Моя душа

      Детство России, как и любой страны, было долгим, проходило ещё в 18 веке. Развивался он не торопясь, потому что отец Империя был сильным, так что нужды в становлении сразу его заменой не было. Вначале его даже не нагружали дисциплины, пока не стали проходить интересные… казусы. Кто-то бы сказал, что это своего рода даже нонсенс, но на самом деле Республика рос, очень мало чувствуя и сознавая. Его отец тоже был довольно холодным, они вместе не разделяли какие-то теплые воспоминания, он его не нянчил и не сюсюкал. Но Республике нравилось то, какое впечатление он производил на остальных: как мог осадить одним взглядом, как его присутствие буквально распространялось по всей комнате, как великолепно он себя подавал. И в первый раз он решил, что вот на чей образ ему стоит опираться и кому пародировать.       Понимания же норм морали, этики давалось сложнее, если не сказать - не давалось вообще. Тут примера не было, и он жил, опираясь на свои взгляды. Однажды Россия шел по коридору на музыкальные занятия, как вдруг увидел юркнувшего с каким-то предметом маленького слугу. Заинтересованный мальчик побежал за ним следом. Слуга был одет в потрепанную, но чисто выстиранную тунику, которую сейчас замызгал тем самым предметом, а так же обычных льняных штанах с веревочкой вместо пояса. И его игрушка оказалась живой. Грязно-коричневый щенок фыркал и пыхтел, обеспокоено вертя носиком. Кажется, он был еще полуслеповат. Наверное, этот ребенок стащил его у мамы-собаки, - просто подумал Россия, теряя интерес к нему. Зачем эти крысята вообще нужны?       – Ваня? Ваня, пожалуйста, не сдавай меня! Не говори маме о щенке, я очень хочу его оставить! Я буду заботиться о нём, как следует, - умоляюще взвыл мальчишка, когда наследник развернулся, собираясь уходить.       Русский разве что не закатил глаза. Да какое ему дело вообще до какой-то маленькой шавки? Сейчас ещё будет он бегать до отца или ещё до кого, чтобы рассказать о такой бестолковой, но живой вещи.       – Т-ты можешь подержать его! Если хочешь… - Россия оглянулся более заинтересованно и подошел к мальчишке.       Щенок постоянно то ли пищал, то ли фыркал, он елозил в руках, рассеяно водя мокрым носом повсюду - возможно, в поисках мамы. Прищурив белые ресницы, русский рассмотрел его со всех сторон. Возникло странное желание сжать его. Сдавить, растянуть, кинуть. И сначала он сжал его с двух сторон. Щенок заскулил, слуга потянул к нему руки, но наследник с легкостью его оттолкнул. Будучи довольно сильным физически, он сжал щенка как можно сильнее. Хруст.        Была у России ещё одна проблема - его эмоциональный диапазон был не более, чем у трубочки. Но сейчас… сейчас в нем фейерверком взорвался азарт. И он щенка мял, тянул, слушал с удовольствием этот хруст, как отчаянно скулит щенок, окружающий мир впервые перестал для него казаться скучным и серым, он сосредоточился на чужой боли. Оторвать ничего не получилось, но в какой-то момент в этом маленьком живом организме не осталось ничего не тронутого. Он не двигался и не дышал. И вновь скука. Внутри снова стало пусто, улыбка сошла, как не бывала.        Мир вокруг неожиданно вернулся, и, прежде всего, Россия услышал странный высокий звук. Когда краски вновь потускнели, он рассмотрел зареванное бледное, как простыня, лицо слуги. Мальчишка раскрыл свой красный рот и вопил. Республика раздраженно приподнял белесую бровь и сморщился. Зачем вообще так раскрывать свою пасть, чтобы издавать такой противный звук? Наследник раздраженно хотел бросить ему в ноги растерзанного щенка, однако в комнату зашла женщина, насколько русский помнил, это была как раз его мать.     Она тоже растерянно открыла свой рот и тупо моргала, как рыба, глазами. Россия закатил глаза, устав от этой сцены, и бросил щенка, уже поломанную куклу, в ноги мальчишки. «Черт, я ещё и испачкался. Придется зайти в комнату, чтобы переодеться», подумал раздраженно он. Никто его не остановил, но женщина разнесла повсюду слух о невиданной жестокости сына их императора. Но РИ не стал уделять и доли внимания глупой болтовне, какой бред только его люди не придумывали, чтобы добиться его внимания.       Правда, потом уже случился особенно яркий случай, который заставил его обратить внимание на происходящее. Тогда по делу во дворец приехал Великобритания с одним из своих сыновей, США. Детей оставили наедине, и русский скучающе слушал хвастовство другого ребенка. Как только у него сил хватало постоянно ворочать языком? Наследник слушал его попеременно, пока особенно громко американец не провозгласил:       – А вот если отец посмел бы поднять на меня тогда руку, я бы его так треснул! Принял бы самые серьезные меры! - дернув своей блондинистой шевелюрой, которую в знак протеста он не укладывал.      Россия прищурился, спокойно спросив:       – Ну и что за меры такие? Да ты его раза в три меньше, стукнул бы по коленке?      Америка растерянно моргнул, неловко рассмеялся.        – Э-э-э… я бы взял и вцепился в его кулак! И наподдал в ответ! Да я бы кому угодно дал сдачи, знаешь ли, я очень сильный.     Глаза русского заинтересованно блеснули. Он не стал предупреждать такого «готового к удару» зазнавшегося мальчугана, просто взял и треснул ему кулаком в скулу. И вновь у него кровь взбудоражилась, на лице возник оскал, а глаза так и засияли восторгом. США шокировано уставился на него, и снова русский не понимал: что за реакция? Он ведь сам сказал, что готов в ответ ударить, а в итоге лежит у его ног.        – И где ответ? - американец всхлипнул, и Россия, и без того раздраженный тем, что не получил должной реакции, схватил его за шею.       – Ты сказал, что готов бороться, но ты всего лишь жалкий трус.     И он сжимал-сжимал-сжимал… Штаты царапал его руки, даже пару раз обессилено стучал, куда только попадал, продолжал хныкать, но вскоре начал синеть, когда в зал неожиданно вошли их отцы.       – Россия!/США!    Республике пришлось выпустить из рук свою жертву, но он уже упал в обморок. Опять тоска. Почему все вокруг такие невыносимо скучные? РИ на удивление раздраженно дернул за плечо наследника, и тот на него озадаченно посмотрел. Когда ситуация разрешилась исключительным конфликтом и ещё большим расстройством отношений между двумя странами, Россию потянул за локоть для разговора Империя.       – Ты что, не мог подождать дня заверения договора? Мне всего лишь нужна была подпись этого упрямца, да хоть бы убил и закопал на следующий день обоих, - нахмурив брови, сказал ему отец.    Наследник закатил глаза и поджал губы. Это такая попытка сгладить ситуацию? И что ему нужно сказать?       – Россия, если говорить по-серьезному, то нельзя так делать. Даже если тебе кто-то сильно не нравится, лучше будет сдержаться. Неужели для тебя это не очевидно?       – Но он ведь сказал, что даст сдачи любому, кто поднимет на него руку. Он оказался трусом, потеря была бы невеликой, - заметил спокойно и хладнокровно русский, а брови отца удивленно поднялись.       – Скажи, Россия, ситуация со щенком… это ведь тоже твоих рук дело? - наследник лишь хмыкнул, а потом кивнул, и Империя нахмурился, проводя рукой по лицу. – Я найму тебе учителей, которые научат тебя поведению в обществе. Как я вижу, ты воспринимаешь всё вокруг совсем иначе… значит, тебе придется научиться быть таким, каким хотят видеть тебя окружающие. Это будет словно игра актера, но никто, кроме тебя, не будет знать об этом, хорошо? А если уж сильно захочется кого-то убить, у нас целый сельскохозяйственный скот, да хоть весь его перережь, только стран и людей не трогай.    Республика задумчиво отвел взгляд. Играть роль? Нужно ли ему это? Но это звучало, безусловно, интересно. Возможно, это хотя бы ненадолго украсит ему жизнь. ***    Это оказалось даже интереснее на деле. Россия часто усложнял себе задачу, повторяя за самыми разными любимыми персонажами как реплики, так и их поведение. Но ему очень сложно давались эмоции, их выражение. Он искренне не понимал, как сделать его располагающим, грустным, злым и прочим, потому что очень редко испытывал хоть что-нибудь. Однако с этим ему помогали преподаватели, учили его разным выражениям лиц и прочему. Теперь среди наследников он стал слыть не отстраненным и холодным молодым человеком, а харизматичным лидером и душой любой компании.    Когда появился Союз, на удивление жизнь России стала насыщеннее. Он рос очаровательным ребенком, очень активным и веселым. И Республика впервые себя почувствовал живым. Он не хотел терять ощущений и проводил с ним много времени. Маленький СССР был только рад, пока однажды не заметил, увидев одну из его «отыгранных» реакций:       – Россия, ты можешь не притворяться при мне!     Наследник озадаченно взглянул на младшего брата, не понимая, как он это заметил и отличил.        – Я вижу по твоим глазам. Они пустые, только ты тянешь улыбку или двигаешь бровями! - Республика хмыкнул, продолжая помогать строить целый город машинок с братом. – Россия, почему ты такой?    Республика на этот раз едва заметно улыбнулся, почесав макушку маленького.       – Много знать будешь, скоро состаришься, знаешь ли!       – Я тебя научу чувствовать всё-всё-всё! - воскликнул малыш, прижавшись к плечу сидевшего рядом с ним брата.    Так странно, думал старший, внутри становится так тепло и… хорошо? И ещё что-то… он крепко обнял младшего. Это было очень темное чувство. Он бережно поцеловал Союза в макушку.       – Только если всегда будешь помнить, что ты исключительно мой, - малыш поднял растерянный взгляд. – Ты ведь знаешь, что ты нужен только мне?      У СССР стал расстроенный вид, но он ободрился.       – Тогда и ты только для меня! - однако Россия странно рассмеялся, поглаживая того по голове.       – Милый, кто ты и кто я? Но не волнуйся, я люблю тебя таким, какой ты есть, - у Союза было странное впечатление от его слов, но он знал, что старший всегда прав. ***     Россия, который уже мог бы сравниться с шестнадцатилетним парнем, спокойно сидел на диване, хотя Союз бушевал. Несмотря на то, что наследник благодаря младшему стал намного эмоциональнее, он оставался довольно расчетливым и холодным в обычной жизни, когда не надо было играть какую-либо роль. Как лед и пламя, вода и огонь - это было про них. Старший усмехнулся, наблюдая попытки побороться с рубашкой, жилеткой и пиджаком уже очень нервного младшего. Он всё-таки поднялся, когда тот с остервенением вырвал пуговицу, осознав, что застегнул одну из них выше.       – Давай-ка я тебя одену, - спокойно сказал Россия, взяв другую рубашку из гардероба.       – Эй, я не маленький!      СССР действительно рос быстрее самой Республики и казался лишь немногим младше. И он правда не знал почему. Заменой отцу тот стать никогда не сможет, ведь он всего лишь полукровка, тем не менее, это был наглядный факт. Когда старший стал его одевать, наконец нормально застегнув рубашку и расправив все её детали, он заметил, как стушевался младший. Заинтригованный он наклонился почти вплотную к нему, хотя разница в росте уже была небольшая.       – Чего мы покраснели? У тебя странные глаза, - благодаря Союзу Россия стал больше понимать людей и различать их эмоции, правда, сейчас ему было сложно сказать, что так смущало брата.    Республика поднял руку, ласково проведя по его скуле, а затем поправил каштановую прядь волос назад. На удивление румянец стал ещё больше, и СССР ещё больше опустил взгляд.       – Посмотри на меня, Союз. В чем проблема? - он поддел его подбородок, и янтарные глаза вновь внимательно стали изучать в ответ Россию.    Россия же непонимающе смотрел в ответ, приподняв бровь. Он огладил вновь щеку, ощутив, какая она горячая, тронул лоб, но нет, температуры не было. Но тут наследник заметил ещё кое-что, взгляд младшего падал на его губы, в принципе очень тщательно скользил по лицу брата. Наследник усмехнулся.        – Неужели половое созревание пошло не туда?    Когда СССР был готов отвернуться и наверняка сбежать, Россия осторожно коснулся его губ. Он действовал так опытно и нежно, что Союз не знал, растаять ли ему или бежать без оглядки. Они никогда не воспринимали друг друга как действительно родных людей. Республика всегда давал понять ему, что он совсем другой, и это правда было так. Он - гордость отца, наследник великой империи,  яркое солнце для других стран, пока Союз - темная сторона, белая ворона среди стран и людей, одинаково отвергнутый всеми. Только Россия его принимал. СССР отчаянно потянулся к нему в ответ, прижавшись как можно ближе и пытаясь отвечать, отчего у наследника вырвалась усмешка. Ему хотелось едко подшутить над такой порывистостью, но его опередил младший:       – Кто тебя учил целоваться? - глаза Союза опять очень непонятно блестели, он нахмурил довольно густые темно-коричневые брови.       – Ха, ты разве не видел мой круг общения? Ты научил меня отличать разные эмоции, и я понимал, когда и как действовать.     Союз вспыхнул ещё пуще прежнего, он стиснул зубы и нахмурился. Резко дернув воротник чужой рубашки, он едва не столкнулся лоб в лоб со старшим, который шокировано распахнул глаза. И даже через поцелуй Россия понял, какой маленький собственник у него растет.       – Ты будешь только моим!      Наследник вновь усмехнулся. Вот потеха. Полукровка будет посягать на него. Знали бы его любовники! Но раз Россия позволил этому случиться, то можно периодически «баловаться» и с Союзом будет, когда он станет старше. Взгляд СССР потемнел, он прекрасно различал даже тени эмоций: ему всегда приходилось быть внимательнее из-за тени. Он ещё покажет старшему, он покажет им всем. ***    Сейчас же Россия растерянно сидел в постели. Он был, наверное, намного бледнее того испуганного мальчишки из своего далекого детства. Тогда он потерял так много крови при прижигании «метки», что восстанавливался с ряду несколько дней. Его лопатка была забинтована, он был замотан повязками даже больше нужного. Ему не следовало вставать ещё по меньшей мере пару дней, и уж тем более - снимать все со свежей раны. Но он должен был увидеть. Он хотел знать, что стало с меткой его соулмейта.       Взяв ещё одно зеркало и встав напротив другого, бывший наследник узрел уродливую, достаточно глубоко прожженую и красную кожу. Серп и молот. Они были почти на всю лопатку и почти полностью скрывали имя родственной души. Россия вначале хихикнул, но потом не удержался и начал истерично смеяться.     Его брат доказал. Правда, доказал, что он ничем не ниже любой другой страны. И прежде всего, что Россия будет для него.