сатᴏ́ри.

обычно лето действовало на всех как огромный повод для радости и счастья, ведь теперь школьникам не нужно ходить в школу, загружать мозг большим количеством информации, которую он воспринимает и откладывает, увы, не сразу, а может даже выкинуть. и минхо бы радовался, если бы был школьником, а не выпускником, нуждающимся в подработке на пару месяцев, а затем — в поступлении в какой-нибудь приличный колледж, прежде чем его выгонят из дома. в чём же была проблема? проблема была в минхо. в его неумении взаимодействовать с окружающими, которое довольно часто давило на него невыносимым барьером, выбраться из которого казалось невозможным. он мог купить что-нибудь в магазине, но когда дело доходило до реального разговора, где простые кивки головой, словно бы он был немым, не помогали, его бросало в холодный пот. конечности тряслись, зрачки сужались, а взгляд начинал бегать туда-сюда, боясь столкнуться с чужим, сердце заходилось, как сумасшедшее, — он всей душой ненавидел смотреть людям в глаза. боялся увидеть в них то, что видел в отражении грязного зеркала каждый день. боялся, что люди когда-нибудь поймут кто он такой. безвольный — ли слабый — мин трус — хо. — знаешь как зовут таких людей вроде тебя? БЕЗВОЛЬНЫЕ СЛАБЫЕ ТРУСЫ. — кричал мужчина средних лет с огромным пивным животом, выглядывающим из-под влажной серой майки. он брюзжал слюной на опухшее лицо пасынка. — одним словом, ничто. и ты, — резко прижал указательный палец к щеке тут же зажмурившегося мальчишки, из чьих глаз перестали бежать ручьём слезы. закончились. аура мужчины отражала лютую ненависть. — ты тоже ничто. сдохнешь где-нибудь в помойке рядом с вонючими крысами, которые потом будут лакомиться твоим сгнивающим трупом. надо же! хоть кого-то ты обрадуешь. хотя, — он перешёл на шепот, обхватывая тонкую шею дрожащего мальчика обеими руками и чувствуя волну срывающего крышу удовольствия от ощущения нежной кожи под грубыми ладонями и от осознания, что его пальцы без малейшего усилия сомкнулись в кольцо, начиная сжимать. от него пахло дешёвыми сигаретами и пивом. дуэт запахов, ассоциировавшийся теперь с болью и пожизненным унижением. — ты маленькое жалкое ничтожество, наверняка захочешь наложить на себя руки, чем умирать среди подобного тебе мусора, да? жалко, что смелости не хватит. из горла десятилетнего минхо вырвался хрип, когда нетрезвый, расстроенный из-за неудачного матча и проблем на работе отчим сдавил его шею, касаясь шершавыми пальцами друг друга. горло отозвалось новой болью, дышать стало трудно. мужчина засмеялся. поначалу тихо, почти бесшумно, но постепенно его отвратительный смех стал приобретать более яркие краски, выраженные под воздействием алкоголя, все больше походя на истерику психбольного, сбежавшего из своей палаты среди ночи. дальше минхо ничего не помнил. потерял сознание прямо в руках монстра. со временем отчиму надоело так развлекать себя, когда жены не было дома. он нашёл занятие поинтереснее, чем простые психологические пытки над обычным ребёнком, в виде своих новых любовниц, часто выглядевших так, будто он подобрал их прямо по дороге с работы. почти каждый божий чёртов день он приводил в дом незнакомую женщину. она смеялась мерзким наигранным смехом, реагируя таким образом на его шутки. пила с ним пиво из одной банки и умело соблазняла. в конечном счёте, минхо делал уроки под скрипы родительской кровати в соседней комнате и гортанные стоны женщин вперемешку с тяжёлыми, но громкими вздохами вспотевшего отчима. не помогала даже музыка, врубленная в наушниках на всю катушку. настолько ему было противно, что юноша не испытывал вроде бы подходящую эрекцию, несмотря на то, что происходило за стенкой; родео или очередное странное японское шоу «расшатай кровать, чтобы ты свалился с неё и получи сранный приз в 10 тысяч долларов». с тех пор термин «секс» стал для него синонимом фразе «щас сблюю, несите таз». его в прямом смысле воротило от порно. от картинок с голыми девушками. от всего того, что в принципе дико интересует любого подростка его возраста. секс стал для него запретной темой, грязным грехом, нарушив который он автоматически становился бы своим отчимом, а это — последнее после смерти, чего бы ему хотелось. родной отец умер, когда ему было четыре. обычная автокатастрофа, коих было много, забравшая сразу две жизни. отец и кот. отца минхо помнил лишь по старым фотографиям и расплывчатым коротким воспоминаниям, а через два года, давшихся семье ли с ужасной тяжестью, мама минхо — красивая, но не одаренная большим умом, нашла себе мужчину под предлогом того, что мальчик должен расти в полной семье с вниманием отца, пусть и не родного. — отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. — отнекивалась постоянно она от недовольной матери, видевшей насквозь нового зятя. не без частых ссор и разногласий, старая женщина на инвалидной коляске наконец-то сдалась и позволила впустить в дом будущего садиста её внука и причину внезапной кончины, хотя врачи прогнозировали совсем другое. в классе минхо сразу занял роль тихого изгоя, сидящего всегда на последней парте возле окна. одноклассники не общались с ним. более того, игнорировали его существование, и делали вид, что заняты чем-то, когда учитель вызывал его к доске. — моя мама сказала, что отчим избивает его. — громким шепотом сказал мальчик с оттопыренными ушами другу, «незаметно» поглядывая на ли позади. — поэтому он такой странный и зашуганный, как мышь. — ну и что? это все равно не наши проблемы. оставь. пусть дальше притворяется зомби. они ушли. минхо даже отсюда слышал их громкий издевательский смех в коридоре. карандаш, который он сжимал в руках, с оглушающим треском разломался на две части. вслед за ним из-под пушистых ресниц выкатились слезы, стремительно вырисовывая на бледном лице две мокрые полоски. он не моргал. с каждой секундой парта перед ним выглядела все размытее, будто он надел линзы с другими диоптриями, в носу щипало и горело, щеки покраснели. впервые тогда в голову мальчишки пришла заманчивая и столь желанная мысль, на вкус холодная и сладкая. — убью его. я убью его. — в истерике шептал минхо, закрывая голову руками. затем прозвенел звонок.

ночь. все мирные жители давно уже лежали в своих кроватях или сидели на удобном диване перед большим экраном телевизора, закусывая интересный фильм или передачу сочными наггетсами. тем временем, восемнадцатилетний минхо грел своей задницей ледяную после дождя ступеньку продуктового магазина и мечтал оказаться сейчас в теплой кровати с тарелкой горячего вкусного супа. именно мечтал. в жестокой реальности отчим бы погнал его из дома обратно на улицу, стоило бы ему зайти за порог. парень отчетливо видел, как мужчина с отросшей щетиной и вонью изо рта орёт на него, покрывает трехэтажным матом и грубо толкает подскочившую к сыну мать на пол. чужие ненавистные руки хватают за шкирку и, пока парень изо всех сил сопротивляется, в буквальном смысле выкидывают на улицу, как блохастого, больного котёнка. дверь с хлопком закрывается, ясно давая понять, что больше посетителей не здесь не ждут. нет. он не пойдёт домой., но и сидеть возле магазина и облизываться на картонный рамен в чистом окне он тоже не мог. он не ел с самого утра и сейчас в животе до режущей боли сосало под ложечкой. хромая, минхо двигался по неизвестному переулку, надеясь не наткнуться на плохих людей, иначе предсказания отчима о его смерти и вправду сбудутся. парень резко качнул головой, выбрасывая из неё дурные мысли. пусть только попробуют, он сам их придушит. одного точно заберёт с собой. — хей, куда путь держишь? сердце сжалось в комок, застряв в середине глотки. наперекор желанию не смотреть, минхо резко обернулся, смотря на источник звука огромными распахнутыми глазами. напротив него стоял, облокотившись об сырую стену здания, парень, на вид такого же возраста. из прежней укладки на голове теперь царило небольшое гнездо из светлых волос, больше придавая очарования, чем наоборот избавляя от него. кожаная чёрная куртка, такого же цвета джинсы в обтяжку и с прорезями в коленях и бутсы с подошвой с парочкой шипов. идеальный прикид «плохого парня». и будь на месте минхо какая-нибудь девочка-восьмиклассница, та сразу же потекла бы от такого бэдбоя с сигаретой во рту, называя его своим новым крашем. но девочки не шляются по ночам в опасных переулках, а минхо, увы, не восьмиклассница. — че встал, как вкопанный? — докурив остаток сигареты, незнакомец потушил её об стену привычным движением и выкинул в ближайший мусорный бак. он медленно оттолкнулся от удобной стены и завораживающим шагом приблизился к минхо, потерявшему дар речи. как только до ли дошло, что парень стоит к нему слишком близко, еще с руками, спрятанными в карманах, он отпрянул и сделал один шаг назад, хватаясь за раскладной нож в задней части брюк. сталь, сжатая в ладони, помогла немного успокоиться и посмотреть на собеседника чистым взглядом. — что тебе нужно от меня? — голос слегка задрожал на конце фразы, рука сильнее сжала нож до побелевших костяшек. странный парень, окликнувший его ранее, усмехнулся. — опусти нож, я не собираюсь грабить тебя или что-то в этом духе, видишь? — для подтверждения слов он плавно вытащил руки из карманов, раскрыв ладони, и тут же поежился от дуновения ветра. — просто замёрз. минхо нехотя послушался, но все ещё рассчитывал на быструю реакцию, чтобы в любом случае достать ножик. — зачем позвал меня? парень пожал плечами, снова пихнув руки в тёплые карманы. — здесь редко встретишь даже бродячую собаку, про людей вообще молчу. — а ты что тут забыл? — живу и работаю здесь. — он кивнул в сторону обшарпанной двери позади него. — мне интересно, что ТЫ тут забыл? ищешь кого? да, он искал. искал место, где можно спрятаться от мира. ответ пришёл не сразу. живот заболел сильнее, голова шла кругом и минхо почувствовал слабость и тошноту, подкосившую его ноги. он рефлекторно вытянул руку, чтобы за что-нибудь ухватиться, дабы не упасть, но рядом кроме незнакомца ничего не было. асфальт был твёрдым и холодным, даже сквозь плотные брюки минхо ощущал это. парень, чей вид напоминал тех самых популярных e-boys, выпучил глаза в два круглых шарика и, всячески забыв про осторожность, кинулся на помощь теряющему сознание юноше. — эй, ты чего? выпил что-то не то? наглотался? — минхо правда не ожидал услышать от человека, котрого он едва знает, такой обеспокоенный тон и вместе с этим получить несколько бодрящих пощёчин. боль, сплошная боль. целый океан ужасной боли, заслонявший ему глаза и слух, парализуя все тело. — твою мать, не подыхай мне тут! — вскрикнул парень, оставляя чужие красные щеки в покое. что делать дальше? паника нахлынула на него сильным приливом по спине, когда глаза минхо закатились и медленно закрылись, больше не открываясь. искусственное дыхание? что за тупая идея? он всего лишь потерял сознание, придурок. тишину уличного переулка в очередной раз прервал звук звонкой пощёчины. на этот раз блондин ударил себя. пощёчина отрезвила, мозги перестали гудеть, выбрасывая все новые ужасающие мысли и идеи., но одна из них все-таки показалась ему заманчивой. бесцеремонно закинув безвольное тело на плечо, как мешок картошки, парень осторожным шагом подошел к обшарпанной двери с небольшой табличкой со стертыми буквами и открыл её, погружаясь в темноту внутри.

— что значит ты не поступил? что значит ты провалил вступительные экзамены? от ходящего из стороны в сторону мужчины исходило тошнотворное напряжение, распространившееся по всему дому головной болью и внутренним страхом. минхо опустил голову и зажмурился до ярких звёздочек, как только отчим приблизился к нему и дыхнул в лицо зловонным запашком недавно выпитого пива с рыбой. — отвечай, сукин ты сын! — во всю глотку заорал он, с силой хватая мальчишку за волосы, грубо поднимая голову. — смотри мне в глаза и говори, трусливый ублюдок. — сквозь зубы процедил пьяница. большой палец левый руки, испачканный непонятной жижей, скользнул в маленький рот и прошелся жесткой подушечкой по плотно стиснутым зубам. минхо издал тихий всхлип и распахнул глаза настолько сильно, что на мгновение ему показалось, что они так выпадут. широкий зрачок, заполнивший чуть ли не всю радужку, прошелся по потолку с узнаваемыми желтыми пятнами, после с огнем чистой ненависти и злобы заглянули в бешеные глаза напротив. мужчина застыл в оцепенении. клацнув зубами, минхо воспользовался выпавшим шансом и со всей мочи укусил растерянного за палец. послышался хруст и рот заполнила теплая жидкость металлического вкуса. по уголкам губ потекли струи крови. — ПАРШИВЕЦ! — отчим подскочил как ошпаренный, держа в здоровой руке свой большой палец. из другой фонтаном хлестала кровь, окрашивая пол вместе с потертым диваном в темно-бордовый оттенок. любимый цвет минхо. ужас и что-то ещё, чего не мог прочесть парень, исказило лицо отчима до неузнаваемости. — КАКОГО ХРЕНА, УБЛЮДОК? ЗАХОТЕЛ СДОХНУТЬ? ИДИ СЮДА И Я ЗАСУНУ ЭТО ДЕРЬМО ТЕБЕ В ГЛОТКУ. минхо наклонил голову вбок, с облегчением понимая, что инстинктивный страх перед старым ушлепком, который изрядно испортил ему жизнь, превратив её в нескончаемый фильм ужасов, где в любом следующем кадре тебя могло ждать что угодно, кроме хорошего, куда-то испарился, словно самодельное облачко вместе с другими чувствами. с пустой физиономией он стоял на коленях с привязанными за спиной руками и смотрел, как озверевший мужчина с тяжёлым шагом надвигался на него, оставляя после себя кровавые следы. внезапно кое-что заставило минхо раскрыть рот в немом крике. глаза отчима широко раскрылись, выпучились, вены на его шее вздулись. что-то порвалось и по деревянному полу покатилось два белых шарика. один из них остановился прямо перед минхо, уставившись на юношу стеклянным взглядом. он не мог пошевелиться. волосы на затылке встали дыбом. — иди ко мне, милый. — зашептал мужчина с глубокими впадинами на лице и протянул грязные руки с прогнившими ногтями к минхо. он закричал.