Ангел ты, или демон? Возвращение домой.

Она рядом. Она такая красивая. Её душу видно через её чистые, голубые глаза. Её волосы развеваются, распространяя аромат леса. Ясу смеётся. Смеётся прямо, чисто. Но неискренне. Полный волнения голос послышался словно из-под толщи тяжёлой, давящей воды: — Всё хорошо? Он тянет руки, но не дотягивается. Дадзай хватает ртом воздух, но не получается. Он пытается вырваться к ней, обнять маленькое, хрупкое тельце и никогда больше никуда не отдавать, но… Осаму не может даже двинуться. В отчаянии глядя на девушку, которая смеялась уже истерично, сквозь слёзы, мужчина со страхом пытался вытащить Ясу. Но лишь отчётливый голос разрезал этот ужасный, отчаявшийся смех. — Всё в порядке. Ты будешь в порядке. Чуя будет в порядке. И я… Я тоже буду в порядке, Осаму-сан. Она разрыдалась. Медные волосы растрепались по острым, холодным цепям ярко-золотого оттенка, что стягивали всё тело. Почему он заметил это так поздно?.. Прорезая голубыми глазами душу насквозь, Ясу снова пытается улыбаться. Она не может. Не может. Но она продолжает повторять снова и снова, что всё будет хорошо. Что миру будет лучше и так. ДА НИЧЕГО ХОРОШО НЕ БУДЕТ! Но она качает головой, словно не слыша этих безмолвных, но таких громких криков шатена. Сзади появляется тень… Знакомая, высокая тень. Добрая, нежная улыбка появляется на веснушчатом лице девушки, а по щекам бегут прозрачные струйки слёз. НЕТ! … Фёдор со своей фирменной, грустной улыбкой легко касается тоненькой шеи. — Мне не больно, не… Кха! Не… не переживай… Ясу падает, отхаркиваясь кровью. Она словно живая. Но не дышит. Она такая же красивая. Только больше никогда он не увидит те синие искры в её глазах. С тяжёлым вздохом Дадзай, наконец, открыл глаза и обнаружил себя в самолёте. Какой ужасный сон, какой кошмар… Тело покрыла сильная дрожь, а тёмные глаза обратили внимание на соседнее кресло. Там, вцепившись в подлокотники, сидел Чуя, изо всех сил пытаясь не уснуть. Он тоже пустой. Он тоже видел эти кошмары. Быстро глянув на проснувшегося, Накахара фыркнул. — Хорошо спалось? Шатен не ответил, отведя взгляд. А рыжеволосый продолжил: — Поэтому я и не сплю. Я тоже вижу её как наяву. Вижу родителей. Ясу… Ясу была бы рада, что я их вспомнил. Осаму повернулся и с лёгким интересом уставился на собеседника. Чуя никогда не рассказывал ни о своём детстве, ни о работе. Да и в принципе они практически не разговаривали даже тогда, когда приходилось работать вместе, тратя всё время на препинания. А теперь… Он заговорил. Чуя, передёрнувшись, продолжил: — Знаешь, у меня была прекрасная семья. Весёлый рассеянный отец, вспыльчивая, но очень заботливая мама и… Ясу. Она всегда была лучиком в моей жизни. Знаешь, тем человеком, за которого не страшно и отбить все кулаки в драках, что я и делал. К ней всегда собиралось очень много врагов. Но когда меня не стало… Накахара запнулся и отвернулся. — Она не хотела об этом говорить. Она мне не рассказала ни о чём. Только то, что её забрал один очень влиятельный человек через некоторое время и начал просто издеваться над ней. То, как над ней измывались в школе. Ясу не рассказывала о том, как она стала такой. Порой безжалостной. Порой неискренней. Поначалу я ненавидел её. Сравнивал с тобой. А потом я понял… Дадзай, нахмурившись, продолжал неотрывно смотреть на рыжеволосого, который словно выдавливал из себя следующие слова: — Я понял, что она единственная опора в моей жизни, а ты не такой уж и мудак. Внезапно, закрывший глаза Чуя услышал какой-то странный, тихий звук сбоку. Открыв глаза, он увидел, как… — ДА КАКОГО ЧЁРТА ТЫ РЖЁШЬ?! Я ЕМУ ДУШУ ИЗЛИВАЮ, ГОВОРЮ ТО, ЧТО НИКОГДА БЫ НЕ РАССКАЗАЛ, ЕСЛИ БЫ ЯСУ НЕ ОКАЗАЛАСЬ У ЭТИХ ЧЁРТОВЫХ… ЧЕРТЕЙ! А ОН! — Тихо, Чу. Я просто… Просто… Я тоже по ней скучаю. Осаму тут же поник, что не укрылось от Накахары. «Кажется, ему действительно на неё не наплевать.». — Знаешь… Я соврал. Ясу-тян на самом деле не у каких-то бандитов. Она… Она у более тяжёлой и сильной цели. Врага, наверное, всей моей жизни. Я… Я не знаю, выберемся ли мы оттуда хоть в каком-то виде. Чуя безрадостно хмыкнул, закрыв голубые глаза. — Я знал. Она же у Достоевского? Дадзай уже собирался что-то спросить, но рыжеволосый продолжил: — Ясу иногда говорила его имя. И страшно боялась. А потом… Она была готова пожертвовать своей жизнью, словно другого выхода и не было. Когда этот русский Фёдор… Перебил одну из самых дорогих частей Мафии. И забрал всю информацию об одарённых. Ни один мускул на лице шатена не дрогнул. — И всё-таки он забрал… Ну, не сказать, что я на это не рассчитывал. Помолчав пару минут, Дадзай промолвил: — Ну раз ни ты, ни я не собираемся спать, то давай я тебе хоть немного поведаю о плане.