Полюби меня, принц

"Да вы что, издеваетесь или да?" — взревел про себя брюнет, пытаясь не покрыть благим матом чёртов звонок на урок. Договорившись поговорить после урока, парни разошлись по своим местам. Как только Хэ сел, к нему сразу же приклеился какой-то парень, без умолку что-то рассказывая с воодушевленным видом, в то время, как бедняга стал ещё бледнее и выглядел так, что он очень хочет взять тряпку от доски и затолкать её в рот собеседника. Хуа Чен честно пытался скрыть смех, рвавшийся наружу, что не укрылось от взгляда брюнета, который, кажется, теперь хочет прибить и его за компанию. Вроде того паренька звали Ши Цинсюань, местная бабка перед подъездом, распускающая сплетни со скоростью ветра. Миловидный, общительный, но больно говорливый. Поставив свечку за информатора, Хуа вспомнил, что его соседа по парте на месте не наблюдается. Помяни черта. В закрытую дверь вылетело несколько человек, чуть не выбивая её с петель, после чего слышатся благие маты в адрес препятствия, а после и на товарища по несчастью. Учительница вздохнула, сев за свой стол и отмечая присутствующих, когда за дверью послышались два "ай". За распахнутой дверью стоял Се Лянь в белой рубашке и повязанной на поясе чёрной кофтой, а за ним на полу сидели ещё два парня, с усилием потирая ушибленные головы. — Утро доброе, — поприветствовала прибывших девушка, разглядывая их состояние, уже готовая звонить медсестре. К удивлению парни Пребывали в вполне нормальном для них состоянии: без рваной одежды, разбитых носов и фонарями под глазами. — Доброе, — ответили юноши, после чего зашли в класс и уселись по местам. Се Лянь смотрел на своего соседа, долго не желая садиться, но всё же сдался, принимая то, что придётся возиться с ним целый день. За то время, когда Хуа и Се шли к кабинету изо, первый заметил на одной из стен стену почёта школы, где было фото шатена и дата рождения. Он был старше на несколько месяцев, пометочка в мысленном блокнотике была удачно поставлена. Когда учительница наконец-то всех отметила, она принялась что-то объяснять, то и дело поглядывая в сторону двух одиночек. Ей было за двадцать точно, слишком много энергии. Слышал Хуа Чен от кого-то, что она влюбляется в красивых парней, ставит им хорошие оценки, прося изобразить что-то лёгкое или задавая вопросы, на которые ответит даже детсадовец. Красавцев в их классе немного, всего...5-6 где-то. Девушка щебетала о современном искусстве, красоте природной, душевной и внешней. Сегодняшний урок был посвящён именно последнему пункту. Оглядев класс, она кивнула сама себе и выдала задание: нарисовать соседа по парте в таком виде, как вы его представляете. Се Лянь, вскинув бровь, осмотрел своего соседа и вернул взгляд на чистый холст и, не отрывая его от белой поверхности спросил: — Изобразить так, как видишь, или так, как хочешь? — он был одним из тех 5-6 красавчиков, которым позволялось ничего не делать, вот только шатен любил изобразительное искусство и был в нем очень хорош. Получив ответ от учителя в роде "рисуйте как хотите", парень сунул наушники в уши и принялся что-то набрасвать, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Также оказалось, что девушка тоже нередко рисовала с учениками, сейчас представился шанс нарисовать нового и симпатичного молодого человека, как можно упустить такую возможность? Хуа Чен был в ступоре. Нет, он тоже очень хорошо рисовал, знания по анатомии имелись, вот только он не мог придумать, кем изображать этого человека и как. Он был красив, словно божество, но его характер придавал дьявольского очарования. Тут он вспомнил про одно из его прозвищ: Бог Войны. В голове брюнета мелькнула картинка, которую он поспешил воплотить в жизнь, спустя 10 минут разглядывания холста. Наконец на белоснежной поверхности появилось еле видное изображение юноши в традиционных одеждах императорского рода, на лице которого виделась маска, в одной руке он держал меч, во второй — маленький цветок. Поглядев какое-то время на набросок, парень удовлетворительно хмыкнул, доставая акварель из многочисленных шкафов класса. Его сосед давно уже принялся за покрас, краем глаза Хуа Чен заметил яркие и тёмные оттенки красного на его работе и, приняв их просто за покрас кофты и бусины, которой была закреплена маленькая косичка у него в волосах, брюнет вернулся на место, мысленно прикидывая что и как должно выглядеть. Перебрав несколько палитр, он всё же нашёл ту, которая его устраивала: оттенки белого, золотые нити ханьфу и маска, сталь меча и нежные оттенки персика для цветка и кожи. Но мало того, что Хуа изобразил его по моде давних времен, в полный рост, так ещё и волосы длинными нарисовал, которые, кстати, ему очень даже шли. Заметив движение со стороны одноклассника, Се Лянь перевёл на него изучающих взгляд, заметив, в не скрытом за чёлкой, обсидиановом глазе великий порыв вдохновения и благоговения, что не на шутку удивляло и пугало шатена. Глядя на радость окрыленного парня, Се Лянь почувствовал некое смущение, а вот из-за чего, черт его знает. Но в одном он признался себе давно — этот парень начинает заинтересовывать, что пугало ещё больше. Встряхнув головой, парень повернулся обратно к работе и продолжил начатое, стараясь думать о чем угодно, но не о соседе по месту. Вот только Хуа Чен успел заметить слежку за собой, чему был даже как-то по-детски рад, а когда юноша отвернулся с слегка порозовевшим лицом, то и вовсе возликовал. Повезло, что урока изо было 2. За 5 минут до конца уже второго учитель объявил о показе работ, ученики должны выстроиться по парам со своими шедеврами. Многие работы были уровня "дошколята", у нового знакомого Хуа Чена — Хэ Сюаня — и его товарища были вполне неплохие работы, у юношей, пришедших с его соседом тоже хорошие работы, но чувствовалось некое напряжение между ними, словно им так и хотелось пробить этими холстами друг другу голову и устроить дестрой. Так бы оно и было, если бы парни не заметили грозного взгляда шатена, прошивающий страхом каждый сантиметр тела. Они тут же сжались и поспешили пропустить следующую пару учеников. Наконец дошла очередь и до Хуа Чена с Се Лянем. Первый показал свою работу, слыша восхищенные вздохи одноклассников и учителя. — Хуа Чен, можете ли объяснить, почему именно так вы решили изобразить Се Ляня? — спросила она, переводя взгляд с картины на модель и обратно. Поймав вопросительный взгляд ореховых глаз на своём лице, брюнет улыбнулся. — Я любитель сверхъестественного: боги, демоны и тд. Услышал одно из прозвищ, вот и нарисовал то, что пришло в голову. Кажется, даже в книгах упоминалось некое божество войны в золотой маске, с мечом в одной руке и цветком в другой. Правда, я все же более склонен к демонологии, поэтому и не запомнил его имени, — честно ответил Хуа Чен, как вдруг рядом произнесли: — Сянь Лэ. — Что? — переспросил брюнет, вглядываясь в слегка пунцовое лицо подростка, которое по прежнему не выдавало эмоций. — Имя божества — Сянь Лэ, — ответил Се Лянь терпеливо, разглядывая свое изображение в виде одного из сильнейших богов Пантеона. Если говорить откровенно, он был польщён именно таким его изображением, но сказать это вслух гордость не позволит. Услышав задумчивое "точно", Се Лянь хмыкнул и показал свою живопись. На ней был изображён юноша в красных одеждах и длинными тёмными волосами, скрывавшими лицо. Он стоял с зонтом в руках, прикрывая цветок от капель кровавого дождя, а вокруг летали маленькие белые бабочки, кружась около запястий хозяина, обхваченных серебряными наручами. Холст источал ощущение одиночества и некое дьявольское очарование, пробиравшее до глубины души. Парень сбоку присвстнул, во все глаза рассматривая его изображение, понимая, кем именно он является в этой композиции. — Собиратель цветов под кровавым дождём? — уточнил Хуа Чен, уже вглядываясь в лицо художника, которое постепенно уже приобретало свой обычный цвет. — Верно, это он. Обычные портретные зарисовки слишком скучные. — ответил шатен, чувствуя, что сердце начинает набирать обороты, а лицо принимал цвет вишни, глаза постепенно стали расширяться, словно он вспомнил что-то крайне постыдное. Ученики с учителем стояли с расширенными глазами и открытыми ртами, смотря на работы своих товарищей. Нестандартное мышление и изображение друг друга, любовь к сверхъестественному и умение переносить свои мысли на холст, это просто нечто. Хуа Чен разглядывал покрасневшего парня, начиная волноваться за его состояние. — Гэгэ, ты в порядке? — спросил Хуа, приподняв бровь и глядя на то, как парень краснеет ещё сильнее. Шатен перевёл на него удивлённый взгляд с явным неверием в услышанное. Задав один и тот же вопрос ещё раз, Се Лянь отреагировал и ответил, что с ним всё в порядке, после чего вернулся на свое место. Прозвеневший звонок спас парня от смерти и смущения. Вылетев из класса, он поспешил в столовую, время обеда как-никак. Он углубленно изучал демонологию, поэтому помнил хорошо биографию кровавого дождя и божества войны. " Предав общепризнанный закон, божество войны Сянь Лэ и князь демонов Хуа Чен обручились, поклявшись друг другу в любви до скончания времён."