Беспокойство.

      Что-то в этом было определённо странно. До мурашек… Нет, до клубящейся где-то за рёбрами тревоги. Крошечной вначале, но набирающей силы и размеры со временем. С каждым нежно-мягким прикосновением, с каждым сладко-настойчивым поцелуем.       Сайфер был странным. Очень странным. И не в привычной безумно-наигранной манере. Он был странным именно в её отсутствии. Диппер определённо не хотел, чтобы эти медленные, плавные движения сменились резкими и грубыми. Во всяком случае в момент, когда длинные холодные пальцы проникали в него, аккуратно растягивая, он бы ни за что не согласился с такими контрастными изменениями.       Что-то ироничное было в том, что он так просто отдавался демону, от мыслей о сексе с которым он немного ранее впал в истерику. Немного ранее… Это вообще сколько? Реального времени. Вернее, относительно реального? С того момента, как сфера раскололась и Билл захватил контроль над Гравити Фолз, он ведь остановил время? Или что-то вроде. Распространялось ли это только на один городок или работало как-то иначе? Может быть, с момента непринятия ситуации прошло всего мгновение, а он уже лежит на простынях, запрокидывает голову и стонет так громко, что горло начинает саднить?       Больше, чем преданные идеалы беспокоило только то, был ли он с собой честен? Были ли с ним честны? Сайфер вполне мог лгать, и было бы даже странно, если бы хоть в этом он был искренен. Диппер не был уверен. Демон был другим. Без едкости, язвительности и неуместных вставок он казался таким человечным, что возникало иррациональное чувство измены. Будто бы он совсем не мог придерживаться ни одной из сторон. И всё же, одно дело — бездумно шептать одно и то же имя, пока горячие губы его обладателя ласкают член, а другое — поддерживать его идеалы и ориентиры. А раз уж он не желал ни мирового господства, ни вселенского хаоса, ни бесконечной анархии, то разве мог себя винить?       Правда же, кто на его месте смог бы устоять? В этом была, частично, его вина, разумеется. Ну какой дурак даёт демонам-захватчикам такую сногсшибательную внешность? Диппер готов был поклясться, что ему даже снилась эта нежная кожа, эти тонкие пальцы, аккуратные кисти, цинково-жёлтые взгляды и эта насмешливая ухмылка. И в этом, он был уверен, не было и капли вины самого демона. Только косвенно. Он определённо планировал сжать мир парня до той степени, чтобы он ограничивался только одной персоной, но учитывать подобные человеческие желания… Он не был бы собой, если бы подумал об этом.       Тем не менее, насколько бы Бесплотным Нематериальным Сгустком Энергии демон не являлся, заточённый в человеческое тело он вполне мог насладиться — во всяком случае Дипперу было проще думать о том, что тому хоть процесс по душе, — таким вот времяпровождением. Он определённо был бы в ужасе узнав о том, что всё — начиная расширяющимися зрачками, заканчивая стонами самого Билла, — было наигранным и фальшивым. Это казалось даже страшнее, чем апокалипсис. Потому что тот внизу, а вот такая вот ложь — прямо рядом.       Диппер покачал головой, разметав кудри по спине. Лента, которой те были завязаны, упала на простынь. Пайнсу было не до того. Он в который раз скользил цепким взглядом по комнате, останавливаясь на каждой детали, будто бы желал впитать её, запомнить или проверить. Даже золотые узоры на платяном шкафу не вызывали доверия, хотя никаких фигур глаз или треугольников не имели. Возможно, в этом и была проблема. Возможно, именно отсутствие того, что можно было счесть фирменным почерком Сайфера, давило больше всего.       Да. Именно так. Дипперу не хватало Билла. «Какая ирония.» — прошептал он, бездумно глядя в отражение. Ему не хватало тирана-садиста, который притащил его в эту… в это помещение. Не хватало того, кто ворвался в его разум и заставил испытать настолько адские муки, что он просто-напросто вырубился от перенапряжения. Не хватало того, кто своими изощрёнными методами добился «мирового господства» и упивался беспомощностью смертных людишек. Того, кто бы каждый раз, как впервые, описывал происходящий снаружи ужас. Ему не хватало этого, чтобы чувствовать себя в порядке. И это сводило с ума похлеще любых пыток.       Пайнс смотрел в отражение и думал о том, что постепенно превращается в мазохиста. Что, на самом деле, было лишь относительной правдой. Так уж устроен человек, что без эмоциональных горок он впадает в хандру. Реальность, в которую его поместил демон, была много сложнее, и просто так получить разочарование он более не мог. Сплошное удовольствие. Исполнение любых мечтаний. Чудо, конечно. Но нормального человека рано или поздно после такого в объятия принимают мягкие стены.       Было бы куда проще иметь дело с привычно-карикатурным треугольником, который бы, к примеру, захватив власть обратил всех в камень. И построил из них трон. Креативно, безумно и абсолютно бессмысленно. Ненавидеть такого — единственный вариант. Простой вариант. Но нет. Вселенная решила сыграть шутку — наделила плоский треугольник объёмным характером, а он получившуюся персону поместил в человеческое тело, на которое даже у самого член вставал. И ладно бы он был горячим, но вот тебе и тяжёлая травма, нежелание власти и вселенская усталость. Он не психолог! Не психиатр! Он вообще далёк от этой темы, так что самым простым выходом нашёл раздвинуть ноги. Герой, ничего не скажешь. А ведь остальные внизу головы ломают над тем, как и что с демонами делать. И так плевать на это, что впору бы стыдиться. Не стыдно.       Когда с шорохом появляется дверь, Диппер не отводит взгляда от отражения. Когда на его плечи ложатся руки — уже без перчаток, — не вздрагивает. Когда волосы заплетают в коротенькую косичку, лишь недовольно цыкает. Последний виток ленты и Пайнс разворачивается на каблучках, толкает Сайфера на кровать и нависает над ним, с холодной решительностью глядя в один-единственный глаз с почти затопившим всю радужку зрачком.       В который раз шипя от одного только вида треугольних кнопок — кнопок! Кто вообще в 21 веке видел плащ на кнопках? Как это вообще могло прийти ему в голову? Это отвратительно! — он одной рукой избавляет демона от лишней одежды. Плащ, за ним жилет, и только руки тянутся к крошечным пуговицам на рубашке, их мягко перехватывают, а самого Диппера притягивают ближе и целуют так пьяняще-нежно, что чуть ниже живота разгорается настоящий австралийский пожар.       Пайнс чувствует себя выдрессированным. Его не покидают мысли о том, что ещё пара раз и у него автоматом будет вставать, как только он услышит звук открывающейся двери. Это будет проблематично. Даже не из-за того, что при сюрреалистичном сюжете победы, в реальной жизни у него будут проблемы. Просто «нет» у демона — это абсолютно-точно-«нет»-и-ничего-более. Как бы в его глазах не сверкала ярость, вместо рукоприкладства — о котором Диппер, спаси его господь, уже начинал мечтать, — он предпочитал свернуть тему не на триста шестьдесят, а на все тысячу восемьдесят. Закручивал настолько, что укачивать начинало. А там уже не до постельных дел, а лишь бы тазик поглубже был.       С самого Диппера одежда соскальзывает практически мгновенно, потому что никаких кнопок, — слава богам, — и никаких пуговиц, никаких ремней или поясков. Свободная футболка и шорты на резинке. Быстро и удобно. Паранойей было бы считать, что всё было заранее спланировано демоном. Всё же, этот комплект он получил значительно раньше, чем впервые оказался под ним. Да и снять ненужные вещи Сайфер спокойно мог одним щелчком пальцев. Щелчок был для картинности.       Билл никогда не оставлял засов, никогда даже не прикусывал кожу, и его поцелуи — которыми он покрыл ни больше ни меньше всё тело Пайнса, — куда больше напоминали прикосновения. Мягкие, нежные и до сжатых челюстей дразнящие. Так что Диппер начал кусаться первым. Первым он и оставил багровый засос на шее демона. Учитывая едва слышный в шорохе простыней рык и последовавший за тем настойчивый поцелуй, это больше вывело его из себя. Пайнс был бы самым лживым лжецом из всех, если бы сказал, что его не удовлетворил результат. И когда Сайфер всё-таки сорвался на грубость, шатен едва сдержался, чтобы не потянуть непослушные золотые локоны чуть сильнее, чем требовалось. По ухмылке стало ясно, что намёк был понят.       Ссадины на рёбрах, укусы на шее, засосы на внутренней стороне бёдер… Диппер до побелевших костяшек сжимал простынь, стараясь не забывать дышать. Если демон мог себе позволить такую роскошь, как не потерять сознание из-за недостатка кислорода, то ему это грозило насмешками ближайшие… Ближайшие три ухода Сайфера. Единственный способ хоть как-то отмерить время. Другой вариант — количество прочитанных страниц. Более точный, но читал он не всегда.       Последние мысли о предательстве всего рода человеческого окончательно испарились, когда демон вошёл. Это было бы чертовски больно, если бы предыдущий раз не был буквально часа три назад. И, всё же, приятного в этом было мало. Диппер закусил губу и яростно вцепился в руки Сайфера. Глупо было считать, что ему удастся нанести тому хоть какие-то увечья через плотную ткань рубашки. Содрать её хотелось ещё больше, чем обычно.       Толчки медленные, тягучие. В любой другой момент он бы счёл, что Билл даёт привыкнуть. Но в этот раз это было местью. На предплечьях появились багровые пятнышки, когда Диппер притянул демона ближе — тот едва успел ухватиться за изголовье кровати, чтобы не рухнуть прямо на парня. Пайнс же на такие мелочи внимания не обращал, самозабвенно целуя, прикусывая и оттягивая чужую нижнюю губу. Он беззвучно матерится, когда Билл отстраняется и до боли сжимает бёдра — больше никаких движений навстречу. От медленных движений стоны превращаются во всхлипы. Сайфер и сам на пределе, но с садистским удовольствием наблюдает за метаниями. По глазам видно — ждёт. — Пожалуйста…       На какое-то время ему кажется, что он сдался. Вот так просто. Предал всё и вся ради разрядки. Но эти мысли выбивает резкий толчок, заглушает животный рык и смывает волна наслаждения, когда рука ложится на член. Когда его накрывает оргазм он окончательно теряется, даже не замечая, как в него кончают. — Плохое настроение? — Спрашивает Билл, ложась рядом и сцепляя руки за спиной Пайнса в замочек. — Хорошее. — Шепчет Диппер, утыкаясь в чужую грудь. — Теперь так точно.