Послание в бутылке

Pov Надя Ривз - Я смотрю, вы тут лингвистикой занимаетесь. Хвалю. Надя Ривз, я полагаю? - Да, - промямлила я, смутившись. - Бак Хьюз. Ваш скромный поклонник. Самая любимая серия «Альтернативный Ретро», - он пожал мою руку, хотя я ожидала, что он мне ее поцелует. - Блять! – в этом матерном слове был миллион ликования. Словно Ваас, только и ждал, когда сдаст меня на руки Баку. - Ваас! Долго всматривался в планшет, прежде чем распознал тебя. Хойт сказал, что я могу тебя не узнать, но чтобы так…! Ты просто разбил мое сердце. - Я могу тебе рожу разбить Хьюз, но не сердце. Чистота моей рации по-прежнему та же. Еsperanza, я не хочу в тебе разочаровываться, - я поняла о чем он. Я должна знать эти несколько слов, так чтобы я не запиналась, не забывала их и не смотрела в свою шпаргалку. Страх - отличный стимул в учебе. Ваас свалил. Я была и рада, и не очень рада. С одной стороны, привыкла к постоянному напряжению, что он рядом, и никуда мне от него не деться. Когда он ушел, словно нить оборвалась. - Вот негодник. Ни тебе привет, ни до свиданья. Никакого воспитания. Сэм, как дела? - Gut. Я отпила немного воды. Размышляя на тему, что все мои спутники так скукожились при приходе Бака. Он опасный убийца, так и они, не белые и пушистые. - Пора ехать на экскурсию. Вы готовы? - Конечно мистер Хьюз. - Ой, не надо мистеров Хьюзов. Зови меня Бак. - Хорошо. Сэм, очень надеюсь, что мы увидимся вновь, когда я уже буду официально жива. Я обняла наемника и чмокнула на прощание в щеку. - Ой, как трогательно! - Непременно увидимся. Мы распрощались с Сэмом, и я пошла за Баком. Блин, задница у него просто ах. - Бак, а какой у вас любимый персонаж в «Альтернативном Ретро»? – задала я наводящий вопрос. - А, еще давай на «ты». Я еще не совсем старый. Персонаж? Как раз хотел… - обернулся он, - …Попросить о том, что бы ты в следующей части его реанимировала. Пусть даже, жить ему останется всего полгода. Александр Гумберт. Садист, педофил, гей, ублюдок, талантливый врач. Среди его деяний похищение и изнасилование Ретро Кросса. Ахаха. Бак гей. Ааа…. какое разочарование! Только гей может быть такой опрятный, и с классной задницей. - Я учту твое пожелание, Бак. Я не думала писать третью часть. Я закончила на двух, и даже не думала про третью. Хотя некоторые и просили. - Идем. Моя машина за воротами. Это был армейский «хамви». Кресла удобные. На заднем сидении стояла клетка с соколом. - Знакомься, это - Гектор. Бак назвал своего сокола в честь троянского героя. Очень похоже на бывшего учителя истории. - Пальцы в клетку не совать. Не кормить, и не дразнить. Он очень обидчивый и ранимый. Прямо как я, - предупредил меня Бак, засмеявшись. - Следующая остановка, развалины храма Ракьят. Pov Vaas Ямайский ром. Отличный ямайский ром. Блять, где русская могла его откопать в дыре под названием Трустонтаун? Я дошел до берега, сел в тенек и откупорил бутылку. Эрик должен приплыть на катере совсем скоро. После трех бутылок отвратительного пива, «Captain Morgan» пился легко, и я почти ощущал холодные губы Ривз. - Милый, ты где? Как твои дела? – связалась со мной София. - Я лежу в джакузи. - Одна? Опять в ее голосе сквозит ревность. - Одна. Мечтаю о том, чтобы ты, побыстрее, оказался в отеле. Я затащу тебя в джакузи. Будет много пены. Я сделаю тебе массаж. Тут много хорошей выпивки. Что ты хочешь пить, когда мы будем вдвоем в джакузи? - Ром «Captain Morgan». - Хорошо, я его закажу. Я так хочу тебя, - сладко стонала она в рацию. Я усмехнулся. Даже в дорогом отеле не нашлось того рома, что я сейчас пью. Я, охуеть, в раю! Другого не надо. Я перенастроил рацию, чтобы послушать, о чем могут наемники и пираты общаться на общей волне. Общая волна это сарафанное радио. Масса сплетен и слухов. «- Парни, последние новости из Трустонтауна. Там видели Вааса! - Какой Ваас, он сейчас у Хойта! Удача покинула его. - С чего бы это? - У тебя дырявая память. Девку он убил. Девка была шпионка. Работала в паре с «Белоснежкой» Свяжись с Мигелем. Он тебе расскажет, какая там заваруха была!» Пиздец. Мигель последний тормоз. До него доходит как до жирафа. Нашли, кого спросить. «- Парни. Видал я Вааса в Трустонтауне. Он троих уложил. Он был в униформе наемника. Хойт его, наверное, понизил. Как бы мужик не докатился до обычного наркокурьера.» Не троих, а двоих. Третьим ты будешь, если хуйню не прекратишь пороть. «- Да запросто! - Парни, у Быка истерика. К нему баба приходила. Вся такая важная и серьезная, что пиздец. Заявила, что хочет купить для Хойта приличное поило. Потом снова вернулась, купила конфеты. - У Хойта баба появилась? - Он пидорас, каких мало. Это баба дала конфеты мальцу. Я думаю, это начало новой чистки среди местных. Расплодилось их херова туча. - Хера себе. Травить мальца конфетами! Да у нее совсем души нет! - Самое главное, она в магазине у него, оставила купленный «STG-90» и патроны. Знаете для кого? Для «Белоснежки»! - Парни, я сваливаю. - Бык сказал, что пока Белоснежка не истребит последнего пирата на южном острове, на северный остров он не сунется. - Пиздец, он крутой. В одиночку всех пиратов…!» У меня уже челюсть и диафрагма болела от смеха. Это, блять, так походило на Ривз. Только она могла ляпнуть такое, что у всех крышу сносит. Надо ей рот зашить или заклеить. Я ее нихуя не понимаю, а с ней веселей, чем с моими парнями. Наконец я услышал шум мотора. Эрик. Ну, давай, давай. Ближе. Я встал, махнул рукой. Снял бандану, чтобы он часом не обознался. Даже издали увидел, как у него от удивления челюсть отвалилась. - Mon ami, ты пиздец, как изменился, - выпрыгнул он на берег. Поднял руки. У кого пистолет? У меня. Кто босс? Я. - Эрик, я тебе много позволял, многое прощал. - Я понимаю. Помнишь, о чем мы договаривались? Когда ты захочешь меня убить, то я буду стоять к тебе спиной. Я не желаю видеть лицо того, кого я спасал от смерти множество раз. Кого я считаю своим другом и почти братом. Эрик, блять, ну зачем все усложнять! Зачем вспоминать и ворошить прошлое? Два года назад. Тело ломало, так что зубы крошились. Бросало то в жар, то в холод. Сейчас, пиздец, как холодно. Не помогала одежда, теплое одеяло, и костер, который развели парни. Еще сутки не прошло, как я, блять, выкарабкался в очередной раз. Мне бы сейчас дозу, да забыться, чтобы вообще ничего не чувствовать. Ни сердцем, ни душой, ни мозгом. Стереть память, чувства. Захуй вообще так любить, чтобы потом себя дерьмом последним чувствовать. Она ушла, хлопнув дверью. - Васс, отойди на три шага назад, - предупреждает Эрик. Я нихера ничего не чувствую. Мне холодно, хотя пот с меня катится градом. - Лучше бы ты дал мне умереть. - Ваас, это такая херня. Ты сам потом будешь рад, что я вытащил тебя с того света. София вернется. - Пошла она нахуй, - равнодушным голосом говорю я. Если чувства были материальны, я сомкнул на их горле руки и задушил. - Таксин, - я стучу в дверь бунгала. Это не кличка, это имя пирата, который, сука, дал опять героин Ваасу. Щуплый таец, выходит с выражением лица «я тут вообще не причем, и морда кирпичом». - Эрик. Я, поверь, пытался. Я не хочу умирать, - оправдывается он. - Да вы что все такие тупые?! Я оружейную запер, чтобы он патроны не взял, так вы ему их выдали! Предупредил на счет наркоты, так вы ебнутые, ему дали! Блять, вы тупые бакланы! Неужели хотите, чтобы он продолжал барахтаться в этом дерьме? - Лично мне все равно,- равнодушно ответил Таксин. Я ему так же равнодушно улыбнулся. Выхватил револьвер из кобуры и застрелил. - Так, парни, - проорал я. Очень надеюсь, что все услышат. Те кто услышали, передадут все мои слава, тем кто не услышал. - С этого дня, и до того момента пока Ваас не придет в норму, объявляю под запретом пьянки, проституток, наркоту. Даже, блять, марихуану. Не нравится, валите нахер или жалуйтесь Хойту. Он вас так же пошлет нахер. С этого дня, я ваш командир, распоряжением Хойта. Я нашел Вааса в баре, где он с бухлом пытался что-то станцевать возле шеста. Он израсходовал все патроны. Единственной проблемой может стать его нож и он сам. Если придется туго, то у меня есть снотворное, но лучше все же утихомирить его без него. - Весь мир балансирует…А я точка равновесия… - Ээй, слезай. - Эрик, Эрик, Эрик. Я, блять, только начал разогреваться. Как это делают шлюхи. Так, - Ваас зацепляется руками и крутится на шесте, - Летя в гребанное небо, я и не знал, что там за горизонтом… - Брат, приземляйся. Ты уже в космос улетел, а там холодно. Единственным верным решением было привязать Вааса ремнями к койке. Его ломало очень жестко. Наш полевой медик не мог ему ничем помочь. Ваас должен сам справиться. - Эрик развяжи, меня! Развяжи меня, - орал он, как будто его резали. - Нет Ваас. Лежи, думай о приятном. - Думать о приятном, думать о приятном. Она опять меня нахер послала! - Я бы тебя тоже нахер послал, пришли ты мне письмо с угрозами. Док сказал, что сегодня переломный момент. Его будет особо сильно ломать. Соответственно его сильно ломало. При этом он не лежал спокойно. Он орал, матерился и вопил на весь лагерь. Пока голос не сорвал и пока не охрип. Даже тогда он продолжал что-то тихо шипеть. - Ну, ты как приятель? – по бледному виду вижу - не очень, но спросить все равно надо. Трое суток в бреду и ломке. Трое суток без сна. Я, док и он. - Нахер все и нахер всех. Док сказал, что кризис миновал. Только ему нужен уход и помощь. Помочь может кто-то близкий ему. Увы, Софии рядом нет… Вот нахер убивать друга из-за какой-то страшной суки? Парадокс, блять. Была бы она роскошной телкой, вроде Софии. - Выкладывай французишка. - Не понял? - Кончай прикидываться. Как, когда, сколько ты ее трахал? Понравилось ли тебе? Вот, угощаю, - протянул я ему начатую бутылку рома - Это произошло минут за тридцать до твоего прихода, - Эрик оглядел бутылку. Теперь моя челюсть упала на песок. Понятно, от чего Ривз не захотела. - Я вернулся с объезда аванпостов зверски усталый. Принял душ. Лег на койку. Она спала на ней. Не ложиться же мне на пол. Киваю головой. Эрик отпивает. Кивает головой, молча оценивая неплохое бухло. - Мы бы спали дальше. Пока она не начала ерзать и… - Что и… ? Приставать к тебе? - Нет…, - потупил он взгляд. Словно ему не тридцать пять, а все пятнадцать лет. – Она мне просто понравилась, - изрекает он банальную фразу. - Я сказал все подробности. Выкладывай. - Ну, она проснулась. Накрыла меня пледом. От ее прикосновения, я возбудился и предложил ее приласкать. На особые нежности времени не было. Все произошло быстро, - по лицу француза скользит почти мечтательно выражение, а тонкие губы расплываются в широкой улыбке. Пиздец, amour. - Становись в очередь, amigo. - А? - Ее бывший жаждет второго шанса. После вчерашней пьянки, он его ожидает вдвойне. Сэмми дышит в затылок. Ну, - беру у него бутылку. - Пожалуй, это, - поднял я бутылку, а затем немного пригубил божественного напитка, - Доказывает то, что у нас с ней начался конфетно-букетный период, - улыбаюсь не хуже чем Эрик, а может даже шире. Французик повелся. – Давай заводи мотор. Мне еще шмотки доставать. Эрик настороженно смотрит. Словно не знает, верить ли мне или нет. Его право. - Держи, ты просил ее фотографию. Распечатал последнюю, - извлекает он фотографию русской и протягивает мне. Я верчу фотографию в руках, пока Эрик возится с мотором. Когда он отворачивается, чтобы встать у руля, я смотрю на фотографию. Эта та самая фотография, которую я сделал для идентификации пленников. Ее глаза полны страха, ужаса и любопытства. Доселе неизведанные эмоции. Она словно проснулась от сна и уже не хочет просыпаться. Pov Надя Ривз As you were born you leave this world alone A stranger on an unfamiliar road That roaring engine sings you: Hallelujah The broken headlamp lights your path to God Бак позволил включить мой трэк-лист на телефоне. Очередной терпеливый сукин сын. Я пока не особо с ним разговаривала. Меня немного пугал его голос. Он был довольно неприятный. В дороге мне было чем заняться: я повторяла слова, смотрела на проносящиеся мимо пейзажи острова. Мы углублялись в джунгли. Дорога была труднопроходимой. Так что приходилось держаться крепко. От этого начала болеть спина. - Сильно болит? - Если только хорошо встряхнут. Так уже лучше. Спасибо. - Я видел небольшое шоу, что ты устроила. Вот тебе мое мнение – зря. - Какое шоу? – не поняла я Бака. - Я о подарке для Вааса. - Я тоже так думаю. Но… это просто подарок. Почти такой же, как и Сэму. - Не-не-не. Дядю Бака ты не обманешь. Женская логика… Это как Троянский конь. Даже я ее постичь не могу. Но… Бак советует не делать этого. Васс не тот человек, которому стоит что-то дарить. Он может не так понять. - София разве ему не делает подарки? – вполне себе логичный вопрос. Все парочки делают друг другу мелкие подарки. - Может быть и делала раньше. Сейчас же у него совсем другие потребности. Хочешь составить конкуренцию Софии? - Нет, - быстро отвечаю я, округлив от ужаса глаза. - Старина Бак ошибся? - Ты ее хорошо знаешь? - Естественно. Она мне делает педикюр и маникюр, - крутит он свободной рукой в воздухе, - Пьем Маргариту и смотрим «Секс в большом городе». Если бы я могла, то прикрыла рукой глаза и заткнула уши. - Что, не смешно? Языковой барьер, - в голосе сквозит обида, что его шутка не прошла. - Что из сказанного была правда? - София действительно моя подруга. Уже ревнуешь? - Как в воду глядишь, - говорю я. Надеюсь, он поймет. - Все что ты скажешь, останется между нами. Почти приехали. Меня последний раз кидает из стороны в сторону, и мы останавливаемся. С заднего сиденья жалобно верещит Гектор. Ему тоже дорога не нравится. - Ну-ну, что за капризы, - то ли он мне, то ли своей птице. - Можно вылезать? - Ты еще спрашиваешь! Пока я разгибаю спину и другие конечности, Бак выпустил сокола. Интересно, он всегда так делает? - Люблю терпеливых и ожидающих лекции учеников. Итак. Позволь начать лекцию именно отсюда. От древнего входа почти ничего не осталось. Хойт и его ребята все взорвали. От храма и других сооружений тоже мало что осталось. Я единственный, кто пытается сохранить то, что осталось. Варваров и дикарей много, а история одна на всех. Так что подними руки и повтори мои слова. Поднимаю руку. - Бак, обещаю хранить культурное наследие островов Рук. Повторяю слово в слово. Ожидаю продолжение. - Молодец. Иди за мной. Хм. Следую за Баком. Разрешенные ступени, остовы изувеченных статуй. Знатно тут Хойт и его люди поработали. Бак останавливается, рассказывает мне, что было вот тут, а что тут. Пока мы не попадаем во двор. Стены строений разрушены. От некоторых почти ничего не осталось. Как тут было прекрасно, когда все было цело. Даже сейчас немного жутковато. Бак останавливается подле накрытой клеенчатой тканью глыбы. - Ракьят. По моим подсчетам, это племя относительно молодое. Плюс-минус четыреста пятьдесят лет. Оно успело увидеть свой рассвет, а сейчас находится в кризисе, если не сказать в жопе. Все кто мог, покинули северный остров и перебрались на южный. Есть две причины такому поступку: Ваас. Он, даже не смотря на приказ Хойта искоренять аборигенов, делал это как-то вяло. И жрица. Она же их мать и носовой платок. Кстати, жрица Ракьят сестра Вааса. Стерва еще та. Но мы отвлеклись. Немного истории. Есть две версии возникновения этого острова. Мистическая и достоверно-историческая. - Мне выбрать? - Нет. Просто хочу проверить, способна ли ты догадаться. Бак, сдергивает с глыбы ткань и моему взору предстает жутковатый барельеф с изображением чудовища дышащего огнем, и человека с кинжалом. Сегодня моя фантазия не хотела работать. - Подсказки в студию. - Скверно. Ладно, так уж и быть. Мистическая часть возникновения острова Рук: под водой жил великан, пожирающий все на своем пути. Воин, из северного царства прознал о великане, и решил его усмирить. Отличительной чертой воина было то, что он был белый и с татуировками. Местные их называют татау. Была грандиозная бойня. Воин победил, голова великана превратилась в остров. Все счастливы. Занавес, - Бак ожидал, что я скажу что-нибудь умное. Но блин, я как турист, тупила. Просто слушала и не парилась. - Ай-я-яй, - покачал Бак головой, - Всечь бы тебе еще раз. Ответ буквально под носом. Ладно, так и быть. Для меня все кажется банальным. Еще один сеанс истории. Что ты знаешь о золотом веке пиратства? - Это было интересное время. Почти романтическое. Оно подарило нам много легендарных пиратов, много легенд… - Ты на правильном пути. Еще немного и приз твой. - Этот остров открыл кто-то из пиратов. - В точку. Пират, не буду называть имя, эта другая часть нашей небольшой экскурсии. Назовем его Белоснежка или Алиса. Как тебе будет удобно. Белоснежка оставил свой след в истории. Затем… он скрылся. Исчез. Испарился. Сквозь землю провалился. - Что, правда? - Да нет же конечно! Он переждал бурю в более спокойном месте. Именно тут. - То есть это он изображен на барельефе? А великан? - Великан. Деточка у меня будет истерика, если ты скажешь, что веришь в эту чушь. - Ну, может он не великан был. Просто высокий человек, со скверным характером. - Характер у него и впрямь скверный. Еще непредсказуемый, опасный, первобытный. Даю подсказку. Посмотри еще раз на барельеф, и вспомни Помпеи. Помпеи. Причем тут они? Смотрю еще раз на рисунки на камне. Огонь, изрыгаемый великаном. Пират с ножом. - Уж не хочешь ли ты сказать, что это всего-навсего вулкан? - Точно! Но не все так просто. Наш Белоснежка, легендарный пират, получивший славу, богатство и красавицу дикарку. В жены он ее взять не мог, так как уже был женат. Жена, любовница, куча ребятишек, команда и немногочисленные соплеменники приплыли на только что возникший остров. Представь, какой ужас дикари испытали, когда увидели извергающийся вулкан. Белоснежка, чтобы закрепить в умах и сердцах дикарей этот первобытный ужас, первым ступает на все еще потряхивающий остров. Все. Герой наскальных комиксов готов. Действительно. Нет ничего страшнее для дикарей, чем разрушительное, безжалостное, непредсказуемое извержение вулкана. Это первобытный ужас и страх. Первобытная стихия, которая уничтожает все, с чем соприкоснется. Она разрушает, и она же порождает. - Откуда ты все это узнал? - Общался с местными, с пленными Ракьят и, разумеется, с Ваасом. Ты, хочешь что-то спросить? - Что тебе Васс рассказал? - Это не правильный вопрос. Нужно сначала спросить. Бак, расскажи мне о культуре Ракьят. - Выкладывай. - Белоснежка, усмирив великана, занял почетное место Бога. Этому Богу нужно поклонение и почитание. Может он этого не просил, так и Иисус тоже не просил делать из него символ веры. Это решили уже после за него, кучка раскаявшихся идиотов. Как я сказал, есть мать – жрица Ракьят. Сестра Вааса. Ваас соответственно отец. Она - духовный наставник. Проводник. Тот, кто наставляет юных ракьят, на правильный путь. Истинный путь. Он – воин. Страж острова. Его вулкан. Он сожрет любого, кто перейдет границу. Для вулкана границ нет. Лава это всего лишь частица вулкана. - Он продолжает играть роль вулкана? - И да и нет. Он покинул ракьят. Он потух, но где-то внутри все еще извергается. Опять же тут действует прием первобытного страха. Его готовили именно к этому. Чтобы он из детей, делал воинов. Он ушел раньше, чем его обучение закончилось. На его тело не успели нанести татау. Помня заветы, он пытается вдолбить их и в пленников и в своих пиратов. С последними, он преуспел. Особенно после того, как взялся за ум и перестал употреблять наркоту. - Неужели пленные для него играют роль юных ракьят, которые должны испытать первобытный страх? - Что-то вроде того. Только все гораздо сложнее. Он ушел из племени. После травмы головы все смешалось в кучку. Это и забава для него, и способ заглушить тоску по потерянному дому. Пленники Вааса не жили на острове полных опасностей. Городские страхи совсем другие. Когда же они, как ты, попадают на остров Вааса, то первое, что они хотят - это выжить. Как? Он не задает этот вопрос напрямую. Он это видит и чувствует своим особенным чутьем. Он просто выбирает одного из немногих. Особенных. Не совсем испорченных жизнью. Выживай. Только потом не плачь о своем решение. Не моли о пощаде. И…не только хреново тем «счастливчикам», что угодили в руки Вааса. Страдают и ракьят. Был бы с ними Ваас, они не позволили разрушить это место и согнать их в кучку под мамино крыло. Путь джунглей, который проходит каждый из племени самостоятельно, делает их крепкими как охотников, но не как стойкими и могучими воинами. Сейчас ракьят стая жалких трусов. Мне стало грустно. Я сдалась. Заслужила смерти. Только высшие силы спасли меня. Мой Бог не хотел моей смерти. - Чего приуныла? - Я должна была умереть. - Ваас этого не хотел. Он лишь добивался твоей покорности. Ну…на его манер это все равно, что в симпатии признаться. - У него есть София. Нихера себе признался в симпатии! Изувечил кнутом. Как тогда он в любви признается…. - Не-не-не, София - это его прошлое. Именно из-за нее он покинул Ракьят. Если интересно, я расскажу. - Нет. - Хм, - Бак сверился с часами. Мои показывали 17:45. - Ты точно не хочешь знать о Софии? - Совершенно точно. Это их прошлое. Меня оно не волнует. - Все равно, что сказать «меня не волнует, кто открыл Америку», - лукаво улыбнулся Бак, - Хорошо, у тебя есть пятнадцать минут свободного времени на самостоятельное изучение руин, фотографирование и прочие мелочи, затем мы отправляемся в другое место. Кое-что из этой лекции я отметила для себя. Может быть, нет точно, пригодится для романа. Превращение городского белого парня, в сурового и решительного воина, который прошел через испытание первобытного ужаса. Попал в руки заботливой матери, которая дала силу в его борьбе. Нет. А как же друзья? Будь они трижды плохими, их надо все равно спасти. Джейсон не сможет вот так просто забыть наставления брата. Грант вытащил его из плена и погиб. Нельзя такое забыть, нельзя забывать и друзей. Сюжетная интрига. На одной стороне весов загадочная экзотическая дикарка, на другой чаше прошлое и его друзья. Дикарка никак не тянет на наставника. Она всего лишь, как сказал Бак – духовный наставник. Она подскажет и направит, но никак не научит. Плюс, небольшой романтический интерес. Ну, вот как у легендарного, пока что безымянного пирата с барельефа. Интересно, как решал пират. Для чего ему две женщины? Жена и дикарка-любовница. Я не хочу делить мужчину с кем-то еще. Поэтому ухожу первой, если на горизонте замаячила конкурентка. Это не страх. Я просто понимаю, что мир не сошелся клином на объекте моей страсти. Чувства можно заморозить. Привязанность перерезать словно пуповину. Боль пройдет. Пустота заполнится чем-нибудь еще. Мы снова в пути. Мне впервые захотелось есть. На природе разыгрался аппетит. С собой только последний чизбургер от Вааса в герметичной упаковке. - Как же фигура? - Сегодня она бьется в истерике. - Поделись с Гектором. Он такую дрянь любит. Оборачиваюсь назад. Птичка в клетке жалобно смотрит на меня и с его клюва почти что капает голодная слюна. Отламываю половину и просовываю за прутья клетки. - Все, вы теперь друзья. Жди добрых вестей и дохлых крыс у порога. - Как мило. Бак, как же ты это узнал у Вааса? Судя по тому, как он тебя встретил, у вас с ним натянутые отношения. - Натянутые - это мягко сказано, - эти слова развеселили Бака, - У нас было почти все как у Ретро и Гумберта. - Ага, - поняла я, - Сначала дружба, потом нескромные вопросы, потом пристал в туалете и… - Нет. Стоп, - остановил мою бурную фантазию Бак, - так далеко не зашло. Иначе моя скромная персона не вела бы эту машину и не рассказывала тебе историю острова Рук. Пришлось умерить свой аппетит и интерес. Иначе бы Ваас ничего не рассказал. - Так что же он рассказал? - Он, засранец, нагнал мистики и пустил пыль в глаза. Пока я в этом ковырялся, на меня снизошло озарение, и я все понял. И день стал светлее и ночь темнее. Ваас стал более понятным и простым. - То есть он рассказал про великана? - Нет. Он сказал, что он и есть этот великан. Вулкан. Ой, блин! Сигарета за сигаретой. Красный цвет. Характер жуткий, вспыльчивый и непредсказуемый. Запоминающаяся внешность. Сейчас же, когда он сбрил бороду и ирокез, то лишился части своей придуманной маскировки. Может быть, там, в глубине его души, что-то есть. Знает ли София об этом? Он не сразу пришел к такому образу. Не такой он и дурак, как я раньше считала. Он знает, как читать и писать. Это у меня почерк буква на букве, а у него красивый и ровный. Знает три языка, а может больше. Мифологию, психологию. Да он полон сюрпризов. - Ваас первый кто раскусил кто такой Гектор. Никто, поверь, до него не подозревал о его существовании. Все думали, что это мой приятель. Один драгдиллер, который задолжал Хойту, неделю за неделю тупил, почему я выхожу на него так же быстро, как он добирается до своего нового логова. - А зачем неделю за неделю давать шанс, раз он задолжал? - Так он отдавал по частям… тела, - добил Бак. По дороге мы встретили только один патруль. Этот патруль попытался нас остановить по невнимательности. Парни, увидев Бака, наложили в штаны. Воспользовавшись ситуацией, Бак велел всем раскошеливаться. Если бы они не вывернули карманы, то всех было ждало анальное наказание, а может что и похуже. Дорога вывернула на побережье. Воздух, шум моря и закат. Все это стоит увидеть и умереть. - Отстегните ремни, мы пребываем в первый пиратский форт этого острова. Построен он примерно в 1573 году. Большая часть форта разрушена, остальная часть слилась со скалами, на которых я стояла. Крутая полуразрушенная лестница вела на вверх. В конце пути меня ждал сюрприз. Дусида, грозно сдвинув брови, брала нас обоих на прицел дробовика. По всей видимости, она тут следила за порядком и не допускала всяких идиотов. Мы сердечно обнялись. Вот уж не думала, что увижу когда-нибудь эту женщину вновь. Она даже всплакнула, что увидела меня целой и невредимой. Я стояла у полуразрушенного каменного колодца, пока Бак что-то говорил Дусиде. Воды в нем уже не было. Дна не видно. Эхо звучало знатное. Наверное, колодец такой же большой, как и скала, на которой стоит старый пиратский форт. - Закончила? - Да, - ответила я. Бак поманил меня в проход форта. - Белоснежка, пират в пятнадцатом веке высадился на остров вместе со своей женой, любовницей дикаркой, детьми, командой и прочими сопутствующими декорациями. Как думаешь, кто это был? Я пожала плечами. - Лучше скажи «Нет, Бак, я не знаю». Когда ты пожимаешь плечами, у меня появляется ложная надежда на то, что ты все-таки знаешь. - Понятие не имею. - Другое дело. Вспоминаем дикарку, жену, главного пирата. От них остались только портреты. Хойт не раз хотел забрать эти картины себе. Я ему твердо сказал: «Это твой остров. Если хочешь смотреть на них, приходи и смотри, но переносить их куда-либо просто не советую. Они могут рассыпаться в труху». В форте были широкие просторные комнаты. Стены и пол из цельного камня. В комнатах чисто и ничем дурным не пахнет. Возможно это работа Дусиды. Кое-где стоит старая мебель. Именно старая, сохранившаяся мебель. Мы, наконец, в особо большой комнате, окна которой выходят прямо на море, на заходящее солнце. В пролетах между окнами расположены три портрета. - Представляю тебе легендарного, но в тоже время почти неизвестного широкой массе, пирата под именем Жак де Сор. Де Сор. Не однофамилец ли часом…? Действительно, все три портрета были старые. Бак поместил каждый под стекло. Это хоть как-то защищало их от внешних, климатических перемен. Жак Де Сор изображен уже не молодым. Ему около шестидесяти лет. Достаточно солидный возраст для того периода. Трудно понять какого цвета были его чуть кудрявые волосы. - Этот француз захватил, разграбил и сжег Гавану. В период с 1553 по 1555 он разграбил и уничтожил множества городов в Карибском бассейне. Так же он фанатично ненавидел церкви. За это его даже отлучили от нее. - Не из-за дикарки ли? - Вполне вероятно. Это она. Талугмай, - указал, наемный убийца Хойта и любитель истории, на портрет справа от главного пирата. Дикарка с портера смотрит строго и почти с вызовом. Она не сильно красива, но что-то в ней «этакое» есть. Может вызов в глазах. Художнику явно удалось его передать. Третий портрет. Портрет официальной супруги де Сора. Имени Бак не знает. Что сильно его огорчает. Женщина была мила и хороша. В отличие от дикарки, просто нежный цветочек. - Последнее официальное его появление было в 1570 году. Он убил почти сотню миссионеров-иезуитов, после чего все посчитали его пропавшим без вести. Он же, перевезя семью и награбленное добро, поселился тут. Я слушаю Бака и смотрю на портрет пирата. На его руке красуется кольцо с рубином. Цвета на картине почти выцвели, но казалось, что кольцо именно с рубином. - А где добро? - Хм… детка. Пираты золотого века веселые малые. Им мало просто взять добро. Они понимают, что после смерти им оно не пригодится. Кое-что оставляют детям или другим родственникам, остальное прячут. - И? - Жак в этом плане - просто гений. В одной из страниц его дневника, который я нашел по случайности, говорится о том, что он где-то спрятал сокровища. Их местонахождение, он указал в посланиях, которые положил в бутылки из-под рома вывезенный им из Гаваны. Где и куда он выкинул эти бутылки точно не известно. - В послании будут указаны координаты какого-нибудь острова с местом захоронения части этих сокровищ? - Да. Но… зачем Де Сору еще какой-нибудь остров? Есть его остров. Есть Рук. О существовании его никто не знает. Его до сих пор нет на официальных картах. И …Тут надежней, чем в банке, черт побери.