехов и коня, но с очень боевым настроем. Он тут же закрыл собой новоиспеченную наложницу и обратился к Султану: - Что ты делаешь?! Гаара перевел на него презрительный взгляд и медленно положил ногу на ногу: - Ты забылся, братец. Мне придется тебя наказать, чтобы ты вспомнил, как нужно разговаривать со своим повелителем. Песчаное погребение будет как раз кстати. Темари упала на колени. У нее перед глазами возникла ужасная пытка, придуманная еще их отцом, Султаном Расой. Он называл это забавой и привлекал туда провинившихся подданных и слуг. Перед маленькой госпожой служанку закопали в пустыне по самый подбородок, не укрывая от солнца, не давая ни еды, ни воды. Младший брат пошел дальше в своей жестокости, погребая людей полностью под весом песка. - Прошу, мой господин, смилуйтесь! - воскликнула Темари и упала лбом в пол. Канкуро нахмурился еще сильнее, отчего его лицо стало больше похоже на звериное. - Бери пример с сестры. Если не встанешь на колени, первой погребение на себе испробует твоя наложница, - Гаара угрожающе оскалился. Канкуро подчинился и медленно опустился на колени, смиренно принимая поражение. Тен-Тен колотило от злости. Длинные пальцы с силой впились в ладони, оставляя следы от острых ногтей. Она не могла терпеть унижение человека, спасшего ей жизнь. Уже не единожды. Ненависть к Султану росла с каждой секундой, наполняя ее сердце кипящей злобой и яростью. - Что ж, вот так намного лучше, - Гаара довольно хлопнул в ладоши. - Я собирался наградить твою наложницу. Одну наградил смертью, а эту не стану убивать за побег. Кстати, а почему ты вернулась? - Я не убегала, Ваше Величество, - процедила сквозь зубы Тен-Тен, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. Злость бурлила в ее жилах, заставляя кулаки трястись. - Меня похитили и продали в публичный дом. Гаара громко расхохотался. Даже его бледная кожа покрылась румянцем. Канкуро с силой сдавил челюсти, сдерживая свою ярость из последних сил. Темари неподвижно лежала на полу, безмолвно вымаливая прощения за своего среднего брата. - Твое самое дорогое сокровище увели из-под носа и сделали грязной, - Султан резко перестал смеяться, но хищный оскал не сошел с его лица. - Хорошо, что отец не доверил тебе страну. Канкуро едва заметно дернулся. Его кулаки были настолько сильно сжаты, что казалось, что они были выплавлены из раскаленного добела металла. Он стойко выносил все оскорбления младшего брата, потому что знал - один его проступок, хватило бы даже косого взгляда, и его наложница уснет вечным сном под песчаным барханом. Султан слишком упивался своей властью. Но мало кто знал его самый страшный секрет.       Неожиданно для всех Гаара дернулся, задев носком шелковой туфли серебряное блюдо с фруктами. Спелые плоды покатились по цветному мозаичному полу. Темари тут же поднялась, встревожено глядя на брата. - Все вон отсюда! - рявкнул тот, вцепившись ладонями в расшитые бисером подушки. Канкуро с сестрой моментально поднялись на ноги, собираясь покинуть зал. Широкая ладонь нащупала тонкое запястье и с силой потянула его обладательницу на себя. Тен-Тен вздрогнула и подчинилась. Султан начал часто и шумно дышать, безнадежно пытаясь себя сдерживать. Темари исчезла в арочном проеме. Канкуро повел наложницу за собой, но перед самой дверью отпустил ее руку. Тен-Тен замедлилась, воспользовавшись общей суматохой. Султан скорчился, схватив себя за горло. Бледный лоб стал белоснежным и покрылся испариной. Дыхание юноши стало прерывистым, из груди вырывались приглушенные крики. Гаара испуганно смотрел по сторонам, словно загнанный зверь. Дрожащие пальцы раздирали кожу шеи, словно пытаясь расцепить невидимые тиски, сковавшие его горло. Тен-Тен обернулась на мгновение и вернулась к Султану. Карие глаза блеснули торжеством возмездия. Возвысившись над одним из своих главных врагов, придворная дама довольно улыбнулась. Тот поднял на нее взгляд, вытаращив глаза и дрожа от ужаса. Его дыхание участилось, послышались хриплые завывания. Тен-Тен резко выхватила одну из рук Султана и потащила на себя. Юноша не растерялся и схватил лежавший на низком столике кинжал. Лезвие сверкнуло в приглушенном мягком свете, но не успело достигнуть цели - девичьи пальцы молниеносно ткнули в плечо, затем в сгиб локтя, и сжали мизинец. Она перекрыла меридиан сердца, остановив приступ, отчего Гаара шумно выпустил воздух и повалился на наложницу брата. - Что ты натворила?! - послышался гневный голос Темари со стороны дверей. Она подбежала к служанке, продолжавшей держать государя на себе. Султан безжизненно свисал с точеного плеча, слюна медленно капала из его рта, и последние слезы скатывались по бесцветным щекам. - Ваша Светлость, прошу Вас, прикажите моей служанке Карин приготовить успокаивающий отвар. Его Величество обессилел, - Тен-Тен осторожно поправила голову Султана, покоившуюся на ее плече. Темари выбежала из зала, громко призывая новую дворцовую служанку. Убедившись, что она ушла, Тен-Тен шепотом обратилась к повелителю Суны: - Насколько же велик Ваш страх, Ваше Величество, - ядовито прошипела наложница. - А кого же Вы так боитесь? Могущественного старшего брата? Или же Вы боитесь восстания своих запуганных подданных? А может, Вас преследуют призраки невинно убиенных?       Гаара пришел в себя. Турмалиновые глаза оглядели привычный арочный потолок его спальни, не скрытый пышным балдахином. Перед ним сидела сестра, держащая пиалу с сильно-пахнущей жидкостью. Ее глаза выглядели покрасневшими от слез. - Выпейте это, Ваше Величество, - она протянула пиалу. - Я попробовала, здесь нет яда. Это травяной чай. Гаара внимательно осмотрел сестру и принял лекарство из ее рук. Сейчас они были совсем как обычная семья, где старшие заботятся о младших, а те отвечают им почтением. Он не был кровожадным Султаном, запугивавшим ее своими выходками, а она не была самой главной женщиной в гареме, вымещающей свой гнев на слугах и наложницах. Темари осторожно приложила руку ко лбу брата. - Жара больше нет. Гаара допил содержимое пиалы и вернул ее сестре. Только тогда он заметил двух прислужниц, согнувшихся в поклоне на полу у его постели. В одной из них он узнал пленницу, похищенную у Императора, а в другой новую служанку, которую первая привела с собой после своей недавней отлучки. Что-то в ее внешности показалось ему смутно знакомым. - Поднимитесь. Девушки послушно приняли вертикальное положение, но остались стоять на коленях. Тен-Тен выглядела безмятежной, словно ничто в этом мире не было способно нарушить ее покой. Ее спутница напротив заметно нервничала. Ее взгляд испуганно метался по узорам на покрывале. Маленькие ладони были плотно сжаты и дрожали. - Ты ведь знаешь, кому она прислуживала до того, как ты привела ее в мой дворец? - Гаара указал на Карин, которая тут же съежилась, словно маленький зверек. - Да, Ваше Величество, - спокойно ответила Тен-Тен без тени сомнения. Темари с любопытством оглядела вторую служанку. - И ты ей доверяешь? Она ведь такая же змея, как этот Орочимару, - Гаара опасно улыбнулся. - Доверяю, Ваше Величество, - Тен-Тен оставалась непоколебимой. - Карин обязана мне жизнью. Если она что-нибудь вытворит, я убью ее. Султан хмыкнул и прошелся взглядом по наложнице. Та по-прежнему оставалась в обгоревшем наряде танцовщицы. Сквозь порванную ткань он отчетливо видел тонкую вязь из шрамов, покрывавших нежную персиковую кожу. В его голову закралась коварная идея, заставившая его злорадно оскалиться и рассмеяться вслух. - Ты ведь хочешь домой, в Империю? - У меня нет дома, - ответила Тен-Тен, про себя пытаясь понять, в какое русло идет их разговор. С Султаном следовало быть очень осторожной в словах, но угадать ход его мыслей пока не удавалось. - И правда, тебя там не ждут. Видишь ли, советник Императора знает, что ты жива, но никого за тобой не отправил, - притворно-сочувствующим тоном сообщил Султан. Тен-Тен вздрогнула. Осознание ударило по лицу кожаным хлыстом. Значит, Шикамару все знал. - Советник поступил мудро, - печально улыбнулась бывшая придворная дама. - Зачем рисковать целой Империей ради такой как я? - А ведь мой брат готов ради тебя пожертвовать всем, - Гаара слегка наклонился. - Выходит, он рискует своей головой зря? - Если Его Светлость действительно готов рисковать ради меня, то голова Его Светлости забита не тем. И достойна того, чтобы слететь с плеч. - А ты безжалостна, - искренне рассмеялся Султан. - Но мне нравится ход твоих мыслей. Великий полководец не может позволить себе сложить оружие ради девицы. Какой бы она ни была. Тен-Тен покорно поклонилась. - Знаешь, у твоего названного брата скоро свадьба. Я думаю, тебе стоит навестить его, - Гаара поднялся с постели, оперевшись на предложенную руку сестры. Темари, услышав повеление Султана, нахмурилась и бросила взгляд на Тен-Тен. Та сохранила молчание, зная, что даже жест благодарности от этого правителя не сулил ничего хорошего.       В тот час, когда солнце, подобно сверкающему жезлу Небесного Императора, взошло над горизонтом, дворцовые павильоны, воздвигнутые из нежного красного дерева, сияли в лучах его света. Их крыши, изогнутые, как спины мифических драконов, были покрыты черепицей тёмного цвета. Каждое окно, обрамлённое резьбой в виде цветущих лотосов, открывало вид на торжественный прием в честь помолвки Императора. Внутри залов собрались знатные гости, облачённые в роскошные наряды. Женщины в шелковых платьях, расшитых золотыми и серебряными нитями, сидели перед низкими столиками с грацией лебедей. Их волосы были украшены изысканными заколками, сверкающими как звёзды в безоблачную ночь. Мужчины же, в длинных халатах из тончайшего атласа, с поясами из бархата, выглядели как воители времён древних легенд. На столиках перед ними были разложены угощения, которые радовали глаз и возбуждали аппетит. Блюда из утки с пряными травами и сладким соусом лежали рядом с пирожками из рисовой муки, наполненными нежным мясом. Фрукты, яркие как палитра художника, были нарезаны тонкими дольками и украшены листьями мяты. В воздухе витал аромат жасмина и сладкого персика, смешиваясь с легким запахом жареного кунжута. Музыка, словно нежный поток воды, струилась из-за занавесей. Звуки цинь и эрху напоминали о шёпоте ветра среди лесных деревьев. Музыканты, облаченные в традиционные одежды, играли так искусно, что каждая нота проникала в сердца гостей, вызывая улыбки и тихие разговоры о счастье и благословении. Собравшиеся обменивались взглядами полными надежды и радости. Их смех наполнил величественные залы. И в некоторых сердцах разгорелось ожидание светлого будущего для помолвленных — нежного цветка, который только начал распускаться под ласковыми лучами судьбы. Будущая Императрица восседала во главе женской половины, скрытой от мужских взглядов широкой перегородкой. По правилам этикета незамужним девушкам полагалось находиться отдельно, трапезничая в обществе друг друга. В зале собрались самые красивые девушки Империи, словно первые распускающиеся весенние цветы. Некоторые, как младшая госпожа Хьюга, были еще не раскрывшимися бутонами, другие же, вроде госпожи Яманака, представляли собой яркие лепестки во всем цвету. - Вы потрудились на славу, Ваша Светлость, - улыбнулась Ино невесте Императора. - Прием выше всяких похвал! Хината скромно улыбнулась и благодарно кивнула. Сиреневый цвет ее ханьфу красиво оттенял цвет ее лавандовых глаз. Украшения в темных волосах выглядели просто, но изящно. Госпожа Харуно, сидевшая чуть поодаль, едва заметно нахмурилась. Ее макияж казался непривычно броским, будучи даже ярче, чем у госпожи Хьюга. Ее шпильки с обилием драгоценных камней выглядели вычурно и даже вульгарно. Что не могло остаться незамеченным среди гостей. Как и цвет ее платья - вместо привычного светло-розового оттенка, подчеркивающего цвет ее волос, она выбрала темно-алый, словно сама собиралась замуж. - Госпожа Сакура, рада, что вам лучше, - подала голос статная темноволосая женщина. Она являлась самой старшей гостьей, находившейся в зале. - Полагаю, теперь ваши родители могут не тревожиться за ваше здоровье, и вы вернетесь в родное поместье. Хината вздрогнула и перевела смущенный взгляд на Сакуру. Та натянуто улыбнулась: - Ее Величеству еще понадобится моя помощь во дворце, я прожила здесь почти год, и лучше знаю здешних служанок и положение дел. - Я могу взять на себя ваше бремя как наставница Ее Величества, - не отступила гостья. Госпожа Куренай была не из робкого десятка, и привязана к ученице как к родной дочери, воспитывая ее с раннего детства. - Насколько я могу судить, у вас совсем скоро ожидается пополнение, - Сакура вновь улыбнулась и легким кивком указала на живот собеседницы, скрытый несколькими слоями шелка. - Вам лучше сейчас позаботиться о себе и будущем ребенке. Обстановка накалилась, словно грозовые тучи стянулись на горизонте. Некоторые гостьи подозрительно рассматривали остальных, а другие, вроде будущей Императрицы, нервно уставились в столик напротив. Госпожа Яманака огляделась по сторонам и вздохнула: раньше такие моменты всегда пресекала или сглаживала придворная дама. А при Старшей Госпоже Цунаде, которая сегодня по неизвестной причине отсутствовала, и вовсе никто не посмел бы затеять перепалку. Решив, что пришло ее время спасать положение, Ино засмеялась: - Как же я рада, что вы первая выходите замуж, Ваша Светлость! Еще и за Его Величество! Это будет благословенный союз. А у нас женихов осталось не так уж и много. - Госпожа Яманака! - осуждающе оборвала ее Куренай. - В нашей Империи много достойных мужей. Все вы благополучно выйдете замуж. - Главное, сразу отсечь недостойных, - хмыкнула Ино как ни в чем не бывало. - Один уже проявил себя, хотя был близким другом Императора. Хорошо, что он ни с кем не заключил помолвку, а то мне стало бы жаль его избранницу. Хината с громким стуком поставила чашу с вином на свой столик. Сакура побледнела под слоем пудры. Взгляд нефритовых глаз стал стеклянным. - Да, нам очень повезло, что его невестой не стали ни вы, Ваша Светлость, ни я, - жестко отрезала госпожа Харуно, пронзая взором наследницу семьи Яманака. От их прежней крепкой дружбы не осталось и следа. В воздухе витала напряженность, словно натянутая струна, готовая в любой момент порваться. Гостьи, собравшиеся в роскошном зале, напоминали театральных актеров, ожидающих своего выхода на сцену - каждый из них сдерживал дыхание, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие. Каждый взгляд был полон недосказанности, словно невидимые нити связывали их судьбы в единое целое. Даже воздух казался тяжелым и густым, как утренний туман, окутывающий землю перед восходом солнца. Воцарилась тишина, полная ожидания и тревоги, как перед бурей, готовой обрушиться на мир.       Внезапно одна из служанок торопливо вошла в зал и просеменила к госпоже Хьюга, поклонившись и прошептав той что-то, прикрыв лицо рукавом. Хината кивнула и жестом показала служанке, что она может вернуться к своим обязанностям. - Прибыл караван с дарами из Суны, нас приглашают посмотреть к парадному входу, - сильно смущаясь объявила будущая Императрица и поднялась со своего места. Мужская половина зала с радостными возгласами направилась туда же. Император, оставивший тревоги позади ради всеобщего веселья, дружески похлопал своего верного советника по плечу: - Знаешь, по правилам, если я женюсь, то тебе придется стать евнухом, чтобы дальше жить во дворце. Шикамару нервно икнул и натянуто хихикнул: - Я забыл сказать, что возвращаюсь в поместье Нара, не буду мешать Вашей семейной жизни.       Представитель семьи Учиха, прощенный Императором, не присутствовал на приеме. Переодетый в форму дворцового стража, он честно нес службу возле парадных ворот. Все это время его тяготили мысли о выжившей придворной даме. Ему невыносимо хотелось пересечь пустыню на своем вороном жеребце, добраться до дворца Султана и увезти обратно в родные места эту хрупкую деву, похожую на фею. Итачи внешне оставался непоколебимым, как того требовал устав дворцовой стражи, но внутри него кипели страсти, терзая его душу на части. Он жалел, что не сказал Императору правду. Жалел о том, что сам не убедился в том, что Тен-Тен выжила. И о том, что трусливо сбежал, когда мог сразиться. Пусть и пасть от руки вражеского полководца, но хотя бы попытаться спасти девушку, что прочно заняла место в его сердце. Господин Учиха на мгновение прикрыл веки. Перед ним мелькнула персиковая кожа, лучезарная улыбка и задорные глаза орехового оттенка. Каждый взгляд этих карих глаз был как теплое объятие, которое согревало даже в самые холодные дни. В них скрывалась целая вселенная чувств: любовь, забота, понимание. Они были отражением надежды, источником сил и утешением. Они светились мягким светом, и это тепло тут же разливалось по всему телу, словно солнечный день после долгой зимы. Караван, медленно появлявшийся на горизонте, словно мираж, обретал четкие очертания по мере приближения к дворцу. Верблюды, величественно шагая по брусчатке, несли на своих спинах яркие ткани и дары, сверкающие на солнце как драгоценные камни. Их длинные шеи гордо поднимались, а глаза, полные мудрости пустыни, внимательно осматривали окружающий мир. Слуги, одетые в пестрые халаты, с ловкостью и грацией помогали разгружать животных. Они были словно ожившие гравюры, каждая из которых рассказывала свою историю: один из них, с ярким платком на голове, весело смеялся, другой, с серьезным выражением лица, аккуратно распаковывал свертки с экзотическими дарами. В воздухе витал сладковатый аромат специй и восточных благовоний, смешиваясь с запахом горячего песка. Гости, собравшиеся во внутреннем дворе дворца, не могли скрыть своего восторга. Их глаза блестели от восхищения, когда они наблюдали за тем, как из каравана извлекались подарки Султана Императору: яркие ткани с замысловатыми узорами, золотые украшения, сверкающие как солнечные лучи, и редкие специи, которые обещали удивительные вкусы. Каждый новый предмет вызывал восхищенные возгласы и шепот среди толпы. Однако, единая симфония восторга оборвалась, как только появился замыкающий караван роскошный паланкин. Согласно обычаям Империи, в паланкине привозили невесту в день свадьбы. Так почему же в день помолвки Императора он появился вместе с караваном? Члены семьи Хьюга злобно хмурились и не скрывали своего недовольства. Глава клана, господин Хиаши, нервно потирал лицо, словно получил звонкую пощечину. Сакура разделяла его эмоции, гадая про себя, с какой целью Султан прислал паланкин. И только Хината держалась из последних сил, чтобы не лишиться сознания от горькой печали. Прислужники аккуратно опустили брусья. К паланкину подошла одна из служанок, которая сразу привлекла внимание яркостью своих волос, напомнившей присутствующим о почившей Императрице. Она отодвинула атлас, которым было прикрыто святилище от посторонних взглядов. Подав руку служанке, из паланкина выбралась стройная девушка, одетая в кроваво-красный откровенный наряд танцовщицы. Тонкая ткань струилась вокруг её фигуры, словно облако, обвивая её изящные линии и подчеркивая каждое движение. Этот наряд насыщенного красного цвета переливался при свете, создавая эффект огненного пламени, которое завораживало наблюдателей. Лиф, украшенный вышивкой в виде золотистых павлиньих перьев, открывал вид на точеные руки и рельеф натренированных мышц, покрытый уродливым узором из глубоких шрамов. На оголенном животе выступал устрашающий рубец. На её голове красовалась диадема из тонких золотых цепочек, искусно переплетённых в замысловатый узор. Её длинные каштановые локоны были искусно собраны в сложную прическу, увенчанную множеством золотых нитей. Эти украшения свисали с локонов, словно солнечные лучи, добавляя ещё больше блеска и изысканности. Массивные браслеты с обилием драгоценных камней звенели при каждом её движении. Лицо её было частично скрыто красной вуалью, которая нежно обрамляла черты, добавляя загадочности и интриги. Вуаль, лёгкая и прозрачная, колыхалась в такт её движениям, словно тень, что шептала о тайнах пустынных ночей. Карие глаза с вызовом посмотрели на самый верх, где с дворцовой стены на нее взирал Император. Несмотря на долгую разлуку, необычное одеяние и ожесточенность взгляда, он сразу узнал прибывшую. Император слегка пошатнулся, но устоял на месте. Хината встревоженно взглянула на жениха, а затем вернула взгляд на необычную гостью. Послышался гул возмущенных голосов и встревоженных перешептываний. Семья Хьюга открыто выражала свой гнев. В день помолвки их наследницы с юным Императором Султан пожаловал ему в подарок наложницу, вульгарно одетую в красное, подобно невесте, да еще и привезенную в паланкине! Неслыханная дерзость! Словно почувствовав укор знати, гостья, не отрывая взгляда от Императора, встала на колени и совершила приветственный поклон: - Долгих лет Императору! - громко воскликнула она. Итачи, продолжавший дежурить у парадных ворот, замер на месте, отвлекшись от своей службы. Вопреки правилам, он повернулся на знакомый голос, и тут же узнал израненные плечи, который сам залечивал почти год назад. Тен-Тен вернулась во дворец самостоятельно, словно сами Небеса благоволили их новой встрече и воссоединению с названным братом. Но было в ее образе что-то, заставившее его думать, что она совсем не рада своему возвращению. «Отошли меня! Отошли! Глупый братец, откажись от дара и отошли меня обратно Султану!» - мысленно твердила Тен-Тен, пытаясь передать свои мысли Императору. Тот побледнел, но благородно сохранил молчание. Он не стал бежать ей навстречу, хватать на руки и обнимать при всей знати Империи. Однако, лазурные глаза застелила пелена слез, размывая силуэт в единое кроваво-красное пятно. - Так почему вы не хотите возвращаться? - спросила Карин, пиная песчаный бархан на своем пути. Ей пришлось идти пешком рядом с паланкином, так как всех свободных лошадей перегнали на передовую. А Султан отказался дать им повозку, настояв на паланкине до самого дворца. - А ты не понимаешь? - грустно усмехнулась Тен-Тен. - Это очевидное оскорбление для семьи Хьюга. Это может стать поводом для разрыва помолвки и восстания этого клана. Император и женится на их наследнице, назначая Императрицей, чтобы заручиться поддержкой самого большого клана. - Так ведь вы же были пленницей и страдали! - недовольно воскликнула Карин. - Неужели это не вызовет к вам сочувствия? - Нет, - послышалось из паланкина. - Для них я уже предательница, потому что не покончила собой в плену. А Император ни за что не откажется от меня, такой он человек. - И что теперь, умереть? - раздался мужской возглас по близости. Копыта гнедого коня разворошили песок, заставив ветер подхватить клубы пыли. Мерин преградил путь слугам, переносившим брусья, от чего те покорно остановились. - Давай уедем вместе? Я отрекусь от всего: от Суны, от семьи, от войска! Уедем, осядем в тихом месте и будем жить, не вспоминая о прошлом! Тен-Тен мягко улыбнулась и выглянула из-за атласной занавеси. Канкуро с тревогой взирал на свою наложницу, крепко натянув поводья. Его конь нетерпеливо топтался на месте. - Если мы так поступим, то нас изловят и похоронят под вот этим самым песком, мой господин, - Тен-Тен отогнула прозрачную вуаль, прикрывавшую нижнюю половину ее лица, и одарила полководца хитрой улыбкой. - Но вы способны спасти меня только одним способом. Тен-Тен ловким движением сорвала с себя вуаль, открыв всем присутствующим тайну своей личности. Прозвучала новая волна возгласов и шепота. Тен-Тен выставила руки перед собой, скрестив большие пальцы, и опустила голову в очередном поклоне. Больше нельзя было медлить ни секунды. - Прошу Ваше Величество даровать мне брак с великим полководцем Султана Собаку Но Канкуро! - почти выкрикнула бывшая придворная дама, не поднимая головы. Знатные гости охнули и замерли на местах. Юного монарха, казалось, поразило стрелой. Он с силой сжал кулаки и стиснул зубы от подступающей обиды, которая опутала своим скользким хвостом его сердце и выпустила ядовитые клыки. Итачи почувствовал, что в его душе разгорелся огонь ревности, он вспыхнул, как буря на горизонте, предвещая надвигающееся бедствие. Чувство это обвивалось вокруг него, словно колючий виноград, заползая в самые потаенные уголки души. Он оказался в заточении, где стальные прутья не давали ему вздохнуть полной грудью, и каждый миг превращался в бесконечную муку. - Да как ты смеешь! Какая дерзость! - прокричал старший господин Хьюга, покрывшись багровыми пятнами от гнева. - Мой племянник хотел взять тебя в жены, а ты просишь брака с его убийцей, наглая девчонка?! Слушая как тревожно и осуждающе перешептывается толпа, указывая на нее пальцами, Тен-Тен лишь тихо вздохнула. Она не искала одобрения и понимания - ее целью было сохранить внутренний мир в условиях хаоса. Пусть лучше ненавидят бывшую придворную даму, чем посчитают Его Величество недостойным императорского титула. Вокруг нее раздавались шёпот и насмешки, как грозовые раскаты вдалеке, но она оставалась неподвижной, словно устойчивая скала, о которую разбиваются волны.       Спасение пришло неожиданно. Из парадных дверей дворца грациозной походкой вышла Старшая Госпожа Цунаде. Ее величественный вид, подчеркнутый темно-изумрудным шэньи, из-под которого виднелся край жуцюнь цвета миндального масла, а также нефритовыми шпильками и яшмовыми серьгами, заставил присутствующих умолкнуть. Эта женщина была известна своей жесткой хваткой во время своего регентства, но даже после коронации Императора она сохранила немалое влияние во дворце и за его пределами. - Дорогая моя, как я рада тебя видеть, - громко объявила Цунаде, подходя ближе. Остановившись перед Тен-Тен, она приняла от нее почтительный поклон и помогла девушке подняться. Взяв у одной из своих служанок сложенную накидку, Цунаде заботливо накинула ее на покрытые шрамами плечи своей воспитанницы, словно прикрывая собственные грехи. - Сегодня прохладно, ты можешь простудиться, - ласково заметила регент и пригладила накидку. - Я попросила Его Величество… - начала объясняться Тен-Тен, но пальцы, наполовину скрытые широким рукавом, прикрыли ее губы. - Сегодня у всех на устах только одна предстоящая свадьба, - Цунаде улыбнулась, оборвав ее речь. - Если брат Султана действительно хочет жениться на тебе и принести перемирие обеим странам, то пусть просит твоей руки сам и присылает помолвочные дары, как полагается. Старшая Госпожа развернулась в сторону парадного входа и жестом пригласила воспитанницу пойти за собой. Тен-Тен судорожно вздохнула в последний раз и направилась во дворец.