Голоса в голове

Она точно знала, что её подруги заснули. С закрытыми глазами, максимально расслабившись в собственной постели, она целиком и полностью полагалась на свои уши. Она научилась этому трюку недавно, буквально тогда же, когда поступила в Алфею: закрывая глаза и сосредотачиваясь, она могла погружаться в ту прослойку ткани мироздания, в которой существовали только звуки. Там она была королевой – ну, по крайней мере, ей хотелось в это верить. Её отменного слуха пока не хватало на то, чтобы слышать весь замок – но дыхание своих подруг и биение их сердец она слышала отчётливо. Комнаты фей превращались для неё из осязаемых и настоящих в мыслимые и эфемерные; Текна бы назвала это когнитивной схемой в её сознании. Стены в её мыслях с каждым вечером становились всё тоньше, а звуки – всё громче и чётче. С начала учебного года она здорово поднатаскалась в этом; к концу года она планировала всю Алфею превратить в единый звуковой канал. Это было похоже на шпионаж, это было, наверное, даже неправильно – но чем ей ещё можно было заняться? Её явно недооценивали. Вряд ли когда-нибудь кто-нибудь воспринимал её всерьёз – музыка никому не могла навредить по-настоящему. Плохая, разве что. А поскольку она была до неприличия хорошим музыкантом, вряд ли ей удалось бы кого-нибудь хотя бы напугать. Муза отбросила мысли, будто отмахиваясь от мух – нет, не сейчас. Не здесь. Собравшись с духом, Муза распахнула большие синие глаза и перевела взгляд на Текну. Звуки в мгновение ослабли, вновь становясь тихими и перемешиваясь друг с другом. Соседка по комнате спала, привычно скинув с себя одеяло во сне. Муза тихонько встала, и, подойдя к кровати подруги, заботливо накрыла Текну тёплым зелёным одеялом. Затем так же тихо натянула на ноги кроссовки и, накинув сверху большую вязаную кофту, вышла из своей комнаты. В общей гостиной царила чуть ли не идеальная тишина. Муза, встав посреди комнаты, глубоко вздохнула и вновь закрыла глаза. Звуки снова ожили вокруг неё. Они были рядом с ней, невесомые, но настоящие. Стелла всегда засыпала последней, и она опасалась, что именно принцесса Солярии поймает её и увяжется за ней следом. Или, что хуже, начнёт доставать расспросами. Но сейчас она слышала, что Стелла спала. Ровное дыхание и замедлившийся пульс, привычное тихое сопение – да, Стелла точно спала, и ей снилось что-то приятное: сон так и норовил вырваться наружу, превращаясь в блаженное мурлыканье, которое срывалось с полуоткрытых губ. Муза с облегчением открыла глаза, вновь оказываясь в мире осязаемых предметов и зримых физических тел. Прихватив с собой гитару, ждавшую своего часа на просторном диване, брюнетка незаметной тенью выскользнула в коридор, не оставляя за собой даже шороха. В коридорах Алфеи тоже всё было тихо. Муза, недолго думая, быстро свернула в ближайший коридор, мягким шагом ступая по пушистым коврам. Добравшись до лестницы, фея привычно закрыла глаза, вновь прислушиваясь к звукам замка. Тишина, надёжная, как фундамент школы, ласково пригласила её подняться наверх. Она не сопротивлялась – уже через пару минут она оказалась на открытой смотровой площадке. Муза часто тайком поднималась на самый верх одной из башен Алфеи, когда вся школа погружалась в сон. Она брала с собой что-нибудь из инструментов, чтобы отвлечься; самым частым её спутником в последнее время оказывалась «земная акустическая гитара» - струнный инструмент, который Блум заботливо прихватила с Земли, когда забирала оттуда остатки вещей. Эта ночь не стала исключением. Музе нравилось играть на этой гитаре: несмотря на внешнее сходство с магическими гитарами, земная кардинально отличалась от них звучанием. Было в ней что-то такое, что Муза никак не могла уловить – что-то меняло резонанс струн и частоты, которые Муза улавливала, как совершенно новое выражение старых нот. Флора говорила, что дело в использованной для деки земной древесине. Текна ссылалась на особенности колкового механизма. Стелле нравился дизайн; Блум ограничилась простым «это хорошая гитара». В чём бы ни был секрет, гитара, так или иначе, вызывала желание играть на ней, а не задумываться о её составе. Муза решила перестать думать о тайне земного инструмента, когда Текна на очередные рассуждения брюнетки предложила провести исследование, а при надобности и вовсе растолочь инструмент в порошок и отправить на химико-магический анализ. Муза решила воздержаться от такого заманчивого предложения и поспешила сменить тему. Сейчас, находясь в самой верхней точке Алфеи, Муза планировала отдаться собственным мыслям, не стыдясь их и не пытаясь скрыть ни от кого. В особенности от себя самой, конечно. Устроившись поудобнее на широком ограждении, Муза взяла первый аккорд. Уже несколько дней в её голове крутилась мелодия, готовая вот-вот вырваться наружу – она подбирала аккорды, но каждый раз, когда ей казалось, что она наконец отыскала нужное направление, музыка ускользала от неё, сливаясь с холодным ночным ветром. Ей не хватало какой-то детали, которую она никак не могла углядеть. Или, вернее сказать, услышать. Она была профессионалом – ей нравилось, когда мелодия оказывалась сложной. Процесс сочинения музыки увлекал её, а трудности только добавляли упорства. Любовь к трудностям. Это качество ярче других отличало её от дилетанта. Да, она очень любила трудности. По-видимому, это относилось не только к музыке. Муза шумно выдохнула, вновь теряя тонкую нить блеснувшей в голове мелодии. Перед глазами, как назло, замаячил образ парня, не отпускавший её вот уже несколько дней кряду. Она бережно отложила гитару в сторону, наколдовав предварительно мягкую тканевую подстилку. Мысленно Муза поругала себя – почему она уже который раз забывает с собой чехол? В последнее время она стала чрезмерно рассеянной. Закрыв глаза, она прислушалась к стуку собственного сердца, которое забилось чуть быстрее, когда она шепнула заветное имя. Ривен. Язык касается нёба и скользит вниз по зубам; имя обрывается резко, будто бы не отзвучав до конца. Если бы её попросили сказать, как звучит Ривен, она без раздумий ответила бы: стаккато. Отрывистый лёгкий штрих, несливаемый с другими звуками – ей всегда особенно тяжело давалось стаккато, когда она только осваивала первые инструменты. Но она, так уж вышло, всегда любила задачки посложнее. Ривен зацепил её с первой встречи на Чёрном грязевом болоте. Она сразу поняла, что с ним будет непросто – он дерзил даже своим друзьям, чего уж говорить о феях, которых он увидел в первый раз. Но она заметила, как переменилось его дыхание, когда он посмотрел на неё. Она, кажется, неловко улыбнулась ему тогда – а когда все отвернулись, буквально на пару секунд закрыла глаза, отдаваясь родному миру звуков. Она ему понравилась – более чем понравилась, она это услышала. Ей это льстило: никогда ещё мальчики не дышали так рядом с ней. В тот же вечер, когда они уже прибыли в Алфею, Флора деликатно высказала ей подозрения в том, что у Ривена, вероятно, далеко не простой характер. Что ж. Она любила вызовы. В конце концов, её всё равно никто не воспринимал всерьёз. И вправду – чего такого плохого может наделать музыка? Муза раскрыла глаза, когда перед зрачками в темноте замаячили знакомые образы. Блум, покоряющая опаснейшую из стихий; Стелла, способная ослепить светом горячего солнца Солярии; Текна, готовая взломать любой механизм и отыскать какие угодно данные; Флора, способная при желании попросту расколоть землю под ногами. Муза… на что была способна Муза? Она могла сыграть или спеть что-нибудь красивое на ночь. Могла сочинить песню, а в потенциале могла и прославиться. Но было ли это практически применимо в их ремесле? Муза сильно сомневалась, что сможет побеждать врагов красивыми нотами и отточенным до идеального вокалом. Громкие звуковые атаки? Музыкальные бомбы? Даже звучит смешно… да и она слышала, в конце концов, как звучал смех других фей, когда речь заходила о музыкальной магии. Когда Фарагонда лишила их магии в наказание за вторжение в Облачную Башню, Муза ругалась дольше всех. - Да чего ты ворчишь, - закатила глаза Стелла, - возьми магнитофон – вот тебе и вся магия! Шутка должна была прозвучать безобидно, но Музу всё-таки что-то задело. Не что-то даже, а кое-что. Закрыв тогда на пару мгновений глаза, Муза услышала то, что держало её в обиде до сих пор. Интонации смеха Муза легко интерпретировала по частоте звучания. Текна смеялась скептически – ещё бы, куда уж фее музыки до высоких технологий! Стелла – снисходительно, будто уже само признание музыки магией стоило дорогого. Флора смеялась с жалостью, свойственной ей по характеру. Смех Блум был наполнен искренним непониманием – Муза тут же поняла, что фея огня смеялась просто за компанию. Этот маленький инцидент больно кольнул куда-то в области сердца – но в тот день Муза решила не поддаваться настойчивому желанию разобидеться и запереться у себя. Гризельда дала им задание сделать уборку во всей школе, пока ученицы и преподаватели отлучатся на концерт – и конечно же девочки не могли не воспользоваться такой заманчивой возможностью и тут же пригласили специалистов. Муза ждала этого вечера и, в каком-то смысле, ждала его не зря. Да, конечно, там был отвратительный, посланный ведьмами монстр – но Муза готова была поклясться, что оно того стоило. Когда от удара чудища она едва ли не потеряла сознание, она оказалась там, где мечтала оказаться последние несколько дней. Ривен взял её на руки, и хоть этот миг длился совсем недолго, ей хватило его с головой, чтобы понять: она действительно ему нравится. Слушая его сердце, она едва успевала унять своё, чтобы не выдать себя с потрохами. Он бережно поставил её на ноги, словно ребёнка; она почувствовала такую силу в его голосе и в вибрации его мышц, что ей даже начало нравиться отсутствие магических сил. Сидя на смотровой площадке Муза дрожала, но не от ветра. Волнение, обуявшее её от одного лишь воспоминания, становилось лишь сильнее от мыслей о завтрашнем дне. Недавно прошёл День Розы, и Муза, по обыкновению проведя его в компании собственной грусти, решила наконец, что на том дне грусть её и должна закончиться. В конце концов, она поступила в Алфею и стала на шаг ближе к своей мечте стать феей-хранительницей – ей пора меняться и менять свою жизнь, и делать это нужно как можно скорее. Её мама была бы счастлива, если бы её дочь сумела отпустить тяготы прошлого – Муза была на все сто уверена в этом. Муза твёрдо решила для себя, что примет этот вызов. Завтрашним, – а точнее, уже сегодняшним – утром она встретится с Ривеном и расскажет ему о том, что чувствует к нему. Она знала, что он ответит взаимностью: сердце не могло лгать. Муза бросила взгляд на инструмент, покоившийся на мягкой тканевой подстилке. Да, сегодня она почти не касалась струн и больше думала, чем делала; но она была уверена, что завтрашний день будет построен целиком из решительных действий, и, – она это чувствовала, – именно завтра она, наконец, найдёт то, чего так не хватает её новой мелодии. Она улыбнулась, адресуя улыбку куда-то в глубокую ночную тьму. Да, музыка – это вовсе не оружие вроде огня и света, но музыка, по крайней мере, может сделать её счастливей. *** - Этот парень даже не смотрит на тебя, да? - Стелла, перестань! - Расслабься, Флора. Я просто спросила! Муза с силой ударила книгой по столу, так, что Стелла невольно отлетела в сторону, плюхнувшись прямо на пол. Муза буквально вскипала от наглости этой девчонки. - Что я сказала? – риторический вопрос, - мне наплевать на глупых мальчишек! Стелла, глядя на нависшую над ней грозовую тучу в образе Музы, поспешила уладить ситуацию: - Это была шутка! И вообще, с Дня Розы Ривена интересует только Дарси. Музу что-то знакомо кольнуло где-то в самом сердце. Стелла, заметив перемены в лице соседки, скрестила руки на груди и ехидно улыбнулась. - Конечно, ты об этом не знаешь, - то ли с усмешкой, то ли с укором сказала она, - тебя же с нами не было. Предательские слёзы, тут же скопившиеся в уголках глаз. Глупые, глупые глаза! Уши никогда так не подводили Музу; уши не обманывали её и не открывали её чувства нараспашку, подставляя сердце Музы на всеобщее обозрение. - Да, ну… а мне какая разница? Это совсем не имеет значения! Бежать. Ну, конечно, что она ещё может сейчас – бежать подальше от этого позора. Подальше от нахлынувшей мощной волной грусти, подальше от щемящего чувства досады. В конце концов, подальше от себя самой. Муза спустилась вниз и сбавила, наконец, темп. Она не привыкла так много бегать – хотелось выпустить на волю маленькие крылышки и просто улететь как можно дальше. Она сделала усилие, но поняла, что у неё не получается – мысли путались, будто в голове огромный кот играл клубком из её концентрации. Тогда Муза решила сесть на автобус и поехать куда-нибудь в город, а оттуда – к озеру Роколуччи, подумать о своём или просто дать волю эмоциям. Во дворе Муза пересеклась с Блум. Рыжая что-то щебетала про библиотеку – Муза слышала каждое слово, но не разбирала ни одно из них на смыслы, оставляя в чертогах памяти только пустые безымянные звуки. Она просто прошла мимо, делая вид, что не услышала Блум вовсе. Конечно, Блум ей поверила – в конце концов, разве кто-то из подруг задумывался когда-нибудь, что Муза в принципе неспособна не слышать? Автобус прибыл как раз кстати – Муза юркнула внутрь, не обращая внимания на крики Стеллы, выскочившей из замка. Муза прижалась лбом к стеклу, попутно хватаясь за поручень и сжимая кулак до боли. Чёртова принцесса Солярии! Конечно, откуда ей было знать, каково было сейчас Музе – Стелла понятия не имела о том, что такое быть обыкновенной. У Музы не хватало смелости назвать себя посредственностью – нет, только не с её музыкальным талантом. Но что до внешности… да, Муза не сомневалась – внешне она была скорее гадким утёнком, нежели прекрасным лебедем. Она не особо рассчитывала на какие-то романтические истории – в Алфею Муза прибыла в первую очередь за знаниями. Ривен быстро переменил её настрой; стоило ему только дать ей возможность услышать его сердце, и она тут же забыла обо всех своих изначальных установках. Стелле с её золотыми волосами и яркой улыбкой вряд ли когда-нибудь удалось бы понять, что чувствовала Муза: уж принцесса Солярии явно не была обделена вниманием. Фея шумно выдохнула, про себя покрывая Стеллу последними ругательствами. «Его интересует только Дарси» Муза сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки на итак бледной коже. До этого она как могла игнорировала тот эпизод в своей памяти, но теперь, после разговора со Стеллой, он назойливо лез на передний план. Когда Фарагонда лишила своих подопечных волшебных сил, Муза пообещала себе, что повеселится вечером несмотря на скрытые насмешки подруг. Однако в тот вечер случилось кое-что, что всё-таки омрачило праздник. Когда феи наткнулись на монстра, которого ведьмы наслали на школу, Муза в первую очередь сконцентрировалась на том, чтобы слышать пульс Ривена. Мысленно ругая себя за влюбчивость – почему, спрашивается, она не следила с такой же преданностью за сердцами своих подруг? – Муза выстроила некоторого рода звуковой тоннель, который соединил её чуткий слух с частотами Ривена. Весь вечер она держала его под контролем, а он даже не подозревал о том, что за ним следят. В самый разгар битвы Муза услышала, что сердце Ривена застучало пугающе медленно. Она уже начала опасаться самого страшного и побежала, закрыв глаза, на едва уловимый стук, полностью доверившись собственным ушам, словно слепой поводырю. Когда она нашла его, то с облегчением выдохнула – Ривен был жив, просто потерял сознание. Однако она, сконцентрировавшись на нём, упустила самое важное. Он был не один. Открыв глаза, Муза едва успела спрятаться обратно за стену из-за которой выскочила, прежде, чем кинуться спасать юношу. Лежавший без сознания Ривен был окружён тремя злыми ведьмами. Одна из которых, судя по всему, положила на него глаз. - У него мощная негативная энергия. Он на уровне Князя Тьмы, - прошептала Дарси, опуская ладонь на лицо парня. Муза зажала ладонями рот, чтобы не закричать: в тот момент ей необязательно было закрывать глаза, чтобы навострить уши и проникнуть в потоки голосовых интонаций. Голос Дарси звучал так, будто… будто она заинтересовалась им! Вовсе не так, как подумали её сёстры – ведьме был интересен не Ривен-источник-энергии, а Ривен-привлекательный-мужчина. Муза с силой прикусила ладонь, которой зажимала губы. - Мне кажется, что он обычный идиот, который тратит наше время! – с чувством заметила Сторми, скрестив руки на груди. Муза с облегчением выдохнула, отступая назад: после слов Сторми сердце Дарси забилось чуть медленнее, будто засомневалось. Слова подруги здорово задели её. - Думаю, этот мальчик может быть нам полезен, - Айси даже захихикала, но в смехе ведьмы Муза не уловила совершенно никакого интереса, - но мы подумаем об этом чуть позже. Понимая, что без волшебных сил у неё нет никаких шансов против ведьм (да и сомневаясь в своих силах даже при наличии магии), Муза тихо отступила в тень, и, услышав крики подруг, бросилась по коридору им на помощь. Практически угасший интерес Дарси почти успокоил Музу, а сердцебиение Ривена говорило ей о том, что он вот-вот очнётся. Минуя тёмные коридоры Муза добралась до своих подруг и окончила битву вместе с остальными феями клуба Винкс. Она старательно задвигала это воспоминание в самый дальний угол своей памяти. Это уже превратилось в своего рода ритуал: словно мантру она повторяла себе, что Дарси не будет интересоваться тем, кто не устраивает её подруг. Не зря же она называла их сёстрами, в конце концов – у них действительно сильные узы! И вот теперь Стелла так просто пошатнула её уверенность в себе. Муза вышла из автобуса, когда объявили станцию Магикс. Намереваясь взять себе чего-нибудь съестного и отправиться затем на озеро, Муза направилась в сторону центра Магикса. В то, что Ривен был интересен Дарси, Муза верить не хотела, но хотя бы могла назвать это возможным; но вот в том, что сердце Ривена откликалось только на неё, на Музу, она была готова поклясться. Однако клятвы никак не могли помочь здесь; голос сомнений, червём засевший где-то в самом мозгу, оказывался всё громче и настойчивей. В голове вновь и вновь воспроизводились слова Стеллы, словно пластинка с записью голоса принцессы Солярии заела в старом патефоне. «Его интересует только Дарси» - Стелла иногда такая несносная, - вслух проговорила Муза, давая наконец выход эмоциям, - она меня так злит! Меня это раздражает! Муза со злостью пнула банку из-под газировки, попавшуюся ей под ноги. Проходившая мимо девушка с опаской оглянулась на неё, приняв Музу за маленькую беспризорную ведьму. Остальные прохожие тоже косились в сторону юной феи. Муза огляделась вокруг, и, словно оправдываясь, произнесла: - Вот что она со мной сделала! Теперь я говорю сама с собой… Прохожие не стеснялись тыкать пальцем ей вслед и оборачивались, что-то обсуждая шёпотом между собой. Муза поспешила исчезнуть из их поля зрения, быстро повернув за угол невысокого здания. Ей предстояло миновать ещё несколько таких маленьких переулков прежде, чем она добралась бы до центра. На улочках вроде этой обычно было спокойно – редкие прохожие, которых можно было встретить, обычно шли вдоль широкой дороги и направлялись, как правило, к автобусной станции. В переулках же почти никого не было. Рассчитывая на тишину, обычно царствовавшую в таких местах, Муза не могла не удивиться, когда услышала громкую музыку. Громкую, и, более того, отвратительную. «Кто-то должен выключить эту какофонию», отметила про себя Муза, морщась от нескольких фальшивых нот, проскользнувших в и без того паршивой мелодии. Побежав на шум, фея оказалась в итоге у небольшой таверны с просторной деревянной террасой и большими окнами. Окинув взглядом небольшие круглые столики, каждый из которых был занят ученицами Облачной башни, Муза нахмурилась. - Что это там? – невольно вырвалось у неё, - у ведьм вечеринка? Муза на секунду закрыла глаза, прислушиваясь; отодвинув ужасную песню, игравшую в таверне на всю громкость, на второй план, она погрузила сознание в мир сотен резонирующих вен и артерий, кровь в которых повторяла точь-в-точь биение нескольких десятков сердец. Одно сердце явно выделялось из общей массы; чуть более крупное, оно билось быстрее, а характер сердечного ритма имел совершенно иной эмоциональный окрас. Она не владела ещё искусством определения точного возраста человека или цвета его волос лишь по биению сердца, но уже способна была, по крайней мере, отличить мужское сердце от женского. Более того, она уж точно могла узнать такое знакомое сердце. Уже предчувствуя неладное, Муза открыла глаза и направилась к большому окну, чтобы заглянуть внутрь таверны – туда, откуда и слышалось биение сердца. Ведьмы редко приглашали чужаков на свои вечеринки – Муза знала это точно. Это должен был быть кто-то из своих. Руки её похолодели и в горле что-то неприятно закололо. Прижавшись к стеклу, Муза увидела то, что, в общем-то, и ожидала увидеть; она до последнего надеялась, что уши её обманут, что она посмотрит в окно и увидит там кого угодно, но не его. - Нет! Это невозможно… Ривен с Дарси! Нет. Нет, нет, нет! Стелла не могла быть права – этого просто не может быть! Муза была уверена, что здесь что-то не так. Может, он случайно оказался здесь. Может, в конце концов, она его околдовала? Муза зажмурилась, отметая напрочь уже не интересовавшие её фальшивые аккорды и биение горячих ведьмовских сердец. Она сконцентрировалась на единственном нужном ей сердце и… не поверила своим ушам. Сердце Ривена рядом с ней билось, говоря о настоящей симпатии, отчего она чуть ли не летать была готова – и крыльев не надо было. Рядом с Дарси его сердце вело себя совершенно иначе. Сердца не бьются так от простой симпатии, она это знала. Он хотел эту ведьму. Ривен хотел Дарси, он желал её, и желание это превращалось в немыслимое и беспощадное рвение повалить её на стол прямо в этой таверне и сделать с ней всё… Что она пожелает. Да-да. Повиноваться ей. Он был поглощён животным желанием, желанием обладать ею и подчиняться ей, желанием, которое так и норовило вырваться наружу – Дарси, вероятно, об этом знала. Ведьма прекрасно управляла своим голосом, то мурлыча совсем по-кошачьи, то меняя интонации на более решительные и громкие. Муза распахнула глаза, не желая больше это слушать. На руках почти осязаемой липкой вязью осела услышанная и прочувствованная ею похоть – то, что плавало в их бокалах и смешивалось с дымом сигареты, которую Дарси самым неприличным образом подносила к губам. Когда Дарси взяла Ривена за руку, что-то промелькнуло между ними – какая-то магия, которая Музе была ещё недоступна. Муза в который раз за день сжала кулаки, едва сдерживая крик. Она никогда бы не смогла заставить Ривена посмотреть на неё так же. - Так-так, - раздалось за её спиной, и по оголённой пояснице феи пробежал знакомый уже мороз, - посмотрите-ка, кто здесь. - Надо же, - второй голос, подобно дуновению ветра, пронёсся прямо над левым ухом, - это одна из маленьких фей. Муза выдохнула, пытаясь совладать с собой. Нет, сейчас у неё совершенно нет желания участвовать в этих дешёвых представлениях! - Не сегодня, ладно? – как можно мягче ответила Муза, разворачиваясь и намереваясь убраться куда подальше, - у меня нет настроения… - Не спеши, - уперев руку в стену таверны, Айси перегородила фее дорогу, - куда это ты собралась? - Обратно в Алфею, - Муза буквально выплюнула последнее слово, уже не пытаясь быть вежливой. Она прошла было мимо Айси, но та схватила её за руку, больно сдавив запястье. От прикосновения холодной кожи Муза невольно вздрогнула; рука феи в том месте, где держала её Айси, покрылась тонким слоем инея. - Никуда ты не пойдёшь, - властно сказала Айси, довольно усмехнувшись, - во-первых, мы хотим знать, почему ты шпионишь за Дарси. - Я ни за кем не шпионила, - Муза выдернула руку из цепкой хватки. Потирая замёрзшее запястье второй рукой, Муза, не скрывая нахлынувшей обиды, добавила: - Тем более за Дарси! - Айси всегда узнаёт шпиона, когда видит его, - Сторми приблизилась к фее почти вплотную, так, что Муза почувствовала, будто дыхание ведьмы, подобно сильному порыву ветра, способно сбить её с ног. Айси ухмыльнулась, и, чуть помедлив, продолжила: - Уверена, что ты следила за Ривеном. Ты в него влюбилась, да? - Оставьте меня в покое! – Муза повернулась к ней лицом, при этом топнув ногой. Ей казалось, что так она выглядит более устрашающей. Ведьму холода такое поведение феи только раззадорило. - Глупая девчонка, - глядя, как Муза едва сдерживает слёзы, продолжала Айси, - знаешь, вчера Ривен сказал, что ты ему не нравишься. Муза умоляла себя не вестись на эти жалкие провокации. Нужно было прекратить стоять здесь и убежать, пока ещё был хоть малейший шанс. Но тело не слушалось её, как не послушалось утром в Алфее, когда она попыталась преобразиться. Слёзы предательски потекли по щекам, когда Айси чуть ли не по слогам проговорила простую, но горькую фразу: - Совсем не нравишься! Если бы у Музы спросили, откуда в ней нашлось столько смелости, она, определённо, не сумела бы ответить на этот вопрос. Её тело в этот чёртов день не слушалось её, вытворяя всё, что ему вздумается. Вот и в тот момент ладонь Музы, словно под действием чьих-то чар, поднялась вверх и, словно острый нож рассекая воздух приземлилась на щёку Айси, оставляя на светлой коже алый след. Муза сделала это прежде, чем поняла, как это произошло. В испуге прижав ладони ко рту, фея смотрела на содеянное, не зная, что теперь делать дальше. Пока Айси, распаляясь, кричала о наглости Музы, последняя даже попыталась извиниться, не желая продолжать конфликт. Утренняя неспособность перевоплотиться пугала её сейчас; эмоциональная нестабильность только усугубляла ситуацию и ставила Музу в уязвимое положение. - Эй, ты! – Айси обратилась к ведьме, сидевшей на открытой террасе, - зови остальных! Настало время проучить малышку Винкс. - Что ты собираешься сделать? – Сторми, казалось, испугалась не меньше Музы. - Да, Айси, - Муза, пытаясь защититься, решила сыграть на самолюбии ведьмы, - тебе что, нужно подкрепление, чтобы подраться? Смысл сказанного не сразу дошёл до феи, а когда она поняла, что сморозила, стало уже слишком поздно. Красноречивая улыбка Айси говорила сама за себя. *** Той ночью Муза снова сидела на смотровой площадке. На этот раз она усердно подбирала аккорды, пытаясь не думать ни о Ривене, ни о прошедшем дне в целом. Давалось ей это, конечно, тяжело. Каждый раз закрывая глаза для того, чтобы лучше услышать звучание инструмента, Муза невольно и неизменно обрекала себя на воспоминания о биении сердца и о первобытном животном страхе, сковавшем её при встрече с Дарси. Когда ведьмы Облачной башни во главе с Айси и Сторми побежали за Музой, метая в неё заклинания и бросаясь живыми змеями, Муза проклинала всё на свете, но больше всего – свою глупость. Нелогичность, как вечером выразилась Текна. В обычное время Муза бы ответила ей что-нибудь колкое, но не сегодня: благодарность за спасение собственной жизни перевешивала все остальные чувства. Кроме страха, конечно же. Убегая от ведьм, Муза столкнулась с Ривеном. Это было, наверное, второе событие в рейтинге паршивости за этот день. - Помоги мне, - тихо попросила Муза, заглядывая в недавно ещё казавшиеся искренними глаза. - Зачем мне это делать? – просто ответил Ривен, всем своим видом давая понять, что помогать он ей не намерен. Муза зажмурилась, прислушиваясь; его сердце билось так, как билось, когда он смотрел на Брендона, на Блум или на любого другого человека из их общего круга общения. Она почувствовала презрение в ритме его пульсаций. От частот симпатии, вскруживших ей голову, не осталось и следа. Муза вспомнила, как бросилась наутёк, всё ещё думая, что сумеет сбежать. Преобразиться в фею у неё так и не получилось. С досадой прожёвывая горькие воспоминания одно за другим она со всей силы вжимала пальцы в гриф, зажимая струны на нужных ладах; давно привыкшие к боли подушечки пальцев едва ощутимо заныли. Муза вспомнила, как оказалась в тупике и как – о чудо! – на помощь так вовремя пришли её друзья. Стелла была той ещё эгоисткой, но, тем не менее, что-то человеческое в ней всё-таки теплилось; она первая кинулась искать Музу и, вроде как, переживала за неё больше всех. Муза была благодарна ей в любом случае, даже если Стелла кинулась искать её только из чувства вины. Битва с ведьмами была неизбежной. Музе удалось-таки пересилить себя и преобразиться, но толку от этого было всего-ничего. Её попытки защититься только подогревали желание ведьм сделать ей больно. Когда общая масса ведьм отступила после очередной музыкальной бомбы, Муза обрадовалась, что всё-таки сумела их напугать. От воспоминаний о дальнейших событиях фею бросило в дрожь. Ну конечно, как она могла повестись на такое! Подумать, что сумела дать им отпор! Ведьмы отступили, уступая её своей предводительнице; они вымотали её и теперь, завернув в клейкую паутину, отдавали её, словно бабочку, на съедение огромному пауку. Дарси возникла словно из ниоткуда. Муза поёжилась, вспоминая, как ведьма силой мысли направила сразу несколько машин на неё, норовя раздавить фею, словно маленького жучка. Всё обошлось благодаря Блум, внезапно выпустившей на волю огромный поток энергии, напугавший ведьм до чёртиков и заставивший их отступить. Позже, на корабле специалистов ребята бурно обсуждали «новые примочки» Блум и восхваляли её, поражаясь внезапно открывшейся силе. Муза сидела в уголке, перебросившись лишь парой слов со Стеллой. Всё, что она говорила на корабле и после, в Алфее, не было враньём, но и правдой не было тоже. Она многое недоговаривала. Сейчас, сидя в одиночестве на открытой смотровой площадке, Муза пыталась раствориться в звучании гитарных струн и в холодном ободряющем ветре. Но, как ни старалась отвлечься, всё равно снова и снова возвращалась к тому моменту, когда её тело сковал неуправляемый и неподвластный ей страх. Она, тяжело вздохнув, отложила гитару в сторону и улеглась на спину, распластавшись по полу, словно морская звезда. У неё не осталось сил сопротивляться собственным мыслям. Встреча с Дарси была первым событием в рейтинге паршивости за сегодняшний день. Когда она увидела Дарси сегодня прямо перед собой, она поняла, наконец, что рядом с этой ведьмой у неё не было никаких шансов. Дарси была устрашающе сильной и невероятно пугала её, особенно, когда пообещала, что раздавит её, как букашку; о, фея даже не сомневалась, что это было не просто угрозой. Но вместе с тем она заметила в ведьме то, на что до сих пор не обращала внимания. Пытаясь защититься, словно маленькая девочка, она инстинктивно зажмурилась и услышала, вдруг, как звучало сердце повелительницы иллюзий. Если Ривен определённо был стаккато – отрывистым, резким и автономным, - то Дарси звучала, как самое настоящее легато. Муза вздрогнула, вспоминая плавные движения ведьмы и её мягкую, но такую коварную улыбку; было что-то такое в Дарси, что Муза увидела только сейчас, когда посмотрела на неё не как на врага, а как на соперницу. Которая, ко всему прочему, была значительно более сильной. Сердце Дарси стучало спокойно и размеренно, не отдавая контроль эмоциям и сливаясь с потоками её энергии; в интонациях её частот чувствовалась холодная рассудительность с каплей коварства и экстрактом хитрости. Ритм её сердцебиения выражался в каждом жесте и в каждом взгляде, который ведьма всегда наполняла осмысленностью. Да, глазами, которые могли проклясть, нельзя было смотреть на мир бездумно. Муза задумалась на мгновение, как вообще такое возможно, чтобы такие красивые глаза были способны насылать проклятья. Фея готова была поспорить, что если бы Дарси училась в Алфее, у Стеллы появилась бы серьёзная конкурентка. Муза зажмурилась, воспроизводя в голове образ сначала принцессы Солярии, а затем – ведьмы иллюзий. Да, Стелла была красивой, но её красота походила на ту, что обычно называли «журнальной». Светлые волосы и яркие черты лица делали её моделью, которую природа удачно подогнала под общепринятые стандарты красоты. С Дарси дела обстояли существенно иначе. Тёмные волосы, отливающие благородным травяным цветом, слабо вязались с принятыми в обществе представлениями о красоте – и оттого, парадоксально, становились такими прекрасными. Длинные, ухоженные волосы, неизменно блестящие, словно дорогой шёлк – да, было видно, что ведьма любила ухаживать за собой. Это можно было заметить и в макияже, идеально ложащемся на чистую светлую кожу; Дарси ухаживала за лицом и за фигурой, что не могло остаться без внимания. Рядом со своими сёстрами Дарси выглядела намного более привлекательной – Муза была уверена, что так считала не только она одна. Во многом это зависело от её глаз. Жёлтого цвета глаза – не глаза человека, глаза грациозной кошки – манили, затягивали, и, – Муза призналась себе, - дело было далеко не в колдовстве. Её взгляд – взгляд взрослой и осмысленной женщины – притягивал, словно мощный магнит. Вряд ли в мире было много мужчин, способных такому сопротивляться. - Если бы я была специалистом, - подумала Муза, не раскрывая глаз, и голос её эхом отдался в собственном сознании, - парнем… вроде Ривена, например… я бы, наверное, тоже в неё влюбилась. - Спасибо, мне это льстит. Муза вздрогнула, почувствовав, что она лежит, не в состоянии двинуться; конечности словно сковало невидимыми кандалами. Знакомый голос, заставивший её испугаться, мягким шёпотом расползся по всему телу, будто бы наполняя её изнутри: - А ты интереснее, чем кажешься на первый взгляд. Нужно почаще забегать в твои мысли, малышка. - Дарси! – Муза почувствовала, как на лбу проступил холодный пот, но не сумела даже поднять рук, чтобы стереть его. - Да, - томный голос, как всегда спокойный и чуть скучающий, заставил Музу задышать быстрее, - прости, не удержалась и влезла в твою голову. Как некультурно с моей стороны врываться без стука… - Что тебе нужно? – мысленно задала вопрос Муза, шумно глотая ртом воздух; оцепенение, сковавшее её, начало вгонять её в самую настоящую панику. - Я всего лишь хотела проучить тебя за шпионаж, - голос ведьмы в голове Музы становился всё более мощным, будто бы заполняя всё больше пространства. Словно в доказательство своим словам, Дарси довольно усмехнулась; рука Музы тотчас же поднялась и легла на шею феи, легонько сжимая её. Муза закашлялась, и в испуге попыталась убрать руку – но та не слушалась её, как и всё тело, будто бы припечатанное к земле. - Следовало наказать тебя за то, что ты следила за мной, - продолжала Дарси, и голос её растекался под кожей феи, заполняя сознание Музы, - но твои мысли убедили меня, что игра может стать ещё интереснее. С этими словами рука Музы, сжимавшая её шею, ослабила хватку, и Муза с облегчением выдохнула. Но прийти в себя она не успела: её ладонь, управляемая ведьмой, медленно заскользила вниз, очерчивая пальцами ключицы. Муза задышала ещё быстрее, когда её собственная ладонь опустилась на небольшую упругую грудь, легко касаясь сосков сквозь тонкую ткань футболки и заставив фею задрожать всем телом. Собственные руки Музе казались чужим, а прикосновения, остававшиеся на теле, чувствовались как касания другого человека. - Не думала, что феи позволяют себе ходить без лифчика, - в голосе ведьмы слышалась издёвка. - Что ты делаешь?! – внутренне закричала Муза, но мысль её тут же оборвалась, когда вторая её рука опустилась на плоский живот. - А ты разве не понимаешь? – Дарси получала явное удовольствие от того, что делала. - Прекрати! – то ли приказывая, то ли умоляя, мысленно вскрикнула Муза, - я не хотела тебя обидеть! - Обидеть? – голос Дарси был пропитан фальшивым удивлением, - о нет, моя дорогая. Никто никого не обижал. Пальцы Музы скользнули под футболку, касаясь обнажённых твёрдых сосков; Муза вскрикнула про себя, заставляя Дарси довольно усмехнуться. Вторая ладонь Музы легла на пояс пижамных штанов. - Пожалуйста, прекрати, - Муза не понимала, почему её голос звучал не очень-то убедительно. По телу прокатилась резкая волна удовольствия, когда её пальцы, лежавшие на груди, чуть сжали левый сосок. Муза шумно выдохнула, не понимая, был ли стон настоящим или остался в её сознании. - Трахаться с Ривеном намного скучнее, - с нескрываемым удовольствием сказала Дарси, - я ещё ничего не сделала, а ты уже вся дрожишь. Ладонь Музы, управляемая ведьмой, мучительно медленно скользнула под резинку штанов, тут же приподнимая край тонких хлопковых трусиков. Муза в отчаянии зажмурилась до боли в глазах, и вдруг, будто бы рождённое до невозможного сильным страхом, к ней пришло озарение. Музе стоило больших усилий отогнать от себя мир звуков и вернуть своё сознание в мир предметов – но, в конце концов, зацепившись за эту тонкую нить, Муза вынырнула из собственного сознания и сумела открыть глаза. Ночной воздух, прохладный и свежий, тут же окутал её. Муза поняла, что ужасно вспотела, когда почувствовала, что на ветру влажная футболка липла к её разгорячённому телу. Закрыв ладонями лицо, Муза попыталась осмыслить то, что только что произошло с ней. Дарси вторглась в её сознание. Непонятно каким образом, но чёртова ведьма сумела это сделать – и, более того, попыталась над ней надругаться! Муза горько усмехнулась, когда к ней пришло осознание: её только что чуть не изнасиловала одна из Трикс. Собственными, её – Музы – руками, между прочим! Муза истерически захохотала, зажимая кулаком рот. Вот уж о чём точно не стоит рассказывать остальным Винкс! Представляя краснеющее лицо Флоры и сочувствующий взгляд Блум, Муза прекратила смеяться, понимая, наконец, что с ней только что произошло. Мокрая ткань футболки продолжала липнуть к телу, облегая грудь и живот, которые каких-то пару минут назад были в полном распоряжении чокнутой на всю голову ведьмы. Муза понятия не имела, каким образом Дарси вторглась в ту прослойку мироздания, которая, как казалось фее, была самой защищённой по сравнению с остальными; в мире звуков она должна была быть повелительницей, она, а не Дарси! Муза же, в конце концов, не лезла в её мир иллюзий! Поднявшись на дрожащие ноги, Муза, пытаясь сдержать приступ очередного истерического хохота, который норовил перерасти в рыдания, постаралась сконцентрироваться на самой важной задаче. - Не входить в мир звуков, пока не отыщется средство, способное защитить собственное сознание, - вслух проговорила она. Взяв гитару в руки, Муза поспешила ретироваться, чтобы скорее вернуться в комнату, которая хотя бы ощущалась более защищённой, чем открытая площадка в башне. По пути в комнату Муза старалась не думать о произошедшем, заставляя себя мысленно проговаривать расписание и все домашние задания на ближайшую неделю. Только одна деталь не давала ей покоя. Влажная ткань трусиков неприятно касалась кожи, заставляя Музу всё детальнее разбирать про себя расписание в попытке отвлечься от навязчивых мыслей. Она искренне радовалась про себя, что прогнала Дарси из своего сознания прежде, чем та заметила, что Муза довольно неоднозначно отреагировала на произошедшее. Однако вместе с радостью Музу захлестнуло и самое обыкновенное разочарование. Фея не хотела себе в этом признаваться, но, когда она всё-таки добралась до постели, и, измождённая, начала погружаться в сон, мысль эта проскользнула мимо, едва оформившись в её голове. «Очень жаль… я так сильно испугалась, что не догадалась прогнать её чуточку позже».