Моя душа

Казалось бы, власть большевиков была установлена, и всё должно было пойти на лад, но их лидер не был доволен. Его люди уважали и боялись, ведь для них он был истинным наследником, последователем высших идей и сторонником народа. Люди чувствовали, что он отличается от них, однако Союз все равно был на их стороне, в отличие от Республики и Империи. Среди народа он появился внезапно, все слышали о том, как недавно позорно выгнали человека из дворца. Однако кто бы мог подумать, что это будет один из сыновей императора. Они не знали его полной истории, стоило им проявить малейший интерес к его прошлому, как СССР мрачнел, а атмосфера вокруг становилась тяжелой и удушающей.  Своими речами лидер умел приковать к себе внимание, ведь он знал, из-за чего болит душа его людей. Очень быстро нашлось много заинтересованных лиц, которые жаждали увидеть просвет хоть какой-нибудь надежды. Впрочем, когда дело дошло до реальных действий, а имеются ввиду мятежи и настоящая революция, немногие люди всё-таки двинулись за Союзом, несмотря на всю его сладость толков. Это уже не было так важно, ведь он был во дворце, в конце концов, занял место императора, которому пора было уйти на покой. Как бы СССР не строил из себя страну, до конца он ей не являлся, ведь только один его родитель - Российская Империя - ею был. Его аура не должна была выйти такой сильной, если бы он не отнял у своей матери бо́льшую часть её жизненных сил, состарив её более чем на 20 лет. В то же время он не стал губернией, краем какого-то жалкого кусочка большой страны, родился он сразу с флагом на плече в виде красного полотна с серпом, молотом и звездой в одном уголке. И почти как страна его имя стало сразу известно по флагу, все ещё никем, даже её владельцем, не понятое. Он знал, что император держал его рядом исключительно из любопытства, нужно было понять, что представляет собой недоделанная страна, нужна ли она в принципе. И когда Союз сбегал из дворца, чтобы постепенно по разным краям города распространить свои взгляды, он стал чувствовать собственную власть, тех людей, которые были готовы идти за ним. Изгнав его из дворца, Империя только расширил возможности своего «неудачного» сына, хотя и лишил его крова и одного очень близкого ему человека. Теперь всё, ранее ему принадлежавшие, вернулось, но почему он был не доволен? Потому что на самом деле не всё. Его там не было. Российская Республика сбежал, и СССР понятия не имел, как найти его след, поскольку его власть не распространялась на тех, кто его не поддерживал. О, лидер большевиков знал, что его старший брат совсем не глуп. Безусловно, эмоционален, действует зачастую импульсивно, зато он полноценная страна, у которой есть понимание истинного положения взглядов людских. Но ничего, Союз их всех сокрушит. Нужна будет монархистам война? Он её устроит. Доведет до каждого ума, какой должна быть страна, даже если придется начать без Республики.  *** СССР появился в их доме внезапно. Республика пытался выяснить у Империи, с чем это связано, но единственное, что узнал, - это его сводный брат, и пока он будет жить с ними. Сам Россия не был слишком взрослым, только «входил» в пубертатный возраст, поэтому не стал настаивать, верный слову отца. Да и ему очень нравилось проводить время с таким ещё маленьким и смешным мальчуганом, таким дерзким и искреннем в своих намерениях. Они росли вместе, но если у Республики процесс остановился ещё где-то на двадцатилетнем возрасте, как у страны, ещё не получившей никакого опыта в управлении и не находящегося под давлением своего народа, то СССР рос как на дрожжах. Хотя наследник бы даже сказал: «как обычный человек», - он ощущал, что в Союзе от страны как таковой сил не так много. — Союз, ты где был? Ты что, думаешь, что отец не заметит твои идиотские побеги? Думаешь, у меня долго выйдет тебя прикрывать? - злобно шипел Россия, притянув за рукав нерадивого младшего брата. Он каждый раз пытался достучаться до Союза, с трудом понимая подвижки его дела. СССР читал в запой социалистические произведения, у него было стойкое чувство, что у него получится воссоздать такую страну. Как же он хотел получить поддержку старшего, чтобы тот начал продвигаться вместе с ним. В это же время только становящийся большевик крепко обнял Республику, утыкаясь ему в шею. Второй неловко придержал своего маленького бунтаря, ласково похлопав его по плечу. — Спасибо тебе, Россия. Ты самый лучший брат на свете. И старшему оставалось только тяжело вздохнуть и улыбнуться. Он будет прикрывать Союза столько, сколько тому это понадобится. Просто наследник чувствовал, что это плохо кончится. И было странное впечатление после вылазок брата, будто что-то всё-таки изменилось изнутри. Политические взгляды подростка были удивительно толковыми, они зрили в корень проблемы, но были всё же чересчур идеалистичны. Республика даже давал книги с жанром утопия своему брату, и из-за таких намеков он бесновался.  По мере того, как рос СССР, он становился всё более сознательным и привлекательным молодым человеком. Женская часть страны, Республика не сомневался, пошла бы за ним, даже несмотря на то, что он говорил. Россия не стеснялся признать за собой, что тоже заглядывается на юношу, уже возвышающегося над ним. Его идеи росли вместе с ним, и хоть старший брат не сказал бы, что они стали менее утопичны, он замечал за собой, что уже без всякой усмешки прислушивается к Союзу. В какой-то момент он даже не удержался и сказал, что ради «проверки» пойдет вместе с младшим, чтобы узнать, какие разбойники там собираются. Тот лишь усмехнулся на это заявление, и они тихонько улизнули вдвоем. И как же хорош собой оказался младший брат. Громогласный голос, уверенная стойка, горящие глаза и протянутые к публике руки.. у России невольно сперло дыхание, он и представить не мог, насколько тот хорош собой. Разве что наследник не заметил, как в шоке прикрыл рот ладошкой и покраснел, но янтарные глаза лидера были очень внимательными. Старший не заметил, как на миг тот нахмурился, а потом хитро и предприимчиво улыбнулся и продолжил выступление. Когда уже начались разговоры, братья подошли друг к другу, и наследник не постеснялся выразить свое восхищение, отчего СССР ласково придержал за плечо Республику, который на голову был ниже него, и повел его в сторону выхода. Во дворце они проскользнули в комнату наследника, в которой стали снимать с себя одежду обычного люда и прятать её по шкафам, меняя уже на пижамы.  — Россия… скажи, пожалуйста, я могу рассчитывать на твою поддержку? - почти про себя и очень грустным тоном сказал Союз, из-за чего только надевающий верх старший остановился.  — Что за вопрос, Союз? Конечно, можешь. Я постараюсь тебя во всем поддержать, хотя и твои взгляды немного не реалистичны, - с улыбкой на устах ответил ему наследник, а СССР недовольно закатил глаза. — Тогда я могу рассчитывать, что ты мне поможешь основать партию? - очень быстро и на одном вздохе попросил Союз. Сначала Республика не смог разобрать сказанного, но младший брат не стал повторять вопроса, из-за чего фраза дошла до него не сразу. Основать политическую партию, направленную максимально при этом против империи. Губа не дура. Понятно, что сил у Союза не хватает, как у полукровки, а это значит, что основание вражеской организации ляжет полностью на старшего, который все же оставался на стороне своего отца. — Ты понимаешь, что просишь слишком много? Твои суждения в принципе справедливы, но я был и останусь монархистом. А тут социалистическая партия. Как бы ему не начинал нравиться сводный брат, это не отменяло разницу их политических суждений, от которых ни одна из «сторон» не думала отказываться. Республика, нахмурив брови, одним взглядом своих голубых, будто в этот момент покрывшимся льдом, глаз охлаждал весь пыл, который только планировал раскрыть СССР. Тот стал нервно закусывать губы, пытаясь вывернуться из ситуации. Он стал делать аккуратные шаги в сторону старшего брата, а тот, не двигаясь с места, продолжил расстегивать хлопковую, такую тонкую, что даже просвечивающую, белую рубашку. Его не смущало присутствие брата, хоть тот и появился, когда Россия уже был в весьма сознательном возрасте, но все же старший периодически участвовал в жизни младшего, играл с ним и общался, хотя занятий и репетиторов, навязанных РИ, у него было свыше крыши. Пока Республика отвернулся от брата, захватив верх от пижамы, он упустил момент, как Союз к нему максимально приблизился, обнимая его, полуголого, со спины и прижимая к себе. Фигура СССР была значительно крепче, выше и сильнее, чем у наследника, но тот не преминул в миг попытаться вывернуться, возмущенно пыхтя и отчаянно краснея. — Что ты творишь, Союз? Окаянный, ты что, совсем забылся? - младший дождался момента успокоения старшего, ни на миг не переставая держать его как можно ближе к себе. — А теперь мы снова поговорим. Ты говорил, что будешь помогать мне, чего бы тебе это не стоило, с моего самого раннего возраста. Я действительно хочу договориться с тобой по-хорошему, - наклонившись к красному уху сказал он, перехватил его поперек рук, сдерживая предплечья и крепко прижимая к себе за пояс. — Тебе правда так хочется, чтобы наш отец узнал о том, какие собрания ты проводишь? Каких взглядов придерживаешься? — Ч-что? О чем ты говоришь? - хоть Республика и запыхался, но он невольно ещё пару раз попытался вырваться или хотя бы развернуться. — Это же ты все организуешь! Не смей меня шантажировать, РИ ни за что не поверит в эти бредни.  Союз вздохнул и наклонился к шее наследника, неожиданно ласково её целуя, а потом, втягивая кожицу, оставил засос, из-за чего Россия совсем растерялся, начиная замечать, как близко они всё это время находились друг к друг. Он невольно забыл, о чем шел разговор, и ощутил укол возбуждения, когда младший стал изучать рукой у талии открытый ему участок кожи. Снова наклонившись к уху, СССР обдал его жаром дыхания, поинтересовавшись: — Может вначале он и поверит тебе, кинется проверять место, которое ты укажешь. Он явится в час проведения собрания там, увидит кипы запрещенной литературы и толпу людей, но кому он поверит после того, как все они, скрученные в подвале, на допросе скажут, что слушали речи самого наследника? И покажут фотографию, где ты стоишь среди них. Как бы ни были возбуждающими прикосновения Союза, Республика со своей светлой кожей стал белым от леденящего душу ужаса. Он не мог себе представить, что младший брат настолько всё спланировал, предчувствуя его отказ от создания партии. Россия понимал, что Империя все равно от него не откажется, однако его не просто ограничат в перемещениях… Он не знал, как это происходит, но слышал на лекциях, что его историю и взгляды можно как будто переписать. В его голове это выглядело как промывка мозгов, и он ожидал, что так с ним это и произойдет.  — Перестань! Отпусти меня немедленно, как ты смеешь ко мне так прикасаться? - в голове светловолосого парня не укладывалось, как ему отвечать на шантаж, ведь выбора, кроме как согласиться, не было. — О нет, Россиюшка. Пока я не добьюсь от тебя согласия и вложенных сил для оформления моей партии, ничего не прекратится, тем более, я знаю, что тебе это тоже нравится, - и вторая рука опустилась сначала на полувставший член, выпирающий из штанов, в то же время Республика так же у своей пятой точки ощущал намного более сильное чужое удовольствие; ему было нестерпимо стыдно, некомфортно от всей ситуации, этих приставаний. — Я всё сделаю, только отпусти. Союз так и сделал, но ни на сантиметр не сдвинулся, из-за чего старший брат отскочил как ошпаренный. Он сразу же дернулся в сторону выхода, но его запястье в миг перехватили. Янтарные глаза так и светились хитринкой из-под пелены никуда не ушедшего желания. Россия хотел выдернуть руку и в итоге лишь зло зашипел. Они вместе двинулись взять свечку, бумагу и перо с чернилами. В этот раз наследник не медлил с написанием сообщения о создании партии от своего лица, и как только была поставлена подпись, он ощутил некоторый упадок сил, - документ уже вступил в силу. В это время Союз ощутил эйфорию от поступившей ему силы. Ему было все ещё далеко до той же Республики, однако сейчас старший брат неловко качнулся и едва не упал, споткнувшись о свои же ноги, но был бережливо подхвачен младшим. Россия ощутил, что действовал против взглядов большинства в стране, которые ещё и не слышали о такой партии, а прежде всего против самого себя, и это ударило сильнее по нему самому, он ощутил головную боль и слабость. Его резко развернули к столу и прижали, Республика постарался сфокусировать взгляд на Союзе, как вдруг лицо оказалось ближе некуда, и его губы слились с чужими. Те же самые руки, уже ни в чем себя не ограничивая, прошлись по его телу, в итоге остановившись одна на затылке, другая на талии. И без того дезориентированный Россия вначале никак  не отреагировал, поставив руки СССР на грудь в ничтожной попытке оттолкнуть, но потом он положил их ему на шею, удивив младшего своим ответом на поцелуй и объятием. Впрочем он быстро взял себя в руки, позволив себе ненадолго растянуть губы в улыбке. Однако старший, как только Союз расслабился, так сильно прикусил чужой язык, что недоделанный любовник растерянно отстранился и по его подбородку вниз прошла капля крови. Республика не стал никуда уходить, устало облокотившись руками о все ещё стоящий сзади стол. Большевик лишь коварно улыбнулся, смотря на такого гордого старшего брата, который даже в пылу страсти мог проявить свой характер. Но он не побоялся вновь к нему наклониться, оставляя нежный поцелуй на шее и уже вторую метку на такой белоснежной коже, при этом Союз быстро взялся за подписанный наследником лист и отошел.  — Спасибо, любимый.. братец. Я думаю, мы продолжим в следующий раз, - нагло заявил СССР, взглянув в сторону окна, откуда уже начали падать рассветные лучи,  а за дверью стали слышны копошения прислуги, начавшей свою работу. Русский, порывисто дыша, смотрел лишь в сторону лидера партии, совсем не меняя своей позы. Он наблюдал, как тот отправил ему воздушный поцелуй и вышел, тихо прикрыв дверь. Только после этого он позволил своим дрожащим ногам согнуться и ощутил, как к горлу подобралась паническая атака.  *** Республика подорвался со своей кровати, ощущая ту самую панику. Сердце билось в сумасшедшем ритме, хотелось вздохнуть, но горло перехватило и у него не получалось дышать. Голова кружилась, и он ни на чем не мог остановить свой взгляд. Попытка собрать в кучу свои мысли обернулась удачей далеко не с первого раза. В какой-то момент он наконец расслышал собственный счет «1…2…3…», смог вдохнуть и ощутить, как все его тело колотило. Ему не сразу стало легче, только когда он начал спокойнее дышать, а сердце постепенно восстанавливало свой ритм, Россия прикрыл глаза, пытаясь восстановить свой сон, нагнавший на него такое страшное беспокойство. Так значит, он был очень даже знаком с нынешним правителем. Его сводный младший брат, который стал обретать окружение благодаря нему. Тело пылало жаром во всех местах, которых только касались чужие руки. Создавалось впечатление, что шея была помечена в тех же местах, а во рту всё тот же металлический привкус его крови.  Он не знал, что и думать. Откуда эти воспоминания? Почему он об этом забыл? Задумчиво перебирая то, что стало ему известно, Россия для себя точно осознавал, как прошлая его версия отличалась от него нынешнего. Может из-за этого был так зол Союз при первой их встрече? В любом случае это не имело никакого значения, и СССР не оказывал на него того же влияния, что было тогда. Ему было стыдно сейчас осознать, как все действия большевика будоражили его тело и душу. Душа… теперь у него есть родственная, однако перед встречей с ней ему стоило вернуть себе бразды правления. Никакой зазнавшийся родственник ему не помешает в этом.