Интернат

Утром мы голодные отправились на ЖД вокзал. В городе они ориентировались куда лучше меня. Я бы раз двести потерялась бы, пока дошла. А они нормально так добрались. Мы даже не заплутали. Вот только у самого вокзала Ринат настоял на том, чтобы я махнулась с Никитой куртками. — Тебя они скорей всего искать станут. Там что меняйся. Вы одного роста. — Девчачья куртка, — простонал Никита, но сразу снял свою и протянул мне. — Давай, иначе вся наша операция пойдёт по одному месту. Тебя первым делом искать будут по одежде. Неохотно беру вонючую куртку Никиты и снимаю свою. От запаха меня буквально выворачивало наизнанку. Тошнило так, что чуть не блеванула. Я ожидала что мы зайдём на сам ЖД вокзал, но мы пошли в обход. По каким-то кустам, трубам, через грязь и мусор мы смогли пробраться к путям. Смотрю на эти вагоны и вообще не понимаю, куда они поедут. А Ринат тем временем бегал вокруг одного из поездов, а потом, прибежав к нам, закивал. Парни открыли один из грузовых вагонов и помогли мне и Олесе забраться. В вагоне было ужасно холодно. И мы просто сидели прижавшись к друг другу. У меня болел живот от голода. — Этот вагон точно тронется? — Спросила, выпуская пар изо рта, Олеся. — Мы почти час тут сидим. — Он в Москву едет, — сквозь зубы ответил Ринат и тут же поездит тронулся. — Ехать нам всё равно сутки. — Хоть бы еду взяли, — Никита развалился прямо на полу. — Сутки нам сложно будет выстоять. Олесе особенно. Мне лично нужно уехать подальше отсюда, в особенности от Прусаковой Ирины Петровны. Не знаю, что будет в Москве. Вообще кажется, что это тупая идея. — Может поспим? — Предложил Никита. — Сон самое лучшее, что может быть с нами в голод. Если только на стоянке мы не добудем еды. Поезд то замедлялся, то ускорялся, но остановка всё равно свершилось, пусть даже и через пять часов. Никита с Ринатом тут же выскочили из вагона и уже на бегу запрыгивали в мчавшийся состав. С собой они принесли хлеб, копчёную колбасу и двухлитровую бутылку воды. — Пришлось задержаться, — запыхавшись сказал Ринат. — Зашли в магазин и стащили всё, что успели пока за нами не побежали. Никита тяжело дыша, вытащил несколько шоколадных батончиков «Темпо» и две банки. Одну с тушенкой, а другую с сайрой. — А открывать как? — Олеся взяла банку с тушенкой. — Справимся, — отмахнулся Никита и мы принялись есть. Потом мы просто ехали в молчании. Я всё равно не могла до конца им доверять. Да и Олеся очень сильно напрягала. Вот на каком она месяце? Девятый или восьмой? Ещё рожать начнёт и что делать? Ещё мне что-то подсказывает, что секс на таком сроке ни к чему хорошему не приведет. — Ты дальше с нами будешь или нет? — Ринат подсел ко мне. — Даже не знаю, — но кажется мне, что мои ориентировки распределили за пределы города. В Москве меня точно ждать будут. Насколько я помню, детей сразу же начинают искать с момента их пропажи. То, что я пропала Прусакова узнает едва ли не одна из первых и сделает всё возможное, для того чтобы вернуть меня. — Возможно, останусь с вами. Поезд замедлил ход и остановился. — Слышите? — Ринат тут же вскочил на ноги и сжал кулаки. — Никитос. — Что? — Тот вскочил и встал рядом с ним. — Я слышу голоса. — Так, проверяют, наверное, состав. — Девочки, прячьтесь, — продолжал настаивать Ринат и тут дверь открылась и нас ударило холодом. Я же с Олесей спрятались за ящиками. — О! — Послышался хриплый грубый голос. — Дэн, Миха, гляньте кто тут у нас. Осторожно выглядываю и вижу трех бомжей. Крепкие и бородатые они забрались к нам и воспаленными глазами уставились на парней. — Проваливайте, — грубо сказал бомж. — Мы уже тут, а вам места нет. — Андрюха, — второй бомж пнул пустую банку из-под тушенки. — Гляди, они тут ещё и пировали. — Вы тут одни? — Мне кажется, что кто-то из этих парней приказывал кому-то спрятаться, — и третий бомж залился тяжелым кашлем. — Так что выходите. Смотрю на Олесю, а та едва ли не плачет. Её всю трясет, да и меня тоже. Поезд тронулся постепенно, увеличивая скорость. — Ну ладно, — сказал первый. — Может мы сами не так начали. Меня зовут Андреем. Он протянул руку Ринату. — Начнем всё мирно. Всё равно в одном вагоне. Вы в Москву, и мы в Москву. Вместе веселее. Ринат нерешительно, но всё же да пожал руку бомжу. — Ринат, — представился он. — Это Миха, — Андрей кивнул на небритого с побитым лицом. — Это Дэн. — Кивок в сторону крупного мужика с хмурым лицом. — Детки, показывайтесь. — И он достал две бутылки водки. — За знакомство. Смотрю на Олесю, а та уже выскочила из укрытия. Выхожу следом и замечаю странный взгляд бомжей на живот Олеси. — Это Никита, Олеся и Катя. — Мы не враги, — Андрей мне ужасно не нравился. Противный мужик с прокуренным голосом. — Так что давайте за знакомство. И он открыл одну из бутылок. Пили все из горла. Все кроме меня. я вообще решила не пить и очень даже удивилась увидев, как Олеся хлещет эту водяру. Мне даже поплохело от такого. Но самое странное, что ей никто ничего не сказал. — Давай за знакомство, — настаивал Андрей, тряся бутылкой возле моего лица. — От одного глотка тебе ничего не будет. — Катя, — пихнулся меня Никита. — Правда, чего тебе стоит. Вон, даже Олеся выпила. Бросаю взгляд на Олесю, а она уже никакая. Просто валяется на грязном полу облокотившись об ящики и гладит себя по животу. — Ребята, — вдруг говорит она. — Он толкается. И такая радостная, будто это не она четверть бутылки выпила, а кто-то другой. — Выпей, — настаивал бомжара и я, засунув всю свою брезгливость подальше, взяла бутылку и отпила небольшой глоток. Тут же начинаю тяжело кашлять, чувствуя, как даже небольшое количество обожгло мне рот и глотку. — А водки почти и нет. Миха, вторую открывай. Дальше меня убедить выпить не получалось, а Олеся пила во всю. Как же мне было мерзко на неё смотреть. — Детки, — сказал Дэн или это был Миха. По мне они все были едва ли не на одно лицо. Да и не особо я их запоминала. — А если не секрет, то зачем вам ехать в Москву? — За лучшей жизнью, — тут же выдал Никита. — Москва — это Москва, а не вся Россия. Андрей громко засмеялся и поставил перед нами третью бутылку. Вскоре я оказалась самой трезвой. Но заметила, что эти трое не особо и пили. Зато мои знакомые только и делали, что выжирали всё. Олеся даже отбирала бутылку у парней и начинала вливать её содержимое в себя. Ещё несколько минут и вижу, что Никита-то спит. Ринат никакой, а Олеся вообще непонятно. Ловлю неприятные взгляды в нашу сторону от этих трёх бомжей. Не успеваю ничего сказать, как они вскакивают на ноги. Андрей бросается на меня и бьёт по лицу, а двое других откуда-то достают ножи и бросаются к ребятам. — Нет! — Кричу и получаю удар по лицу. Слышу хруст и понимаю, что мне сломали нос. Кровь стала заливать одежду. — Отцепись. — Заткнись! — Прохрипел Андрей и ударил кулаком меня по лицу. — Мочите парней, а обрюхаченную оставьте. Поворачиваю голову и вижу, как Ринату один перерезал горло, а Никите второй вонзил нож по рукоять в грудь. — Выкидывай их! — Орал Андрей, грубо держа меня за шею. — Всё кровью зальете. Один из бомжей открыл дверь, пока второй не поставив ногу на грудь Никите и не выдернул нож. Вдвоём они стали выкидывать бесчувственные тела парней. — А ты ничего такая, — прохрипел Андрей. — Жаль, что не набуханная, но мы это исправим. Дэн, водку. — Тут же рядом оказался этот Дэн и вытащил бутылку. — Открой её, дебил. — Тот открыл и посмотрел на главного. — Вливай ей в глотку. Мне насильственно разжали зубы и стали лить водку. Водка смешивалась с моей кровью и текла обжигая глотку. Я захлебывалась, но их это не останавливала. И вдруг я услышала истошный крик Олеси. Боковым зрением вижу, как третий из бомжей сорвав с неё одежду начал насиловать. Алкоголь вдарил в голову и я перестала соображать. Мне даже было в какой-то степени всё равно, когда этот Андрей стал срывать с меня одежду. Потом просто было больно. Он тяжело дышал и вскоре я почувствовала, как из меня стало вытекать что-то горячее. Он посмотрел на меня и усмехнувшись, плюнул мне в лицо. — Теперь жопа, — и он поставил меня раком. Сил не было кричать, хоть больно было невыносимой. Вижу, как двое других насилую Олесю. — Бля! — Закричал один из них. — Сука, она обоссалась! — Погоди, — второй посмотрел на лужу под Олесей. — Так у неё воды отошли. Рожать щас будет. — Сука! — Прохрипел Андрей и вытащил свой член из моей задницы. — Выкидывай её. Хотя нет, дай нож. Вижу, как один из бомжей кладет ему в руку нож и как этот ублюдок просто берет бьёт ножом по животу. — А-а-а-а-а-а-а-а! — Закричала Олеся и я попыталась встать, но не смогла. — Заткнись, сука! — Орёт Андрей и начинает вырезать из неё ребенка. Это я поняла не сразу. — Сейчас будешь без ребенка. Я пыталась закричать, но в глазах вдруг потемнело, и я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, то лежала голая на грязном полу. Андрей и кто-то ещё курил, а третий бомж засовывал и насиловал меня бутылкой. Не вижу нигде Олеси. Что с ней? — Да что-то она никакая, — похрипел этот третий. — Ну раз никакая, то выкидываем. Дальше было холодно и больно. Я тяжело упала на снег перекувыркнувшись много раз. Даже пошевелиться не могу. Ну хоть снег смягчил падение. — Мирослав! — Слышу чей-то крик. — Смотри! — Боже… Меня чем-то укрывают и поднимают. Снова всё погружается во тьму. Прихожу в себя в какой-то комнате лежа на диване. Всё тело болит, и я плохо соображаю, что происходит. — Очнулась, — вижу какую-то блондинку. — Как тебя зовут? Во рту всё ещё привкус водки и что-то ещё. — Катя. — Меня Аллой зовут, — в комнате появляется крепкий мужик лет сорока. –Это Мирослав. Мой муж. Мы нашли тебя возле путей. Избитую. Всё в крови и сперме. Кто на тебя напал? — Алла, дай ей отдохнуть. — Мирослав, она сутки спала. Я вообще боялась, что она не очнётся. Голова плохо соображает. Если они нашли меня в таком состоянии, то почему я не в больнице? — Алла, дай ты ей отдохнуть. Отдохнёт и всё расскажет. Блондинка неохотно вышла вместе с мужем из комнаты. Я же в спокойствии и одиночестве провела часов семь. Потом Алла опять появилась. — Как себя чувствуешь? — Она села на край кровати. — Ужасно, — сажусь на диване морщась от боли. — Что случилось? И я рассказала ей всё. Даже то что меня насиловали в интернате. Надеюсь, что после моего рассказа она не позвонит ментам и те не вернут меня обратно. — М-да уж, — вздохнула она. — Не повезло тебе. — Даже не знаю, что мне сейчас делать. — Да из страны тебе лучше бежать. Россия хоть и большая, но тебя найдут. А вот в чужой стране искать будут дольше. — У меня нет никого в чужой стране. — У меня есть знакомая. Живёт в Украине, в Одессе. Думаю, что она поможет. Сейчас тогда позвоню ей и поговорю. — Можете что-то из одежды дать? — Конечно, — она вышла из комнаты и вернулась со стопкой одежды. — Должно подойти. Она вышла, а я оделась, стараясь не смотреть на своё избитое тело. В памяти невольно всплыло то, что сделали с парнями и Олесей. С ней-то что было дальше? Я её не видела. Может она жива и с этими ублюдками? — Катя, — вижу Мирослава. — Идём, поешь. Это определённо была не квартира. Частный дом. Мирослав поставил передо мной тарелку тушёной картошки с мясом. Желудок тут же дал понять, что давно не ел. Я жадно накинулась на еду. — Катя, — на кухне появилась блондинка. — Моя подруга согласилась помочь. — У меня нет документов. — Об этом не переживай, — сказал Мирослав. — Документы подделать можно. Хотя, если тебя ищут, то слегка внешность поменять следует. Подстригись. Как документы сделаем, так сразу же билет купим на поезд. Ехать около трёх суток. У Аллы и Мирослава я жила несколько дней, пока Мирослав не пришел с моим новым паспортом. По паспарту я теперь Сорокина Надежда Михайловна. И по документам я на два года старше. — Ну, всё, — обрадовалась Алла. — Тогда едем на вокзал покупать билет. Возьмём тебе купе на ближайшее время, ещё и еды надо купить. Трое суток — это всё же много. Билет мне купили на этот же день. На три ночи. Алла и Мирослав повезли меня на своей машине, чтобы проводить.Конечно, я нервничала, но Алла сказала, что её подруга мне поможет. Они даже на поезд меня посадили и сказали не бояться. Всё будет хорошо. Я очень боялась, когда в купе появился проводник и стал проверять мой паспорт и билет. Следующие три дня я старалась без надобности не выходить из купе. На остановках я не выходила вообще. Медленно, но мы оказались у границы. — Деньги, оружие, наркотики! — Орал в час ночи пограничник. — Гроші, зброя, наркотики! Он проверял документы и задержав взгляд на мне, пошёл дальше. Я вздохнула с облегчением, а утром меня разбудил проводник, поезд уже стоял на вокзале в Одессе. Не выспавшаяся, выхожу почти без багажа на перрон и вижу девушку с табличкой: «Страхова Катя». Подхожу к ней. — Катя? — Спрашивает та и я киваю. — Я Вера. Алла звонила по поводу тебя, и я согласилась помочь. — Она выкинула табличку в мусорку. — Пойдём на парковку. У тебя теперь начинается новая жизнь и я непременно буду принимать в ней участие.