акварелью по обшарпанным стенам

— жизнь в несчастье течёт дольше. с твоим папой я будто бы прожила не меньше ста лет, — признаётся мама, увеличив срок раз в десять.

***

— сколько тебе?! — без доли наигранности удивляется новая знакомая. — выглядишь на несколько лет моложе явно. я проверяю дату в паспорте на всякий случай и каждый раз высчитываю по году, никак не сумев запомнить реальный возраст. сегодня мне будто шестнадцать: ветер в голове и пусты карманы, рядом друзья и что будет завтра уже не столь важно. завтра ведь не наступит вовсе, если на полёт с Пэном в его мир согласиться. но окна плотно закрыты, и даже письмо в одиннадцать так и не пришло по адресу. поэтому завтра моей душе вот-вот стукнет тридцать, и, зажимая сигарету в зубах, она варит себе кофе поздней ночью. за спиной словно не один неудавшийся брак; руки трясутся, от чего разбивается любимая кружка; за стенкой кричат соседи и плачет громко их маленькая дочь. нет пропущенных и нет непрочитанных. я проверяю состояние сети каждую минуту. соври, что ты просто потеряла мой номер/была занята/устала/заснула. соври, что всё ещё любишь. соври, что вообще когда-то любила. ты ври мне чаще и с каждым разом всё наглее, я ведь поверю. ты ври, а я буду честной, хоть эта открытость здесь теперь не уместна.

***

— бабушка родила меня в двадцать четыре. я вышла замуж в двадцать четыре. интересно, что случится с тобой? — надеюсь, ничего из вышеперечисленного, — смеюсь я. мама, прости, у тебя вряд ли когда-нибудь появятся внуки.

***

месяц летний, но погода осенняя. календарь переверну — и снова зачем-то мой день рождения. в той тетради без полей среди бесконечных расчётов мелким почерком затерялась строчка, где двадцать шесть — лишь тринадцать вдвойне. хотелось сжечь, хотелось проглотить смятый лист, стерев малейшие следы своего существования. хотя, я и так будто вовсе не я. внешний мир оказался сильнее войны внутри, он меня проглотил, пережевал, выплюнул назад. я ему не по вкусу, я тебе не по масти, но ты же мой любимый друг, так что здравствуй. не в смысле «привет»; в смысле будь счастлива и любима. кем-то, помимо бесталанного мима. мне так долго о тебе молчалось, но сегодня буду кричать, что есть мочи. надо было замочить то пятно в виде тебя в моей жизни, но я прижимала всё ближе к себе, не желая отпустить. ты во всём свежем и новом, а я побуду ещё немного в лохмотьях. противно тикала секундная стрелка, оставалось полчаса до того, как мне двадцать четыре. и один день. я всё наивно ждала, но телефон молчал. он, как хозяин, погрузился в кому, словно в омут твоих чувств былых и обещаний забытых. тебя мне пророчили прошлые дамы: на теле одной висел ценник, боль другой измерялась в двоичной системе. мой счёт этих цифр, наверное, не осилит, дрожащей рукой я поднесла пластик к горящему экрану и терминал зажужжал; платёж успешно прошёл — чек смятым брось в урну.

***

летом стало в разы легче дышать, хоть и воздух был жаркий и спёртый. популярная музыка, дружный смех со всех сторон, я в кругу коллег, которых вижу так часто, словно с каждым из них живу. напитков всё больше, напитки всё крепче. все разбились по парам, хоть каждого дома ждёт другой. мне стало слишком противно и мерзко, хотелось блевануть прямо на стол, или же прыгнуть с высоты глубоко в воду, не умея плавать. мне так хотелось к тебе, и я заплакала по надуманному поводу. — ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, — скажет мне кто-то там. у меня нет сердца, и это доказано точно. она рассказывала об учёбе увлеченно, держа в руках стетоскоп. — с детства мечтала быть кардиологом, — приближалась всё ближе. — но… я не слышу стука. — да я даже не дышу рядом с тобой, — смеялась я, но знала, что не перезвоню. мне хотелось, как герою той книги, прийти к тебе, лечь рядом и знать, что у нас есть завтра. но у нас лишь осталось вчера, и в том дне с тобой я лучше, чем в поза-, я лучше, чем сегодня и после-. — мы разные с разными, — говорила ты. знаешь, я до сих пор со всеми хуже твари. пора, наверное, принять, что это и есть моя суть. мне ведь так не нравятся те, что за улыбкой скрывают оскал, поэтому подобать им выше моих сил. я грубо и прямо говорю: «отойди, нам не по пути», не добавляя «прости». они косятся, сделав пару шагов назад, будто я сейчас же передумаю. было время, мне хотелось забыться в ком-то другом, но лучше уж ни с кем, чем с кем попало.

***

я человек без сердца и планов. мне двадцать четыре. спроси, как мои дела, и я скажу: «всё нормально».