Моё бремя

      Столичный дом удовольствий поражал своим великолепием: крытые галереи с резными деревянными перилами вели к уединённым комнатам, где каждый уголок был украшен искусной каллиграфией и живописными панно. В воздухе витал сладковатый запах табачного дыма, поднимающегося от изящных трубок местных работниц и их гостей, а мелодичные звуки традиционных инструментов, таких как пипа и эрху, создавали подходящее настроение для вечерних развлечений. Танцовщицы с изяществом и грацией исполняли свои номера, завораживая зрителей плавными движениями и загадочными улыбками. Куртизанки, облаченные в великолепные наряды из тончайшего шелка и богатой парчи, грациозно перемещались по залам, их яркие одеяния переливались при каждом шаге, словно живописные облака на закате. Каждый гость, переступивший порог этого дома удовольствий, погружался в мир роскоши и соблазна, оставляя за собой заботы повседневной жизни. В этом царстве наслаждений время словно останавливалось, даруя возможность забыть о мире вне стен этого заведения. В одной из комнат за игровой доской для игры в сянци восседал высокий бледный мужчина. Желтые глаза жадно перемещались по полю для игры, на котором выстроилась схема из расписанных круглых фигур. Его ученик, разжалованный аристократ, напряженно мерил шагами комнату. - Я не понимаю, что нам делать дальше, — заявил Саске, остановившись возле своего наставника. Тот затянулся из длинной нефритовой трубки и выпустил плавные кольца сизого дыма, которые медленно потянулись к потолку: - Саске, тебе не хватает терпения. Вспомни, чему я тебя учил! - Весь наш план пошел прахом, когда придворная дама выбралась из плена! — недовольно воскликнул младший Учиха и вновь принялся расхаживать по комнате. Господин Орочимару довольно улыбнулся и, придерживая широкий рукав своего одеяния, поднял с игровой доски фигуру с иероглифом «ладья». Покрутив ее в длинных пальцах, он рассмеялся: - Изначально мы недооценили девчонку. Я не думал, что Цунаде станет подвергать ее пыткам, чтобы натаскать как охотничью суку. Ранее я считал ее пешкой, но теперь это полноценная ладья. Фигура вернулась на место. Орочимару перевернул доску и принялся делать ход против самого себя. - Не слишком ли высоко вы ее оценили, наставник? — скептично поднял брови Саске. - Отнюдь нет, - задумчиво ответил его собеседник. — Вспомни наш план с самого начала. Саске снова остановился и на этот раз сел напротив своего учителя. Он тоже перевел свой взгляд на доску для сянци и принялся вспоминать вслух: - Для начала мы планировали убить придворную даму, чтобы ослабить дух Императора. Но этого не случилось из-за нелепой случайности. Затем убить барышню, в которую он влюблен с самого детства. Орочимару кивнул, удовлетворенный ответом: - Стратагема двенадцать: «Увести овцу легкой рукой». Для сохранения инициативы в собственных руках использовать любую даже самую незначительную возможность уязвить противника. Главная цель — общее ослабление Императора, а не получение одномоментной выгоды. - Но обе выжили, — Саске мрачно поджал губы. — Следующим пунктом плана был договор с Султаном Суны, предоставление ему и его главнокомандующему информации о войсках Императора и о его уязвимости. - Стратагемы девятая и двадцать третья, — Орочимару поднял фигуру с иероглифом «Пушка». - «Сидя на горе, наблюдать за схваткой тигров» и «Объединиться с дальним врагом, чтобы побить ближнего». Ослабление или устранение сразу нескольких соперников или преград чужими руками. За дверью послышался грохот падения, грязные ругательства и смех подвыпившей куртизанки. Саске оглянулся, а затем раздраженно потер переносицу: - И здесь все пошло не по плану! Султан даже отправил караван с примирительными дарами! «Пушка» обернулась вокруг своей оси и вернулась на доску. - Ты недооцениваешь мальчишку-Султана! Стоило немного раздразнить его брата, и он отлично воспользовался ситуацией. - Это как? — нахмурился Учиха. Орочимару вновь блаженно затянулся трубкой и хохотнул: - О чем гласит тридцать первая стратагема? Саске возвел глаза к сводчатому потолку и принялся вспоминать военный трактат, заученный наизусть: - «Стратагема Красавицы»: послать к противнику прекрасную женщину, чтобы вызвать раздоры в его лагере. Сам правитель может быть так очарован, что пренебрежёт своим долгом и ослабит бдительность. Остальные мужчины в лагере могут стать агрессивнее, что обнажит противоречия, помешает им действовать сообща и подорвет боевой дух. - Ты забыл о том, что сами женщины коварны словно змеи. Побуждаемые ревностью и завистью, они начинают плести интриги, что только обострит и усложнит ситуацию. Вспомни ту девчонку из гарема полководца. Она с радостью помогла нам похитить сестру Императора, чтобы избавиться от соперницы. Правда, была казнена, но это уже ее собственная глупость. Саске замолчал. Как оказалось, его наставник смотрел на общую картину гораздо шире, чем он мог себе представить. Пока он сам огорчался из-за постоянных ошибок, господин Орочимару наслаждался представлением, разыгранным знатью обеих воюющих стран. - И все же, придворная дама благословлена Небесами. Она трижды избежала смерти, — презрительно скривился Саске. - Небеса одарили ее удачей и мозгами, — ответил Орочимару. — Так что наши планы меняются, теперь она важная фигура в этой партии. Сейчас от нее зависит перемирие двух стран. Саске молчаливо вернул взгляд на доску. - Что же ты будешь делать теперь, мой верный ученик? — улыбка, больше похожая на оскал, озарила лицо мудрого наставителя. Желтые глаза нацелились на фигуру с иероглифом «Пешка». Саске поднялся со своего места и подошел к окну, за которым открывался вид на просторную пристань, которая опустела в столь поздний час. Он уже знал, кому пришла пора передать весточку от своего имени.       Великолепный сад, раскинувшийся внутри дворца, был настоящим оазисом спокойствия и гармонии. Деревья, словно стражи времени, стояли ровным рядом, их пышные кроны образовывали зеленый свод, сквозь который пробивались яркие солнечные лучи, играя на поверхности прудов. Вода в этих прудах была прозрачной и спокойной, как зеркало, отражающее проглядывающую небесную синеву и зеленые листья. Тен-Тен брела по мощеной дорожке, звеня многочисленными украшениями своего одеяния при каждом шаге. Ее походка была плавной и грациозной, словно танец журавля на воде. Она остановилась возле яблони, которая со временем разрослась сильнее. Тонкие пальцы, покрытые золотыми перстнями, с нежностью дотронулись до шершавой коры. Здесь она впервые встретила своих названных мать и брата, случайно оказавшись во дворце Его Величества Императора. - И как долго ты планировала держать меня в неведении? — послышался трепещущий сердце голос с хрипотцой. Его Величество стоял неподалеку, но недостаточно близко, чтобы можно было дотянуться рукой. Он был без привычной свиты. Золотисто-желтое одеяние из дорогого шелка сияло подобно солнцу. Под цвет пшеничных локонов, убранных в тугой узел. Тен-Тен приветливо улыбнулась и поклонилась Императору. - Я не планировала возвращаться. - Ты могла хотя бы дать знать, что ты жива, — настоял Наруто. — Я ведь заслуживаю знать хотя бы это! - И что бы Вы сделали, Ваше Величество? — с вызовом спросила Тен-Тен. — Велели бы напасть на Суну? Утопить пустыню в крови невинных людей, чтобы вернуть меня домой?! Наруто отшатнулся. Перед глазами всплыл образ лучезарно улыбающейся придворной дамы в красивом ханьфу, которая игриво скрывала свою улыбку нефритовым веером. Ее глаза светились мягким теплом и заботой. Солнечный зайчик с зеркальной глади пруда промелькнул перед лицом, освободив от наваждения. Перед ним стояла загорелая девушка в иностранном одеянии. Вместо изысканных шпилек и нефритового веера, она была увешана золотом, а приятный шелк ханьфу, скрывающий девичью фигуру под пеленой загадочности, сменился откровенным кроваво-красным нарядом, открывающим вид на безобразные шрамы. В колючем взгляде не было ни тени мягкости и тепла. - Ты стала другой, — Император озвучил мысли вслух. Тен-Тен хмыкнула и прикрыла веки. - Хотела бы я остаться собой после всего, что мне пришлось вынести. - Так почему ты попросила об этом браке?! — неожиданно рассвирепел Наруто. — Султан пока еще мой враг, перемирие не объявлено, а ты заступаешься за Суну, словно наши солдаты не проливали кровь в этой войне! Ты попросила брак с убийцей генерала Хьюга, который просил у меня брак с тобой в качестве награды за победу в войне! Тен-Тен вздрогнула. Карие глаза ярко заблестели, но ни одна слезинка не прокатилась по щеке. Названный брат видел в ней предательницу. Как и все остальные. - Он спас мне жизнь, — тихо произнесла Тен-Тен. — Когда другие издевались, он забрал меня, перемазанную скотским навозом, отмыл и отогрел, сделал равной себе. И защищал даже тогда, когда я была отправлена сюда. Или мне нужно было прирезать себя за измену Империи и его заодно за головы наших солдат?! Последние слова бывшая придворная дама выкрикнула, не скрывая чувств. Даже птицы испуганно взлетели с крон высоких деревьев. Наруто осекся и нахмурился. - Да ты только посмотри, как они изуродовали тебя, — не унимался Его Величество. Тен-Тен злобно и истерично расхохоталась: - Ах, это? Эти шрамы мне подарили родные стены дворца, Ваше Величество. Это напоминание мне о том, чтобы как Ваша названная сестра эта ничтожная знала свое место. И не отнимала у Вас престол, например, проскользнув к Вам в постель. Император побледнел и почувствовал как сбилось его дыхание. Словно сердце на мгновение перестало биться. Осознание того, что все детство сестра заботилась о нем, несмотря на такую безжалостность, заставило его душу кровоточить. В груди болезненно заныло. Почему она все это скрывала? - Если бы Вы сразу отослали меня обратно, Ваше Величество, ничего бы не случилось, — карие глаза были полны горечи и сожаления. - И не посмею. Я не дам согласия на этот брак! Ты останешься во дворце, в Столице, в Империи. И я сам найду тебе хорошего мужа! В девичьей груди распалилось пламя гнева. Массивные браслеты зазвенели из-за дрожжи сцепленных кулаков. Тен-Тен с силой сжала губы, чтобы не наговорить лишнего. Теперь же ее глаза метали молнии, потому что в душе ее царил настоящий ураган, сносящий все на своем пути. - Я думала, что Его Величество повзрослел и стал мудрым правителем, но оказался упрямым дитя! Вы что, не видите сколько стервятников ждет, пока Вы оступитесь? Вы хотите восстания семьи Хьюга?! Других кланов?! - Мне плевать! Моя сестра не выйдет замуж за врага из-за мнимого чувства долга! - Вы что не видите, что меня ненавидит весь дворец?! Вы же сами меня ненавидите! — закричала Тен-Тен, взмахнув руками. — Я отрекаюсь от Вас! Отныне мы больше не брат и сестра! Юный государь оцепенел, словно получил оглушающую пощечину. Самый дорогой человек для него только что сожгла все мосты, соединяющие их с самого детства. В голове крутился лишь один вопрос: за что она так с ним? Он и так остался совсем один, словно слепой котенок, отлученный от матери. Во дворце было полно слуг и сановников, окружавших его, но никому он не мог довериться полностью. Открыть свое сердце так, как всегда оно было открыто для нее. Тен-Тен почти лишилась чувств. Глупый младший брат продолжал упрямо стоять на своем, даже не осознавая грозившей ему опасности. Он не думал о себе и о подданных, которым придется страдать из-за его глупой ошибки. Ей уже пришлось смириться с осуждающим шепотом и ненавидящим взглядам за спиной. Родные стены дворца встретили свою дочь враждебно, не приголубив как отчий дом страдавшего скитальца. Прежде преданные служанки не улыбались и не предлагали свою помощь. Пусть лучше она будет терпеть чужие издевательства, а потом уедет с супругом обратно в пустынное царство, где к ней все привыкли, чем допустит новые кровопролития и возможную гибель брата-Императора из-за этой привязанности. Скомкано поклонившись, будущая невеста вражеского генерала пересекла сад и скрылась во дворце, оставив несчастного Императора проливать слезы, сокрывшись ото всех под раскидистой яблоней.       Павильон, принадлежавший будущей Императрице, казался единственным спокойным местом во всем императорском дворце. Окна, обрамленные изящными рамами, позволяли мягкому свету проникать внутрь, наполняя комнаты уютом. Внутри павильона царила тишина, нарушаемая лишь легким шепотом ветра, который проносился сквозь открытые двери. Теперь заброшенное здание стало больше напоминать жилой дом. Госпожа Хьюга распорядилась к своему приезду привести в порядок стены и немного обновить мебель. Теперь небольшие столики с лаконичными формами были расставлены по углам, а на них стояли вазы с живыми цветами, наполняя пространство свежестью и ароматом. Мягкие подушки пригласительно располагались на низких сиденьях, создавая идеальные условия для отдыха и размышлений. Почувствовав себя в безопасности, словно войдя в свое личное убежище от всех тревог, Хината блаженно выдохнула и прошла в зал. Заняв место у окна, она вежливо попросила подать ей чай. Тихо прислуживающие служанки, одетые в скромные, но элегантные одежды, перемещались по павильону с грацией и неприметностью. Их движения были плавными и осторожными, словно они были частью этого умиротворяющего пространства. Их лица выражали спокойствие и преданность, а глаза светились добротой. Служанки работали в тишине, создавая ощущение уединения и покоя. Они понимали важность этого места для будущей Императрицы как укрытия от суеты внешнего мира. Здесь, в павильоне, время казалось остановилось, и душа могла найти успокоение и вдохновение. Неожиданно двери отворились, и в зал вошла широко улыбающаяся госпожа Харуно. За ней следовала юная прислуга, держащая в руках резную шкатулку. Сакура быстро поклонилась и подошла к смущенной Хинате, чья тревожность тут же отразилась в аметистовых глазах. - Как же у Вас здесь уютно, Ваша Светлость! — Сакура огляделась и вновь повернулась к собеседнице, отчего в ее волосах блеснули драгоценные камни заколок. — Вы уже обжились здесь? Одна из служанок павильона отвернулась и скривила лицо. Госпожа Харуно нарушала все правила приличия, вот так навязчиво ворвавшись в покои невесты Императора. Которая заметно устала и хотела побыть одной. Но, раз сама госпожа Хьюга не стала возражать, то и слугам нечего привлекать к себе излишнее внимание. - Все еще немного непривычно, но теперь это мой дом, — мягко улыбнулась Хината. — Присаживайтесь, Ваша Светлость! Сакура довольно опустилась на мягкие подушки. Ее ничуть не смущала разница в их положении, словно статус Императрицы не принадлежал никому из них. - Я принесла Вам подарок! — барышня махнула служанке, стоявшей позади нее. — Это особый чай, у него уникальный вкус и успокаивающие свойства. Уверена, Вам это пригодится во дворце. Хината скромно поблагодарила гостью за поднесенный дар и велела унести его. Вести беседу далее не было ни сил, ни настроения. Больше всего на свете ей хотелось побыть в уединении, но госпожа Харуно, казалось, не замечала неловкости между ними. - Что ж, — наконец Сакура поднялась со своего места. — Мне пора возвращаться в свои покои. Родители настаивают на моем возвращении, но я уверена, что Вам нужно дружеское плечо, на которое можно опереться. Игнорируя дворцовые правила, она подошла к госпоже Хьюга и взяла маленькие ладони в свои: - Ваша Светлость, Вы всегда можете на меня положиться!       В тишине дома прислуги, где звуки шагов эхом отражались от вековых стен, бывшая придворная дама вернулась в некогда принадлежавшие ей покои. Год плена, что она провела вдали от императорского дворца, оставивший в её душе глубокие раны, был полон тоски по дому, в котором теперь, как ей казалось, ей не было места. Ее сердце наполнилось горькой нежностью. Она невыносимо желала вернуться в свою прежнюю жизнь, когда она поднималась еще до рассвета, приводила себя в порядок и принималась за дворцовые дела, раздавая указания служанкам рангом ниже. Однако, теперь ее ждала совсем иная судьба: военные походы, в которые она отправится вслед за супругом, интриги его гарема, и, возможно, рождение детей в далеком будущем. Комната все так же была скромной, но изысканной, как и сама Тен-Тен. Стены были обиты светло-зелёным шелком, а пол покрывали ничем не примечательные деревянные доски. Напротив самой простой постели стоял низкий столик из черного дерева, вокруг которого располагались мягкие подушки, покрытые яркими тканями с изображениями цветущих пионов. На полках, вырезанных из той же древесины, что и стол, находились шкатулки — каждая из них была уникальна и хранила в себе частичку жизни юной придворной дамы. Одна была покрыта перламутровыми узорами и содержала небольшие подарки от друзей и близких. Другая, деревянная с красивой резьбой, хранила различные шпильки, которые украшали каштановые локоны по особым случаям. Ещё одна шкатулка была полна сушёных цветов — воспоминаний о последнем лете, проведённом в садах дворца. Книги в виде свернутых дощечек лежали аккуратно сложенными на полках повыше. Они были написаны изящным каллиграфическим почерком и содержали в себе поэзию, философские размышления и рецепты лекарств. Тен-Тен часто проводила вечера за чтением этих свитков, погружаясь в мир древней мудрости и красоты. Покои освещали обычные свечи из воска. Их пламя танцевало, отбрасывая тени на стены и наполняя комнату мягким приглушенным светом. Тен-Тен подошла к окну и взглянула на сад, где цветы слегка прикрыли свои бутоны от ночной прохлады. Девушка глубоко вдохнула аромат свежести и азалий, чувствуя, как тревога на душе постепенно сменяется безмятежностью. - Ты можешь остаться и переночевать здесь, — Тен-Тен мягко улыбнулась Карин, стеснительно теребившей свое платье служанки. Та тут же зарделась и громко хмыкнула, одернув юбку. Ее новая владелица попала в самую точку — остальные служанки одаривали их волчьими взглядами, словно готовились напасть в любой момент. И делить с такими комнату всю ночь казалось очень рисковой затеей. Тен-Тен ясно это понимала, ведь этих самых служанок она наставляла несколько лет подряд. И не хотела, чтобы ее последняя подчиненная пострадала от их рук.       Внезапно двери покоев отворились со скрипом, и в проеме появилась золотисто-медная макушка, а затем озорные темные глаза. Убедившись, что в покоях находился именно тот, кого она искала, девчушка выскользнула из-за двери и, задрав юбку своего простенького платья, побежала к Тен-Тен, едва не растеряв свои маленькие туфельки. - Госпожа Тен-Тен! — радостно взвизгнула девочка и уткнулась лицом в алую ткань, укрывавшую бедра девушки. Тен-Тен удивленно оглядела ребенка и ласково погладила по голове. - Моэги, как я учила тебя приветствовать старших? — с показной укоризной спросила бывшая придворная дама и тепло улыбнулась. Моэги торопливо отпустила наставницу, сделала шаг назад, приняла более скромную позу и учтиво поклонилась: - Приветствую, госпожа Тен-Тен. Та рассмеялась и раскрыла руки для объятий. Моэги вновь забыла все правила приличия и прыгнула на гостью, прижимаясь к ней всем телом. - Я знала, что Вы вернетесь! Я говорила всем, что если не Вы сами, то призрак Вашей Светлости точно вернется во дворец и отомстит за нас! Тен-Тен отодвинула от себя девочку и осторожно приподняла ее подбородок, отчего перстни, украшавшие ее пальцы, блеснули ярким золотом в пламени свечей. - Что значит «отомщу»? Кому я должна отомстить, Моэги? — обеспокоено спросила Тен-Тен. - Госпоже Таюе! — решительно ответила Моэги, но заметно задрожала. — Госпожа Таюя теперь главная придворная дама. Она нехорошая! Тен-Тен задумчиво нахмурилась. Таюя появилась во дворце прошлой весной. Ее продали во дворец родственники после смерти ее родителей. Это была худощавая девушка низкого роста, очень похожая на ребенка. Несмотря на внешнюю миловидность, взгляд больших глаз всегда был жестким и колючим, вызывающим контраст на таком детском лице. Ее манеры были далеки от принятых во дворце: она много ругалась неприличными словами, бросалась оскорблениями, и была довольно груба с окружающими. Ее привели на обучение к Тен-Тен, потому что ни одна из старших служанок не могла с ней справиться — если к ней применяли физическое наказание, то девица не стеснялась не подчиняться и драться в ответ. Придворной даме удалось укротить пылкий нрав юной служанки, но не до такой степени, чтобы ее выбрали на место управляющей дворцовыми делами. - Милая Моэги, а как госпожа Таюя стала придворной дамой? Ты знаешь? Девочка задрожала еще сильнее. В темных глазах затаился страх, но маленькая служанка решила быть храброй: - Я не знаю, госпожа Тен-Тен. Говорят, ее рекомендовал кто-то из знатных господ. Но я могу узнать для Вас! Тен-Тен коротко кивнула и подарила девчушке нежную улыбку, погладив ее по пухлой щёчке. - Я пока не могу вам помочь, — с досадой произнесла она. — Но я обязательно придумаю план как наказать ее. - Спасибо, Ваша Светлость! — Моэги шустро поклонилась. — Я могу рассказывать госпоже всё-всё, что услышу во дворце! Тен-Тен рассмеялась в ладонь. Золотистые подвески в ее прическе игриво зазвенели в такт. Тонкие пальцы ущипнули маленькое детское ухо. - Ах ты хитрая лисица! — наигранно нахмурилась Тен-Тен, продолжая улыбаться. — Лишь бы разрешили подслушивать взрослые разговоры! Маленькую служанку усадили за столик, на который Карин выставила блестящие серебряные шкатулки и покрытые лаком деревянные коробочки, которые хранили в себе разнообразные восточные сладости, приготовленные во дворце султана. Это был и рахат-лукум, покрытый нежной пудрой, внутри которого таились орехи и капли розового масла; и золотистые слои пахлавы, пропитанные медом и щедро усыпанные грецкими орехами, и бархатистая халва, и аппетитная воздушная нуга. Довольная девчушка быстро поглощала угощения, улыбаясь во весь перепачканный сахарной пудрой рот. Тен-Тен с материнской теплотой заботливо вытерла пухлощекое лицо своим носовым платком. Моэги весело щебетала с набитым ртом, рассказывая о своих проделках и о мелких секретах других служанок. Очень часто в ее рассказах звучало имя госпожи Таюи, но, как только речь заходила о ней, девочка тут же вспоминала другую забавную историю, которую хотела рассказать любимой придворной даме.             Шкатулки заметно опустели. Маленькая служанка шумно выдохнула и похлопала себя по набитому животу. Рассыпавшись в искренних благодарностях, Моэги поклонилась в последний раз и покинула покои своей прежней госпожи. Тен-Тен мгновенно перестала улыбаться и вернулась к окну. Теперь её настроение омрачилось вестью о страданиях ее служанок, а на лице отразился глубокий мысленный процесс. Карин, всё это время молча наблюдавшая за происходящим, тоже пребывала мрачнее тучи. - Вы правда постараетесь им помочь? — спросила она, протирая столик от крошек и пудры. Тен-Тен нахмурилась: - Я собиралась дождаться приезда жениха и уехать в Суну, не вникая в дела дворца. Но, видимо, придется все-таки вмешаться. За широкими дверьми раздался едва различимый шорох. Обе девушки, обладавшие чутким слухом, тут же замолкли, обменявшись встревоженными взглядами. Тен-Тен решительно направилась к выходу, но Карин преградила ей путь: - Госпожа, позвольте мне проверить. - Не нужно, — мягко отказала Тен-Тен, грациозно обходя служанку. — Возможно, это Моэги решила пошалить напоследок. «Или кто-то очень наглый и не слишком осторожный» — подумала барышня про себя, открывая дверь.       Лунный свет, словно серебристое покрывало, нежно окутал землю, а звёзды, как драгоценные камни, рассыпались по небесному своду. В тени величественных дворцовых павильонов, где ветер шептал колыбельные засыпающим служанкам в открытые окна, Итачи стоял в тишине, прислонившись к стволу старого дерева. В его сердце бушевали чувства, подобные бурным потокам реки, которая бесцельно стремилась по своему пути, не ведая преград. Сначала мысли о смерти этой девушки тёмными облаками затянули его душу горечью и тоской. Он вспоминал каждый миг их встреч, каждую улыбку, что расцветала на её лице, словно бутоны яблони в весеннем саду, и скорбел по храброму и гордому характеру. Затем, неожиданно для себя, он нашел ее почти год спустя, не поверив своему счастью. Звезды сошлись в небесах, позволив им встретиться вновь. Чтобы она снова исчезла, растворившись в объятиях ночи под оглушающую песнь горна. Каждый день, проведённый вдали от неё, был как бесконечная зима — холод и пустота заполняли его существование. Он искал её в каждом лице, в каждой проходящей мимо служанке и в каждой столичной барышне, а теперь, когда она вернулась в императорский дворец, в сердце его нарастал трепет — ожидание, как тетива лука, которая натянулась до предела.       Решив, что больше не может ждать, Итачи направился в павильон для прислуги. Он знал, где находились ее покои — за последний год он стал вхож во дворец и изучил каждый его закоулок. Император поручил ему тайное наблюдение за местными обитателями, чтобы подавить любую попытку мятежа. Однако, сейчас мысли господина Учиха были далеки от беспокойства государя — его ладони немного подрагивали от предвкушения предстоящей встречи. Мысленно сравнив себя с юнцом будучи взрослым мужчиной, Итачи усмехнулся самому себе и покачал головой. В конце концов, в его душе вновь зашло солнце, согревающее теплыми лучами надежды. В коридоре, освещаемом пламенем свечей, появилась миловидная рыжеволосая девчушка, напевающая себе под нос. Ее темные глазки светились от счастья, а пухлые щечки порозовели от восторга. Не заметив незваного гостя, маленькая служанка пробежала мимо, и ее пение эхом отразилось от стен вслед за ней. Итачи проводил ее взглядом и отправился к широким дверям, ведущим в покои главной придворной дамы. И вдруг она появилась. Её фигура, окутанная лёгким алым шелком, казалась эфемерной, словно призрак из его самых сокровенных грёз. Волосы её струились по плечам, как тёмные воды реки, а золотые нити украшений в ее локонах напоминали хвосты падающих звёзд. Красивое лицо с благородными тонкими чертами сокрывала все та же красная вуаль. Учиха замер на месте, не в силах поверить своим глазам — эта девушка, словно чаровница из древних сказаний, околдовывала его своей красотой. Когда их взгляды встретились, мир вокруг исчез. Время остановилось, и лишь звуки сердца эхом раздавались в тишине. Итачи почувствовал, как горечь разлуки вдруг растворилась в её присутствии. Она подошла ближе, и он ощутил её аромат — сладкий и нежный, как цветы персикового дерева в цвету. - Господин, кажется, Вы заплутали, — голос томный и насмешливый, совсем не такой как в их первую встречу. Прежде она бы метнула в него кинжал еще при открытии двери, но сейчас его встретил лишь нетерпеливо выжидающий взгляд орехово-карих глаз. - Прошу прощения, — произнёс он с дрожью в голосе, словно боялся, что это всего лишь сон. Её улыбка ответила ему светом луны — такая же недосягаемая как небесное светило. Тен-Тен, облечённая в лёгкие яркие ткани, словно облака на закате, ступила ближе, и в воздухе повисло напряжение, подобное электрическому разряду перед бурей. Её рука грациозно поднялась в воздух, зазвенев массивными браслетами, и едва ощутимо коснулась прежде бледной мужской щеки. - Вы здоровы, господин? — удивленно спросила Тен-Тен. — По-моему, у Вас жар. Итачи сжал губы и, стараясь сохранить самообладание, уклонился от коснувшейся его ладони. Каждый жест этой особы, словно прикосновение персикового лепестка к коже, вызывал в сердце бурю эмоций, а взгляд, сверкающий как звёзды на безоблачном небосводе, манил в неизведанные дали, где царила страсть. Незачем ей было знать, что для него это был не просто контакт — это было путешествие в глубины души, где пробуждались самые сокровенные желания и фантазии. Однако, в её лучистых глазах сверкнула хитринка, которая говорила о том, что от этой бестии не укроется даже малейшая крупица его смущения. - Я слышал, что Вы выходите замуж, — Итачи слегка нахмурился, ожидая услышать ответ, который ему не понравится. Тен-Тен перестала веселиться. Ее спина тут же выпрямилась, и все ее тело стало напоминать натянутую струну циня. Игривость покинула ее глаза, уступив место жесткости. - Его Величество даровал мне этот брак, — барышня деловито сложила руки на груди. — Не вижу смысла обсуждать указы Императора. - Вы лукавите, Ваша Светлость, — Итачи упорно стоял на своем. — Ведь Вы просили отдать Вас в жены вражескому полководцу. Тен-Тен ничуть не смутилась. Она гордо вздернула подбородок, сокрытый под тонкой тканью вуали, и с вызовом посмотрела собеседнику прямо в бездонные черные глаза. Золотистые подвески отозвались звонким переливом в ее локонах. Еще один благодетель явился осудить её решение. Мало ей всего императорского дворца, а, возможно, и всей Столицы. Теперь и тот, за чью голову назначена солидная награда, будет учить её морали. - Вы вырезали собственный род по своему выбору? — девичий голос прозвучал резко, словно свист хлыста в воздухе. — Вы хотели этого, или Ваша жизнь обернулась таким образом, что нельзя было поступить иначе? Итачи побледнел от гнева, но промолчал. Этот вопрос отравленной стрелой пронзил его грудную клетку, поразив остриём самое сердце и пустив яд по венам. Разумеется, она защитилась от его возможного осуждения. Против бывшей придворной дамы ополчился весь двор, во главе с самим Сыном Неба. Господин Учиха сам не раз слышал, как низкоранговые служанки шепотом поливали ее грязью, ругая самыми последними словами. Теперь она ощущала то же, что и он после самой кошмарной ночи в его жизни. И, вместо единственной протянутой руки помощи, Тен-Тен вновь получила расстраивающие её расспросы. Однако, Итачи не мог повернуть время вспять и по-другому начать долгожданную беседу. Момент уже был упущен, приятный трепет сменила холодная ярость, а их отношения, казалось, невозвратно испорчены. - Так я и думала, — презрительно процедила Тен-Тен и отвернулась. — Карин, проводи господина Учиха. С этими словами она исчезла в своих покоях. Юная служанка поклонилась ему, как требовал этикет, но её лицо, вопреки правилам, выражало открытое неодобрение. Итачи ухмыльнулся как только двери за ней закрылись. Что ж, хотя бы приставленная к ней прислуга была преданной.       С первыми лучами солнца роскошный караван начал свое путешествие, собираясь у подножия величественных дюн, которые, казалось, тянулись до самого горизонта. Ветер нежно шептал, создавая музыку из песчинок, а небо над нами постепенно окрашивалось в глубокие оттенки оранжевого и розового. Песок под лапами верблюдов был теплым и мягким, а иногда поднимался в воздух, словно мелкие золотые искры. Вокруг раскинулись бескрайние просторы. На горизонте виднелись редкие колючие растения, которые стойко противостояли знойному солнцу. Темари ехала в отдельной повозке в сопровождении служанок. Она была недовольна тем, что ее впервые вывели из дворца, чтобы она посетила свадьбу Императора, которого презирала всем сердцем. В ее понимании дворец остался совершенно беззащитным, пусть и под присмотром опытной прислуги. Зачем было ехать в столь дальний путь всем составом правящей семьи? Это, как минимум, глупо и недальновидно. Ее размышления прервал звук копыт, утопающих в обжигающем песке. Отодвинув занавес окошка, Темари увидела своего среднего брата, одетого в парадный доспех. - Ты чего это такой довольный? — ядовито усмехнулась она. — Сияешь как позолоченная тарелка! Канкуро с улыбкой смотрел перед собой, предвкушая встречу с невестой. Его настроение ничуть не испортила подколка старшей сестры. Напротив, оценив возможности своей армии и запасы еды, Султан решился на перемирие и намеревался предложить Императору два политических союза. А именно, разрешил своему полководцу просить руки названной сестры Императора, а сам был готов предложить брак со своей сестрой взамен. Лишь Темари не знала об этом плане, ибо тогда от дворца Султана не осталось бы и следа. Старшая сестра не желала выходить замуж, обещая всегда заботиться о своих младших братьях. - Он позволил, и мне этого достаточно, — кивнул Канкуро, ласково потрепав гриву своего коня. - И что же в ней такого, что ты так беззаветно полюбил? У тебя есть наложницы намного красивее! - Ум и преданность, — ответил полководец, улыбнувшись. Темари одарила его внимательным взглядом. Этот молодой мужчина прославился не на одно государство как безжалостный убийца, не проявляющий и капли милосердия, оставляющий за собой разруху и пожарища. Однако, перед ней ехал на своем коне юный мальчишка, который отчаянно влюбился в девчонку, которая ей совсем не понравилась. Темари тяжело вздохнула. Канкуро стоял на коленях целые сутки, пока брат не принял его. Он просил об отставке, хотел отречься от семьи, лишь бы его отпустили к этой наложнице, предательнице своей родины. Глупый, глупый младший брат. - А я там зачем? Я бы осталась управлять дворцом, мне ни к чему присутствовать на этой свадьбе, которая мне совершенно безразлична! Канкуро повернулся к сестре и игриво подмигнул ей: - А вдруг наш господин найдет там и тебе жениха? Темари залилась краской и тут же опустила занавес. - Вот еще! Я скорее похороню себя в песке заживо! Канкуро весело рассмеялся и пришпорил своего коня. Солнце припекало все ярче, и жара становилась невыносимой. Маленькие песчаные ящерицы быстро пробегали мимо, прячась в тени камней. Пустыня начала менять свои краски. Дюны становились более яркими, а их тени растягивались, словно руки, тянущиеся к небу. Караван с семьей Султана и помолвочными дарами продолжал медленно пересекать пустыню в направлении Империи. И лишь Гаара предвкушал кровавую бойню, которая подарит ему императорский дворец и плодородные земли.       На столе из красного дерева были расставлены изысканные цветные баночки с косметикой. Каждая из них — произведение искусства, некоторые из них были украшены ручной росписью с изображениями цветущих пионов и изящных птиц. Другие баночки были выполнены из матового стекла, переливающегося на свету, с золотыми и серебряными крышечками, слегка приоткрытыми, позволяющими уловить тонкие ароматы жасмина и лотоса. Рядом с баночками стояла ароматическая курильница, выполненная из металла, украшенная кованными узорами. Из неё поднимался легкий дымок, наполняя воздух пряным запахом сандалового дерева, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Юная аристократка, облачённая в роскошный шелковый халат с вышивкой из золотых нитей, старательно приводила себя в порядок. Её длинные волосы цвета распустившейся хризантемы были аккуратно уложены в сложную прическу, украшенную цветами и жемчугом. Она нежно нанесла на лицо пудру из одной из множества баночек. Подняв со стола бронзовое зеркало, госпожа Харуно оценила свое отражение и широко улыбнулась. Нефритовые глаза блеснули торжеством. В отличие от скромной госпожи Хьюга, Император восхищался красотой Сакуры, и за титул Императрицы еще можно было побороться. И тогда ни единая душа больше не посмеет посмотреть на нее с жалостью и снисхождением. Все время, что она жила во дворце, все считали ее слабой наивной барышней, которую известный предатель обвел вокруг пальца и почти убил. Служанки самого низшего ранга, жалкие прачки, позволяли себе называть ее гордое имя своими грязными ртами, обсуждая случившееся в поместье Харуно, а затем ее незавидное состояние во время выздоровления. Будь она Императрицей, она бы немедленно приказала забить всех батогами насмерть. Никто не смеет сплетничать о знатных семьях, особенно какие-то слуги. Сакура еще раз взглянула в бронзовое зеркало и улыбнулась своему отражению. К этому прекрасному лицу определенно подойдет роскошная золотая корона, богато украшенная фениксами, драконами, и крыльями из перьев зимородка.       Личная служанка Сакуры торопливо отворила дверь и пересекла покои, чтобы робко протянуть хозяйке резную деревянную шкатулку. Госпожа Харуно нехотя оторвалась от зеркала и взглянула на шкатулку. - И что это? - Одна из служанок просила срочно передать это Вашей Светлости лично в руки, — отчиталась служанка, покорно опустив голову. Сакура недовольно цокнула языком, но приняла неожиданный дар. Внутри шкатулки обнаружился свернутый в трубочку кусок бумаги из бамбука. Нефритовые глаза расширились от переполнивших барышню эмоций. Она сразу узнала до боли знакомый почерк. Белоснежные руки затряслись, а длинные пальцы смяли записку. Крышка курильницы со звоном отъехала в сторону, и кусок бумаги приземлился на тлеющие благовония, сразу начав дымиться. Сакура резко развернулась обратно к ничего не подозревающей служанке, и хлестко ударила ее по лицу. Не выдержав силу удара, девушка упала на пол и схватилась за ушибленную щёку. - Дура! — закричала Сакура, склонившись над служанкой. — Зачем ты мне это принесла! Смерти моей хочешь?! Перепуганная прислуга принялась кланяться, ударяясь лбом об пол, перемешивая извинения и рыдания, размазывая по лицу слезы и сопли. Сакура немного присмирила свой гнев, глядя как клочок бумаги, свернувшись, истлел, превратившись в пепел. - Ты ничего мне не передавала и ничего не видела. Иначе я прикажу забить тебя насмерть, — холодно процедила барышня, спрятав изящную ладонь в широком рукаве. — А теперь смени чашу для благовоний и убирайся вон!