А. В. Малычев

Василий Игоревич: Утро выходного, не спеша листаю новостную ленту, с кухни доносится прекрасный запах блинов, дочка играет за стенкой и часто слышу ее заливистый смех и нежный голос любимой жены, что изредка заходит к ней. Полночи я не спал и думал о том ужасном диалоге с сыном, да и даже не с сыном… Как трудно, я даже не понимаю, кто он мне. Это было ошибкой, огромной такой ошибкой, зачем только согласился на то, чтобы он родился. Сколько было скандалов по этому поводу с Машкой то. Ему уже 15 лет, это получается как раз 15 лет она мертва, 15 лет назад, много, много, но думать уже об этом нечего. — Что смотришь? — довольно радостным, но очень мягким голосом говорит Вика, спокойно подсаживаясь ко мне с целой тарелкой блинов аккуратно политых вареньем. — Да, так, новости, какие красивые, ну, ты у меня и рукодельница. — Надеюсь, такие же и вкусные, попробуй. Утро прошло просто великолепно, спокойно, тихо и размеренно, сейчас стоит нормально ещё собраться, привести себя в нормальный вид и попытаться адекватно себя вести, надеюсь, он хотя бы не собирается мне предъявить то, что я виноват во всех его проблемах. В переписке он был адекватным, более чем даже. И надо понять, где с ним встретиться и куда пойти, чтобы если уж разговор не заладится хотя бы было, что обсудить. — Вась, ты уже уходишь? На работу что ли опять вызвали? — Нет, я на несколько часов на встречу с одним человеком. Вечером расскажу, если что, пока это немного трудно объяснить. — Это по работе? — Да, но это довольно сомнительный человек, поэтому вечером все обсудим, хорошо? Завтра вместе куда-нибудь съездим, хорошо? — Ладно, только давай осторожнее, хорошо? — Обещаю.

***

Итак, сейчас нужно сориентироваться в ужасном парке Горького, никогда его не любил, но раз уж он самый ближайший и для него, и для меня, так легче будет встретиться, рядом даже есть пару кафе, если пойдет дождь, можно будет зайти переждать. Осталось его найти. Но у меня есть ещё пару минут.

***

Саша: Это был один из самых ужасных дней за последнее время, Егор ещё с той недели вечно ко мне придирается, все ему вечно не нравится. Будто, он просто решил выместить всю свою злобу и ровно на меня. Но этот день он мне точно не испортит, поэтому я с самого утра взял как всегда пустой рюкзак, кинул в него кофту, что огромная, закрывает все тело ещё и голову, а при усилии можно и лицо закрыть, чтобы уж точно скрыться. В ней я часто бываю там, где мне уж точно не стоит быть. В детдоме было очень удобно, никто в ней не замечал. И просто ушел в 6 утра в школу, оставив записку о том, что у меня были планы. В школе как всегда я сначала ничего не делал первые пару уроков, а потом пошел в старое кафе, что было сделано под обычную квартиру в многоэтажке, поэтому о нем знают совсем немногие. — Привет, Шур, что ты? Снова грустишь? — подходит ко мне молодая официантка, что работает тут по-моему постоянно, как только я пришел сюда впервые и до сих пор, она всегда здесь, не сменяемая будто. Она мило улыбается и выглядит как всегда просто великолепно. — А, да нет, все супер, у тебя как? Много работы? — Ой, что ты день же ещё только, обед уже прошел, так, что часов до 7 людей будет немного, так, школьники да и всё, а они закажут самое дешевое пиво и всё. Скучно. — Не против, если я тут посижу часок? Мне надо кое-что посмотреть. — Сиди сколько хочешь, выгонять тебя никто и не собирается. А дома чего тебе опять не сидится? C родителями снова проблемы? — Да, мне скоро ехать надо будет, встреча одна, мотаться не хочется туда-сюда. — Конечно, сиди. Так, ладно, пойду работать, понадобится что-то — зови. И Кира скрылась, нацепив на себя как всегда идеальную улыбку и пригладив фартук. Тут уютно, тихо, спокойно, хоть сериал смотри, хоть работай, обожаю это место, а вечером это место становится до неузнаваемости другим, куча народа, шум, гам.

***

Сердце бешено грохочет в груди, я не боюсь ни Васи, ни встречи, я больше всего боюсь, как обычно сказать что-то не то, что его обидит, оскорбит. Больше всего я боюсь последствий, боюсь потерять единственный шанс узнать биологических родителей, боюсь потерять доверие Егора, боюсь того, что он просто перестанет со мной общаться после такого… Сейчас его бесит любое моё неправильное действие, и хотя он никогда не препятствовал тому, чтобы я узнал биологических родителей, а даже сам рассказывал мне о них, я точно знаю, что к Василию он относится точно как к сопернику. Я не хочу становится причиной их раздоров. Но сейчас главное думать о Василии и о том, как вообще начать с ним разговор. — Здравствуйте, я Саша, я вам писал тогда, — неуверенно начинаю я, подходя к нему. — Привет, Василий, — мы пожимаем друг другу руки, он выглядит намного увереннее меня, но все же видно, что и ему немного неловко со мной находится. Но он начинает первым разговор, и уже за это я могу быть ему благодарен. — Давай, пройдемся немного, если ты не против и поговорим, хорошо? — Не против, давайте. — Думаю, у тебя куча ко мне вопросов, что ты не стал задавать в сети, что же, спрашивай, я на все отвечу. — Любые? — удивляюсь я, на что он только кивает и спокойно отвечает: «Ну, конечно же, что хочешь, то и спрашивай.» — Почему вы от меня отказалась после смерти моей биологической матери? — тут же задаю я ему тот вопрос, что хотел задать, как только он впервые ответил на мои сообщения. — Потому что был молод и глуп, сделал очень большую ошибку и не хотел усугубить ещё сильнее. — Ошибка это я? — Не обижайся. Если бы я начал тебя воспитывать, то точно бы сделал из тебя ужасного человека, если бы вообще смог вырастить тебя, — на это я ничего не отвечаю. — Вы любили мою мать? — Марию Малычеву? — Именно. — Когда-то любил, наверное… Столько лет прошло, даже не знаю, что и ответить, мне она очень нравилась, я ей тоже. Но мы слишком мало были вместе, чтобы правда осознать это по-настоящему. — То есть? — То есть мы встречались всего то ничего, перед тем, как она сообщила то, что беременна, мы долго спорили по поводу того, стоит ли оставлять ребенка, — заметя мой взгляд, он продолжает. — Тебя тогда не было, не было даже ребенка, был набор клеток, это все равно, что аппендикс вырезать, одно и тоже, не принимай это так. Ты хотел услышать правду, я тебе ее говорю. Итак, я был против ребенка, Маше всего 19, вся жизнь впереди, я не видел смысла торопиться, но она настояла, а мне куда деваться, сбежать — я не трус. Там уже о любви то и не думал никто. Не было, наверное, её, любви этой. Ошибка это была. — Я понял, а сейчас же что? — Всмысле, что сейчас у меня в жизни? — Да. — С чего бы то начать… Я женат, свою жену я люблю, это было не спонтанное решение, а совершенно осмысленное, 2 года назад она подарила мне дочь. Кстати, получается она твоя сестра, сводная, конечно. Работаю я в компании экономистом. А так, все как обычно, как и у других. — Интересно, а может и Вы у меня хотите что-то спросить? — Да, хочу, конечно, но для начала, расскажи просто о себе, чем увлекаешься, как в школе? — Увлечений много, я рисую хорошо, учусь я тоже вполне неплохо, друзей немного, но зато все надёжные очень, я уже не живу в детдоме, давно, меня опекают. — Один человек или семья? И давно? — С пяти лет, сначала один человек, но сейчас он женился и у него ещё двое родных детей появилось. — Тебя мужчина опекает? — Да. — Он не был против нашей встречи? — Он никогда не был против того, что я узнаю своих биологических родителей, сам рассказывал некоторую информацию, которую знал, но которую мне в детдоме не говорили, — выкручиваюсь я, не соврал же. — Это хорошо, я рад за тебя. Это же тот человек, с которым ты пару историй в инстаграме снимал, да? — Да, он. Разговор потом перешёл на всякое обсуждение погоды и природы, жизненных позиций и так далее. В основном эта встреча прошла более, чем спокойно. Он от меня ничего не скрывал, ничего не пытался утаить, говорил все по факту. Вот так было и вот так есть. Он настоящий, Егор не такой, он вечно был кем-то другим, он старался всегда подделываться под людей, он просто лицемер.