sent from the skies above

Фемслэш
NC-17
В процессе
50
автор
Размер:
269 страниц, 21 часть
Описание:
Дина почувствовала слабость, такое желанное ощущение нужности, обожания, которые постоянно отвергала, получая от других. Но Элли не хочется отталкивать, к ней хочется прижаться настолько близко, чтобы не хватало воздуха, чтобы веснушки на её лице казались звёздами на чистом небе, чтобы её дыхание оказалось единственным кислородом, которым можно дышать.
Примечания автора:
история, в которой жизнь идёт своим чередом, а дина впервые в жизни путается в себе же.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
50 Нравится 147 Отзывы 9 В сборник Скачать

13. drive me insane

Настройки текста
Примечания:
первое [и самое главное!]: отзывы после предыдущей главы принесли мне просто неописуемый заряд вдохновения, который я потратила на уже эту главу, думая только о том, как мне хочется закончить её чуть раньше, чем обычно, и таким образом порадовать и вас. спасибо, что не только читаете, но и ждёте, тратите время, чтобы оставить комментарий. мне приятно знать, что кому-то нравится эта история.

второе: когда я ставила на этой работе отметку «слоуберн», я совсем не думала, что дело до первого поцелуя не дойдёт даже в тринадцатой главе, но! мне нравится описывать плавное развитие отношений девочек, поэтому надеюсь, что вы тоже не против этого и сможете терпеливо подождать ещё немного ;)

третье: спасибо ещё раз за ваши отзывы, порой перечитываю каждый не один раз, чтобы улучшить себе настроение :-,)
      Дина размеренно переворачивается с одного бока на другой, поправляя во сне одеяло и закрывая им плечи, когда резкий, совсем незнакомый памяти звон будильника заставляет её приоткрыть глаза, чтобы найти источник звука, который окутывал всю комнату. Темноволосая девушка обнаруживает себя в чужой квартире, давая себе несколько секунд, чтобы осознать, что целая ночь уже позади; она смотрит из-под век на Элли, лежащую на животе и слепо тянущуюся за собственным разражающимся громом телефоном, попытки которой заканчиваются неудачей — телефон падает на пол, создавая ещё больше шума, проходясь вибрацией по полу.       — Блять,— Элли всё ещё сквозь сон успевает материться, не оставляя стараний отключить, наконец, продолжающий звонить будильник. Когда в комнате снова создаётся умиротворённая тишина, а от предыдущего дребезжания остаётся лишь звон в ушах, рыжеволосая девушка падает лицом на подушку, вызывая у Дины по-утреннему сонную улыбку. Ей бы хотелось почаще видеть такую Элли: домашнюю, тихо ворчащую, ищущую дополнительные секунды, чтобы не открывать глаза и не встречаться со светом, попадающим в комнату. Девушки встречаются взглядами.— Извини, забыла вчера отключить этот чёртов будильник. Ты, наверное, не выспалась?       — Ещё десять минуточек сна, и я была бы самой счастливой,— Дина не осмеливается упомянуть, что уже со вчерашнего дня чувствует себя на седьмом небе, словно ходит по воздушным облакам, чувствуя под ногами невесомость.       — Поспи ещё,— Элли принимает сидячее положение, сразу же обновляя на волосах хвост, и тянется сцепленными в замок руками вверх, избавляясь от заработанного за ночь напряжения в мышцах. Она оглядывает Дину, начиная с шеи, пока не доходит до камышового цвета глаз, встречаясь с чужим взглядом и уверенно ухмыляясь.— Я разбужу, когда завтрак будет готов. Ты же не против обычной яичницы?       — Нет,— Дина пригревается на месте, подтягивая одеяло прямо до подбородка, и в спокойствии закрывает глаза, когда рыжеволосая девушка выходит из комнаты.       Сейчас перед Элли будет задача куда посложнее — проведать, как прошла ночь Джесси, и, как обычно, приготовить ему стакан холодной воды вкупе с подходящей от головной боли таблеткой, что всегда присутствует в их квартире. Джесси — причина, по которой общая аптечка постоянно наполнена лекарствами на любой случай жизни; в основном, это из-за того, что тот ввёл в привычку приходить зачастую с ссадинами после тренировок, с болями в желудке из-за того, что за целый учебный день мог перекусить лишь одним шоколадным батончиком, и, самое основное, с головными болями после таких посиделок, как вчерашняя.       Элли без стука входит в чужую комнату, по обычаю находящуюся в небольшом беспорядке, с валяющимся посреди помещения футбольным мячом, стянутыми наспех у подножия кровати носками; девушка закатывает глаза, потому что когда-то принимала саму себя за одного из самых небрежных людей в мире, но Джесси переплюнул её в этом. Элли чувствует холод, проходящийся по телу мурашками, пока вышагивает по голому паркету, и сокращает расстояние до парня, лежащего уже даже не на подушке и вытянувшего одну руку за пределы кровати.       — Просыпайся,— рыжеволосая потряхивает друга за плечо, учтя заранее ту деталь, что лёгкое прикосновение Джесси точно не сможет привести в сознание. Под натиском чужой руки, продолжающей надоедливо шатать тело из стороны в сторону — чёрт подери ту физическую силу, что Элли наработала, будучи ещё подростком,— Джесси не видит другого выхода кроме того, как открыть глаза.       — Ты издеваешься надо мной?— он хрипло, почти невнятно спрашивает самодовольно улыбающуюся Элли, пока закрывает ладонью лицо, чтобы скрыться от уличного света в комнате и не щуриться. Второй причиной этому служит то, что на данный момент видеть радующуюся из-за осуществления своего плана подругу видеть совершенно не хочется. Джесси кажется, что каждое движение сейчас способно расколоть его голову, словно орех, на две ровных части.       — Твои проблемы, что напился вчера,— Элли хмыкает, стягивая с парня одеяло.— Пора вставать. Дина у нас в гостях, не забыл? Если не хочешь испугать её своим видом, лучше вали в ванную и приводи себя в порядок, а то выглядишь, честно, не очень.       Джесси на услышанное строит гримасу неодобрения, он бросает ей вслед тихое «ты иногда похожа на отродье дьявола», но рыжеволосая девушка оказывается на самом деле права, потому что как только парень находит силы присесть на матрасе, сразу же видя немного расплывчато своё отражение в зеркале напротив постели, он замечает собственные волосы, превратившиеся в хаос за ночь, пока он ворочался с бока на бок, не видя из-за усталости даже сны.       Дину будит как раз таки именно Джесси, уже более-менее справившийся с похмельем, но всё ещё выглядящий чуть разбито, не как обычно. Он приоткрывает дверь, просовывая голову через образовавшуюся щель, и утренним голосом сначала спрашивает девушку, спит ли она, а потом приглашает к завтраку, удаляясь так же быстро, как изначально и появился.       Дина ещё с секунду нежится в постели, желая слиться воедино с одеялом, чтобы остаться здесь навсегда, но завтрак с друзьями звучит не менее привлекательно; она прочесывает спутанные локоны волос пальцами, заправляя те за уши, в ванной наслаждается прохладой воды, которой ополаскивает лицо, а на бортике раковины видит новую, запечатанную зубную щётку, которая была найдена в чертогах запасов-на-всякий-случай специально для неё.       Дина подходит к кухне, останавливаясь у дверного косяка и решая опереться о него плечом, все ещё будучи в одежде, которую Элли одолжила ей ночью; рыжеволосая девушка замечает следящие за ней глаза, которые пристально наблюдают за каждым шагом, за ловкими, уже выведенными до автоматических движениями. Элли позволяет себе встретиться с сосредоточенным на ней взглядом и глупо улыбнуться, продолжая подготавливать всё к завтраку.       Старшая девушка лишь задумывается, пока запоминает каждую попавшуюся на глаза отличительность, надеясь, что Элли всегда будет присутствовать в её жизни, даже если их отношения ухудшатся, даже если они останутся просто знакомыми; Дина хочет всегда иметь возможность узнать, как у Элли дела, как она живёт, чем дышит, безумно хочет всю оставшуюся жизнь быть поблизости и пробовать оставаться ей близким человеком, с которым она может поделиться не только своим счастьем, но и горем.       — Чай или кофе?— Элли обращается к ней. Дина вырывается из собственных мыслей, примечая, что на кухонной тумбе стоит три больших кружки, из двух из которых уже возвышаются вверх порывы пара. Рука Элли, в которой находится чайник, зависает над последним стаканом, ожидая ответа на поставленный вопрос.       — Кофе.       Девушка присаживается за стол, принимая с благодарностью согревшуюся от кипятка кружку, и сразу же добавляет в напиток три ложки сахара, вдыхая аромат кофейных зёрен, который скрашивает и без этого прекрасное утро. Дина вдруг смеётся, но всеми силами пытается сдержаться, видя подле себя измученное лицо, опущенное к тарелке. Джесси размеренным темпом отламывает кусочки приготовленного завтрака, лениво поднося их ко рту и вздыхая каждый раз, как их приходится пережевывать.       — Как прошла ночь?       — Пока я спал,— парень не медлит с ответом, мягко откладывая вилку в сторону, и ставит локоть на стол, подпирая рукой голову,— всё было просто замечательно, но стоило проснуться — так сразу же захотелось убиться.       — Из всех людей, что я знаю, ты первый, который может заработать похмелье из-за обычного пива,— Элли фыркает, занимая место с противоположной от друга стороны, и делает звучный глоток своего крепко заваренного чая. Дина отмечает, что рыжеволосая девушка совсем не сахарит его.       — Это было не просто пиво, а немеренное количество пива. Сколько вообще я вчера бутылок выпил?       — Семь-восемь?— Элли прикидывает в голове. Вчера никто не был озабочен тем, чтобы считать, сколько раз официанты подходили к их столу, чтобы унести с собой пустые ёмкости.— Короче, достаточно, чтобы сегодня вот так страдать.       — Ничего страшного. Вода, мой любимый аспирин — и готово! Буду как новенький,— неправдоподобная улыбка появляется на лице парня.       — Ты пропустил пункт, где ты ложишься обратно в кровать и засыпаешь до вечера.       Джесси закатывает глаза. Этим двоим определенно весело жить вместе; несмотря на то, какая у них разная динамика, они просто отлично дополняют друг друга, постоянно препираясь и шутя, но осознавая, что, произойди что-то серьёзное, они будут один для другого каменной стеной. В необъяснимой крепкости их дружбы Дина смогла убедиться как раз в прошедший день, когда после концерта Джесси стал первым, кто разразился бурными овациями в честь рыжеволосой девушки.       — Дина, тебя отвезти в общагу?— парень из-под ресниц заглядывает в чужое лицо, ожидая ответа. Однако Элли не даёт ему услышать его, заговаривая раньше Дины.       — Больной, что ли? От тебя всё ещё несёт перегаром. Я сама могу проводить.       Дина усмехается.       — Я могу сама доехать или вызвать такси, всё равно сейчас день, ничего страшного не случится.       — А я, например, прогуляться хочу,— Элли смотрит на неё с вызовом, приподнимая брови вверх и полностью отвлекаясь от наблюдающего за ними Джесси.— Теперь уже нельзя воспользоваться шансом и сделать два дела разом?       Девушки смотрят друг другу в глаза: карие с удовольствием упиваются зелёными, зелёные с отличительной нежностью впитывают оттенок карих,— пока Джесси особенно громко не кладёт собственную вилку на стол; он не заметил неладное, не увидел тайное взаимодействие между ними, но всё равно заставил изрядно вздрогнуть, теряясь на месте.       Дина благодарит Элли за завтрак, пока их друг тихо стоит у раковины и моет за собой посуду, уходя после этого в собственную комнату. Они не теряют много времени, начиная собираться к выходу из дома: темноволосая девушка натягивает на себя полупрозрачные колготки, обхватывая тугой резинкой талию, и когда она просовывает голову через платье, Элли входит в комнату, совсем не ожидая увидеть перед собой девушку, чьё тело закрывает только нижнее бельё. Рыжеволосая втягивает воздух через губы, тут же отворачиваясь и проговаривая извинения, пока Дина продолжает одеваться, самодовольно усмехаясь — случилось то, чего она и добивалась. Для полной услады ей бы сейчас увидеть чужие порозовевшие щёки.       На улице морозно, но не так, чтобы желание остаться в тепле перебарывало хотение вдохнуть полной грудью зимний запах улиц, ещё не заполненных ни большим количеством людей, ни машинами, сигналящими каждому пешеходу, который заберёт секунду времени, проскальзывая перед ними, либо каждому другому автомобилю, преградившему им путь. Дина хочет поговорить о прошедшем концерте, спросить, кому посвящены все услышанные ей песни, но если никто другой не поднимает во время встреч эти темы, значит, они либо никого более так не тревожат, либо остальные знают Элли лучше, чем Дина.       В любом случае, однажды она наберётся смелости и спросит всё.       Подходя к автобусной остановке, Дина решает немного испытать рыжеволосую девушку, толкая её плечом и прилагая к этому действительные усилия. Она с удовольствием наблюдает, как та отшатывается в сторону, почти путаясь в своих ногах, и Дина сдерживается от того, чтобы в шутку не упомянуть, какие они у Элли чересчур длинные. Элли раскрывает рот, чтобы что-то высказать, затем снова закрывает, ввысь приподнимая брови, и Дина искренне смеётся с чужого выражения лица — Элли сейчас очень сильно похожа на вытащенную на сушу рыбу.       — Кто первее добежит до остановки, тот выиграл,— с энтузиазмом старшая девушка срывается с места, не заботясь, что собственное платье не позволит ей бежать слишком быстро.       — Серьёзно?— Элли позади всё ещё не верит в правдивость услышанного и остаётся на том же месте, лишь прослеживая, как с каждой пройденной секундой Дина отдаляется от неё все больше и больше, пока снег хрустит под её ногами. Что-то в Элли щёлкает, и она зрительно отмеряет метры до обозначенного места, думая, как бы ей поступить: начать бег прямо сейчас, чтобы обогнать настроенную на выигрыш темноволосую девушку, или же с момент-другой потоптаться на прежней территории, только в последние мгновения нагоняя Дину и обрывая её восторг собственной скоростью.       Мимо проходит пара людей, и Дина оббегает их стороной, не сбиваясь с пути, но слыша, как за спиной появляются подозрительно быстро приближающиеся к ней шаги; дистанция до остановки сокращается, Дина решает воспользоваться своей отнюдь не самой плохой физической подготовкой, чуть сгибая в движении колени и подаваясь плечами вперёд, чтобы подтолкнуть собственное тело к более быстрому движению.       Девушка смеётся: Элли практически вплотную к ней, но всё не может перегнать, дыша практически ей в затылок. Дина чувствует вкус победы, в голове прикидывая примерное количество секунд, что ей понадобятся, чтобы выполнить свою выдуманную миссию и не дать Элли одуматься и обогнать её на последних шагах. Девушка пытается широко расставлять ноги, быстро ими перебирать, ощущая, как обветривается лицо и как начинают слезиться глаза от хорошего настроения, но стоит ей практически коснуться стопой до выстеленного асфальтом выступа, как подошва собственных сапог подводит её, проскальзывая вдоль узенькой дорожки гололедицы, унося землю из-под ног.       Дина чувствует слабую боль в ягодицах, на которые пришлась большая часть падения, и закрывает глаза, когда рядом оказывается Элли, склоняясь над ней и отгораживая глаза от слепящего зимнего солнца.       — Ты в порядке?— рыжеволосая упирается ладонями в свои колени, пытаясь как можно скорее привести дыхание в норму, чтобы присесть на корточки рядом с Диной, волосы которой распластались по поверхности заснеженной обочины, и проверить её на наличие травм.— Ничего не болит?— Элли начинает беспокоиться, когда не слышит ответ ни на один из своих вопросов. Старшая девушка продолжает лежать на спине, теперь уже закрыв лицо ладонью и глубоко дыша.— Дина?       Элли боится, что девушка начала плакать от полученной боли, что она могла отбить или повредить себе что-то, не справляясь с испытываемым шоком. Наконец, она наклоняется ещё ниже, чтобы коснуться чужой ладони и мягко убрать её от чужого лица, и как только она тянется рукой вниз, Дина хватается за неё, утягивая на землю. Рыжеволосая не может удержаться на ногах, поскальзываясь из-за того, с каким рвением Дина зацепилась за её локоть, и падает вниз.       Рядом темноглазая девушка взрывается от приступа смеха, подгибая колени.       — «‎Ничего не болит, Дина?»— она передразнивает ранее услышанные от Элли слова, безобидно пародируя чужой голос, и взамен получает наполненный раздражения взгляд; и даже так Элли выглядит мило.       — Я испугалась, что ты могла себе подвернуть что-нибудь,— девушка бубнит себе под нос, не спеша вставать; солнечные лучи начинают постепенно пригревать лицо. Элли вспоминает, каково это — весь день проводить на открытом воздухе во дворе родного дома в тёплое время года, и каждую новую неделю замечать дополнительно высыпавшие веснушки на тех участках тела, куда солнце успело попасть более всего.       — Испугалась, значит?       — Ты знала, что ты невыносимая?— Элли косо смотрит на темноволосую девушку, замечая как её зрачки выглядят светлее под натиском света, а на между ресницами путаются мелкие, незаметные частички снега, которые случайно попали туда, пока она падала.       — Нет, это неправда, и ты это знаешь,— Дина ухмыляется, поворачивая голову в сторону рыжеволосой, и встречается с улыбкой. Да, Элли это знает.       По итогу, первой с заснеженной, скользкой дорожки поднимается на ноги именно Дина, стряхивая с себя налипший на одежду снег и подавая после этого руку всё ещё лежащей внизу Элли. Элли усмехается, пользуясь предложенной помощью и приобретает стоячее положение, чуть возвышаясь над старшей девушкой. Она качает головой, наблюдая, как минутное ребяческое поведение смогло воодушевить Дину и позволить яркой улыбке появиться на её лице.       Ради этого Элли готова каждую секунду терять равновесие на этом чёртовом гололеде и падать спиной на землю.       Прощание происходит совершенно необдуманно, потому что автобус с нужным маршрутом подъезжает всего несколькими минутами позже, и Дина знает, что водитель не будет ждать, пока она осмелится что-то предпринять или хотя бы попрощаться с рыжеволосой девушкой словами. Поэтому она отпускает собственные сомнения, просто-напросто давая свободу себе и своим желаниям, и заключает Элли в объятия, слегка привставая на носочки; её жест встречается с точно таким же — Элли оборачивает руки вокруг её плеч, куда-то в волосы проговаривая пожелания о хорошем дне.       — Напиши, как доедешь, ладно?       — Волнуешься?— Дина с издёвкой спрашивает напоследок, прекрасно зная заранее, что ей не ответят на заданный вопрос; да и сама она непривычно быстро краснеет, чувствуя, как лицо согревается от холода естественным румянцем. Элли легонько отталкивает девушку от себя, и та запрыгивает в салон автобуса, отслеживая сразу взглядом свободное сидение.       Дина решается сделать звонок Кэт, как только встречается спиной с собственной кроватью по приходу в общежитие. Насколько бы её ни устраивала мягкость постели, теперь, кажется, ни одна не сможет для неё стать более лучшей, чем постель Элли: та оказалась комфортной, такой, в которой не жалко проводить целые дни, нежась на простыне и на перьевых подушках. Темноволосая девушка представляет, насколько ещё более манящим был бы вид чужой кровати, если бы на ней лежала сама Элли, бодрствуя или же засыпая.       Выпуская через округлённые губы воздух, Дина звонит подруге, слыша, как сердце начинает биться быстрее, отдаваясь ударами в ушах. Она необычайно нервничает из-за того, чем может ей на вопросы ответить Кэт, какую новость может сообщить. Если после животрепещущих гудков, продолжающих раздаваться в динамике телефона, Кэт произнесёт свои первые слова надломленным, имеющим малые надежды голосом, Дина не сможет более держать себя в руках.       — Алло?       Дина не зацикливает внимание на том, насколько судорожный выдох покидает её тело, как только голос Кэт доносится до её слуха; она звучит нерадостно, но и не окончательно потерянно, что придаёт темноволосой девушке немного облегчения. Однако полностью Дина не расслабляется, собираясь с мыслями, чтобы как можно спокойнее поговорить с подругой.       — Как ты?       — Ты знаешь,— Кэт тяжело вздыхает,— мне всегда кажется, что мама готова сделать всё возможное, чтобы я узнала о её проблемах в последнюю очередь,— усмешка девушки отчётливо слышна Дине, и та не спешит ещё больше давить на неё, решая последовать её примеру и слабо поднять вверх уголок губ, пожимая плечом несмотря на то, что Кэт не может её сейчас видеть.       — На то это и мама. Если бы она тебя не любила, то не пыталась бы сделать так, чтобы ты не волновалась.       — Она сломала ногу уже дня три назад, а сообщила мне об этом только вчера.       Дина прикрывает глаза: сквозь тело проходит поток тепла из-за того, что случившаяся ситуация — далеко не самое худшее, что имело шанс случиться. Девушка сразу додумывает, что Кэт специально не объявила вчерашним вечером о произошедшем, чтобы никому не портить настроение, не превращать прошедший триумфально день в сгусток отрицательных эмоций или мыслей. Несложно следом догадаться и о том, что Кэт отлучилась по строго своему желанию, а не по просьбе матери, ведь в тот момент нельзя было оставаться на том же месте, не предпринимая никаких действий.       Подруга рассказывает, как провела остаток вчерашнего дня в стенах больницы, расспрашивая женщину средних лет о том, каким образом та вообще умудрилась втянуть саму себя в такое неприятное событие, и, как обычно это бывает, причина оказалась довольно сумбурной — занятость домашними делами в выходной день, спешка, вызванная тем, что до тёмного времени суток нужно успеть закончить начатое, и, как итог, неудачное падение со стремянки. «Хорошо, что хоть не с большой высоты»,— обнадеживает Кэт, склоняясь к тому, что та вышла из ситуации ещё с незначительной травмой.       Но какой бы по степени эта травма ни была, девушка упоминает, что операция всё же была назначена на завтра, а все необходимые обследования и рентгеновские снимки уже были сделаны. На учёбе Кэт обещает появиться, несмотря на сложности, возникшие в семье, даже пытается шутить; а Дина вдруг ощущает укол стыда, который бешеным потоком заполоняет каждое направление мысли, ведь пока её ночь развивалась самым удивительным, долгожданным образом, Кэт пришлось провести ночные часы в месте, где пахнет не только медикаментами, но и стрессом.       Кэт действительно показывается в институте вовремя, соблюдая временные рамки расписания; правда, выглядит она не как обычно: полученные переживания находят место на её лице в виде понурости и глаз с полопавшимися в них капиллярами. Дина не упоминает этого, только делает всё, что в её силах, чтобы отвлечь девушку от волнения о том, насколько медленным будет восстановление её матери.       В перерывах ей пишет Элли, и Дина впервые за все года обучения (что в школе, что в вузе) рискует, печатая ей сообщения прямо во время занятий, пытается не засмеяться вслух от фотографий, которые девушка присылает ей: на них она строит забавные физиономии, пока скучает на очередной теоретической паре. Несмотря на то, что каждое увиденное фото не отличается серьезностью, Дина всё же сохраняет все.       Как и подобало ожиданиям, преподаватели с начавшейся недели начинают изрядно надоедать своими долгими, невероятно нудными рассказами и наставлениями о том, как будут важны предстоящие экзамены. «Тебе повезло, ты уже третью их часть сдала»,— отправляет она сообщение рыжеволосой, когда в который вздыхает, пытаясь не зевать во время речи профессора.       Дина взяла тенденцию готовиться к экзаменационным работам с ноября ещё в прошлом году; тогда это и начало давать свои плоды: чем раньше начинаешь настраиваться, тем лучше результат, потому что во время самого экзаменационного периода ты уже перестаёшь сильно волноваться, будучи более уверенным в своих способностях. Дина [12:01]: кстати, когда будут известны результаты по выступлению?

Элли [12:02]: завтра-послезавтра, наверное, а что?

      Преподаватель постукивает ручкой по столу, будто замечая кого-то за проделками, и темноволосая девушка вздрагивает, пугаясь, что её могли заметить за выполнением посторонних дел. Дина [12:04]: просто если у вас «наставники» могут хорошо слышать, то они обязаны поставить тебе за всё «отлично»

Элли [12:05]: да?

Дина [12:07]: да. а если не поставят, то я лично заставлю это их сделать       Совсем недавние возмущения Кэт будто бы были услышаны, потому что в конечном результате студентам предоставили не один выходной день для Рождества, а три; такую поблажку для учащихся в виде увеличенных праздничных дней решили ввести прямо накануне оповещения, поэтому по институту впоследствии ходили счастливые переговоры о том, как хорошо сложились дела. Но самое главное, что обрадовало не только Дину, но и её друзей — празднование Нового года, которое компания договорилась отметить в квартире Элли и Джесси, выпадало на субботу, прекрасный день, когда можно ни о чём не заботиться, даже не смотреть в будущее, навивая себе заранее волнения о том, что можно проспать учебный день.       Джесси с уверенностью пообещал, что сможет решить что-нибудь с созданием нужной атмосферы в квартире, попробовав украсить окна гирляндами и даже разыскать маленькую ель для полного погружения в зимнее торжество. «Заставлю Элли вырезать снежинки»,— парень после этих слов жалеет о сказанном, потому что получает смачный удар в предплечье сжатым крепко кулаком; он думает, что рыжеволосая девушка готова повесить все планы на него, так как именно он вызвался быть дизайнером праздника, но Элли, не самом деле, лишь со сведёнными к переносице бровями говорит, что они будут делать это вместе — искать схемы на просторах интернета и пытаться сделать что-то путное из бумаги с помощью ножниц.       Праздничный вечер, конечно, мог бы запросто быть организован в доме Норы, что имел значительное отличие — он был частным и довольно вместительным, там каждому хватило бы места на ночь, да и в создании шума им никто не помешал бы — можно отложить в сторону переживания о том, что в любую минуту возле двери могут оказаться разозлённые соседи, грозясь вывести разбирательства на новую ступень и звоня в полицию. Но такая опасность всё же была; и хоть вокруг люди так же будут отмечать наступление нового года — пусть и не так шумно, как планирует их компания,— но Нора мягко пояснила всю ситуацию, встречая полное понимание со стороны друзей.       Нора планировала подавать документы в совершенно иное учебное заведение, находящееся в немного другом штате от её теперешнего местонахождения; она ещё в начале последнего года обучения в школе определилась с тем, где хочет обучаться, какие преимущества есть в различных вузах и какие баллы за экзамены нужны для того, чтобы быть принятой в ряды студентов. По случайной удаче, один из институтов привлёк её внимание не только своим внешним видом, который она рассмотрела с разных ракурсов, найдя фотографии на нужном сайте, но и условиями проживания, обучения и возможной стипендии; родители одобрили её решение.       Но уже после сдачи финальных экзаменов, ради которых темнокожая девушка старалась, не покладая рук, её отцу было предложено довольно заманчивое предложение — переехать в другой город для продолжения рабочих военных обязанностей там. Это означало ещё и обеспечение её родителя довольно хорошей зарплатой, но появилась загвоздка, которую Нора не могла никак переварить — большое расстояние между ней и её родителями в учебное время, которое не всегда позволит ей видеться с ними в выходные дни, вселяло в девушку сомнение.       Некоторое время Нора искала огромное количество информации о других институтах, имеющих в арсенале выбранное ей направление, и нашла идеальный вариант — как раз расположенный в том же городе, куда собирались переезжать родители, вуз. Вуз, куда поступили и Элли с Джесси, присутствие которых рядом с собой позволяло девушке думать о том, что принятое решение оказалось самым верным.       Теперь у неё есть возможность видеть, разговаривать вживую с родителями каждый день, не беспокоясь, что с ними может что-то приключиться; есть прекрасная перспектива продолжать быть близкой к своим друзьям, не волнуясь о том, что большое расстояние может погубить их тесные отношения; а ещё выпал довольно привлекательный шанс вкусить все заботы и прелести взрослой жизни, так как родители по обоюдному согласию решили дать свободу своей дочери и начать снимать для неё жильё, оказавшееся уютным частным домиком.       Несмотря на то, что дом находится в её распоряжении, и она вольна делать там всё, что взбредёт в голову, Нора старалась держать всё под контролем, не желая оказаться лицом в грязи, поэтому так конечное решение сошлось на праздновании объединённых Рождества и Нового года в квартире Элли и Джесси, которые, в принципе, не боялись быть выселенными в случае неприятностей.       Джесси говорит, что всегда можно найти найти новую квартиру для проживания, не так уж и важно, где проводить свободные дни, если в помещении есть кровать и холодильник; Элли и на такое высказывание ударяет друга, закатывая глаза от его глупых слов. А тот лишь смеётся, вызывая расцветающую улыбку и на чужом лице; видимо, было уже в их общих воспоминаниях что-то, что грозило им когда-то сменой места жительства.       Выделенные в честь Рождества выходные дни Дина проводит одна в собственной комнате, упаковывая подарки, в энное количество раз штудируя ответы на возможные вопросы финальных тестов и переодически разговаривая с Элли, которая оказывается немного занята, иногда подолгу не отвечая на сообщения. В этот раз Дина хотя бы уверена, что рыжеволосая девушка действительно занята, а не находит ещё одну причину не разговаривать с ней.       Прошедшая ночь всё ещё кажется ей сном: Дина не может забыть, как чужая одежда сидела на ней, как Элли пахла алкоголем и пряностями, пленяя своим ароматом девушку и заставляя её колени подрагивать. Темноволосая девушка просто на глазах превращается в ту, кто так беспредельно сильно ждёт следующей встречи с человеком, сводящим её с ума, чтобы на быстротечные секунды оказаться в чужих руках, хотя всё больше, больше, больше.       Кэт утягивает Дину за руку, когда они поднимаются по лестнице, чтобы ускориться в шаге, и подруги добираются до второго этажа многоэтажки в рекордное время, предчувствуя, что в определённой квартире уже началось празднование. Подходя ближе к двери, чтобы дотянуться до звонка, до слуха девушек доносится отголосок играющей внутри помещения музыки; Кэт ухмыляется, бросая на Дину многозначительный взгляд.       Джесси слово держать умеет: уже при входе в дом в глаза бросаются дополнения интерьера в виде конфетти, хаотично укрывающих пол, прикреплённой вокруг потолка разноцветной подсветки и обещанных снежинок, нашедших место на той стене, где развешаны нарисованные Элли портреты. В целом, получившееся выглядит сумбурно, но именно это и придаёт шарм стараниям Джесси и Элли. Дина подходит ближе, чтобы рассмотреть творения своих друзей: одни из снежинок вырезаны более аккуратно, чем другие; и несложно догадаться, что более красивые были созданы руками рыжеволосой девушки.       Музыка доносится из кухни, где Нора руководит процессом последних мгновений подготовки; все между собой делятся объятиями, беря по бокалу и размеренно выпивая первые глотки шампанского, перемещаясь по комнатам, чтобы довести до идеала их начинающееся празднование.       А потом волшебная, новогодняя атмосфера позволяет пиршеству действительно разгореться: Джесси первым делом старается попробовать каждое блюдо, предоставленное на столе, жалуясь, что в последний раз ел только сегодняшним утром, и Нора смеётся над ним, подтверждая сказанное, ведь она пришла сюда ближе к обеденному времени, запрягая его и Элли помогать ей.       В какой-то момент Джесси уходит за дополнительными бутылками игристого вина, а по возвращению задевает макушкой головы висящую в проёме омелу. Он почёсывает голову, садясь на место, и рядом с ним вздыхает Нора:       — Был бы у меня парень, я бы могла сейчас целоваться с ним под этой омелой.       — Ужас,— Кэт морщит нос в попытке показать своё шуточное отвращение, но сдаётся и, в конечном итоге, улыбается. Возможно, когда-нибудь у них будет возможность собраться семьями и повспоминать прошлые дни; лет через десять.       — Традиции есть традиции.       — Хорошо, тогда,— Кэт выпивает оставшийся в собственном бокале алкоголь и копирует позу девушки: мечтательное лицо, подпираемое двумя ладонями. Она вынужденно вздыхает,— эх, была бы у меня девушка, я бы могла сейчас целоваться с ней под этой омелой.       — И делали бы вы это одновременно, стоя рядом друг с другом?— Джесси откровенно издевается, на что получает такой же сарказм в ответ: девушки в унисон предлагают ему заткнуться и перестать завидовать.       Из кухни посиделки постепенно перекочевывают в комнату Элли, так как та всё же немного больше спальни Джесси, и уже там начинаются более подвижные действа: всем надоедает сидеть на одном месте и лишь обмениваться словами, поэтому составленный Джесси и Элли плейлист прибавляется в громкости, и каждый начинает танцевать прямо в центре комнаты, находясь близко друг к другу.       Но так продолжается недолго, ни один не успевает даже покрыться испариной, когда Нора смотрит на часы, громко охая:       — Всё! Как и договаривались, одиннадцать часов — время подарков.       Дина перебегает в прихожую, хватая свои с Кэт принесённые большие пакеты, внутри которых таились презенты. Темноволосая девушка чувствует, как внезапно начинают потеть ладони, но от этого отвлекают собственные мысли — нужно обязательно подарить Элли подарок в самую последнюю очередь, потому что это дастся Дине сложнее всего, и это очевидно.       Джесси решается осчастливить друзей первый: передаёт каждой девушке в комнате разных размеров упакованные вещицы, получая от друзей поочередно благодарности, а от Дины даже когда-то давно обещанный поцелуй в щёку; парень не краснеет, но явно впадает в ступор, вытягивая лицо, а Дина смеётся с его реакции. Когда подарки дарят Кэт и Нора, происходит всё то же самое, поэтому Дина с замиранием сердце ожидает, что сейчас пройдут последние секунды, и она сможет, наконец, сделать каждого из своей компании ещё чуточку радостнее, чем прежде.       Но перед этим Элли хлопает в ладони, потирая их друг о друга; старшая девушка и не может уловить, какими сюрпризами Элли удивляет остальных, потому что видит в чужих руках находящийся в деревянной раме портрет небольшого размера, выполненный в чёрно-белом стиле. Лицо на нём выглядит так, будто оживёт в любой момент. Элли нарисовала её; потратила собственное время, уделяя заботу малейшим деталям, будь то выбивающаяся из хвоста волосинка или образовавшаяся на одежде складка. Когда Элли лично передаёт ей свою с обожанием выполненную работу, темноволосая девушка не может найти подходящих слов, чтобы описать своё состояние, собственное рвущееся наружу восхищение. Глаза Дины начинают неожиданно слезиться, потому что в голове возникает образ склонившейся над столом Элли, взмахивающей карандашом и щурясь, проверяя уже выведенные штрихи и линии, а на улице ночь, и у неё возникает нужда включить настольную лампу, чтобы не напрягать зрение.       Элли очень скоро замечает её эмоциональность, немного подрагивающую нижнюю губу и спешит ладонью заправить за чужое ухо один короткий завиток волос. А потом Дина шмыгает носом, возвращая на лицо яркость — по порядку она следующая и последняя, кто должен раздать в положенные руки подарки.       — Да ладно!— Джесси разрывает упаковочную бумагу, вытягивая оттуда два новых, блестящих из-за плёнки на свету диска с играми для приставки; темноволосой девушке пришлось нелегко в процессе их выбора, ведь нужно было полностью опереться на советы консультанта, который нахваливал то, что она в итоге и купила.— Дина, как ты узнала?.. Я планировал их купить перед поездкой домой.       Волнение увеличивается, стоит Дине обратиться к Норе, смотрящей на неё не только с улыбкой на губах, но и с улыбающимися глазами:       — Я слышала, что ты слишком любишь сладкое, поэтому...— и передаёт ей коробку собранного собственноручно шоколада и других сластей.       — Она сможет съесть это за раз,— Джесси не сдерживает чужой секрет.       — Ты паршивец!— говоря это, Нора продолжает сохранять необычайно восхищенное выражение лица.— Дина, ты точно знаешь, как покорить моё сердце.       Для Кэт Дине потребовалось потратить несколько минут времени, но зато какие напряженные несколько минут; Кэт любит музыку, ту, где играют на гитарах в составах групп, где барабаны и басы, и по этой причине она однажды, около месяца назад, рассказала о приезде какой-то популярной группы в их город, на концерт которой ей захотелось сразу же сходить — и вот, билет в её руках, и она крепко обнимает Дину, оставляя на её лице беспорядочные поцелуи.       Кэт разражается историей о том, как давно увлеклась песнями и игрой этих музыкантов, как Дина удачно угадала её желание и осуществила его. И темноволосая девушка пользуется возможностью, пока друзья отвлечены на разговор, подходя ближе к Элли с маленькой коробочкой в руках. Девушки улыбаются друг другу, пока Дина первая не обрывает зрительный контакт, смотря вниз на свои пальцы, держащие подарок — она уверена, что стоит ей его отпустить, и ладони начнут неконтролируемо дрожать.       — Давай откроем его сейчас?— она позволяет сделать это Элли, наблюдая, как та со всей осторожностью поднимает крышку, видя перед собой браслет.— Я не хочу, чтобы с тобой случалось что-то плохое, и хочу, чтобы ты всегда была аккуратна,— Дина делает глубокий вдох, не зная, стоит ли ей уже перестать говорить,— и надеюсь, что это будет хотя бы немного оберегать тебя. В еврейской культуре такой символ является оберегом и притягивает только хорошее, и я подумала, что было бы замечательно подарить его тебе, но если тебе не нравится, то ты можешь...       — Дина,— голос Элли серьёзен, сосредоточен, непередаваемо низок,— он прекрасен.       — Правда?— Дина в неверии смотрит на рыжеволосую девушку, поднимая на неё свои глаза, в которых можно, не утруждаясь, прочитать появившееся вдруг спокойствие. С плеч спадает невыносимо тяжелый груз.       — Поможешь одеть?       Ближе к полночи восторг становится более тихим, утрамбовывается в каждом невероятно хорошим настроением, и Элли отвлекается на то, чтобы позвать всех в комнату Джесси, где располагался небольшой телевизор, с помощью которого будет удобнее всего отследить время вплоть до секунд, слыша волнительные куранты. На экране в прямом эфире показывается площадь столицы их штата: там полным-полно людей, готовых к финальным мгновениям уходящего года, над ними вышка с большими электрнными часами, на которых скоротечно сменяются цифры.       Двенадцать. Дина надеется, что следующий год встретит её хорошими событиями.       Одиннадцать. Элли разливает шампанское по бокалам, не заботясь о том, что за края выливается пена, капая и на ноги, и на пол.       Десять. Джесси наскоро просит рыжеволосую девушку дать ему свою зажигалку, стараясь поджечь пять бенгальских огней одновременно.       Девять. Нора прибавляет звук на телевизоре, потому что из-за шума, ходящего по комнате, бой курантов практически не слышен.       Восемь. Кэт снимает на видео происходящее, чтобы запечатлеть момент навсегда.       Семь. Дина ярко улыбается, наблюдая за распростёртым перед ней хаосом, и думает, что словила невероятный куш, познакомившись с людьми, с которыми сейчас собиралась провести первый минуты нового года.       Шесть. Элли передаёт каждому наполненный игристым напитком бокал и чуть не опрокидывает один из них, ругаясь вслух так, что остальные начинают смеяться.       Пять. Дина особенно рада, что встретила Элли.       Четыре. И она осматривает счастливое лицо рыжеволосой девушки, желая всегда видеть её такой: свободной, радостной, собой.       Три. Два. Один. Дина хочет её поцеловать.       «С Новым годом!» — такими возгласами наполняется маленькая комнатка Джесси, пока пятеро друзей приветствуют первые секунды новых мгновений, поздравляя друг друга и с произнесенными словами надеясь, что следующие двенадцать месяцев пройдут более-менее гладко, без каких-либо происшествий.       — С Новым годом,— рыжеволосая девушка завершает образовавшийся из криков хор и делает это более спокойно, поднимая бокал вверх, чтобы встретиться с другими и выпить половину содержимого. Она подносит хрупкое стекло к губам, встречаясь через него взглядом с Диной, и однобоко улыбаясь, получая в ответ зачарованное выражение лица, что находится в паре шагов от неё.       — Так, получается, если празднуем сразу два события, значит, и пьём в два раза больше.       Элли с Норой одновременно цокают языками, вызывая у Джесси смешок.       Компания из пятерых человек вываливается на балкон друг за другом, наблюдая за расцветающими в поле зрения фейерверками и крича в никуда поздравления с наступившим Новым годом. Дина любит такое: уникальные моменты, когда ты выходишь на улицу и видишь повсюду шквал разных салютов, взрывающихся с такой силой, что ты не слышишь собственных восторгов; вокруг тебя собраны родные люди, с которыми ты надеешься ещё не раз встретить праздники, потому что они близки твоему сердцу. В такие минуты ты ценишь жизнь, осознаешь, что, насколько бы тяжела она ни была, в конце года все объединяются, чтобы встретить новое, пойти в новый путь вместе.       В такой волшебный момент хочется под бок любимого человека, которому пожелания на предстоящие триста с чем-то дней можно пожелать шёпотом на ухо, которого можно поцеловать в висок и радостно улыбнуться куда-то ему в волосы. Дина думает об этом и смотрит на Элли, уже начавшую пихаться плечами с Джесси и заливисто смеяться, пока вокруг них темное небо украшено не только луной, но и вальсом звёзд, до которых стараются дотянуться разноцветного цвета капли фейерверков.       Ночь приобретает обороты, все отдаются своим эмоциям, двигаясь в такт музыке, но стараясь не прыгать, чтобы не беспокоить соседей снизу; гирлянды мигают самыми разными оттенками, походя на освещение клубов, но всё потухает в какой-то момент, оставляя комнаты в кромешной темноте. Джесси тянется за собственным телефоном в карман штанов и включает на нём фонарь, создавая хотя бы немного света в помещении, чтобы ни у кого не закружилась внезапно голова и не произошло никаких конфузов.       — Сейчас всё починю. Такое бывает иногда из-за большого напряжения.       Он выходит в подъезд, надев наспех ботинки, для того, чтобы разобраться с возникшим перенапряжением в электросчётчике, пока Кэт с тяжелым вздохом — «ну, вот»,— присаживается на кресло, вытягивая ноги вперёд; она предпринимает попытку немного отдохнуть в умиротворяющей тишине, пока их веселье не возобновилось, но сверху на неё приземляется Нора, выбивая весь воздух из лёгких. И тогда Дина замечает, что Элли нет в комнате.       Она идёт вдоль прихожей, уже слыша размеренный поток воды из крана в ванной комнате, и не стоит даже догадываться, что за приоткрытой дверью находится рыжеволосая девушка, пытающаяся, наверняка, освежиться с помощью прохладного воздуха помещения и не менее прохладной воды.       — Дина?       Она заходит внутрь и прикрывает за собой дверь, желая окончательно абстрагироваться от внешнего мира. Теперь тут действительно становится настолько темно, что не видно даже собственных рук, если поднести их прямо к глазам.       — Что ты делаешь?— Элли спрашивает тихо, даже без капли света Дина может понять, что девушка улыбается.       — Закрываю дверь.       Элли стоит у зеркала, висящего над раковиной, и упирается в него руками; её дыхание чуть сбито из-за непривычных танцев и криков на свежем воздухе. Они находятся в тишине, за стенами не слышно даже разговоров их друзей; Дина думает, что всему причиной то, что рядом с Элли внимание ни на что и ни на кого, кроме неё, не направлено. Старшая девушка подходит к Элли, обхватывая её со спины руками и скрепляя ладони в замок спереди её живота. Под руками Дина чувствует, как та напрягается, чуть выпрямляясь в спине.       — Как ты можешь быть настолько красивой?       Одна из ладоней Элли ложится поверх её — Дина чувствует, что это та самая, на которую часами ранее она одевала браслет,— и рыжеволосая опускает голову вниз, будто сдаваясь, признавая в чём-то поражение. Дина прижимается щекой к её спине.       — Дина, не надо,— «не нужно врать», «не надо давать мне ложные надежды, прошу», «я ещё не готова» — это всё, что вертится в мыслях Элли в тот самый момент, когда Дина мягко, словно боясь поранить или причинить хотя бы незаметную боль, разворачивает её к себе лицом.       Элли хочется выкурить разом три сигареты, которые она не доставала из своей прикроватной тумбы уже некоторое время; ей хочется расслабиться, потому что Дина, стоящая к ней вплотную, упирающаяся вдруг лбом в висок, держащая свои ладони на её плечах, не делает ситуацию легче. Их дыхание соединяется практически воедино: обе девушки тяжело дышат, не пытаясь скрыть своё волнение, своё беспокойство о том, насколько близко они находятся друг от друга. Пока их друзья беззлобно возмущаются о том, насколько не вовремя произошёл инцидент с отключением электричества, Дина и Элли делят момент на двоих, будучи отстранёнными от реальности, стоя за закрытой дверью комнаты.       Отсутствие освещения делает происходящее ещё более интимным, и Элли не может сдержать порыв желания, вопреки своим мыслям оборачивая ладонь вокруг чужой талии и устраивая её на пояснице, прижимая темноволосую девушку к себе так, что между ними ни единого миллиметра расстояния, ни одной возможности отстраниться. И когда Элли чувствует призрачно дотрагивающиеся до собственной скулы губы, мурашки пробирают тело, доходя до макушки головы. Элли чувствует, как по венам течёт кровь, как стучит её сердце, как вздымается грудь и приоткрываются губы,— она чувствует себя живой.       Дина пальцами отчаянно цепляется за ворот её рубашки, но не тянет на себя — лишь только приближается миллиметр за миллиметром, пока её горячее дыхание не касается чужих губ, приоткрытых в неверии. Ни одна из девушек не знает, что произойдёт, если они обе позволят себе сделать то, вокруг чего вертятся мысли; что будет после? И ни одна из них не хочется об этом даже задумываться, пока Дина продолжает сокращать расстояние, буквально опаляя жаром чужое лицо.       Элли думает, что упадёт в обморок от ожидания, потому что сама слишком труслива, слишком витает в сомнениях, чтобы податься вперёд; но ей нужно держать в руках Дину, держать её, чтобы она не упала, потому что слабость в её ногах ясно ощутима.       — Вы чего тут?..— дверь распахивается, и в проёме появляется Нора. Вместе с заданным вопросом, будто в грёбанный унисон, загорается свет. Темнокожая девушка выглядит куда удивлённее, становясь похожей на загнанное в ловушку животное, которое продолжает хлопать ресницами и искать пути отхода. По сложившемуся впечатлению, ей было куда неудобнее из-за того, что в самый сокровенный момент она посмела так необдуманно вмешаться; она шумно сглатывает, не произнося ни слова, и закрывает дверь, медленными шагами отходя туда, где сейчас возвращались в установленную атмосферу праздника Джесси и Кэт.       Дина глухо посмеивается, чуть покачивая головой, и опускает голову вниз. Она выглядит не подавленно, но вполне разочарованно и даже малость озлобленно из-за того, что её желание до сих пор есть, и оно не было утолено; от того, что вселенная усложняет вещи, когда, кажется, смелость уже плещется через край. Элли смотрит на неё, настолько невероятно красивую, дурманящую, и наклоняется, прижимаясь губами к её лбу.       — Извини,— шёпотом доносится до Элли; Дина просит прощения за то, что втянула их вместе в неловкое положение. Элли не может сказать из-за собственного бессилия, что здесь не о чем жалеть, не за что извиняться. Это она должна объясниться. Но не сейчас.       За пределами ванной комнаты слышится знакомый голос — Кэт опоминается, замечая, что рядом давно нет ни Дины, ни Элли, и сконцентрировано спрашивает, уверенно отмеряя шаги из комнаты в прихожую:       — Где девочки?       Нора, видимо, останавливает её, преграждая путь, и наспех отвечает, не задумываясь: «На кухне убирают беспорядок»,— и спасает ситуацию, пока Элли при появившемся свете лампы становится более замкнутой, но напоследок всё равно не сдерживается и переходит губами со лба на висок, оставляя там невидимый след от собственных губ на одной из родинок. Дина считает, что её счастье заключается именно в этой девушке, и держится за неё, как за спасательный круг.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты