Моя душа

      Россия задумчиво шел по коридору в сторону места для собраний. В последнее время он чувствовал себя, как в тумане. Ему казалось, что в его голову забрался какой-то отряд грабителей, перерыл абсолютно всё, не найдя нужного, и убирать за ними не стал никто. Разговор с СССР вроде бы помнился, но его чувства были слишком смешанными. Он помнил свою злость и ненависть к младшему брату, но ведь их столько всегда связывало! Он его безумно любит, как он вообще мог подумать о том, чтобы ударить его? Или подвергать сомнению правильность решений Союза?       В этом бардаке русский совсем не заметил, что приближалось большое собрание республик. Насколько Республика был осведомлен, они потеряли многие территории, дав волю большей части Прибалтики и ряду других образований. Однако вместе с Россией оставался ряд стран, которые в основном молча поддерживали коммунистические движения, и Союз общался с их руководителями больше по переписке. Сегодня же должны были приехать Украина, Беларусь, Грузия, Армения и Азербайджан. Он улыбнулся, вспоминая первых двух своих кузин - они периодически виделись, когда росли, и приятно проводили время. Интересно, как на них повлиял коммунизм? Какими они вообще выросли?       Когда русский подошел к двери и уже потянулся к ручку, его неожиданно отдернули и прижали к стене. Затылок откликнулся уже знакомой болью: ему и без того было не особо сладко, так ещё и по голове постоянно прилетало. Поставив одну руку около головы России и наклонившись, перед ним стоял Советский Союз. Старший смутился, но взгляд не стал отводить. Сегодня СССР был при параде: великолепная бордовая рубашка с жабо и черные классические штаны сидели как влитые. Сам он выбрал разве что выбрал другие оттенки: рубашку - нежно-голубую, а штаны были темно-синими, и он не преминул накинуть жилетку сверху. Союз, как всегда, может и прийдет к классике, но всегда по своим правилам.       – Как самочувствие, Россиюшка? - его улыбка была довольной, и у Республики создавалось впечатление, что он просто тянул время, а не действительно интересовался.       Россия тяжело вздохнул, понимая, что сегодня бразды правления перейдут к младшему. Не сказать, чтобы русский этого сильно хотел, его… чувства и мысли так расходились. Он просто знал, что так нужно, ведь таково желание СССР.       – Всё хорошо, небольшой мандраж. Если честно, я очень соскучился по Украине и Беларуси, мы сто лет не виделись, - наследник едва улыбнулся, но вот Союз недовольно поднял бровь, внимательно всматриваясь в лицо Республики.       – Тебе что, не хватает меня? Зачем тебе другие страны? - это прозвучало так странно и холодно, что старший поджал губы. Ему было неясно, что плохого может быть в желании видеться с его родственниками… – Я зайду в таком случае к тебе вечером, чтобы ты перестал думать о других людях.       Союз ласково коснулся губами его скулы, пока перед глазами России возникло очередное воспоминание.

***

      Дворец практически всегда был полон гостей. К Российской Империи постоянно приезжали то губернии, то области, то страны, и регулярно в их доме проходили яркие и помпезные торжества - тут и балы, и концерты, и даже личные спектакли. Республика обожал жить в таком сказочном царстве, даже каждодневные уроки не мешали ему наслаждаться каждым мероприятием, но в особенности ему нравились визиты наследников других империй и его кузины. С ними он мог себя почувствовать почти ребенком, у них было много общих интересов, танцы становились веселее, песни могли растягиваться… просто жизнь будто становилась ярче, насыщеннее.       В тот день он был в особенности окружен разными наследниками, в том числе были и Украина с Беларусью. Однако мероприятие было непростым, в тот день состоялся первый выход в свет его младшего сводного брата. Правда, он не был торжественным и шумным, Союза просто приодели, и ему позволили присутствовать на балу, но все же это был для него первый раз, очень волнительный. СССР рассматривал всё вокруг большими глазами: зал был роскошно обставлен, в одном углу разместился оркестр, играла приятная классическая мелодия, напротив окон у стены было несколько столов с угощениями. Вокруг бегала прислуга, стараясь своевременно приносить напитки и пополнять закуски. Разве что не хватало компании, но тут он заметил, как его старший брат стоял почти в центре зала, очевидно, окруженный вниманием. Вся «золотая» молодежь была рядом с ним, они обменивались разными комментариями, которые со своей стороны не мог слышать Союз. Но он понимал их восхищение братом, даже разделял его, - для младшего он был великолепной фарфоровой куклой, намного красивее любой из мраморных статуэток в этом зале. У него были самые невероятные сапфировые глаза, которые при блеске от роскошных люстр со свечами сияли, как драгоценности. И он всегда был внимателен к своему младшему брату, заботился и просил отца разрешить Союзу посещать и уроки и мероприятия - СССР уже давно знал, что РИ только терпит его присутствие из-за того, что Республика так к нему благосклонен. На губах молодого человека засияла улыбка, а внутри него разлилось странное тепло, перемешанное с трепетом, при взгляде на старшего, и он поспешил пойти к нему.       В тот момент Россия рассказывал, по всей видимости, какую-то историю, и его компания разразилась смехом. Он повернул голову в сторону приближавшегося брата и кивнул, протягивая руку, чтобы тот приблизился. Союзу стало неловко, но все же он встал под его руку, неловко улыбнувшись и постаравшись принять позу, которой учил его наследник. Уверенная, свободная, но спокойная, одна рука на бедре, другая с принятым бокалом шампанского, голова высоко поднята, взгляд открытый, ни на ком долго не задерживающийся.       – Попрошу вас любить и жаловать моего младшего брата, СССР, - Союз ярко улыбнулся, кивая одновременно всем.       Но реакция была очень странной. Страны стали оглядываться между собой, и возникла неловкая тишина. Старший неловко рассмеялся, когда вдруг стоявшая рядом с Россией девушка заговорила. На ней было длинное вечернее платье темно-зеленого оттенка. Оно лежало шлейфом на полу, блестело при свете свеч, выгодно подчеркивая её тонкую талию и небольшую грудь. На руках были кружевные черные перчатки выше локтей. В её болотного оттенка глаза плавали будто золотые капли, но в них сейчас отражалось странное презрение. Её небольшие пухлые губы, немного окрашенные в розовый, скривились. Она заправила прядь темно-русых волос, собранных в пышный пучок, и заметила:       – Россия… ты меня прости, конечно, но ты что, продвигаешь бастарда? - рука на плече Союза сжалась, и он нахмурился, озадаченный приемом друзей.       – Ха-ха… что?… вообще-то у нас с СССР один отец! Вы сами почувствуйте, он же буквально с той же энергией, что и мы, - постарался убедить их русский, однако в глазах друзей одобрения не появилось, лишь добавилось отвращение.       Украина рассмеялся, его бирюзово-голубые глаза бросили небрежный, полный насмешки взгляд на Союза. Компания стран начала перешептываться. Светло-русые волосы украинца были зачесаны назад, он был одет не менее великолепно прочих: белый фрак и длинный пиджак, который изящно подчеркивал подтянутую тонкую фигуру.       – Россия, мы все и без того знали, что ты добрая душа, но настолько, чтобы продвигать сына какой-то прислуги? Ты ведь понимаешь, он жалкая фальшивка, тебе не стоило звать такое на бал, - многие стали посмеиваться, и Союз заметил, как другие гости оглядывались, заинтересованные сценой.       СССР перестал слышать, что происходит вокруг. Ему казалось, что светлое помещение вокруг померкло, он был в центре людей, где все вокруг смеялись и тыкали пальцами в его сторону. В его голове эхом звучало «фальшивка», «бастард», он ощутил, как сложно стало дышать. С трудом собравшись, он помчался в сторону выхода. Глаза наполнились слезами, пока он отчаянно пытался вырваться из окружившего его наваждения, состоящего из чужого презрения и издевательств.       Он не знал, куда бежит, просто пролетал через многочисленные коридоры, комнаты, лишь бы уйти от своих ощущений. Неожиданно в его руку вцепились, и Союз ощутил знакомые теплые объятия. Его кучерявую голову прижали к плечу, пока Россия отчаянно пытался восстановить дыхание - в высшем обществе ни за кем так бегать не приходилось. Старший ласково проводил другой рукой по содрогавшейся спине СССР. Младший сначала попытался вырваться, даже отчаянно застучал кулаками по чужой груди, но потом сам прижался к нему, разрыдавшись. Союз не знал, сколько времени у него отняло, чтобы успокоиться, однако он восстановил дыхание и заметил, как колотится в тревоге сердце России. На его лицо что-то капнуло, и он поднял голову, увидев мокрые, такие любимые глаза.       – Союз… Союз, мне так жаль! Я правда не хотел, чтобы тебя… я н-не мог и подумать… - сердце у СССР больно кольнуло, и он обхватил ладонями лицо старшего, вытирая слезы и ласково целуя его мокрое лицо.       Россия удивленно замер, не отстраняя младшего от себя, и заметил, как его лицо исказилось решительностью, а янтарь в глазах потемнел.       – Я сделаю так, что любая страна будет стоять перед нами на коленях, и тебе никогда не придется плакать, потому что ты будешь рядом со мной.

***

      – Союз, мы, конечно, разделили твои взгляды, но это совсем не значит, что мы возьмем и отдадим всё управление и свои территории исключительно России, - недовольно заметил Украина, поправляя свою прическу, уложенную в правую сторону.       Республика растерянно моргнул. Ему было сложно вникать в суть собрания, потому что воспоминания погрузили его куда-то вглубь себя. Сейчас он стал понимать, что Союз продвигал идею автономизации, где вся власть была бы в его руках и никто не смог бы уйти из состава. Беларусь кивнула и недовольно заметила:       – И в чем же будет отличие от Империи, если мы не будем ничего контролировать?       – Я думаю, в таком случае нам стоить сделать вхождение республик в составе союза на равных условиях и с правом выхода из него, - республики заинтересованно взглянули в сторону России, но Союз осадил его одним взглядом, из-за чего русский умолк и отвернулся.       Грузия особенно довольно закивал, но сразу недовольно заметил:       – Я не хочу быть в составе единой республики с ними вместе! Я буду сам по себе, - его густые черные брови недовольно нахмурились, а Армения с Азербайджаном начали вместе бузить на него одного, и воцарился настоящий балаган, перемешанный всеми языками, который был прерван четким ударом ладони по столу СССР.       Союз был готов пойти на определенный ряд уступок, чтобы все же сделать более федеративное устройство, ведь он видел, что республики не хотят терять возможности управлять своими частями территории. В конце концов, они все равно будут считаться единым государством. Однако с Грузией был особенно долгий разговор, он совершенно не хотел уступать никому, желая быть сам по себе. Собрание шло до самого вечера, и по его результатам они объявили появление СССР, в его составе стали РСФСР, БССР, УССР, ЗСФСР. Практически все сразу с болью ощутили изменения внутри себя, организм перестраивался соответственно новым территориям, флагам. И все стали заинтересованно рассматривать совсем другие флаги на своих плечах и ключицах.       Россия вышел из кабинета вместе со своими кузинами, он решил их провести по спальням, которые им подготовили, как вдруг Беларусь вцепилась в его руку и втолкнула в комнату, а за ними закрыл дверь Украина. Наследник растерянно смотрел то на сестру, то на брата. Девушка не стала отпускать его руку, вместо этого она переместила её выше, взяв за предплечье.       – Россия… ты правда действуешь по своей воле? - спокойно спросила она, её взгляд был одновременно ласковым и обеспокоенным, а белые брови русского удивленно взметнулись.       Русский тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Может до собрания он и был готов обсудить всю ситуацию, но сейчас не было ни сил ни желания. Он вспомнил множество ситуаций, когда к СССР относились отвратительно, а сейчас в голове прокручивались собственные последние слова в ссоре с братом. Он чувствовал на себе груз вины, и ему было стыдно. Всегда поддерживал брата, а потом отвернулся от него. Да, бесспорно, его отец лишил ряда воспоминаний, но Союз не заслуживал к себе такого отношения.       Пока он думал, Украина подошел с другой стороны и сжал его плечо, смотря как будто понимающим взглядом:       – Послушай, Россия, на случай, если он тебя принудил, мы украли контракт. Мы порвем его в ту же секунду и вместе покинем дворец. Только скажи это нам прямо.       Россия улыбнулся, хотя вначале не осознал сказанного. Его и без того светлая кожа стала словно мел, он шокировано тряхнул руками, освобождаясь от чужих захватов.       – Вы что?! - Беларусь с Украиной взглянули друг на друга, а потом снова на русского. – Нет! Послушайте, да, ещё до собрания я был сам не свой, но, пожалуйста, верните контракт! Я уверен, с Союзом мы ещё поладим и сможем вместе построить сильную страну. Я… я ему доверяю. Я был сильно не прав кое в чем, но я уверен, что установление его, как страны, продвинет и нас.       Его кузины сделали снова странный вид, из-за чего русский чуть не завопил, прося их вернуть всё на место, как вдруг они вместе рассмеялись.       – Боже, Россия! Видел бы ты свое выражение лица! - Республика ещё растеряннее смотрел на обоих, пока Украина не объяснил: – Послушай, мы просто хотели поднять тебе настроение, не думали, что ты так серьезно отреагируешь.       – Мы ведь давно не проводили время вместе, Россия, давай задержимся немного поговорить? Может устроим чаепитие небольшое, - Россия провел по все еще бледному лицу, истерично хихикнув.

***

      В свою комнату Россия вернулся рекордно поздно: новостей оказалось слишком много, они не общались последний десяток лет. Да за прошлый век у них не было столько событий, сколько их стало в последнее время. Он заходил, все еще посмеиваясь после их общей последней шутки, но тут же закричал: у окна стоял темный силуэт. Республика прижался к двери и сжал руку на стороне сильно заколотившегося сердца. Наследник начинал думать, что его тело или сердце уже скоро такими темпами не выдержат такого стресса. К счастью, это был СССР, и только сейчас русский вспомнил, что тот обещал зайти к нему.       – Ох, Союз… сумасшедший день, правда? Если честно, то у меня создается впечатление, что скоро меня хватит инфаркт… Хей, а почему ты не зажег свечу? - Россия спокойно подошел к младшему.       Ему было сложно рассмотреть в темноте выражение лица младшего, однако после разговора с кузинами стало легче на душе, и он решил всё обсудить и с ним.       – Послушай, Союз… прости, что я вёл себя, как осёл. Я не хотел тебя обидеть. Меня совсем не оправдывает потеря памяти, и ты правда великолепная страна. На самом деле, я даже рад, что дал тебе такую возможность, всё-таки ты такой спокойный, уверенный в своих силах… - странное молчание со стороны брата не прекращалось, и это развязало ещё больше язык старшему. – Да и отношение республик к тебе тоже, как видишь, стало совсем другим! Все тебя видят как равного…       Неожиданно СССР схватил его за воротник, притянув к себе. Теперь русский увидел в его глазах раздражение и презрение. Не к нему.       – Россия, милый, ничего не поменялось. Во внутренней политике я применил определенные меры, которые приструнили твоих приятелей, отчего они стали тише и спокойнее. Но это все дело временное. Они не принимают меня, просто ищут способы как бы вывернуться похитрее да повыгоднее, а ты еще им варианты подкидываешь, продвигая не то, что я считаю нужным, а что хотят твои жалкие кузины, - Республика растерянно икнул, подняв руки.       – Союз, это не так! Ты должен понимать, что если бы мы устанавливали автономию, то действительно несильно бы поменяли систему. Это был бы все равно что переход с кнута на розги. Все равно что продвигать русский шовинизм, устанавливая всюду именно… - он запнулся, когда его губ неожиданно коснулись чужие с напором, которому можно было позавидовать.       – Терпеть не могу, когда ты вновь показываешь эту свою наивную и доверчивую сторону. Но я несомненно рад, что ты наконец принадлежишь мне, - Республика очень смутился, для него все еще казались слишком неестественными и неправильными их отношения, которые установились таким образом ещё после ссоры.       Он безусловно помнил, что ещё раньше питал большую симпатию к младшему, которую старательно подавлял, и всё это сейчас казалось… слишком много. Тем более, когда у него уже…       – Союз, послушай… это не может так продолжаться. У меня есть соулмейт, и я бы хотел быть именно с ним… или с ней, и-       Его одним движением развернули, разрывая несчастную рубашку на спине, и Республика услышал испугавшее его рычание. К его спине прижались, но он не пытался оглянуться.       – Какая у тебя интересная родственная душа. Чего же он добивался, поддерживая большевиков, твои мысли, Россиюшка?       Наследник нахмурился, пытаясь осознать вопрос. Он слышал о том, что социалистическое движение со стороны предположительно поддерживали немцы, но не ожидал услышать подтверждения. Неужели его второй половинкой всё же был наследник Германской Империи? Почему он связался с СССР, а не с Республикой? Пока русский перебирал один за другим возникавшие вопросы, Союз подошел к камину и взял кочергу, раскалив её до предела. Он вернулся к нему со странной улыбкой, от которой у России побежали мурашки.       – Ха… а зачем тебе кочерга?…       Союз сделал смущенный вид:       – Как же, Россиюшка? Тебя ведь беспокоит страна, метка которой, к сожалению, появилась на тебе. Я просто её немного подправлю. Я думаю, тебе стоит лечь.       Республика шокировано уставился на младшего. Его собирались клеймить! Он быстро дернулся в сторону выхода, но его перехватили за плечо и дернули на пол. Русский постарался отползти как можно дальше. Кочерга пугающе продолжала сиять, несмотря на темноту комнаты.       – Россия, ты сейчас же ляжешь на кровать и будешь неподвижно лежать на животе, - наследник неловко усмехнулся, собираясь вновь дать деру, но его тело действовало против разума, и он сам не заметил, как лег, сжимая простыни.       – С-Союз, я не понимаю, что со мной происходит, н-но может мы договоримся? Что мне до соулмейта, давай будем вместе, раз тебе хочется!       Однако он услышал лишь низкий смех, на его бедра опустился дополнительный вес, значительно вдавивший его в постель. Он ощутил тепло около той самой лопатки и не удержался от истеричного всхлипа.       – Как мило. То есть теперь ты готов отказаться от Рейха? Я бы посоветовал тебе поберечь свое горло, милый братец.       Россия отчаянно закричал, когда раскаленное железо прижалось к лопатке.