Turn the Memory to Stone

Суббота, 6 сентября, 2015

Эл видел клочок бумаги, зажатый между пальцами Лайта, но это не имело значения. Тетрадь была ненастоящей, и поэтому всё, что Лайт сделал с ней, не имело последствий. В конце концов эхо от слов Лайта стихло, и у Эл возникло ощущение, будто что-то отступает. Возможно, это было только плодом его воображения; шинигами Рэм определённо не было на складе. Эл не был готов к тому, что Лайт внезапно рухнет на бок, будто лишившись костей, и растянется по грязному бетонному полу совершенно безвольно. — Лайт-кун? — Эл осторожно позвал его, хотя был вполне уверен, что его догадка оказалась правильной. Отсутствие у Лайта воспоминаний о написании слов на внутренней стороне маски в его кармане было очевидным, что вызвало вспышку озарения. Лайт изменился, когда коснулся тетради Хигути — нет, поправил себя Эл, это была тетрадь Лайта всё это время, — но Эл был слишком шокирован присутствием бога смерти, чтобы должным образом это зафиксировать, а затем отвлёкся, чтобы засвидетельствовать факт появления сверхъестественного существа. Он мог позволить деталям ускользнуть, и это могло иметь ужасные последствия для него и расследования. Необъяснимая маска вернула Эл в нужное русло, и он задумчиво посмотрел на Лайта. Он не мог понять, каков был план Лайта, и ему это не нравилось. Он был вынужден довольствоваться догадками, и это ему тоже не нравилось. — Рюга! — раздался знакомый голос, и Эл медленно встал. Лайт моргнул у его ног, хмурясь куда-то в потолок, а затем обернулся на источник звука. — Лайт! — крикнул Ягами Соитиро и бросился к лежащему сыну. — Я в порядке, пап, — Лайт неуверенно сел. — Я не знаю, что случилось. — Рюга, что ты сделал? — Ягами впился в Эл взглядом и присел рядом с Лайтом, защищая его. Преданность этого мужчины своему ребёнку была бы более похвальной, если бы Эл не был так уверен, что этот ребёнок являлся массовым убийцей. — С Лайтом-куном всё в порядке, — меры предосторожности побудили Эл снова надеть маску. — Мы возвращаемся? Ягами подозрительно взглянул на маску, и Эл ободряюще улыбнулся ему. Ягами не выглядел так, будто это действие возымело какой-либо эффект, хотя взгляд Эл должен был ясно передать его улыбку. — Рюга, — настойчиво повторил он. — Это не то место, где нам следует продолжать разговор, — Эл зашагал в том направлении, где, как он знал, оперативная группа оставила как минимум две машины. Он вытащил телефон из кармана и набрал номер. — Ватари? — легко произнёс он. — Моя рубашка. Изменения в поведении Лайта и Аманэ начались, когда они находились под стражей и под наблюдением; они оба перешли от подозрительного поведения к поведению совершенно невиновных. Если бы Эл не знал их лучше — но он знал, — он бы поклялся, что после заключения в тюрьму ни Ягами Лайт, ни Аманэ Миса больше не были никем, кроме тех, кем они на самом деле являлись. Аманэ Мисе всё ещё предстояло существенно изменить своё поведение, в то время как Лайт прикоснулся к тетради смерти — и для него снова всё изменилось. Эл решил, что Лайт больше никогда не коснётся ни одной из этих тетрадей. — Ягами-сан, — попросил он. — Одну секунду. Было очень похоже, что Ягами Соитиро предпочёл бы заняться чем-либо иным, кроме разговора с Эл. Он приблизился к Эл. — Что? Лайт находился позади них, всё ещё не понимая, где он был и что он здесь делал, и с ним говорил Мацуда. — Ни при каких обстоятельствах не упоминайте о существовании тетради смерти, — Эл сохранял спокойный и ровный голос, передавая фальшивку Ягами. — Тетрадь, шинигами, как именно Кира убивает — ни о чём из этого ни одним словом. — Ты имеешь в виду, не говорить об этом при Лайте? — Ягами молча спрятал тетрадь внутрь пиджака. Он быстро уловил всё, что не было связано конкретно с виной его сына, что Эл ценил в нём. Это было весьма быстрым умозаключением для всех, кто не являлся Эл. — Да, — подтвердил Эл, как будто другого ответа не существовало. — Пожалуйста, передайте это остальной части вашей команды как можно более убедительно. Я объясню позже. Не дожидаясь реакции, Эл развернулся и направился к Лайту. — Мацуда-сан, я полагаю, шеф хочет поговорить с вами. Эл вполуха прислушивался к их голосам, пока сам беседовал с Ягами: Мацуда не сказал Лайту ничего, что могло бы принести проблемы, но лучше всего было разделить их, пока Мацуда случайно не выпалил какую-то подсказку, которая испортила бы разговор, который нужно было вести Эл и Лайту. — Рюга, что происходит? Почему я здесь? Лайт выглядел практически милым: воспоминания о массовых убийствах больше не отражались в его взгляде. Эл мог видеть, каким человеком он был до того, как орудие убийства приземлилось к нему на колени и увлекло его по той дороге, откуда, очевидно, не было никакого возврата. Это было потерей поистине выдающегося человека, и Эл не видел другого выхода. Но теперь, о, теперь, если его догадка оказалась истиной, если он был прав в том, что утрата права владения тетрадью означала, что воспоминания, связанные с ней, также рассеивались, он мог направить Лайта по правильному пути. Это был второй шанс для Лайта, и это был тот шанс, которого так хотел Эл, — шанс для них встретиться при других обстоятельствах. Неясная мысль, что Лайт мог бы стать для него кем-то большим, чем просто другом, существовала в глубине души Эл, зародившись почти с той поры, когда он только встретил его, и теперь подкреплялась волнительным чувством надежды. — Я всё объясню Лайту-куну, — заключил он, отгоняя надежду прочь. — Поверь мне прямо сейчас. К тому времени, когда они вернулись в штаб, вся оперативная группа, за исключением Лайта, одарила Эл одинаковыми подозрительными взглядами. Во время поездки обратно растерянность Лайта трансформировалась в обиду, и Эл предсказал, что тот в некоторой степени откажется сотрудничать с ним. Хотя Эл обычно любил быть правым, временами он ненавидел то, насколько хорошо ему удавалось угадывать определённые переменные. Не только Лайт, но и остальная часть оперативной группы сомневались в его плане снова допросить Лайта. Объявление о том, что Эл собирается ещё раз подключить Лайта к полиграфу, было встречено сопротивлением как самого Лайта, так и Ягами; первого — из-за его упорства и замешательства, связанного с недостающими воспоминаниями, а последний шипел Эл вне пределов слышимости Лайта, что правило тринадцати дней обелило его сына. — Наберитесь терпения, Ягами-сан, — Эл просто смотрел на Лайта, пока Лайт не вскинул руки, согласившись вследствие полного разочарования. Вопросы, тестирующие устройство, прошли гладко; ответы Лайта, когда он говорил правду и ложь, фиксировались, хотя Лайт вновь возмутился тому, что его поместили в камеру, где он был изолирован в прошлый раз. Вторая просьба Эл не принесла результата: Ягами остался в камере со своим сыном, следя за размещением проводов. Эл оставил остальную часть следственной группы снаружи и закрыл дверь, отключив все звуки в камере, за исключением двусторонней связи. — Лайт-кун, ты Кира? — спросил Эл, ожидая от Лайта отрицания и подтверждения полиграфом того, что его отрицание было правдой. Именно это он и получил. — Лайт-кун, ты что-нибудь помнишь о Кире? — Я… что? — Лайт смотрел на него через стекло или, по крайней мере, в ту точку одностороннего зеркала, где стоял Эл, хотя отражение должно было помешать ему точно понять, где Эл находится. — Ты что-нибудь помнишь о Кире? — повторил Эл. — Конечно, нет. Я не Кира. — Разумеется, — детектор лжи работал отлично. Эл спросил об Аманэ, и оперативная группа наблюдала, как он установил, что Лайт понятия не имеет, почему они начали встречаться. — Я… мне она нужна для чего-то, — проговорил Лайт, когда его спросили, почему они всё ещё вместе, и затем покраснел. — Нет… это не так, — он будто увидел понимающие ухмылки на их лицах. Или, возможно, он изменил ответ, столкнувшись с явно неодобрительным выражением лица Ягами. — Это было что-то другое. — Но ты не знаешь, что? — Эл настаивал и подтвердил, что Лайту неизвестно, что же удерживало его в привязанности к Аманэ. Наступила следующая часть допроса, которая больше всего интересовала Эл, и растерянный взгляд Лайта на вопрос, как Кире удавалось убивать своих жертв, был идеальным ответом. — Понятия не имею, — просто сказал он. — Знали ли мы… а мы знаем? Оперативная группа при этом замолчала, и Эл почти увидел, как Ягами открыл рот, несмотря на то, что тот отвернулся. — Господин Ягами, — резко произнёс он, и Ягами обернулся и посмотрел на него. Он также, похоже, точно знал, где стоит Эл за зеркальным стеклом. — Лайт-кун, ты помнишь, какие предметы были изъяты у Третьего Киры, когда его задержала эта оперативная группа? — Хигути? — уточнил Лайт, почувствовав себя более уверенно. — Да. Пожалуйста, опиши его поимку. Лайт рассказал обо всём, начиная с ловушки с использованием Мацуды в качестве приманки, не теряя почвы под ногами при описании каждого момента, за исключением того, как именно Хигути убивал своих жертв. Он говорил выверенно и уравновешенно, и, если бы Эл не вслушивался в его слова с определённой целью, он бы понятия не имел, что Лайт отчаянно пытается вспомнить что-то, что он забыл. — Предметы были изъяты, — подытожил Эл, когда Лайт закончил. — Что это было? — Мы ничего не получили от Хигути, — Лайт непонимающе покачал головой. — Ведь так? — полиграф продолжал распознавать его слова как истину. — Что, чёрт возьми, происходит? — потребовал ответа Моги в возникшей тишине. — Он увидел тетрадь. Мы все её видели. Он коснулся её, поэтому мы не можем её сжечь. Он и ты, — торопливо исправился Моги, когда Эл повернулся, чтобы посмотреть на него. — Лайт-кун больше не помнит о тетради, — пояснил Эл. — Пожалуйста, помолчите, — он снова включил устройство связи. — Лайт-кун, ты помнишь, что я был поражён после поимки Хигути? — Да, — Лайт ответил, задумавшись. — Ты… ты… видел… чего-то не хватает. Я не знаю, что это было! — Ты знаешь, почему группа расследования считает, что тебя больше не подозревают в том, что ты Кира? — Я… — начал Лайт, но остановился. Он посмотрел на отца, но на этот раз Ягами последовал указаниям и не дал сыну ни малейшей подсказки. — Было… было… была причина, — он вспыхнул. — Было что-то. — Но ты не знаешь, что это. — И Миса, и я были освобождены. Я уверен в этом. — Он не помнит правила тринадцати дней, — отозвался Айдзава, не сводивший глаз с полиграфа, который продолжал фиксировать, что Лайт говорил абсолютную правду. — Лайт-кун, я бы хотел, чтобы ты солгал мне. Расскажи мне о своём брате. Лайт сразу понял его и дал Эл краткую биографию младшего брата, которого у него никогда не было; полиграф отреагировал на ложь, и Эл взглянул на членов группы. Вероятность того, что хотя бы один из них начал подозревать, что машина неисправна, была высока, и этот нехитрый трюк должен был успокоить их. — Спасибо, Лайт-кун, — сказал Эл по внутренней связи. — У меня есть ещё один вопрос, и я думаю, что мы закончим. — Тогда спрашивай, — угрюмо ответил Лайт. Он сотрудничал с Эл, поскольку это, безусловно, было в его интересах, но он не собирался быть этому счастлив. Эл подозревал, что Лайт знал, что его заставят выполнить любое приказание в целях демонстрации. — Существование сверхъестественного. Ты веришь в это? Лайт рассмеялся. — Конечно, нет. Я думал, ты закончил тестирование машины, Рюга. Зачем заканчивать его контрольным вопросом? — Я демонстрирую следственной группе, что детектор работает, — ответил Эл, хотя шансы Лайта сделать вывод, что вопрос имел существенное значение, были достаточно высоки. — Господин Ягами, секунду, пожалуйста. Бросив на сына, несомненно, обнадёживающий взгляд, Ягами вышел, устремляясь к остальной части команды. — Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне наверху, — несмотря на вежливость, заключённую в словах, Эл не просил. Он покинул комнату, не дожидаясь, пока группа последует за ним; он знал, что они сделают это. — Что насчёт Лайта, — сказал Ягами. Это не было вопросом. — Он должен оставаться на месте ещё немного времени, — ответил Эл, не оборачиваясь. — Есть кое-что, что нам необходимо обсудить в первую очередь. Штаб-квартира оперативной группы приносила Эл немного покоя, хотя он не нуждался в заверении, что всё идёт по его плану. Он точно знал, что он делал и зачем он это делал. Члены группы расследования вошли в зал, заняв свои привычные места вокруг стола для совещаний, и Эл встал во главе. Это было не слишком уж тонким напоминанием о его авторитете. — Лайт-кун признал, что он был Кирой, — начал Эл, когда все замолчали. Он ожидал немедленного протеста. Что было немного менее ожидаемым — и немного более приятным, — так это острый взгляд Моги, когда тот спросил: — Был? — Ягами Лайт в настоящее время не Кира, — пояснил Эл, и протесты несколько утихли, в конце концов обратившись неловким молчанием. Эл позволил ему затянуться, пока Ягами не сделал глубокий вдох, явно стремясь к чему-то, напоминающему спокойствие. — Мне понадобится больше объяснений, — произнёс он, почти достигнув того тона и выражения лица, которые можно было бы охарактеризовать как профессиональные. — Конечно, — сказал Эл, будто это было самой разумной вещью в мире. На самом деле так оно и было. — Пожалуйста, положите тетрадь на стол. Уровень беспокойства в комнате резко возрос, когда Ягами вытащил фальшивую тетрадь смерти, коснувшись её без какого-либо защитного покрытия, и положил в центр стола. — Но… — начал Мацуда. — Это копия, — Эл коротко и успокаивающе улыбнулся. Уровень тревоги не снизился. — Она не имеет никакого эффекта. Однако в точности похожа на оригинал. — Зачем ты сделал копию? — спросил Айдзава, почти незаметно отойдя от него. Мацуда чуть не заглушил его голос, требуя знать, где настоящая тетрадь. — Это слишком опасный объект, чтобы просто оставлять его лежать где-либо без присмотра, — Эл ответил на оба вопроса. Он не сказал, что хотел, чтобы тетрадь была вне его досягаемости; лёгкость, с которой её можно было использовать, чтобы вершить правосудие над теми, кто доказал, что заслуживает смерти, вне зависимости от того, избежали ли они суда, была слишком искушающей. То, что у Эл не было таких мыслей до прикосновения к тетради, не ускользнуло от его внимания. — Почему мы смотрим на это сейчас? — спросил Ягами. Он был наиболее логичной кандидатурой на роль того, кто должен был хранить настоящую тетрадь; Эл верил, что тот ни за что не прикоснётся к ней, а если он не коснётся её, то избежит её потенциально разрушающего влияния. Эл видел, что тетрадь сделала с Лайтом. — Правила написаны внутри обложки, — Эл не обращал внимания на попытки Ягами вернуть разговор в нужное русло. — Надеюсь, вы все прекрасно их помните? — Но правило тринадцати дней… — проговорил Мацуда. — Есть правила использования тетради смерти, которые не написаны на обложке, — Эл слегка повысил голос. — Это текущая тема обсуждения. Попытка создать драматичную напряжённость — сама по себе призванная с большей вероятностью вызвать у аудитории чувство доверия — полностью провалилась из-за внезапного появления шинигами Рэм. Бог смерти беззвучно провалился сквозь потолок и приземлился на стол настолько легко, что ничего не задел. Его присутствие здесь было в достаточной степени сюрпризом; ему следовало находиться с тетрадью, а не с оперативной группой, но зловещее выражение почти неподвижного лица было менее чем обнадёживающим. — Эл Лоулайт, — произнесла она, и, хотя Эл знал, что больше никто из оперативной группы не слышит её, он не смог удержаться от того, чтобы вздрогнуть при звуке своего настоящего имени.