Моя душа

      Российская Империя кидает скучающий, но явно недовольный взгляд на пожилую женщину, сейчас стоящую перед ним на коленях. Республика всегда восхищался своим отцом и стремился походить на него, но когда он увидел, что перед ним была постоянно прислуживавшая, но сейчас так сильно состарившаяся Мария, почувствовал злость, у него даже возникло желание подбежать к ним и встать перед ней, чтобы защитить. Россию, конечно, тоже не слишком волновали люди, но конкретно Мария всегда тепло заботилась о нём, она была при дворе с своего рождения - её родители работали здесь же, но, кажется, при немного других домашних обязанностях. Она заботилась конкретно о Республике, как о своем родном сыне. Однако сейчас она слишком сильно поменялась. Стала щуплой, по лицу поползли морщины, вся её молодость будто бы в миг покинула её. Что успел пропустить уже Россия? Он нахмурился, осознавая, что Марию в последнее время в принципе редко видел. Ему было сложно отслеживать всех людей, которые были среди прислуги, - они быстро или старились, или уходили по собственной воле. Он ведь был страной, рос совсем иначе, а человеческая жизнь для него была все равно что мигом. Задумавшись, он отвел рассеянный взгляд в сторону, из-за чего подскочил на месте, когда услышал низкий голос отца, и спрятался за колонной большого приемного зала - скоро Империя должен был принимать другие страны.       – Мне интересно, с чего ты взяла, что мне нужен этот.. - РИ небрежно ткнул пальцем в лоскуток, который прижимала к груди служанка, но Россия заметил его только сейчас. – Человеческий отброс? Не трать моё время. Я позволил сохранить тебе ребенка, так радуйся и расти мне очередного слугу.       Империя поправил идеальную укладку великолепных черных волос, которые так красиво блестели в свете солнечных лучей, падавших из длинных окон с одной стороны зала. Мундир сидел как раз по его стати, повязка на слепом глазу была на месте, а видящий глаз так и отливал золотом. Насколько Республика знал, отец ослеп из-за раны, нанесенной ещё во времена Крымской войны, из-за другой страны, ведь никто действительно не мог оставить серьезного шрама на них, как человек такого же «высшего сорта», как они. Однако Империя не давал ему знать, кто её сделал.       – Им-император! Я вас прошу… он необычный ребенок, вы же видите, что стало со мной после беременности, - она была готова упасть ниц ему в ноги, если бы не ребенок в руках. – Он… Мой малыш, он такой же, как и вы! У него даже есть свой символ. Когда я коснулась его, в моей голове возникло его имя - СССР!       РИ впервые опустил на неё взгляд, в котором мелькнул интерес, и протянул руку к ребёнку. Он небрежно развернул сверток и отдернул руку, увидев что-то, удивившее его. Император умолк, задумчиво обведя взглядом маленький лоскуток.       – Ха… удивительно. Дитя обычной женщины и страны и имеющий образ, подобный мне? - он провел пальцами по своему подбородку. – Россия, как думаешь, стоит его оставить?       Республика чуть не пискнул от неожиданного обращения, хотя сразу же перестал прятаться. Он совсем забывал, что страны чувствуют друг друга издали, поэтому приблизился, встав рядом с отцом. В руках Марии, все еще стоявшей на коленях с мокрыми щеками, но уже не плачущей, было очаровательное дитя с коротким ёжиком каштановых волос и глазами, сверкавшими под стать янтарю. У России екнуло сердце, особенно когда дитя при виде него рассмеялось. Он покраснел, но постарался вести себя сдержанно, как отец.       – Я… могу его взять на руки? - спокойно спросил он, посчитав ненужным извиняться за свое поведение и слежку.       Было очевидно, что Империя не злился, ведь если бы для него было непозволительно видеть эту сцену, то его бы обнаружили в первое же мгновение. Отец кивнул, а Мария, испуганно вздрогнув, позволила ему взять малыша. В этот раз вздрогнул Россия, ощутив удивительную энергию от младенца. РИ хмыкнул, сказав:       – Республика, это твой… младший брат. Я думаю, следует его пока оставить при дворе. Будет небольшим развлечением для нас двоих.       Малыш хихикал и тянул пухлые ручки в сторону белых прядей, вышедших из высокого хвоста у России. Республика не удержался, улыбнувшись, ласково пощекотав его щечку.       – Я о нём позабочусь, отец.

***

      Боль. Такое ощущение, что он проснулся, сотканный сплошь из синяков, гематом, ранений. Едва приоткрыв глаза, он закашлялся от сухости в горле, и кто-то поднес ему стакан живительного напитка к губам. Россия едва не захлебнулся, но женщина попросила его не торопиться и не делать резких движений. Голова нестерпимо кружилась. Напившись, он с трудом поднял взгляд тусклых голубых глаз в сторону Марии, которая даже сейчас была рядом.       – Так вы - мать СССР, - утвердительно, но очень тихо сказал Республика, а пожилая женщина удивленно взглянула на него. – Вы такая удивительная женщина. Сохранили любовь к моему отцу, даже после его слов о ребенке и его омерзительного отношения к вам.       Мария устало улыбнулась одними губами:       – Мне очень жаль. Ты за свою доброту получил такой… неоднозначный ответ. Я слышала, через что тебя провел РИ. И я… - её глаза наполнились слезами, и она не сдержавшись истерично всхлипнула. – Я бы остановила Союза, если бы могла.       Россия хотел подняться, чтобы сжать её сухую ладонь и она знала, что он её не винит, - в конце концов, именно он оставил своего младшего сводного брата. Но его сразу охватила вспышкой боль в самых разных местах - затылок как ошпарило, проткнутый бок тоже не дал о себе забыть. Зато Мария сразу успокоилась - как сказать, правда, но ведь перестала плакать? - ведь её охватила тревога за состояние страны.       – Пожалуйста, лежи, Россиюшка. Ты и без того без памяти лежал несколько дней, тебя так лихорадило, я извелась совсем, - Республика только улыбнулся ей, прикрыл глаза, почти сразу засыпая.

***

      Восстанавливаться было очень тяжело. Сейчас вся страна была в нестабильной ситуации - Гражданская война ещё не закончилась в полной мере, Россия буквально ощущал груз того давления, которое дополнительно оказывала вся Европа точно, - все ждали, когда он умрет, чтобы разделить на части территорию между собой. Но Союз решал ситуацию масштабно, избавляясь от всех очагов восстания. Конечно, смерти населения тоже давили на наследника, однако стабилизация внутриполитических взглядов дала ему немного вздохнуть. Он не был уверен, как много времени прошло, прежде чем он наконец начал, очень хромая, ходить по дворцу, - рана на животе почти затянулась, оставив после себя отвратительный шрам. Видимо, Союз хотел оставить ему память о собственном поражении. Когда парень проходил мимо библиотеки, он замер, ощутив присутствие там СССР. Он понимал, что от судьбы не убежишь. В любом случае сегодня, раз брат вернулся, они бы встретились, поэтому он зашел.        В окружении шкафов, заполненных разными книгами, в кресле с ручками сидел привлекательный мужчина. Пару прядей волнистых каштановых волос падали ему на лоб, пока он, поставив локоть на одну из ручек своего стула, внимательно пробегал янтарными глазами, которые из-за тени казались больше карими, по книге. У России и без того как-то по-странному знакомо екнуло сердце, так ещё и эта книга… она была очень большой, казалась размером с летописный лист, и его к ней очень тянуло, будто внутренне отзывалась какая-то часть. Союз не поднял головы, Республика же не стал до конца подходить, остановившись на расстоянии десяти шагов.       – Ты знаешь, что это за книга? - спросил СССР, не отрываясь от чтения. Россия отрицательно покачал головой, но опомнился, сказав вслух «нет». – Ха, как интересно. Наш батюшка не почтил нужным даже этим с тобой поделиться. А ты ведь всегда ему поклонялся. Мне интересно, что ты в нём всегда такого находил?       Горячий янтарь и холодный сапфир. Они столкнулись взглядами, и русский недовольно поджал розоватые губы.       – Очевидно, то, чего у тебя не было никогда: авторитет. Российская Империя был великой державой, он всегда умел держать себя в руках и разумно руководить страной, не доводя до гражданских войн, - Союз усмехнулся, на его лице заиграла злая улыбка, которая вызвала мурашки по спине Республики.       – Россия-Россия… что он держал? Никому не нужные традиции, высшие коррумпированные сословия, которые держали в рабских условиях всех тех, кто ниже? Пока все вокруг двигались вперед, устанавливая мало-мальски заводы, режимы труда и отдыха, начиная техническое, научное развитие, мы оставались в каменном веке. Его смерть была вопросом времени, раз он так отчаянно сопротивлялся изменениям, - Республика отвернулся, вспыхнув, пока его рассматривали, как микроба под микроскопом.       Союз провел рукой по большой книге, ласково проведя пальцами по корешку:       – Знал ли ты, что все страны по сути не имеют характера, в отличие от тех же людей? На вас буквально влияет население: на ваши взгляды, действия, мысли, эмоции. Пока правил РИ, многие придерживались консервативных взглядов, правил, именно это и делало его таким холодным, безразличным. А тут, представь себе, его наследник взял и влюбился в своего же - ни дать ни взять ещё того же полу - младшего сводного брата, - Союз усмехнулся, отводя взгляд в сторону камина, возле которого сидел, и на лице красиво заиграло пламя, особенно в его янтарных глазах. – Но ты не был правящей страной. На тебя влияли, бесспорно, разные вещи, однако ты был все равно что пластилином. Когда рядом был только отец, ты становился его второй копией. Когда появился я, ты стал интересоваться людьми и чувствовать их самые разные переживания. В этом плане Империя, конечно, молодец, разве что немного просчитался: стоило действовать чуть быстрее, а ещё не дать мне знать о такой книге.       Республика озадаченно всматривался в своего младшего брата. Он не задумывался о том, почему так много чувствовал. Однажды у него создалось впечатление, что из него будто вырвали часть пережитого… и эти сны, его видения… они ведь стали появляться непосредственно из-за Союза? Его глаза засияли пониманием, и СССР повернулся к нему с улыбкой.       – Да, милый братец. В конце концов, я наполовину страна, и на тебя оказал очень сильное влияние, пока тебя не утвердили. И моя аура дает, по всей видимости, тебе вновь что-то вспомнить, - младший поднял книгу и повернул её обложкой к русскому.       «История России». Республика удивленно замер: книга о нём?       – Всяческое влияние на тебя, твои решения, взгляды отражается в одной книге. Ты знал, что твоё предательство друга тоже объяснимо? В стране царила разруха, брат начинал идти против брата, и ты бросил Сербию из-за чужих настроений. Ты буквально кукла, которую можно подстроить так, как будет угодно другому, и если такая книга попадёт в руки вражеской страны, то она сможет сделать тебя таким, каким это нужно именно ей. Даже просто-напросто убить тебя.       Республика в этот же момент отмер, а расстояние между ними резко сократилось несколькими решительными шагами, однако Союз выглядел абсолютно уверенно, спокойно смотря на яростного старшего. Когда руки русского наследника потянулись к книге, он лишь сказал:       – Ты ведь не заберешь у меня книгу, потому что очень любишь меня, не так ли? Не станешь причинять мне никакого вреда.       Республика в гневе замахнулся рукой, но что одна, что другая, тянувшаяся за книгой, не дошли до источников. Он не контролировал свои действия.       – Ч-что?… Как такое возможно? Отдай мне книгу сейчас же, чертова фальшивка! - Союз спокойно встал со своего места, нависнув над не слишком высоким наследником, отложил книгу на маленький столик.       – О, теперь-то я фальшивая страна? Ты ведь даже сам не осознал, почему пришел сюда: ты не хотел меня видеть, просто знал, что тебе сюда нужно, но объяснил всё наверняка так, как тебе показалось приемлемым. А я написал только одну фразу в твою историю, угадай какую?       Россия не стал сдвигаться, все ещё растерянный чувством потери власти над собой. СССР наклонился к его уху, прошептав:       – Россия всегда слушался СССР.