Полёт мысли

30 июня 36-го года от начала Эпохи Скрытых деревень. Страна Огня. Дул невесомый ветерок, доносящий запах дождя и зелени. Солнце едва-едва выкатилось из-за горизонта, его лучи лишь слегка поглаживали спины путешественников. Ими были четверо шиноби, шагавшие рядом с небольшим караваном. Караван состоял всего из трёх повозок, на двух из которых сидели возничие, подгонявшие мулов, третью тащил осёл, и плелась эта повозка в самом конце строя, будто нехотя. За последним фургоном шли куноичи и взрослый ниндзя, а перед ней следовали два паренька. Мальчик с крестообразным шрамом на левой щеке заложил руки за светловолосую голову и что-то насвистывал себе под нос, его суровый товарищ, напротив, настороженно поглядывал по сторонам. Они двигались так ещё некоторое время, однако беспечная атмосфера колонны мигом рассыпалась, когда сердитый пацан, шедший в “авангарде”, поднял руку вверх и шикнул на своего напарника. — Ты чего, Тэцуо… — парнишка со шрамом недоумённо уставился на своего товарища, но, увидев, как покраснели его глаза, тут же прекратил свистеть и посерьёзнел. — Я что-то слышал, кажется, из тех кустов, — на красной радужке Тэцуо проявилась сначала одна запятая, потом другая. Обладатель алых глаз внимательно всматривался в плотную стену растительности, на которую только что указал. Наконец, он утвердительно выдал: — Я вижу там чакру. Она мерцает, как будто её владелец ранен. Пока караван стоял на месте, возницы удивлённо переглядывались, а из последней повозки выглянуло сморщенное лицо, на котором вперемешку отображались любопытство и недовольство. Взрослый шиноби, очевидно, являющийся самым главным во всей команде, сложил пальцы крестом и призвал свою точную копию. Копия быстро переместилась из конца маленькой колонны в начало и уточнила, что происходит. Пока красноглазый вкратце разъяснял то, что увидел, мальчик со шрамом заинтересованно пялился на те самые кусты. Вдруг ветки зашуршали, листья посыпались, а из зелёной пучины вывалился крайне измождённый и израненный, но вместе с тем невероятно красивый парень. Длинные белые волосы незнакомца, струившиеся до самой поясницы, были измазаны кровью, растрёпаны, и липли к телу. Черты лица незваного гостя были утонченными и прекрасно гармонировали между собой, а на лбу красовались две алые точки. Пришелец закатил жемчужные глаза и рухнул на землю без сил, отчего по светло-бирюзовой рубашке поплыли пятна крови. — А чего мы встали, господа шиноби? — из оцепенения воинов вывел скрипучий голос морщинистого деда, уже успевшего спрыгнуть с самой дальней повозки и доковылять до места происшествия. — Сами посмотрите, — кивнул вперёд Тэцуо и подвинулся, чтобы старик смог всё рассмотреть. — Ему помочь надо, наверное… — неуверенно протянул светловолосый парнишка и даже дёрнулся в сторону тела, но был прерван грубым голосом дедка. — Кому помочь? Ему что ли? — старикашка выпучил глаза так, как будто ему предложили сбросить весь его товар в ближайшую реку, — да вы уберите его с дороги — вот и всё, господа шиноби! — Но он же умрёт! — воскликнул мальчик со шрамом и уверенно двинулся к неподвижному телу, но был остановлен старшим шиноби: он положил ему руку в сизых перчатках на плечо. — Фушигина, успокойся. Тэцуо увидел в нём чакру, а значит, этого человека действительно надо спасти: он пригодится Конохе. Но не будь так опрометчив, ведь это может быть ловушка! — спокойно шепнул командир. — Но, учитель, как мы узнаем, не ловушка ли это? — Фушигина с сомнением обхватил рукой подбородок. — Тэцуо уже просканировал местность своим шаринганом, однако, этого может быть недостаточно. Отойдите все на три шага назад — сейчас я использую свою сенсорную технику, — наставник команды помахал ладонью, отсылая всех от себя, а затем уселся на дорогу в позу лотоса и сложил несколько печатей. После этого действа во все стороны от джонина повеяло силой, а мальчик с красными глазами увидел, как от его учителя исходят потоки чакры, перекатывающиеся в пространстве, словно волны. Вытекающая энергия даже растрепала причёску своего хозяина, и теперь волосы, обычно лежащие ровным пробором, топорщились во все стороны. — Вокруг никого, кроме нас, — высказал вердикт наставник после полуминуты сидения. — Берите его и кладите в дальнюю повозку. И пусть Хая осмотрит его, — твёрдым тоном приказал командир. — Дозвольте, господа шиноби! А как же то, что я вас нанял? Я совсем не желаю, чтобы неизвестно кто катался в моей повозке и заляпывал мне всё её убранство кровью! — старик снова включился в разговор, при этом нагло влез прямо между наставником и учениками. — Хм, знаете, господин торговец, я, например, совсем не желал как-либо отклонятся от цели миссии, но, несмотря на это, по дороге мы успели заехать и к вашей внучке, и к тётке, и к старому другу, а ещё… — джонин нарочно противно пародировал голос своего нанимателя и перечислил бы, возможно, и другие его прегрешения, но дед отчаянно замахал руками. — Хорошо-хорошо, успокойтесь! Мы подберём этого вашего несчастного, но только потому, что вы пошли мне навстречу! — купец высказался так, как будто сделал великое одолжение, но был изящно проигнорирован командиром. Раненного со всей осторожностью перенесли в замыкающую повозку, внутри оказавшуюся столь искусно украшенной, что в ней не побрезговал бы ехать и сам даймё. Пострадавшего разместили в углу, ближе к упряжи, старик же сел как можно дальше и демонстративно наморщил нос, похожий на изъеденную червями грушу. Ухаживать за беловолосым красавцем командир отправил единственную куноичи в отряде, а на её место встал двойник капитана. Как только всё это было проделано — караван тронулся. — Знаешь, Фуши, не то чтобы мне было не наплевать, но, действительно, какой нам толк от этой ожившей статуи? — деланно безразлично произнёс Тэцуо, когда они завернули за очередной поворот. — Ты это серьёзно? — нахмурился мальчик со шрамом, однако, взглянув на товарища, тут же переменился в лице и рассмеялся: — А-ха-ха, Тэц, ты ревнуешь что ли? — Хаю? К нему? Я? — взвился черноволосый, пытаясь сыграть искреннее удивление. Получалось совсем неубедительно. — Вот ты сам всё и сказал! — продолжал давиться смехом Фушигина. — Да не прикидывайся! — он толкнул товарище в плечо, — даже я видел, как она восхищенно на него смотрела, куда уж тебе глазастому не заметить? — суровый Тэцуо надулся, словно шарик, покраснел и отвернулся. — Да ладно тебе, не переживай! — блондин потряс друга за плечо, — вот придём домой и сдадим его куда-нибудь на опыты… Орочимару, например! — воодушевленно подбадривал он. — Змеиный саннин любит всё необычное, вот пусть и выясняет, откуда такие “кукольные” мальчики берутся! — Необычное, говоришь, любит… Наверное, поэтому он тебя в ученики и не взял? — красноглазый выдавил коротенький смешок. — О Боги, ты мне теперь это всю жизнь припоминать будешь? — Фуши обречённо всплеснул руками и уставился в небо таким взглядом, как будто искал утешения. Так они шли, то шуточно припираясь, то обсуждая какую-то историю, случившуюся в далеком детстве, на худой конец дружно молчали. Одно было хорошо: Тэцуо больше не выглядел хмурым, наоборот, его глаза блестели задором, а губы совсем редко, но всё же, складывались в улыбку. В фургоне, тем временем, девочка-ниндзя спасала жизнь раненого. Её округлые щёки налились кровяным румянцем, пот стекал по гладкой, точно атласной шее. Несколько часов девочка выполняла одну и ту же последовательность действий: промыть и обеззаразить раны, где надо — подшить, затем забинтовать или наложить компресс. И старания давали результат: болезненная бледность таяла, будто снег под лучами солнца, дыхание выравнивалось. Наконец, спустя долгие часы, юная доктор радостно выдохнула и позволила себе привалиться к стене повозки и прикрыть глаза, ведь теперь жизни “кукольного” мальчика ничто не угрожало. Купец, сидевший всё это время в противоположном углу фургона, лишь презрительно хмыкнул. Смеркалось. Солнце, понуро опустив свою горячую голову, закатывалось за горизонт. Свежесть ночного леса кружила головы путникам, на что они лишь отмахивались и истово вслушивались в каждый шорох ночного леса. Вскоре волы стали спотыкаться и утробно мычать, требуя заслуженного отдыха. Старый торговец высунулся из последней повозки и свистом подал сигнал к остановке: нужно было найти место для ночлега. После недолгих поисков для стоянки была избрана полянка в стороне от дороги. Спустя несколько минут Тэцуо огненной струёй изо рта осторожно подпалил костёр, и под сенью вековых деревьев занялось пламя. Рядом свой костёр развели возницы, к ним присоединился купец. Повозки стояли почти полным кругом, огораживая путников от опасностей. И от интереса хищников, обитающих в лесах страны Огня. Загремели ложки и котелки, шелест бумаги, в которую была завёрнута еда, раззадоривал аппетит. Не прошло и получаса, как вся команда сидела вокруг костра, ожидая, когда сварится баранья похлёбка. Тишину нарушали лишь бульканье воды и торопливый хруст — то Фушигина разделывался с остатками сухарей из пайка. — Хая, — обратился джонин-наставник к девочке, — что ты можешь сказать о нашем новом попутчике? — А? Ну… У него и правда есть бьякуган, а ещё… — куноичи некоторое время пребывала в задумчивости, затем всё же продолжила: — Я не знаю, возможно, мне показалось, но у него какая-то ненормальная регенерация костей. — То есть? — удивлённо переспросил молчаливый до этого Тэцуо. — Не знаю, как это точно объяснить, но когда я его осматривала, то нашла несколько переломов. Сами понимаете, в полевых условиях с ними мало что можно сделать, уж точно не вылечить, поэтому я, где могла, наложила шины, а дальше просто занималась другими ранами, — она поправила волоски, выпавшие из-за уха, — перед началом лечения влила ему чакры побольше, у него было сильное чакроистощение. Разобралась примерно с половиной повреждений и заметила, что некоторые кости сами собой встали в правильное положение. Запястье, рёбра… Проверила — переломов как не бывало. Как-то так, — пояснила медик. — Интере-е-есно, — протянул командир, — Фушигина, помешай похлёбку, — кивнул он блондину и продолжил: — Я встречал шиноби, которые в бою использовали свои кости, отращивая их ненормальной скоростью, и у них были такие же точки на лбу, как и у нашего гостя, клан Кагуя, кажется… Но в то же время бьякуган! — шиноби поднял палец вверх, — похоже, нам повезло увидеть гибрид двух клановых улучшенных геномов. Повезло, потому что такие дети обычно не выживают, — закончив, мужчина подсел поближе к костру и ложкой почерпнул из котелка аппетитно пахнущее варево. — Готово! Налетайте! У каждого из команды была своя тарелка, куда они ложками наливали суп и ели, держа посуду прямо на руках. На некоторое время разговоры заглохли, говорили лишь ложки, издававшие глухой стук от удара о дерево мисок. Густой пар валил от похлёбки, однако, голодные ниндзя всё равно запихивали её себе в глотку, обжигаясь и причитая. Такое же действо совершалось и около костра погонщиков. Молчание прервал Фушигина, первым расправившийся со своей порцией: — А как он вообще такой получился? Нет, ну, в смысле, у Хьюга же с этим строго, разве нет? У всех эти их печати, везде полный контроль, додзюцу берегут, как Хокаге нашу деревню. — За всем не уследишь, — философски заметил учитель, пригубив очередную ложку супа. — Чем сильнее контроль, тем больше сопротивление. — Но это же глупо! — вскинулся Тэцуо, — правила клана ведь не просто так придуманы! Вот нашёлся какой-то умник, завёл интрижку на стороне и чего хорошего он добился? Получился этот выродок-бастард, додзюцу клана досталось врагам, — мальчик окинул всех присутствующих вызывающим взглядом, задержавшись на Фушигине. — Ты серьёзно? — генин со шрамом на щеке удивлённо приподнял бровь, — и ты бы отказался от своей любви из-за правил клана? — Ты — бесклановый, Фуши, тебе этого не понять, — хмыкнул красноглазый. — Чего “этого”? Если ты о том, чтобы всю жизнь прожить как инструмент и умереть, так и не приняв ни одного по-настоящему своего решения, то да — этого я понять не могу! — блондин резко рубанул рукой по воздуху, точно отсекая конец своей фразы. — Это лучше, чем умереть, опозорившись самому и опозорив семью! — Тэцуо нахмурился, а его нос выгнулся дугой и стал похож на клюв хищной птицы. Фушигина готов был разразится новой тирадой, однако был остановлен коротким взмахом руки наставника: — Хватит. Не хватало ещё, чтобы вы тут передрались. Вы оба — ниндзя Листа, и пока вы служите своей деревне и достойно делаете своё дело — вы вольны делать, что хотите и думать, как вам заблагорассудится, — со звоном джонин отправил свою ложку в миску, теперь уже опустевшую, — а теперь давайте пойдём и помоем посуду, нам с неё ещё завтра есть. Ночь сгущалась, набрасывая на стоянку путников всё больше тёмных лоскутов. Попыхивал, будто старый куряка, костёр, разбрасывая вокруг аромат прогоревшего дерева. Давно отзвучало эхо вечерних разговоров, и звёзды высыпали на небе. Спали не все: всегда оставался один дозорный. Первой дежурила Хая, она прохаживалась вдоль повозок, неспешно перебирая ногами и иногда ковыряя носком землю. Затем настала очередь Фушигины. Заспанный, с расслабленным лицом и плавающим взглядом он заступил на часы. Мальчик закутался в походный плащ, скукожился у костра, покачивая тяжёлой головой, напоминая старые часы со свинцовым маятником. Вскоре палочка, которой он помешивал угли, упала в костёр и истлела. Темнота обхватывала паренька, брала за плечи и утягивала в пучину сна. Тэцуо проснулся резко, как будто его кольнули иглой. Он лежал на спине и видел, как звёзды, рассыпанные по небу, точно острые шипы макибиши [1], тянули свои лучи к нему. “Может, это они меня укололи”, — подумалось мальчику. Он перевернулся на бок и увидел уснувшего Фушигину, тепло от костра почти не шло, искры затаились в углях, словно ночные кошки, зыркая жёлтыми глазами из тьмы. Он бы пошёл и разбудил товарища, возможно, отчитал бы его, но отчего то не смог даже выбраться из спального мешка. Юный шиноби прислушался, затаился. Шумел ветер в кронах деревьев, пощёлкивали угли, дружно храпели возничие. Где-то на периферии крикнула сова. Три раза. Тогда Тэцуо ощутил себя мышью, прячущейся в лесной подстилке от грозной птицы. Снова сова! Теперь два раза. Тишина… Один раз! Генин сам не понял, откуда взялась у него такая прыть — он зайцем выскочил из мешка, напрыгнул на друга и повалил его за бревно, на котором тот сидел. В следующее же мгновение залп сенбонов — острейших метательных игл — продырявил кострище и разметал угли. Ещё бы чуть-чуть и Фушигина бы погиб. — Тревога-а-а-а! — истошно заорал Тэцуо, активируя доудзюцу. Следующий залп прилетел совсем с другой стороны: кунаи с наклеенными на них взрывными печатями должны были раскрошить стоянку в хлам. С диким рёвом в центр лагеря влетел наставник-джонин, лихим махом он создал поток ветра и раскидал железо в разные стороны. Послышались взрывы, пламя заметалось на повозках. Тонкая водяная струя пропахала землю и ударила в грудь одному из погонщиков — тот влетел в повозку, да там и остался. Вторая такая струя отделила капитана от команды, заставив отпрыгнуть в сторону. Тень бесшумно спрыгнула позади мужчины и попыталась накинуть на него удавку, однако джонин обернулся и сцепился с врагом в рукопашном бою. Заспанная и дезориентированная Хая металась по стоянке. Она вскрикнула, когда мимо неё пролетел водяной поток, но тут же пожалела об этом: рядом с девочкой приземлилась ещё одна тень и ловком ударом ноги вбила куноичи в стенку фургона. Полумесяцом взметнулась стальная тонфа над головой девочки-медика, но в ту же секунду разозлённый Тэцуо набросился на врага и яростными ударами отбросил его. Фушигина ринулся на помощь, однако в следующую секунду обнаружил себя лежащим на земле с помутненным взглядом: в плечо ему угодил отравленный сенбон. Некоторое время он валялся на земле, не в силах справиться со жгучей болью, растекающейся вместе с ядом по всему телу. Перед помутнённым взором плясали огоньки взрывов и техник, уши закладывало от воплей и звона железа. Вдруг бесформенные облака сложились в чёткий образ: сэнсей боролся с вражеским шиноби, защищая своим телом того самого беловолосого парня, лежащего на земле, чёрный ниндзя с тонфами теснил учителя. В стороне Тэцуо теснил убийца, орудовавший нунчаками, а Хаи нигде видно не было. “Их же сейчас убьют”, — осознал Фушигина и это осознание придало ему сил. Юнец рванулся вперёд и, встав на колено, резко сжал руку в кулак. Ниндзя с тонфами пошатнулся и отступил назад. Злобный взгляд Фушигины был сконцентрирован только на нём, на этом проклятом ублюдке, желавшем убить его товарищей. Головорез выронил дубинки из рук и схватился за горло. Колени его подогнулись, и убийца упал на землю. Он царапал ногтями землю, сучил ногами, а изо рта его начала идти пена. В агонии шиноби разорвал своё чёрное синоби-сюдзоку [2] на груди и принялся расцарапывать себе грудь. Мальчишка не отпускал, чем сильнее креп его гнев, тем ужаснее становились муки врага. И вдруг обезумевшие глаза Фушигины выхватили из горячки расправы перекошенное лицо наставника. Мужчина раскрыл рот, будто рыба, но не мог сказать ни слова. Его обычно бледное лицо посинело, джонин тянулся к подопечному дрожащими пальцами, пытаясь что-то донести. — Ты меня задушишь… — прохрипел он, скребя пальцами землю. Взор Фушигины снова помутнел, набежала тяжесть, от которой заломило плечи. Мальчик что-то прошептал и повалился назад, провалившись в беспамятство. [1]Макибиши — маленькие и колкие металлические объекты, используемые для преграждения пути вражеским бойцам. Вполне способны пробить обувь и ступню. [2]Синоби-сюдзоку — маскировочный костюм ниндзя. Обычно шиноби надевают костюм под цвет окружающей среды или времени суток, например, ночью лучшим выбором будет синоби-сюдзоку чёрного цвета.