Не Пойман - Не Вор

      Праздник Предпоследнего Дня всегда казался Меркуцио странной вещью. Демоны предпочитали веселиться перед Днем Ветра на полную катушку, разгоняя кровь и будя в себе все положительные эмоции. Странным ему это казалось по одной простой причине: по окончанию им всем надо было в спешном порядке идти домой и закрывать себя от Ветра. И, понятное дело, не все находятся в том состоянии, чтобы это сделать. Ходить на следующий день по улицами и видеть испачканные кровью стекла, стены или дороги довольно страшно, учитывая всеобщую разруху…       Правда, в этом был и огромный плюс в виде набитых деньгами кошельков, за которыми некоторые веселящиеся совсем не следили. Таких было весело вылавливать, а денег в бюджете заметно прибавлялось. Учитывая, что на время уже шестерым из них нужно выйти из игры, это был довольно неплохой бонус. Вот и сейчас он «случайно» столкнулся с таким зевакой, извиняясь за причиненные неудобства. Тот даже и не заметил, как у него из кармана вытянули кошель. Стоит заметить, что он был сильно пьяным, так что винить его в беспечности не стоит. Тот еще и в драку стал лезть, поэтому в толпе скрыться все же стоило. Найдя взглядом Франца, Меркуцио подошел к нему. - Ну как? - спросил он, подойдя к младшему. - Негусто — двенадцать серебряных. Все пропил. - Невезет мне с жертвами, - цыкнул Меркуцио, складывая руки за спиной. - Ну, а ты молодец, даже я не заметил, как ты прошел. - А Бенедетто как? Хорошо крал? - Зачастую он был тем, кто сталкивается. И лез в драку, чтоб его…       Франц засмеялся и спрятал кошелек в сумку. Вскоре к ним присоеденились Адам с Эриком и они стали ходить по площади, рассмартивая разноцевтные огни в фонарях, товары на стойках у торговцев и, что самое главное, старались держаться подальше от стражников, все время ходящих парой. Через некоторое время Адам забился в толпу, смотрящую на выступление «демона с огнем» и вытянул у мужчины часы на цепи, быстро пряча уже в свой карман. Все были так заворожены выступлением, что даже не заметили кражу в самом центре их небольшого круга. Пока демон это делал, остальные стояли под фонарем, что горел синим светом, и наблюдали за стражниками, которые решили уйти на другой конец площади. - Слушайте, ребят, - внезапно начал Эрик, сжимая кончик указательного пальца и краснея. - А любовь, она… Она какая? - О чем ты? - спросил Франц, резко разворачиваясь, из-за чего кончик его маски ударился о кончик маски Эрика. - Ну, я просто… - Ооо, наш малыш Эрик влюбился, - протянул подошедший Адам, улыбаясь во весь рот. Улыбался он настолько сильно, что концы его губ были скрыты краями маски. - Нет, я! - встрепенулся младший, а потом отвернулся. - Любовь — это такая странная, непостоянная вещь, малыш Эрик. У некоторых она прямо вспыхивает при первой встрече, знаешь, как огонь. И она горит, горит, а потом догорает, а у кого-то она просто уменьшает огонек и она уже становится привычной, домашней, можно сказать. И партнерам хорошо, они понимают друг друга. Прямо две половины одного целого. - Такая внезапность меня и пугает… - А Бенедетто нет. У него и поумерит пыл, а у тебя, малыш Эрик, похоже выгорит и вы двое останетесь ни с чем. - Не пугай ты его! - возмутился Франц. - Это не от характера зависит, а от… - Ой, да что ты знаешь, - прервал его Адам, надувшись. - Что вообще может знать демон, который только и делает, что спит с чьими-то дедами против своей воли?!       Франц вдруг вздрогнул, как от резкой боли, а потом опустил голову вниз, кашлянул через закрытые губы и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел дальше. У него это было способом сказать, что он не хочет не то, что говорить, а видеться с обидчиком.       Меркуцио кинул осуждающий взгляд на Адама, хоть пока что практически не понимал проблемы, и побежал за младшим. У де Нирана была одна странная особенность — он мог уйти так, чтобы его никто не нашел, так быстро, что ты даже не успеешь моргнуть, как он исчезает из, например, почти пустой комнаты. И найти его в такие моменты мог только тот, кого он хотел видеть, с кем желал поговорить. Вот и сейчас старший обнаружил его сидящим на скамейке вдалеке от толпы, в то время как Эрик пробежал прямо мимо него. Над ладонью Франца горел круг-заклинание с выпирающими из него треугольниками. - Ты чего? - спросил Меркуцио, садясь рядом. - Неважно, - буркнул младший, утыкаясь в согнутые колени — ноги опирались на край каменной поверхности. - Если я тебя нашел, значит ты хотел этого. О чем говорил Адам? - Он обещал не говорить, но… Блять, - выдохнул Франц, наклоняя голову назад. - Думаю, ты и сам все понимаешь, это ведь просто, как заклинание создать.       Меркуцио сглотнул. Слышать от друга мат было, как минимум, странной вещью, а видеть, как он на что-то жалуется и подавно. Он всегда до последнего старался держать все в себе и убеждать остальных, что все хорошо, а тут считай и распрашивать не пришлось. - И… Почему? - у него просто не было слов, которые он мог сказать. - Чтобы быть полезным, - Франц сщурил глаза, улыбаясь. - Если бы не это, то так и ходил бы без знаний и цели. Знаешь, это не так уж и плохо. Не проводи мне проповедь, Меркуцио, все мы знаем, что это правда. Слишком уж я неумелый, чтобы воровать. - Ты хорошо крадешь деньги. - Исключительно благодаря навыкам врача.       И они замолчали. Музыка сюда, по непонятным причинам, не доносилась, хоть музыканты стояли в метрах десяти от них. Франц не спешил убирать свой «щит», ему было уютно в этом маленьком убежище, которое он создал, а Меркуцио не спешил его об этом просить или уходить. И младший был этому благодарен — он хотел, чтобы с ним рядом побыл хоть кто-то. Мимо пробежал Адам, ища их обоих и даже через маленький участок лица, не закрытый маской, было видно, что он очень сожалеет и хочет как можно быстрее исправить свою вину. На это де Ниран лишь громко выркнул, утыкаясь в колени лбом. Правда, потом вернулся в прежнее положение, снял маску, приговаривая, что так она давит на лицо еще сильнее и как Бенедетто носит ее на постоянной основе, а после опять уткнулся в колени. - У тебя не заклинания, а помощь остаться одному, - сказал Меркуцио, стараясь отвлечь их обоих от неприятной темы. Франц же вопрошающе посмотрел на него, ожидая объяснений. - Ну, я имею ввиду, что они все помогают тебе быть незаметным: одно отслеживает нас на территории, другое делает вот такое убежище, третье забирает все звуки в комнате… - Ну да. Вы такие шумные, ребят, порой хочется спокойствия, - младший наконец улыбнулся, а после стал осматривать толпу. - О, смотри, там Бенедетто и… Ого, а она красивая!       Меркуцио посмотрел туда, куда указывал Франц и улыбнулся. Да, действительно красивая, Бенедетто таких и заслуживает. Он вообще, кажется, заслуживает всех, кроме таких, как он… Марсэтт вздохнул, пробегая взглядом по фигуре друга, стараясь по его движениям узнать испытываемые им эмоции, а после прикусил кончик языка, в попытке потушить ревность, и все же отвернулся. - Пойдем, я думаю, нам стоит оставить их одних.       Франц кивнул, встал со скамейки и, не дожидаясь старшего, пошел вдоль края площади. При этом он так и не перестал использовать заклинание, видимо, решив еще помучать Адама, который как раз должен быть примерно в той зоне, куда они идут. Ну, а еще он понимал, что если он прекратит это делать, то их сразу же заметит Бенедетто, хоть и происходит «уход» довольно тихо. Он их всегда будто чувствовал, мог найти, причем совсем без использования заклинания. Ну, по крайней мере он всегда находил Меркуцио, который сейчас как раз таки тут и от чуткого взгляда друга его прячет только де Ниран, остальных же находил с переменным успехом. И он сам не понимал, как это работает. ***       У Лилиза буквально закончился воздух в груди, но вдохнуть ему будто что-то мешало. И этим чем-то было, скорее всего, удивление вперемешку с восхищением. Мирисин стояла рядом с ним, широко улыбаясь и перебирая в пальцах темную ткань своего платья, которое так и блестело в свете луны яркими искорками, напоминая звездное небо. - Я, наверное, не так уж и… - Ты божественна! - сказал он, хватаясь за грудь рукой. - Думаю, на твоем фоне я буду выделятся своей бедностью… - Да ладно тебе, Ворон, - ответили ему, смеясь.       Сам Бенедетто практически ничего не поменял в своей одежде: лишь маска и плащ изменились, все остальное так и осталось прежним. Маску он сменил на более выделяющуюся, — она была черной, как и прежняя, но была вышита серебрянными нитями, — а вместо плаща на нем была более короткая накидка, внешне напоминающая крылья его птицы-символа. Маски свои он, кстати, около ста пятидесяти лет назад украл у одного Чумного, но тот и не спешил его останавливать. И, судя по описанию, это был Врач при Главе, но на счет этого он был сильно неуверен. - А, эм, - он встрепенулся, понимая, что ненадолго задумался. - Куда ты хочешь сходить в первую очередь? - Учитывая, что эти две недели ты от меня не отходил, право выбора остается за тобой, - ответила Мирисин, кладя свою ладонь в его.       Бенедетто пару раз провел большим пальцем по ткани ее перчаток, а после кивнул и, аккуратно сжимая ее руку, окунулся в шумную толпу. Всюду лилась музыка, люди веселились, громко смеялись и невольно он сам заряжался этим настроением. Раньше, когда для него эти дни были исключительно работой, он этого будто не замечал и все это веселье было скрыто от него условным куполом, а сейчас… Сейчас он будто погружался в ту атмосферу, которую он перестал чувствовать лет в пять, когда он и Тибальт с Меркуцио стали использовать этот день как рабочий. На малолеток никто и внимания не обращал.       Он и сам не понимает, как выходит в центр площади, подключаясь к танцующей толпе. Мирисин выглядит удивленной — все же по ним не скажешь, что они из тех, кто любит или, по крайней мере, умеет танцевать — но ничего не говорит и лишь правильно ставит свою руку напротив его руки, стараясь повторять его движения и не наступать даже на свои ноги. Она часто извинялась за свои ошибки, хотя Лилиз их особо не замечал и просто двигался в такт. Танцевать они не умели, но даже при этом факте просто наслаждались временем и тем, что сейчас с ними происходило. - «Тибальт так же танцевал с Баженной», - внезапно пронеслось в голове Бенедетто и его бросило в холод, а конечности стали будто ватными. Он кашлянул и попросил спутницу выйти из круга.       Кое-как дойдя до скамейки он, увы, сел мимо нее и сильно зашипел от боли, которая разлилась по бедрам. Мирисин сразу же нагнулась в нему, взяла за плечи и постаралась заглянуть в его глаза, что у нее не получилось из-за темных линз в его маске. - С тобой все хорошо? - она испуганно сжимала его плечи, осматривала его бегающим, но внимательным взглядом. - Да. Просто… Плохие мысли, - Бенедетто аккуратно оттолкнул ее ладонь от ремешка маски, который она хотела расстегнуть. Из лучших побуждений, конечно же, но даже так он не позволил бы ей это сделать. - Я принесу воды, а ты пока пересядь, прошу.       Мирисин проследила за тем, как он медленно, опираясь трясущимися руками о камень скамейки, пересел на указанное место, и только после этого быстро скрылась в толпе. Он сглотнул, чувствуя, как горло действительно стало очень сухим. Еще ему казалось, что стало очень душно, хотя и находились они на воздухе и было не так уж и жарко. Просто отпечаток событий, произошедших два века назад, напомнил о себе в самый неподходящий момент. Что, если и с ними произойдет тоже самое? Что, если он потеряет ее? Или потеряет Меркуцио? - «Почему я думаю о нем в такой момент?», - собственный голос в голове звучал как чужой.       Проследив взглядом за тем, как темная юбка Мирисин пропала в гуще других более ярких юбок, Бенедетто просто стал сжимать и разжимать пальцы рук, которыми он оперся о колени. Они его? Ощущаются, как не его.       Стараясь отвлечься от странных ощущений, Лилиз перевел свой взгляд на толпу, начав разглядывать демонов в ней. В ней не было ничего особо интересного, но наблюдение за некоторыми из них, размышление о том, что бы он мог у них украсть, просто пойдя мимо них, и оценивание их положения просто основываясь на внешнем виде, немного отвлекало и помогало забыться. Иногда он замечал, как его друзья «случайно» сталкиваются с прохожими. В этот момент Алед столкнулся с весьма тучным демоном, чуть не упав на землю и прохожий схватил его за шиворот. Подавив желание придти на помощь, Бенедетто стал свидетелем того, как Джиро привстал на носках и взял дебошира за плечи, успокаивая и стягивая у того цепочку. Умно, но попасться можно очень легко, учитывая, сколько на них направлено взглядов. - Луна вас храни, - прошептал вор, наблюдая, как друзья быстро уходят.       Стало чуть легче, но пить ему все еще хотелось. Даже появилась мысль пойти и искать Мирисин самому, но было понятно, что это довольно глупо, ведь искать его она будет именно тут. Так что он продолжил сидеть, не обращая внимания на седших рядом мужчин, которые пихали его вон. Пока не попросят словами, он не уйдет. Да и после этого не уйдет, что уж врать.       Мимо него с шипящим звуком пронеслась искрящая искра магии, взмыла вверх и взорвалась целым букетом бирюзовых искр. Такие очень любили пускать дети и наблюдать, как они всрываются. И, действительно, целая группка столпилась рядом с запустившим ее демоном, прося сделать так еще. Такое не могло не вызвать улыбку от воспоминаний. Сам он не очень их любил, в детстве даже пугался, что они взорвутся у его лица, а вот Натаниэлю и Мириту очень даже нравились, они от них прямо голову теряли. И, по иронии судьбы, с младшими приходилось ходить имено ему. Меркуцио тогда улыбался широко-широко, говоря, что он пойдет с Тибальтом, а друга оставляет за старшего. Следить за этой оравой мелких было сложно, их было одиннадцать, а он один. Ну, зато тогда Южный, который запускал эти искры, научил говорить на его языке «херов предатель». Арраз шитирин, или что-то наподобие этого, он уже и не помнит толком.       Мирисин появляется как-то тихо и неожиданно. Просто в какой-то момент он повернул голову и увидел, что она уже стоит рядом с ним и протягивает ему воду. Он аккуратно взял стакан в руки, наблюдая за ней и демонессой за ней, а после опусил голову вниз, закрывая лицо капюшоном, чуть отнянул маску от подбородка и отпил немного воды. Да, неудобно, да, так не напьешься и да, со стороны выглядит так, будто он сумасшедший, но только так можно хотя бы уменьшить этот чертов дискомфорт и промочить горло. - Спасибо, - протягивая кружку назад, говорит он и проводит языком по губам.       Когда незнакомка уходит, он встает с места и протягивает своей спутнице руку. Та все еще выглядит обеспокоенно, все еще перебирает в ладонях темные волосы, но все же кивает и берет его за ладонь, стараясь держаться только за пальцы. - Раз уж так пошло, может просто прогуляемся вдоль каналов? Я тоже не люблю эту суету.       Бенедетто кивает и позволяет ей увести себя от ярких огней и громкой музыки. От этого даже становится легче дышать, а голова уже не разрывается от какафонии звуков и запахов, смешавшихся в одном маленьком пространстве. Праздник был везде, но все время люди предпочитали толпится именно на площадях, ведь именно там и было больше всего музыкантов, фокусников и магов, только там, казалось, можно было веселиться на всю катушку. А улочки становились тихими местами, где можно было спокойно гулять, рассматривая цветы, которые служили украшением улиц, за огнями в фонарях и звездами. И от этой атмосферы им обоим стало спокойно. - Знаешь, в эти дни я обычно сидела дома и выполняла работу, - внезапно начала Мирисин, рассматривая цветы на небольшой стене примерно в метр высотой, что отделяла канал реки и улицу. - Заказы после этого дня прямо-таки идут, не скончаясь, и этот день я обычно бросала на то, чтобы сделать все зарание. - А теперь, со мной? - Ты бегал ко мне эти две недели и все это время я работала. Просто один свой выходной сделала рабочим днем, подвинула его на сегодня. - Мне очень за это жаль. Не знал, прости. - А мне нравится этот день. Знаешь, теперь мне не так уж и одиноко. - Для нас это тоже был робочим днем, мои друзья как раз работают сегодня. Я отказался. - А можно было это сделать? - Да, работать необязательно.       И они замолчали, думая о своем. Для них это было не больше как прогулкой с другом, хоть и у обоих из них раньше буквально что-то горело в сердце. Сейчас же этот огонь поубавился, стал меньше. Да, все еще хотелось идти на подвиги ради другого, но уже не так сильно, как раньше. Бенедетто бы с увереностью сказал остальным, что его чувства к ней стали более… спокойными, что ли? Стали более домашними и чем-то похожими на чувства к Меркуцио. Только вот друг чаще всплывал в мыслях. Ну, на то он и лучший друг, все же в его жизни он оказывает большее влияние, чем Мирисин. - Ты хороший друг, - сказал Бенедетто, чуть сжав ее пальцы. - Ты тоже хороший друг, - Мирисин улыбнулась чему-то своему, а с ее плеч будто бы упал тяжелый груз. Видимо, и в ее мыслях все встало на свои места. - О, смотри, силицветы.       Она отпустила его руку и подошла к букету белых, можно даже сказать серебрянных цветов, которые светились от лунного света и немного освещали пространство вокруг, выделяясь тем самым во тьме улочки. Бенедетто тоже подошел, но остановился в нескольких шагах от нее. Демонесса тем временем приподняла один из бутонов, провела большим пальцем по треугольному лепестку, по краю которого шла серая полоска. Они напоминали обычные лилии, но были более пышными, с большим количеством лепестков. - И... Они тебе нравятся? - Я часто с ними работаю и меня просто удивляет, что их используют для украшения. Это ведь дословно «глупый цвет» и он подталкивает на поступки, которые жертва его действия считает очень глупыми. - То есть? - Если вы считаете, что поцеловать вашего друга и сказать о своих чувствах к нему — очень глупо, то вы это сделаете. Так что их лучше не нюхать и не есть. - У них слабый запах. Я его не чувствую. - Поэтому я к ним и не нагибаюсь.       Вдалеке забил колокол. Восемь часов. У них есть еще два часа на то, чтобы говорить, а после надо будет расходится. Мирисин продолжила смотреть на бутоны, а после вздрогнула, как от холода. - Черт… - Что такое? - Бенедетто подошел к ней и положил ей на плечо ладонь. - Мне надо купить один кампонент для зелья, он заканчивается, а вскоре его нельзя будет нигде достать. Какая я дура! - она закрыла лицо руками, видимо пытаясь не роказать ему своих чувств. - Ну так пойдем назад, рынок еще работает. Потом можем разойтись, если это будет необходимо. - Я и так прогнала тебя тогда просто потому что сердце ныло, а теперь еще и это. Я все время порчу наши встречи. - Если бы не ты, то тогда бы я не встретился с другом и мы бы посорились, когда я вернулся домой, а так у нас все хорошо. Ты сделала только лучше. Сейчас же простая забывчивость. Пойдем, мы купим тебе, что необходимо и я провожу тебя до дома, если захочешь.       Мирисин перестала закрывать лицо руками и кивнула ему, стараясь улыбнуться. Ей было неловко от того, что она протит уже второую встречу, но и от слов Бенедетто не могла отказыватся. Если он говорит, что это нормально, значит так и есть.       Лилиз аккуратно взял ее за руку и повел в сторону рынка, на котором они и встретились. Франц говорил, что он там и покупал две недели назад, но как и всегда и везде, цены именно во время праздника взлетают до небес. Вспомнив об этом, он остановился и отпустил руку подруги. - А что именно тебе необходимо? - Горная вода. Сто миллилитров. - Тогда подожди здесь.       У него в голове появилась идея. Глупая, очень опасная идея, которую они все называют «хватай и беги», но сейчас это было единственным способом. Учитывая, что стражи там должно быть в разы меньше, чем обычно, должно сработать. И, к его собственному удивлению, Мирисин его послушалась и сказала, что будет ждать его у силицветов. Если она пойдет за ним, он вряд ли сможет ей объяснить. Ну, можно сказать, что он тот еще арраз шитирин, хотя это и неудивительно. Видимо, этих цветочков он все-таки понюхал, по другому его поведение нельзя оправдать.       Своими путями он дошел до рынка довольно быстро, обычными же пришлось идти в разы дольше. Ими же и скроется, там довольно много поворотов, за которыми можно «пропасть», дело житейское. На весь большой рынок было всего два патруля, в котором только о два стражника и все четверо уже клевали носами и не очень то следили за обстановкой. Тем более, они ушли в разные концы от необходимой ему стойки, что упрощало задачу. И ему даже показалось, что есть здесь какой-то подвох, но стража и так стала весьма посредственным органом общественой жизни. Вроде бы это началось после смерти Дире в тысяча семьсот одиннадцатом и развилось как снежный ком, но Лилизу этот факт казался какой-то очень плохой отмазкой. Не верил он, что смерть какого-то капитана может так подкосить систему.       Но он опять задумался. Подойдя к стойке он стал рассматривать товары, ища среди них необходимую склянку. Сейчас продавец как раз был занят, обслуживая другого покупателя и он мог спокойно искать, что нужно. Найдя, он непринужденно взял бутылек в руки, будто бы осматривая. Горную воду он мог отличить лишь потому, что Франц ее часто использовал и на закупки брал с собой Бенедетто. Она, как антисептик, раньше стоила довольно дешево — всего пятнадцать серебрянных за пятьдесят миллилитров, сейчас же цена на тот же объем взлетела до двух золотых. Это было обусловленно частыми ранами после Ветра, а так же тем, что некоторые умники пили ее вместо спирта по незнанию. И горло тогда у него болело еще две недели. Эта вода, оказывается, обжигает, и довольно сильно. Он встряхнул бутыль, проверяя, и там действительно была именно она. Выдохнув, он быстро схватил еще один и побежал, на ходу засовывая их в сумку. Чтобы не разбить, он сунул их под резинку.       Крики с просьбой остановиться он проигнорировал и забежал в переулок. За ним постарался побежать один из стражников, но учитывая их разницу в расстоянии он потерял его уже на втором повороте. Решив немного поплутать, чтобы точно перестраховаться, Бенедетто бегал в этом лабиринте около десяти минут, все время сворачивая. Меркуцио будет злится, очень злится на него за то, что он крадет уже третьий раз за две недели, выделяя себя, обращая внимание на свою персону, но сейчас ему это и не очень-то важно. Пусть будет так, посидит дома подольше, что уж тут.       Выбежав, он чуть не упал в реку с разгона, но быстро остановился и, сориентировавшись, пошел в нужную ему сторону. Мирисин, как и обещала, ждала его у цветов, перебирая подол платья и все время ища его обеспокоенным взглядом. Увидев друга, она быстро подбежала к нему. -Я уж было подумала, что ты меня просто бросил, -залепетала она, но замолчала, когда он протянул ей необходимые ей пузырьки. - Сколько я тебе должна? - Как и с той травой, нисколько.       Мирисин убрала их куда-то под подол своей юбки, к сильному удивлению Лилиза. Он думал, что у нее вообще нет каких либо карманов или еще мест, где она может хранить вещи, но оказалось, что женская одежда очень коварна. Может, еще и карманы на штанах у них довольно вместительны, но это вряд ли. Поправив юбку, демонесса кивнула ему в знак благодарности и, попросив не провожать ее, пошла прежним путем на ярморку. Бенедетто улыбнулся ей в след и решил пройтись по городу, пока есть время.       Гуляя вдоль каналов, он, на удивление, особо не думал. Он лишь осматривал темную воду, которая мирно текла по каналу и в которой, как на зеркале, блестели луна и звезды, оставляя на ней крупные светлые пятна. По воде пошли волны, руша мирную картину. Оказалось, что вызваны они были обычным венком, который в воду бросила пара, мимо которой он только что прошел. Так делали после заключения брачного договора. Милая, довольно романтичная традиция. - Я все равно не понимаю, зачем так делать, Верона. Только портишь цветы и воду, - услышал он сзади и невольно прислушался. Оглянувшись, он заметил знакомую ему пару демонов — они сидели за столом с его копией, играя в карты. Они даже не поменяли маски, надев те же, в которых были на том бале. - Да ладно тебе, от одного венка из полевых цветов ничего не будет. Можешь убрать то же количество из свадебного букета, если тебе их так жалко. - Вот ты злодейка. Зачаровала ты меня, что ли? - Я все могу, Райне. И даже очаровать такую скалу, как ты.       Бенендетто усмехнулся. Наблюдать за ними было довольно забавно. И, похоже, эта девчонка очаровала не только своего возлюбленного, но и его непутевого братца — видел, как он на нее реагирует. Что ж, судьба порой так иронична, что он даже обожал эту иронию и с радостью за ней наблюдал, если она происходит с ним или рядом с ним. Любил он ее шутки до той степени, что на дне его ящика можно найти несколько обрывков бумаги, на котроых детским, неаккуратным, дрожащим подчерком записаны некоторые смешные несправедливости жизни. Стоит перечитать их, когда он вернется домой, а то уже и не помнит толком, что в них. В памяти всплывало что-то про собаку, крысу и кошку, но на этом его память заканчивала свои попытки вспомнить содержание.       Мысли упорно говорили ему, что если ему встретились двое, то скоро должен появится и третьий, но он старался об этом не думать и просто шел в сторону гильдии, наслаждаясь тихой музыкой со стороны площади и думая о том, сколько же времени ему понадобится, чтобы выпить бутылку водки на спор. Он был больше, чем уверен, что завтра, спустя пару стаканов он поспорит об этом с Тибальтом. И выпьет ее, ну, за минуту? Или на этот раз сможет меньше? Впрочем, это он узнает только когда выпьет, в эти моменты мозг сам подсказывал нужные значения.       По канату над ним пробежал Алед: они всегда уходили за час до официального окончания праздника, ибо именно в такие моменты гости почему-то становятся бдительнее и начинают следить за вещами. Бенедетто постоял немного, наблюдая за крышей, с которой появился парень, а потом пошел дальше, уже более спешным шагом. Не хотелось задерживать остальных и все же пройти через дверь, а не лезть ради сохранения жизни на крышу и прыгать. Хоть раз он может себе это позволить или нет?       Когда он пересек мост, перед ним все же возник его двойник, с нахмуренным выражением лица встав на пути. Да, предчувствие не врало. Впрочем, Лилизу было все равно и он просто обогнул его и прошел мимо. - Эй! - мальчик, видимо, был очень разачарован своим провалом. - Вы, что, меня вообще не замечаете? - Я тебя даже не знаю, - Бенедетто засунул руки в карманы своих штанов и посмотрел на небо, стараясь придать себе настолько беспечный вид, насколько это возможно. С этим мальчонкой можно боротся только такой вот нереалестичной буфанадой, судя по всему. Он очень простой. - Я знаю, что это вы крали в моей комнате в Вилла-Плаццо, - демон подбежал к нему, зло топнув ногой, как только они поровнялись. - Не надо пытаться придать себе непонимающий вид!       Бенедетто прикусил себе внутреннюю сторону щеки, думая о том, какой же этот парнишка доставучий. И еще он думал о том, как от него отделаться. К гильдии привести нельзя, даже к их дворам не стоит приводить, а то начнет там крутиться и рано или поздно все же выйдет к ним, да и ударить, как тогда, тоже нельзя, а то умрет еще. На него не будут обращать внимания в спешке, и в дом никто не затащит. Проще говоря, его просто сдует, а такой груз на душу Лилиз брать не хотел. - Парень, отцепись уже, я не понимаю, о чем ты говоришь. - Я могу найти всех, кто связан со мной родством. Вас я нашел среди этой толпы. - Какая уж тут толпа, я один. - Просто признайтесь уже и не играйте в дурака. - И ты от меня отстанешь, если мы поговорим? - Бенедетто чувствовал, что он об этом еще пожалеет, но парнишка заметно действовал на нервы уже сейчас. И момент выбрал подходящий — когда до прихода Ветра осталось всего ничего. - Клянусь сердцем и верой, - тот приложил ладонь к груди у сердца, вторую же поднял вверх на тот же уровень, что и первую. - Глупая клятва для того, кто врет про собственный род, - Лилиз резко развернулся. - Я не вру! Просто, нужно знать, что состоишь с этим человеком в связи… - Чего хотел, врун? - Я хочу знать, почему мы похожи и почему вы крали. - Ты странный знаешь, - Бенедетто чувствует, как сейчас рассмеется. От его наивности рвало все шаблоны, которые старший накладывал на мир, от того, что в нем появилась персона, тупее его ожиданий. - Знаешь моду на первого близнеца? Ту, что говорит «иметь двух одновременно рожденных детей почетному дворяниину нельзя», - он все же не смог себя сдержать и засмеялся, но не прекратил говорить. - Ну так вот, я — продукт этой моды, тот, кому не повезло вылезти из твоей матери первым! Меня просто выбросили и жаль, что не убили! Так бы хоть тебя не встретил, глупый… Как твое имя? - Дироно Прист, - буркнул он, надуваясь от обиды. - Ну вот, так бы хоть тебя не встретил, глупый Дироно Прист. Думаю, на вопрос о том, почему я крал, ты сам ответишь. - Чтобы выжить. - Какая ты у мамы умница-разумница. - Я расскажу родителям и вас найдут и посадят! - Меня искать не станут, - отчеканил вор, ударив паренька по коленям.       Бенедетто развернулся и, рванув с места, забежал за угол дома, что был сбоку от них. После этого он не стал останавливаться, а продолжил петлять между домами, надеясь найти возможность подняться наверх, на крыши. Мальчик обещал отстать, но он в это плохо верил, так что ему стоило бы скрыться как можно быстрее и не дать ему понять, в какой он стороне. Он построил свой маршрут так, чтобы у «братца» уже было три его возможных направления, но стоит добавить еще несколько десятков таких возможных направлений.       Ящики впереди стали для него и спасением, и ловушкой одновременно. Они были сложены очень плохо и практически разваливались, по их виду было понятно, что они развалятся как только он на них запрыгнет и шансы забраться наверх были для него крайне малы. Решив все же испытать судьбу, Бенедетто разбежался и прыгнул на один из ящиков, сразу же продолжив подьем. Он чувствовал, что еще чуть-чуть и дерево сломается, а его нога провалится в эту кучу мокрого дерева и щепок. И это действительно случилось: как только он схватился руками за крепление трубы, снизу раздался неприятный хруст, чем-то похожий на хруст при переломе, и правая нога немного провалилась вниз. Зашипев, Лилиз аккуратно вынул ее, стараясь не повредить сапог или, не дай Боги, лодыжку и все же начал лезть наверх. Труба под его весом все время шаталась, но если она упадет, это будут уже не его проблемы, учитывая, на какую высту он забрался. В противном случае опросто свернет себе шею и умрет. Ну, тогда он будет навещать Меркуцио в качестве призрака время от времени.       Все же забравшись на крышу, он пробежал так несколько домов, а потом остановился и засмеялся, упав на черепицу и чуть не съехав вниз. Ему стало смешно от понимания того, что сейчас он бежал просто для того, чтобы бежать. Этот парниша — лишь глупое оправдание его желания сорваться и бежать, как и Мирисин, от которой он тоже бежал. И к которой бежал. Сегодня он хотел только бегать, уходить и скрываться и он это успешно сделал, исчезая от всех, с кем он только встречался. Вот ведь глупая привычка жизни!       Сбоку раздался громкий стук сапогов по черепице и вскоре над ним нависла знакомая фигура, закрывая собой свет и зло смоторя на него горящими золотом глазами. - Что, лицо в шрамах, совсем разум потерял? - Иди ты, Нат, - Бенедетто перевернулся на один бок и из такого положения все же встал с крыши. - Давай быстрее, а то дверь закроют и все. Вот-вот колокол начнет звонить.       Бенедетто подорвался с места, обгогяя Натаниэля. Тот возмущенно воскликнул, называя друга самым оригинальным прозвищем из своего матерного арсенала, и все же побежал следом, стараясь обогнать. Лилиз же смеялся так громко, насколько только было возможно — какое-то детское чувство беспричинной радости горело в груди, не давая ему прекратить это делать. По этой причине он скоро стал вторым в их небольшой гонке и, все же взяв себя в руки, попытался прекратить это делать. Ему все еще было смешно, но эти эмоции он все же направил на улыбку, которая сейчас наверняка была на все лицо. Без маски бы он наверняка выглядел жутко… - Порой мне кажется, что ты не дружишь со своей блядской головой, Лилиз, - буркнул Нат, когда они поровнялись. - Мне тоже. Мыслей там явно нет, - Бенедетто посмотрел на него лишь на секунду, а после стал вновь смотреть вперед, ведь вот-вот надо будет прыгать на более низкую крышу. - Не будь так самокритичен, мне это не нравится.       Старший фыркнул и, оттолкнувшись от края крыши, немного оторвался от собеседника. Теперь он, хоть и остановился ненадолго из-за приземления, бежал чуть впереди и младший отставал на него всего на несколько шагов. Осознавать, что он вновь первый было очень, ну очень приятно. Нат сам решил поддержать его маленькую игру, он не виновен, что теперь нужно боротся за это место. А так бы просто победил и все, но нет, мелкому же нужно хотя бы попытаться.       Они оба прекратили свое соревнование, когда их ноги коснулись земли рядом с поворотом в их лабиринты-переулки. Победа была за Бенедетто, так что он гордо вздернул клюв своей маски и первым зашел в пространоство между домами. Если раньше тут было просто тихо и пахло рвотой, то сейчас тут стало неестественно тихо и запах был сильнее, от чего самому хотелось нагнуться к стене и позволить организму вытолкнуть из себя остатки еды. Ну, или ту жижу, в которую они превратились. К счастью, они оба не ели уже давно, так что стерпеть смогли. - Как думаешь, Ветер унесет этот запах с собой? - Не думаю, - ответил Бенедетто переступая лужу. - Это тут навечно и это наш оберег от стражи. - Да этих сопляков от одного упоминания телесных жидкостей рвет, что уж говорить о запахе или виде.       Лилиз усмехнулся. Да, порой Натаниэль может шутить, но этот раз точно неудачный.       Они пришли как раз в тот момент, когда Мереуцио рисовал мелом крест на двери — так они обозначали, что дверь либо заклеена, либо заклеивается в данный момент и тебе оторвут голову, если ты решишь ей воспользоваться. Мела оставалось совсем немного, так что можно было сказать, что друг скорее вдавливает его в поверхность, кроша его и пачкая руки. - Вы вовремя, - он не отрывается от своего дела и даже не смотрит на пришедших. - Симира не видели? - Вот уж я точно не видел, - фыркает Нат и, запуская руки в карманы, поднимается наверх. - Ну и иди, слепой, - было видно, что Алед, сидящий за стойкой и плавящий воск, вот-вот сорвется на кого-то. Волнуется за брата и оно понятно. Тут все, в общем-то, волновались за него.       Меркуцио тихо выдыхает и просит Бенедетто принести бумагу из другой комнаты. При этом его голос был полон грусти, довольно обычной, похожей на ту, когда мать замечает разбитую ребенком вазу. И, как бы Лилиз не хотел понимать это, он все же понимает причину этого чувства: он боится, что все вот-вот развалится. Откуда-то всем им было понятно, что еще чуть-чуть и пост главного в их гильдии сменится, перейдет Меркуцио, и всех это, хоть и в разной степени, но пугало. Многие из них не очень-то хорошо принимали перемены и именно это понимание скорой перемены их напрягало. А из-за напряжения появлялись конфликты, которые стали самой главной причинной стресса у его друга. И заболел он тогда из-за нервов, как бы они оба не хотели этого принимать.       Думая об этом, Бенедетто зашел в комнату, которая у них использовалась как вторая спальня — не все вместились на втором этаже, так что делили комнату со стариком — и взял со стола стопку бумаги. Она была вся исписана всем, чем только можно и было понятно, что это обычные списки продуктов, поверх которых писали новые и так до тех пор, пока лист не превратится в месиво из черных чернил. Тут даже были и некоторые его записки, которые он узнал исключительно по дорогой бумаге, которую он однажды украл у очередной дурочки. Для них особой разницы, где писать не было, но черт возьми, это же бесплатная бумага! Улыбнувшись своим воспоминаниям, он вышел из комнаты и подошел к Меркуцио. - Эта, да? - А? - Марсэтт посмотрел на него и в его синих глазах красиво отразился огонь от свечей. - Да, эта. Или ты подумал, что мы ее будем еще как-то использовать? - Мало ли что. - Ага, Меркуцио, у тебя же используй что-то раньше времени и все, такие драмы разворачиваются, - шутя над другом, Алед случайно пролил на свои пальцы немного воска и громко зашипел от этого. - Карма, Винд, на удивление странная штука… - стараясь не придавать себе испуганный вид, ехидно протянул Меркуцио. - Заткнись, умник.       Вдалеке забил колокол. Считая удары, все трое затихли, и когда прозвенел последний, десятый удар, Бенедетто вздохнул и хотел было оттянуть друга от двери и закрыть ее, как рядом раздались торопливые тяжелые шаги. Через секунду из-за соседнего дома показался Симир и быстро забежал в дом, чуть не столкнувшись с друзьями и не врезавшись в стойку. Он остановился совсем рядом с ней и, согнувшись пополам, схватился за грудь, стараясь отдышаться. - Что я тебе говорил, идиот?! - Алед ударил брата по голове, показывая свое раздражение. - А если бы мы закрыли дверь?! - Там… - начал младший, но потом глубоко вдохнул. Воздуха ему все еще не хватало. - Там Каверина поймали на краже, я… - Ну, его тогда не ждем, - сказал Бенедетто, пожимая плечами. - Остальные здесь?       Меркуцио кивнул и закрыл дверь. В это время Алед, громко ругаясь, за волосы потащил несчастного Симира в соседнюю комнату, чтобы не ругаться на глазах у остальных. У старших все еще оставались вопросы насчет поимки их товарища, но эти распросы они решили отложить на более спокрйное время. Причем, для них это не было особой новостью — Каверин всегда попадался, он будто бы хотел этого и делал это в самый неподходящий момент. Когда у них нет денег на выкуп, к примеру. - Ты же не думаешь, что он таким образом пытается встретиться? - Не думаю, что это так, - Меркуцио взял чашу с воском и порвал в нее немного бумаги. - Он с Хэльваром практически не разговаривал. Я бы больше поверил, если бы такое пытался провернуть Франц или Адам. - И то верно… Может, на этот раз вытаскивать его не будем?       Бенедетто взял со стойки ключ и закрыл им дверь, оставляя его в скважине. Сзади него подошел Меркуцио и принялся медленно заливать воск в щели между дверью и стеной. Да, они были не такими уж и большими, но они все равно это делали для того, чтобы точно ничего не случилось. Этот слой был почти что бесполезным, но для них он был гарантией безопасности в некотором роде. Факт того, что щели заткнуты не только бумагой в воске и клее, но и подобием пломбы из этого самого воска давало некое успокоение и они каждый год проделывали этот ритуал. Остальные на это жаловались, мол «расходуют воск», но они потом его просто вынимали и откладывали на другой год. И, была бы их возможность, они бы переехали в Главный Город, где не дуют Ветра, но увы…       Через некотрое время Лилиз подключился к процессу, начав заклеивать уже обработанные другом участки, прикладывая смоченнные в клее куски бумаги, а после ждя, когда все застынет и процесс повторялся на следующем слое. Потом они обработают защиту и всю дверь воском, со спокойной душой проверят, как ребята заклеили окно, и пойдут спать. - А ты никогда не думал, что стоит все же слушать ребят и не использовать так много? - голос Меркуцио ненадолго отвлек его от незамысловатого, отвлекающего от реальности процесса. - Хоть они и бурчат каждый год, но продолжают приносить нам ровно столько, сколько необходимо и не мешают нам это делать. Просто, это уже стало традицией…. Ну, я так думаю. - Хорошая традиция… - С тобой все хорошо? - Да я… Просто устал, наверное… - Папа Бенедетто здесь, расскажи все, что тебя беспокоит.       Меркуцио коротко рассмеялся, чуть не пролив воск себе на колени. После он слегка потряс чашу и, встав с громким щелчком коленей, подошел к стойке, на которой стояла незаженная, почти пустая спиртовка. - Ну, папочка, - старший чиркнул спичкой и по пространству растекся приятный запах дыма и горящего дерева. - Меня беспокоит так много вещей, что ты не сможешь даже дослушать до конца. - Почему это? - За время моей исповеди мы заведем детей и умрем. - Тогда я буду слушать тебя и там, - Бенедетто почувствовал, как щеки запылали от стыда, но все же не прекратил вести ту линию разговора, которую начал.       Меркуцио тяжело вздохнул, перемешал воск деревянной палочкой и, затушив огонь спиртовки, вернулся к двери. Некоторое время он ничего не говорил, все время прикусывая то губы, то внутреннюю сторону щек и уголков губ, но потом, пару раз открыв рот, все же начал говорить. - В первую очередь меня беспокоишь ты. В последнее время ты часто убегаешь. - Но я возвращаюсь и… - Но я не знаю где ты и что с тобой происходит в это время! - Меркуцио с громким стуком поставил чашу на пол и посмотрел на лицо друга пронзительным взглядом. Казалось, что он смотрит прямо в его линзы и видит глаза, да и все его лицо в целом, но это было далеко не так. - Я смогу понять и пережить, если от нас уйдет Алед, если уйдут Бенволио и Ромео, но если вдруг ты просто пропадешь из моей жизни, я не знаю, что буду делать и как реагировать. И при этом я понимаю, что к этому все и идет. - Но я не… - Бенедетто присел, старясь заглянуть в лицо лучшего друга, ведь под конец своей речи он устало опустил его в пол, закрывая его и, тем самым себя, от чужого взгляда. - Тогда почему ты убегаешь? - голос его был полон горечи и он немного надрывался, казалось, что вот-вот и Меркуцио все же сорвется на крик. Или плач… - Я просто боюсь, что разрушу всю счастливую жизнь, которая у нас сейчас есть. Я как разбитое зеркало, в которое нельзя смотреть. - А как по мне, ты вполне целый. - Ну, тогда я клянусь, что больше не убегу от тебя и буду обо всем рассказывать! Клянусь выпивкой и своими деньгами!       Меркуцио сдержанно улыбается краешком губ и берет в руки чашу, продолжив разбираться с дверью. Что ж, видимо на этом их разговор окончен. И хорошо это, ведь если бы он продолжился, то Лилиз не знал бы, как действовать. Поэтому он молча берет в руки обрывки бумаги и клей, продолжив свое дело. Да, клятву эту он не нарушит… Ибо прощаться с деньгами и алкоголем он не готов! Наверное.